Disheartened

Корво

Эмили сидела на пыльном полу и рисовала. Корво просил ее пересесть на кровать, но наследница лишь отмахнулась, и он не стал настаивать и спорить, раз уж это бесполезно. Эмили была с ним груба. Огрызалась, злилась на что-то, и Корво догадывался, что дело в том, что его поведение не отвечает ее ожиданиям. Это было… прискорбно. Но Корво ничего не мог с этим поделать. Дауд сказал хотя бы сделать вид любви, но у Корво определенно не выходило. Он не видел смысла притворяться. Впрочем, иногда у Эмили было хорошее настроение. Как сейчас. Она рисовала, часто тянулась за карандашом нового цвета. Их ей принесли китобои. Корво было приятно за ней следить. Это умиротворяло. Он хорошо помнил, как и раньше во дворце Джессамина занималась своими делами, а Эмили в свободное от занятий время сидела возле ее рабочего стола и рисовала. Корво всегда был там же, любовно наблюдал за дочерью и, кажется, внутри у него очень скреблось из-за того, что он может быть для нее отцом, лишь когда они только втроем. Сейчас Корво не был уверен, что значит «любовно». Он просто смотрел. Эмили закончила свой рисунок, встала, подошла и отдала ему листок с очень серьезным видом. Корво взял его из детских рук. На листке был изображен он сам, на лбу не было клейма, он улыбался, а сверху толстыми буквами было подписано «папочка». — Это подарок, — сказала Эмили. — Спасибо, — ответил Корво мягко и поскорее нашел для рисунка подходящую оценку. — Это очень мило. Эмили, казалось, немного потеплела и просияла. Она робко улыбнулась и села рисовать опять. Корво опять уставился на лист и потрогал лоб нарисованного себя. Потом поднял руку и тронул свой собственный. Клеймо под пальцами ощущалось грубо, царапало подушечки. Корво поскреб его ногтем: оно немного болело, а кожа вокруг словно онемела. Ощущалось это неприятно, так что Корво опустил руку и решил больше клейма не касаться.

Дауд

Всполошенная стража шумела где-то внизу. Дауд же устроился в заброшенном здании точно напротив особняка Бойл. Он лениво и неторопливо чистил лезвие меча от крови. Вычислить нужную леди Бойл и устранить ее труда не составило, да только Дауд не удержался и всадил лезвие смотрителю с шарманкой под маску. Тот просто крайне неудачно прошел мимо. Времени спрятать два трупа у Дауда не было, так что пришлось оставить как есть. Сам он из поместья скрылся без труда. Возвращаться к лоялистам (и Соколову) страшно не хотелось, так что Дауд решил подождать до рассвета, потом заглянуть на базу и уже потом доложить об удачном завершении дела, хотя к тому моменту они и сами могут узнать. Раз Дауд немного наследил, новость разнесется очень быстро. Так даже лучше. Лорд-регент наверняка с ума сойдет от паранойи. Может, и убивать его не придется. Дауд хмыкнул этой мысли. Придется, конечно. Он наблюдал, как из особняка спешно выезжают богатые гости. Никому не хотелось долго находиться в месте, одну из хозяек которого только что убили. Когда потухли все праздничные огни и немного стихла стража, Дауд, наконец, отмер и отправился в затопленный квартал. На горизонте уже брезжил неохотный рассвет. Небо было безоблачным, но в Дануолле солнце всегда светило тускло. Когда Дауд вернулся на базу — оно уже встало. После безоблачной ночи небо укрылось плотным полотном из облаков, через которое лучи не проблескивали совсем. Казалось, вот-вот пойдет дождь, но он так и не начинался, тяжелое небо давило и давило. Это выматывало. Первым делом по возвращении Дауд лег в постель и проспал пару часов. Потом он запихнул в себя еду, заглянул в святилище и долго просто сидел, прислонившись к стене спиной и сжимая руну в руках. Он чувствовал себя очень уставшим, хотелось просто пролежать вот так пару жизней. Но у Дауда еще были дела. В рабочем уголке обнаружился Корво. Тот опять глядел на портрет императрицы, который Дауд так и не снял. Он в