Disheartened

Билли

— Он так ничего и не заподозрил? Далила сидела у трельяжа, лениво подбирая серьги. Билли не знала, к чему Далила их подбирает: она была голой, только кое-где из тела подобно венам выступали лианы. — Нет, — ответила она устало и закрыла глаза. Голова кружилась. Наверное, от удушливого цветочного запаха. И от Далилы. — Он слишком занят со своим… усмиренным. Далила неопределенно хмыкнула и развернулась к ней лицом. Билли моргнула и окинула ее взглядом. У Далилы метка была не на ладони, как у Дауда. До того как они оказались в этой спальне вдвоем без одежды, Билли было жутко интересно, где же она тогда. Когда она увидела, то сразу же вспомнила, что в народе говорили: метку Чужой оставляет там, где впервые трогает человека губами. Билли еще раз посмотрела туда, где у Далилы была метка, и ее внутренне передернуло. Если это действительно было так, то Далиле следовало отдать должное: не каждый человек способен при первой же встрече… соблазнить бога. Или как это было? Спрашивать Билли опасалась. Далила, конечно, взгляд замечала, но отмалчивалась, хитро улыбаясь. — А ты ревнуешь своего папочку? — она склонила голову вбок. Билли поморщила нос и отвернулась. — Он мне не папочка. — О да. Билли не хотелось пререкаться. Она очень запуталась. И очень устала. С Даудом все получалось слишком не так, как ей хотелось когда-то. Он был сам на себя не похож, и это просто душило. Билли и представить не могла, что заказ на убийство императрицы его сломает. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Такой масштабный заказ должен был ему понравиться. Он пробирался в дома знати тише сквозняка и убивал не моргнув и глазом. А теперь его отчего-то заела совесть, да настолько, что он притащил в их логово сначала подставленного лорда-защитника, а теперь и законную наследницу престола. Далила подошла к ней и прилегла рядом на постель. Потянулась, довольно жмурясь, как кошка, и сложила руки под грудью. И ради чего она серьги надевала? Билли села, подтянула колени к груди и ненадолго притихла, разглядывая метку Далилы, стараясь не вспоминать о Чужом. Это было сложно, Билли постоянно была окружена теми, кто буквально дышал им. — Хочешь мне что-то сказать? — спросила Далила практически игриво, но стоило Билли кивнуть, она вся подобралась и села тоже, прищурившись, как показалось Билли, очень нехорошо. — Ну? — Дауд забрал дочь императрицы из «Золотой кошки». Она у нас. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — голос Далилы, до того бывший мягким и практически теплым, заледенел за секунду. — Дауд привел ее буквально вчера, — ответила Билли, с трудом сохранив спокойный тон. — Хм, — Далила дернула головой и смягчилась. Взгляд стал спокойнее. Она задумчиво окинула Билли взглядом и улыбнулась. — Что ж… трех зайцев одной пулей. Билли не понравилась ее улыбка, но она ничего не сказала. Разве не этого она хотела? Сомнение, что и так скребло по черепной коробке, вдруг стало очень острым и шершавым. Как глупо. Билли заставила себя вдохнуть и перестать чувствовать вот так. Когда она познакомилась с Далилой, то почему-то ощутила себя сильнее и увереннее. Сейчас было не так — она словно снова стала той маленькой девочкой из подворотни, которая очень боится выйти на свет. Билли ненавидела беспомощность. Ту, которую она испытывала перед самой собой или Даудом, особенно. — Что с твоим выражением лица? — поддела Далила, ткнув ее под подбородок пальцем с очень острым ногтем. Билли думалось, Далиле ножи не нужны, она способна горло разодрать одними ногтями. — Все в порядке, — она отмахнулась, отодвигаясь от нее, думая о том, что, может, где-то она все же ошиблась. Поторопилась. Она думала, Дауд ослаб и на роль лидера больше не подходит. Она прекрасно знала, что Дауд готовил ее как свою преемницу: однажды она должна будет повести китобоев, и после убийства императрицы Билли решила, что пора. Может, решение было глупым, да только отступать от него сейчас будет еще глупее. — Ну-ну, я понимаю, — голос Далилы был похож на мурчание, но Билли старалась не обманываться. Она начинала говорить так ласково только когда знала, что может извлечь из этого что-нибудь. Билли не питала иллюзий: ей вертели как только хотели, Далила не испытывала к ней никакой глубокой симпатии. Но они помогали друг другу, сделка была обоюдовыгодной. Вроде как. — Но подумай о том, что китобои будут твои. — Почему ты хочешь его смерти? — спросила Билли, поняв, что мотивация Далилы для нее крайне расплывчата. — Слишком много меченых на одной территории порождает некую конкуренцию, — сказала она задумчиво, и Билли это мало что объяснило. — У нас у всех здесь свои цели, и не о всех мы говорим вслух. Разве не так? Мог ли Чужой стравливать их друг с другом? Из интереса, чтобы посмотреть, что будут делать равные по силе противники? Наверное, мысль была глупой. О Чужом Билли знала лишь со слов Дауда: и то, его описания колебались от «добрый бог» до «черноглазый ублюдок», что уже сложно было принимать за истину. — А что будет с девочкой? — переспросила вдруг Билли, и Далила приподняла брови. — Разве тебе есть дело? — она усмехнулась как-то очень нехорошо.

Дауд

— Мы все-таки считаем, что будет лучше, если леди Эмили вы передадите нам, — сказал лорд Пендлтон. Дауд тяжело вздохнул, прикрыл глаза и мысленно сосчитал до трех. Не помогло. Тогда он открыл глаза и процедил сквозь зубы: — Мне казалось, мы уже все обсудили. Лорд Пендлтон сдержанно покачал головой. — Все ресурсы, необходимые для возвращения леди Эмили на трон, все равно находятся у нас. — Какие ресурсы? — Дауд не удержал смешок. — Аристократ, бывший военный и бывший смотритель? Я думал, речь шла о безопасности, — он наклонил голову вбок, и внутри нехорошо потянуло. — Я начинаю находить ваше желание держать Корво и Эмили поближе подозрительным. — В чем вы смеете нас обвинять?! — воскликнул лорд, всплеснув руками. Хэвлок одернул его. — Мы тоже начинаем находить ваше желание держать Корво и Эмили поближе подозрительным, — сказал он совершенно серьезно. Что ж, замечание было честным. Дауд не ответил. Открывать перед ними свои цели было последним делом. — Мы платим, вы исполняете, разве не так вы работаете? — Я работаю так, когда дело касается убийства какого-нибудь лорда, — Дауд мельком глянул на покрасневшего от злости лорда Пендотона, — или леди. Тут дело покрупнее, не только вам одним жить в этой империи. — Откуда только такая самоотверженность делу, — процедил лорд Пендлтон. Дауд не обратил на него внимания. — Ну, еще работа у вас найдется? — Дауд уставился на Хэвлока. — Или не получу новых заказов, пока держу леди Эмили при себе? — он не смог сдержать яда в голосе. Лорд Пендлтон поджал губы. Ему явно не доставляло удовольствия признание того факта, что Дауд им очень нужен. Сами они явно не горели желанием выполнять подобную грязную работу. Да и раскроют только весь заговор окончательно, если сами возьмутся. Лорд Пендлтон смотрел на него очень зло, будто ему не терпелось оставить в Дауде несколько пуль. Дауд вспомнил свою мысль о том, что они могут расправиться с ним, и решил, что стоит установить за пабом слежку. Перестраховка не повредит. К тому же план сдать настоящего убийцу, чтобы выйти из ситуации героями, казался ему вполне логичным и очень легко осуществимым в данных обстоятельствах. Оставалось узнать, додумались ли они до чего-то подобного. Если и да, то они не будут избавляться от него прямо сейчас. Дождутся, пока вся грязная работа будет выполнена, а потом раскроют народу, кто же настоящий убийца Ее Величества. Дауд коротко взглянул на молчаливого Мартина, думая о том, что он до такой схемы догадается первым. У Дауда никогда не было проблем с тем, чтобы чувствовать людей. То ли из-за связи с Бездной, то ли он выработал этот навык за годы своей «карьеры», но он был просто уверен, что по крайней мере один из них (лорд Пендлтон, конечно) захочет прибрать империю к своим рукам. Дауд давно понял: паранойя может спасти жизнь, так что задавливать ее он не собирался. — В дневнике Кемпбелла есть заметка, что любовница лорда-регента позировала художнику Антону Соколову. Он сможет назвать нам ее имя, — сказал Хэвлок. — Посылаете меня не убить, а похитить? — Дауд приподнял брови, услышав знакомое имя. — Именно. — Или работа такого рода вам не по плечу? — поддел лорд Пендлтон. Дауд внутренне порадовался, что с недовольством на него посмотрели все присутствующие, а не только он. Лорд Пендлтон заметил это, поджал губы и уставился на бокал, который вертел в руке. — Что такого ценного в любовнице лорда-регента? — бросил Дауд. — Хотите заставить его понервничать? — Она спонсирует его армию, — ответил Хэвлок серьезно. — Но и понервничать это тоже его заставит. Большую часть времени Соколов проводит в своем доме по ту сторону моста, особенно в последнее время. Только не убивайте его. Он нужен нам не только ради информации. Дауду захотелось съязвить, но он не стал. — Опять будете грозиться, что заплатите, только если приведу вам наследницу? — Вовсе