очередной раз сделал себе мысленную отметку убрать его, порвать и сжечь, да только это наверняка не поможет. Да и рука почему-то просто не поднималась. Императрица с портрета все эти полгода смотрела очень осуждающе. Конечно, глупо так думать, учитывая то, что карандашный портрет не может его осуждать, но мысль об этом приносила какое-то нездоровое успокоение, тесно связанное с постоянным самобичеванием. Первое время Джессамина ему даже снилась. У связанных с Бездной очень яркие сны. Дауд первый месяц никак не мог отвязаться от кошмара: тело императрицы лежит перед ним, залив кровью его руки, и эта кровь на каменной кладке складывалась в бесконечно повторяющееся «ТЫ УБИЛ ЕЕ». — Эмили очень любит рисовать, — заявил вдруг Корво. В руках он держал аккуратно свернутый листок: Дауд обратил внимание на карандашные линии, но ничего не разобрал. Он не стал переспрашивать. Скорее всего, Корво держал детский рисунок, и Дауду очень не хотелось на него смотреть, чтобы не сломаться окончательно. — Уже выпросила у твоих китобоев, чтобы принесли ей альбом и карандаши. Дауд не знал, почему «бытовые» подробности вдруг так его задевали. Он прекрасно знал, что у всех его жертв была полная жизнь, были те, за кого цепляться. Они чем-то увлекались, кого-то любили или кто-то любил их. Но это никогда его не волновало. В конце концов, все живут и умирают, жизнь может сломаться у кого угодно, и не обязательно это случится из-за наемного убийцы. Но сейчас все было иначе, и это Дауда выматывало. — Только я ни разу не видел, чтобы Эмили рисовала ее, — Корво кивнул на портрет Джессамины, и у Дауда внутри сжало. Наверное, Корво просто не понимал, что ребенку больно. Когда не чувствуешь, то к эмпатии не способен. — Мастер Дауд, — Томас возник чуть ли не перед носом: Дауд внутренне вздрогнул и отступил на шаг, чтобы в глазах не двоилось. — Есть информация по поводу лоялистов. — Говори. Томас покосился на Корво, который не проявлял к ним никакого интереса. — Удалось подслушать их разговор. Они хотят убрать вас после расправы над лордом-регентом. Дауд выдохнул. Этого он и ожидал, впрочем, даже ни капли не разочаровался. Идеалистов всегда стоит подозревать в первую очередь. — Ну, я так и думал, что от них придется избавляться, — бросил он. — Понял. С ними мы разберемся. Пока свободен. Томас кивнул и исчез. Дауд обернулся на Корво. Тот так и теребил в пальцах свернутый листок. — Ты собираешься убить их? — спросил он, подняв на Дауда взгляд. Дауд кивнул. — Хорошо, — ответил Корво. Дауд ждал, что он согласится с этим решением (а как иначе?), но услышать это все равно оказалось приятно. — Как закончу с ними, сами займемся троном. Дауду подумалось, Корво должен разбираться в политике и том, как работает империя. Он прожил при дворе столько лет. — Лоялисты были правы, вырезая поддержку лорда-регента постепенно, — сказал Корво. — Только мне всегда казалось подозрительным то, что они вообще взялись за это дело. — Почему ты молчал? — хмыкнул Дауд. — Потому что ты тоже это понял, — ответил Корво, и Дауду вдруг показалось, что он так похож на Чужого с этим монотонным спокойным голосом. — Но они в любом случае были нужны тебе, чтобы давать наводки на следующие действия. Теперь же, когда главная цель определена, они больше не нужны. Дауду почти нравилась циничность Корво в словах. Если это была она, конечно. Он может быть циничным в таком состоянии? Или это просто здравые рассуждения? В любом случае, какая-никакая поддержка радовала. Особенно от Корво. — Ладно, я постараюсь не задерживаться. Корво немного наклонил голову, и свет упал так, что показалось, будто он улыбнулся. Дауд с трудом не сбился с дыхания. Это была всего лишь очень приятная иллюзия, не более того. — Удачи, — пожелал Корво. Билли опять почему-то нигде не было. Вызвать ее через их связь не получилось, беглый поиск по округе ничего