нет, — ответил Хэвлок, нехорошо посмотрев на лорда Пендлтона, и протянул Дауду деньги. Монеты приятно бряцнули, когда Дауд забрал кошель из его руки. Когда Дауд ушел и оказался на достаточном расстоянии, он позвал Томаса и остальных, что его сопровождали. Те появились перед ним в ту же секунду, и Дауд, задумчиво перекидывая кошель из ладони в ладонь, сказал: — Установите слежку за пабом и прослушивайте их разговоры. Чтобы потом не было сюрпризов. Томас кивнул и без вопросов исчез, за ним исчезли и остальные. Вернувшись на базу, Дауд отправил нескольких китобоев разведать ситуацию в районе дома Соколова, а потом нервно поискал Корво взглядом через Бездну. Он увидел лишь маленькую детскую фигурку, спохватился, вспомнив, что через Бездну Корво не отражается, и мысленно выругался. Эмили казалась невозможно маленькой. Дауд вспомнил ее взгляд, полный ненависти, его передернуло. Наследница вовсе не беззащитная: ох Чужой, да будь она на десяток лет старше, она бы горло лорда-регента вскрыла в одиночку, и Дауда бы отправила в Бездну. Китобои вернулись достаточно скоро и мрачно сообщили о том, что через мост просто так не перебраться. Полно стражи, стен света, которых этот самый Соколов и наизобретал, к тому же мост буквально перекрыт. С последним проблем не будет, метка решит их. Зато вот все остальное… Дауд вообще думал о том, чтобы послать за Соколовым китобоев. Эта фигура не виделась ему настолько важной, как говорили лоялисты, к тому же подобные заказы на похищения он всегда передавал кому-нибудь из своих людей. Билли Дауд не дозвался. Она ушла еще прошлой ночью, и Дауд не стал спрашивать куда. Он доверял ей, у нее могли быть свои личные дела, и Дауд не видел в этом ничего страшного. Только чем она могла заниматься так долго? И где вообще находилась, раз их связь не доходила до нее? Дауд оперся бедром на край стола, снял перчатки и потер лицо, зажмурившись. В глазах чувствовалась резь, как будто в них нанесло песка. С Корво очень не хотелось пересекаться. Дауд услышал шаги, тяжело вздохнул и поднял голову. О, ради Чужого, это была Эмили. Она робко заглянула в помещение, увидела его, нехорошо прищурилась (Дауда прошибло холодом от этого взгляда) и все-таки зашла. — Чего вы хотели, Ваше Высочество? — устало спросил Дауд, думая о том, что будет легче, если Эмили ножом пробьет ему грудь. Неправильно думать так о маленькой девочке. Она же ребенок, она не может… убивать. На самом деле Дауд был не на много старше нее, когда в первый раз отнял жизнь. Только ему казалось, что в свои десять он явно не был способен смотреть на мир настолько устрашающе, как делала это Эмили. Да что уж там, ему кажется, он и сейчас не способен. — Мне надоело сидеть на одном месте, — буркнула она. Ее взгляд вдруг застыл на чем-то за спиной Дауда, и тот в очередной раз вспомнил о портрете императрицы и в очередной раз подумал о том, чтобы его убрать. Впрочем, Эмили не стала разглядывать его, да и не было похоже, чтобы его наличие сильно ее впечатлило. — К тому же, Корво… он… Он объяснил мне, что с ним, но я все равно совсем не понимаю! Как он может не помнить! — Он помнит, — возразил Дауд медленно и опасливо, будто было страшно подавать голос рядом с ней. Эмили уставилась на него практически обиженно. — Он просто не чувствует. Это… временно. — Временно? — Я на это надеюсь. Эмили поджала губы. Теперь она выглядела подавленной, но менее грозной она от этого не стала. Дауд спохватился и потянулся за перчатками. Эмили вдруг блеснула глазами. — Это метка Чужого? — спросила она почти шепотом, сделав шажок в его сторону. Дауд удивленно замер, потом кивнул и не стал надевать перчатку на отмеченную руку. Конечно, о Чужом знали все, с чего бы ему так удивляться осведомленности юной наследницы. — Да. Эмили подошла еще ближе и заинтересованно уставилась на черные контуры. Она выглядела так, будто очень хотела потрогать, но спросить не решалась, а Дауд не решался предложить. Он вдруг ощутил себя очень глупо. Общение с детьми у него явно не складывалось. Особенно с теми, кого он лишил матери. И отца. — Говорят, если усмиренный соприкоснется с Бездной, то клеймо исчезнет, — сказал Дауд негромко, и Эмили подняла неожиданно серьезный взгляд на его лицо. Потом опять посмотрела на метку и так же серьезно кивнула, будто с сознанием дела. — Тогда тебе стоит трогать Корво чаще, — выдала она. Дауд поперхнулся. Может, не стоило давать ей лишнюю надежду. Может, ничего подобного и не произойдет. Может, это просто глупые слухи, каких очень много о Чужом. Чего о нем и о Бездне только не говорят в народе, каких только сказок не сочиняют смотрители. Может, это просто одна из них. Дауд оставил наследницу в комнате, позволив ей просто ходить там где хочется. Пусть. Все равно она здесь под постоянным надзором китобоев, далеко не денется. Он поднялся наверх и обратил внимание на лист, оставленный кем-то у его кровати на сундуке. Дауд с сомнением взял его, перевернул и увидел кривоватую метку Чужого. Она была нарисована явно не детской рукой, этим занималась не Эмили. Неужели Корво? Дауд осторожно обвел контуры кривой метки пальцем, снял перчатку, чтобы сравнить. Да, на рисунке она была сильно искажена, к тому же Корво видел-то ее всего пару раз. — Ты звал? Дауд вздрогнул и лист едва не выронил. Он свернул его, пряча от Билли, повернулся к ней и кивнул. Она выглядела какой-то запыхавшейся. Дауд не стал спрашивать, где она была и чем занималась все это время. — Бери людей, если нужно, и отправляйся за Соколовым, — сказал Дауд. — Только не убивать! Принесешь его лоялистам. — А ты сам не идешь, потому что спина болит? — поддела Билли. Дауд поджал губы, услышал смешок, и Билли поскорее скрылась. Он тяжело выдохнул и лег на постель, снова уставившись на рисунок. Зачем Корво его здесь оставил? Дауд сначала подумал скомкать рисунок, но так и не сделал этого. Аккуратно свернул и уронил небрежно под кровать через щель между ее каркасом и стеной. Он делал так со многими важными бумагами, к которым так и не возвращался в итоге. Наверное, под кроватью собрался уже целый склад, но Дауду не хотелось туда заглядывать. Солнце уже клонилось к закату, в помещениях стало темно. Дауд не стал зажигать ни свечи, ни светильники, предпочитая, если что, смотреть через Бездну. Он долго не мог уснуть, просто глядел в облачное небо, стараясь ни о чем не думать. Мысли прыгали, наслаивались одна на другую, и Дауд был этому практически рад. Обрывочно думать обо всем и сразу было гораздо проще, чем не думать вообще, и это не напрягало. Утро наступило нескоро. Дауд несколько раз проваливался в поверхностный сон, просыпался каждый час и, казалось, устал за ночь в кровати сильнее, чем если бы он пошел за Соколовым сам. Тело болело. Когда Дауд лежал на спине — ныла поясница, когда он поворачивался набок — начинали ныть рука и бедро, стоило лечь на живот — тут же отзывалась шея. Дауд встал, едва забрезжил мутный рассвет. Он бесцельно побродил по комнате, спустился вниз, заглянул в свое святилище, потом вышел на крышу, глубоко вдыхая холодный влажный воздух, с трудом давя холодную дрожь. Он бесцельно обошел всю базу, сонные китобои с отсутствующим режимом сидели по краям крыш или на наполовину обвалившихся этажах. Когда Дауд вернулся в свою «спальню», уже окончательно рассвело. Через еще несколько минут негромко хлопнула дверь внизу: Дауд вздрогнул и увидел Корво. Тот поднял на него взгляд, покружил по помещению, а потом вдруг поднялся к Дауду. — Что ты хотел? — переспросил тот и замер, следя за плавными движениями усмиренного. Корво присел на его постель, и у Дауда внутри полыхнуло неожиданным жаром. Он удивленно вдохнул сквозь разомкнутые губы и заставил себя успокоиться. Корво выглядел абсолютно