не дал. Ждать Дауд больше не собирался и звать тоже никого не стал. Он разберется с ними сам. К тому же убить троих тогда, когда они еще прикидываются друзьями, не так и сложно. Они могут даже не заметить. Правда, Дауду хотелось, чтобы его заметили. Он не знал, чья это была идея, но он склонялся к лорду Пендлтону. Тот слишком отчаянно старался быть значимым. Хэвлок тоже явно играет во всем этом не последнюю роль — скорее всего, на роль лорда-регента претендует он сам. Что-то Дауду подсказывало, он не будет сильно лучше Берроуза. Он очень быстро добрался до паба. Не иначе как на тяге из злости. В дверях он наткнулся на Мартина, намеревался пройти мимо, почему-то не решив убивать его первым. — Дауд, постойте, — Мартин неожиданно уперся рукой ему в грудь, Дауд едва не отшатнулся от него. Он послушно остановился, сверля смотрителя взглядом, стараясь не обращать внимания на символы на его рукавах. — Мне нужно поговорить с вами. Не здесь. — О чем? — Дауд все же отступил на шаг, хмурясь. Руки чесались смотрителю шею свернуть. Мартин выглядел очень серьезным и встревоженным, а еще бледным. Дауда его проблемы не интересовали. — Это касается леди Эмили. И империи. Дауд прищурился. Ради Чужого, если среди лоялистов назрел раскол — это очень смешно. Подставь лорда-защитника, спаси лорда-защитника, убей тех, кто заказал спасти лорда-защитника… — Идемте. Мартин отвел его на перекрытую улицу за пабом, утянул за угол и остановился, нервно выглядывая из-за него, будто за ними могли следить. Дауд привалился спиной к грязной стене, сложив руки на груди. Мартин, наконец, перестал лихорадочно осматривать улицу и повернулся к нему. — Хэвлок с Пендлтоном… — Собрались убить меня, чтобы никто не помешал им самим захватить власть? Мартин резко заткнулся, уставившись на него в удивлении. Потом покосился на его левую руку. Дауда потянуло хмыкнуть. — Откуда вы… — Бездна открывает тайны тем, кто ищет, — ответил Дауд заговорщическим тоном, потом хмыкнул и признал: — Я же не такой дурак, чтобы слежку за вашим заговором не оставить. Мартин шумно выдохнул. — И мне ты это рассказываешь, чтобы мой меч тебя не задел? — Дауд положил ладонь на рукоять. Мартин проследил за его движением уже спокойно и покачал головой. — Вы убили императрицу за деньги, но что-то вами движет помимо них, — сказал Мартин глухо, как-то очень устало, будто он окончательно запутался в этом мире. Дауд неожиданно понял, что испытывает к смотрителю некоторую симпатию. — Иначе бы вы не стали лично следить за наследницей и лордом-защитником. Мне кажется, Дауд, в вас есть что-то большое, чем… чем только убийца. ты ничего обо мне не знаешь, как ты можешь так рассуждать — Допустим, — отозвался Дауд медленно. — И что ты хочешь? — Если понадобится, то избавьтесь от них, — он понизил голос. — После убийства регента они планируют заставить вас привести им Эмили, а потом взять вас под стражу, чтобы сдать правительству. Никто не сделает регентом усмиренного, поэтому… Дауд подумал о том, что Корво стал бы идеальным регентом при малолетней правительнице: беспристрастный усмиренный, на действия которого могут влиять только лишь объективные причины. Как Дауд уже успел убедиться, воля у усмиренных не исчезает. — Хэвлок собирается занять этот пост. — И почему ты посвящаешь меня в эти планы? — Дауд приподнял брови. Мартин дерганно пожал плечами. — Потому что этот город задыхается в чуме, а лорд-регент Берроуз не делает ничего, чтобы его спасти. Хэвлок станет точно таким же: его тоже не интересует Дануолл за пределами Башни, ему все равно на сотни ходячих трупов. — Думаешь, мне не все равно? — спросил Дауд, и Мартин очень внимательно на него посмотрел. Так, будто достал до Бездны. — Думаю, нет. Даже если я ошибаюсь, разве вам не хотелось бы убить тех, кто собрался сдавать вас правительству? — Справедливо, — ответил Дауд с усмешкой. — Они