безмятежным, его глаза были все такими же потухшими, но он неожиданно сказал: — Я хочу посмотреть на метку. Можно? Дауд сосчитал про себя до пяти, и это не помогло. Во рту стало сухо. Он кивнул, снял перчатку с левой руки и сел на постель, задерживая дыхание, потому что Корво сразу же потянулся к его руке. Его пальцы были прохладными и очень чуткими несмотря на то, что казались неуклюжими из-за размера. Дауд вдруг подумал о том, что усмиренный не скажет нет. Сердце больно вдарило по ребрам, и он поднял глаза на клеймо у Корво на лбу. Мысль тут же исчезла, оставляя после себя мерзкое послевкусие. Если бы они встретились как-то иначе…. А могло ли вообще быть это иначе? Дауд вспомнил Серконос. О лорде-защитнике говорили, что он оттуда. Они могли случайно столкнуться там, еще будучи детьми, для которых теплого моря достаточно, чтобы забыть обо всем. Глупо. Он вдруг понял, что скучает по ясным душным ночам Серконоса. Дауд не думал о родине почти двадцать пять лет. Мать говорила, что остров чем-то похож на Пандиссию. Корво водил пальцами по его метке, будто запоминая контуры, чтобы нарисовать чуть лучше, чем в прошлый раз. Кстати об этом. — Зачем ты ее нарисовал? — спросил Дауд севшим голосом, и Корво пожал плечами. — Просто так. Мне было нечем заняться. Может, так он подсознательно тянулся к Бездне, если это было возможно. Дауд не стал высказываться, потому что колотящееся сердце мешало ему думать. Дауд сжал кулак, метку закололо, и она зажглась. — Ты видишь это? — Вижу что? — переспросил Корво, и Дауд разочарованно разжал пальцы. Значит, даже так. Это было почти обидно. — Ничего. В помещении стало холоднее, и через секунду в нем оказалась Билли. Дауд одернул руку от Корво так пугливо, будто смотритель застукал его за нарушением шестого запрета. Он дерганно встал, поспешно натягивая перчатку. Ему показалось, Билли как-то замялась прежде чем начать говорить. — Соколов у лоялистов, — сообщила она странным голосом. Дауд кивнул, встряхивая рукой. Ему будто чудилось легкое покалывание, как если бы он касался амулета или руны, но на Корво метка не могла так отзываться. Дауд на всякий случай покосился на него через Бездну. Корво все еще не воспринимался как кто-то живой. — Они хотят тебя видеть, — продолжила Билли, опять привлекая к себе внимание. Дауд посмотрел на нее, не сморгнув черноту с глаз, и взгляд Билли его обжег. — Еще бы они не хотели, — буркнул Дауд, чтобы поскорее уйти от мыслей о Корво. Взгляда Билли не было видно за противогазом, но Дауду все равно казалось, что смотрит она не то осуждающе, не то с насмешливым интересом. Не то и с тем и с тем сразу. Дауд кинул на Корво еще один взгляд и переместился на крышу. С Соколовым Дауда связывала… давняя история. После давней истории осталось несколько его портретов. Кажется, до него даже долетал слух, что один такой, написанный со спины, висит в холле Академии. Давняя история была очень странной, и Дауд предпочитал ее не вспоминать. — Ваши люди хорошо поработали, — выдал Мартин, как только Дауд оказался в поле зрения. Дауд тяжело вздохнул. День, только начавшийся, определенно не обещал пройти спокойно. — Выкрали так, что ни один стражник не заметил. — Потому что мои люди профессионалы, — ответил Дауд практически беззлобно. Смотрительская символика у Мартина на одежде слишком раздражала его глаза. — Хэвлок ждет вас на бывшей псарне. Перед входом стоял лорд Пендлтон, облокотившись на перила. Дауд лишь коротко мазнул по нему взглядом и прошел мимо. Тот так ничего и не сказал, и Дауду даже не захотелось убить его лишний раз. В последний раз Дауд видел Антона Соколова около пятнадцати лет назад. Пятнадцать лет — это, конечно, достаточно большой срок, но Соколов постарел, казалось, слишком сильно. Жизнь определенно его не пощадила. Опасной работой здесь занимался Дауд, и он за пятнадцать лет изменился не так уж и сильно, только шрамов прибавилось. Соколов же, по слухам, очень много пил и вообще вел достаточно разгульный образ жизни. Может, это на нем и сказалось, но выглядел он всяко хуже своих пятидесяти с чем-то лет. Кажется, ему должно быть где-то так, если Дауд правильно помнил. Зачем он вообще это помнил? Соколов стоял в клетке с видом оскорбленного гения. Дауд это выражение на лице и в глазах узнал, и под неопрятной бородой, закрывшей большую часть лица. Он очень часто его видел — тогда, пятнадцать лет назад. Соколов любил изображать из себя оскорбленного гения, хотя оскорбить его было сложно. По крайней мере, тогда. — Так и знал, что это твоих рук дело, — сказал Соколов, только Дауд оказался у него в поле зрения. Голос его огрубел, звучал пропито и прокурено. Дауд вздохнул, переждав холодок по спине. — Вы знакомы? — обронил Хэвлок, и Дауд закусил кончик языка, надеясь, что Соколов лишнего не ляпнет. Соколов перестал изображать оскорбленного гения и повеселел. — Давняя история, — процедил Дауд сквозь зубы. Соколов хмыкнул. Протяжно, саркастически и очень нехорошо. — О да. Та еще история. Дауд тяжело вдохнул и так же тяжело выдохнул. — Давайте сразу к делу, — практически попросил он, посмотрев на Хэвлока. Хэвлок в ответ посмотрел, чуть приподняв брови, но спорить не стал, за что Дауд был почти благодарен. — Все что нам нужно — это узнать имя любовницы лорда-регента. Все просто. Соколов хитро прищурился — Дауд так хорошо знал этот прищур — и посмотрел на него. Только попробуй что-нибудь сказать… — Я расскажу, если ваш дорогой убийца составит мне компанию за выпивкой. Хэвлок тактично кашлянул. — У нас нет на это времени, — ответил Дауд зло и прислонился к стене, встав от Соколова подальше. Он сложил руки на груди, испытывая неожиданное желание закурить. Курил Дауд в последнее время редко: особого пристрастия он к этому не испытывал, но сейчас в горле от желания даже сжало. — Дауд прав, — сказал Хэвлок. Соколов горестно вздохнул и пожал плечами. — Да Чужой тебя дери, — выругался Дауд. Соколов очень странно хмыкнул. Хэвлока пришлось попросить удалиться, и в клетку Дауд заходить, конечно, не стал. Не потому что не хотел вставать к Соколову еще ближе. Просто боялся, что не сдержится и убьет его за все эти двусмысленные колкие фразы. Пятнадцать лет прошло. Ошибки прошлого будут преследовать Дауда всегда. Подвыпивший Соколов добрел. Подвыпивший Дауд становился злее. — Я мало могу сказать. Ее назвали просто леди Бойл. Я не видел ее лица и не знаю полного имени. Видите ли, я рисовал ее со спины, — сказал он, и Дауд с подозрением прищурился. — Но могу вас заверить: подобную «заднюю часть» не сыщешь во всей империи… — Соколов вдруг повернулся к нему, и Дауд не успел его оборвать: — ну, если твою не считать, конечно. Вернувшийся Хэвлок неприлично громко поперхнулся воздухом. Дауд сосчитал про себя до десяти. Соколову повезло, что он в клетке. — Можете сказать спасибо за информацию Ножу Дануолла, — поддел Соколов. — Сегодня у леди Бойл будет прием, меня должны были ей представить. Но, как я понял, я туда не попаду. Дауду захотелось съязвить, но в то же время очень не хотелось лишний раз обращать на себя его внимание. Он слышал про Бойл. Про всех трех. Дамы это были известные, часто устраивали пышные вечеринки, и на парочке таких Дауду даже удалось побывать. В веселящейся толпе найти и тихо убить жертву не так уж и сложно. Дауд выскользнул из помещения, оставив Соколова наедине с собой. Вслед за ним вышел Хэвлок. Тот казался неприятно задумчивым. — Не буду спрашивать, что вас связывает, — сказал он. — И не надо, — ответил Дауд холодным мрачным тоном, обещающим расправу. — Задание я понял, разберемся с вашей леди Бойл. Только от общения со светлым умом меня избавьте. Хэвлок тактично кашлянул. Дауд передернул плечами. — С оплатой потом, — буркнул он и исчез на крыше.