в пабе, пьют, — сказал Мартин и опустил взгляд в пол, будто это все так тяжело ему давалось. Дауд догадывался, что он чувствует. Разочарование. О, о разочаровании Дауд знал почти все, и именно оно в глазах Мартина и было. Разочарование, похожее на отчаяние. Как Бездна в очень плохие дни: когда кричишь в пустоту — и никто не отвечает. — Если вы уберете их с дороги, то вам останется лишь убить Берроуза, и дело будет сделано. — Я, если честно, сомневаюсь, что сейчас так просто будет найти для наследницы регента. Или сам планируешь им стать? Мартин уставился на него практически оскорбленно. — Нет, — ответил он совершенно серьезным и холодным тоном. — Убейте Пендлтона и Хэвлока, только не трогайте никого больше. Только мы втроем причастны к этому… заговору. — Скажи мне что-нибудь, что окончательно убедит меня не сносить тебе голову, — сказал Дауд потяжелевшим тоном, но на самом деле убивать Мартина уже не очень хотелось. — У вас на пути я стоять не стану. С помощью записей в дневнике Кемпбелла я могу попробовать восстановиться в Аббатстве и участвовать в выборах нового Верховного Смотрителя. У меня своя дорога. Я лишь не хочу быть причастен ко всей этой грязи заговоров. — Убедил, — ответил Дауд и пронесся мимо него, блеснув меткой. Пендлтон с Хэвлоком действительно нашлись в пабе, они действительно пили и что-то оживленно обсуждали, но тут же замолчали, как только Дауд оказался в их поле зрения. Он подошел, держа ладонь на рукояти меча, уже чувствуя закипающий гнев вместе с каким-то самодовольствием. Дауд знал об их заговоре, что уже оставляло его в выигрыше. Интересно, а как они хотели поймать его и запереть, чтобы потом сдать правительству? Использовали бы шарманку? От этой мысли внутри неприятно скрутило. О, Дауд ненавидел шарманки. Смотрители выставляли Чужого самым страшным злом этого мира, но тот, кто сотворил шарманку, был определенно хуже. — Вы справились, — удовлетворенно сказал лорд Пендлтон. — Эта гадюка помогла лорду-регенту убить императрицу… — он резко оборвался, вспомнив, с кем говорит, и мрачно окинул Дауда взглядом. И, кажется, едва слышно хмыкнул. — Осталась последняя цель, — сказал Хэвлок. Тон его был спокойным. Дауд едва держался, чтобы не всадить ему лезвие в глотку. — Лорд-регент обезумел от страха. Он засел в Башне, собрав последних оставшихся верных ему людей. — То есть это все? — переспросил Дауд. — Убить лорда-регента — и законная наследница займет трон? — Именно. После того, как вы закончите с Берроузом, то приведете Эмили сюда, и мы устроим так, что она вернется на трон. Дауд кивнул. Он моргнул, глаза затянуло чернотой Бездны, и время замедлилось, потекло густой ворванью и загудело в ушах. Хэвлока Дауд ударил первым. У лорда Пендлтона тоже было оружие, но он не военный, а значит, среагирует медленнее. Хэвлок, впрочем, сознание от удара, конечно, не потерял. Дауд дернулся, точно так же приложил лорда Пендлтона (как же он долго этого ждал!) и шарахнулся вбок, как только время вернулось к своему привычному ходу. Хэвлок вскочил. Лорд Пендлтон некрасиво взвизгнул, но звук тут же превратился в бульканье. Дауд перерезал ему горло одним слитным движением и отступил так, чтобы на него не брызнуло кровью. Хэвлок выстрелил. Дауд успел увернуться: ему только сильно оцарапало плечо, пуля порвала макинтош. Метку обожгло, Дауд переместился Хэвлоку за спину и всадил меч ему меж лопаток. Тело грузно упало на пол. Дауд шумно вдохнул, выдохнул и, услышав торопливые шаги, поспешно выскользнул из помещения, переместился на крышу и, присев, сумел перевести дыхание. Где-то внизу послышался испуганный визг. Дауду было жалко, что у него не было больше времени, чтобы посмаковать убийство тех, кому хотел проломить голову еще с первого взгляда. Он быстро себя одернул. Нельзя так. Он же тут пытается исправиться. Два трупа тому доказательство. Конечно.