Нас свела война

Проснулась Алиса в неизвестном для неё помещении. Перед собой Мерзлякова увидела размытый силуэт. Моргнув пару раз, силуэт стал чётче. Перед ней на стуле сидела молодая девушка в белом халате. — Вы уже проснулись? — врача предупредили, что пациентка хорошо знает немецкий, и трудностей в разговоре с ней быть не должно. Это облегчало ей задачу, ведь она совершенно не знала русский язык. — Где я? — отвечать на вопрос, переводчица считала ненужным, ведь врачиха прекрасно видит, что она проснулась. — Вас принёс сюда господин Ягер в бессознательном состоянии. У Вас было множество ушибов в районе лица. — Когда меня выпишут? — лежать в лазарете русская абсолютно не любила. По догадкам рыжеволосой именно Ягер спас её. Она хотела как можно скорее выписаться из лазарета и поблагодарить фрица за оказанную помощь, ведь если бы не он, то страшно подумать, что случилось бы с ней. — Как Вы себя чувствуете? — чувствовала Алиса себя плохо. Всё лицо болело от вчерашнего побоя, а нос не дышал из-за чего девушке приходилось дышать через рот. Но пришлось соврать, потому-что сидеть в одном помещении девушка ненавидела. — Неплохо. — Ну раз так, я могу выписать Вас прямо сейчас. На последнюю реплику врача Мерзлякова попыталась улыбнуться, но вышло это ужасно. От резкой боли у неё свело лицо. Хотелось закричать, но девушка подавила это желание и закусила нижнюю губу. Если бы она закричала, то провалялась бы в лазарете ещё некоторое время, а ей это было совсем ни к чему. Пока врачиха стала что-то писать на бумаге, Алиса аккуратно вылезла из-под лёгкого одеяла и села. Она уже хотела было спросить, где лежит её одежда, но заметила своё чёрное платье, которое лежало на стуле. Небольшие синяки на кистях немного побаливали, но не так сильно, как ушибы на лице. Русская уже хотела встать за одеждой, но её отвлекли быстрые шаги, что приближались к двери лазарета. Через несколько секунд перед переводчицей предстал Клаус. Он был напряжен, а его взгляд был направлен на пострадавшее лицо рыжеволосой. Увидев, в каком состоянии милое личико девушки, Ягер сжал губы в узкую полоску. — Здравствуйте. Пациентка хорошо себя чувствует и я могу её выписать, — девушка отчиталась немцу о состоянии русской и продолжила что-то писать себе в толстую тетрадь. — Хорошо. Алиса, пойдём, — фриц взял платье переводчицы и пошёл прочь из лазарета. Он прекрасно слышал, что девушка следует за ним. Немного ускорив шаг, русская стала идти рядом с Клаусом. Всю дорогу они шли молча. Было лишь слышно дыхание Алисы через рот. Фашист знал, что её нос не дышит из-за Крауза. Мысли о том, что его коллега причинил огромную боль переводчице, приводили его в ярость. За все три дня, что Мерзлякова провела в лазарете, штандартенфюрер не находил себе места. Он два раза в день заходил к ней в палату и ждал, когда же она очнётся. Но этого не происходило, и он уходил ни с чем в свой кабинет, в котором ему было вновь одиноко без этой девчонки. Лишь алкоголь грел его душу все три дня.

«Слишком много думаешь о ней, Ягер.»

Внутренний голос твердил, что надо забыть про эту девчушку, но она не уходила из его мыслей ни на минуту. И вот, фриц привёл девушку в её новую комнату. Комната небольшая; по середине стояла двухспальная кровать, а по бокам стояли две тумбочки, на которых были светильники. У окна находился небольшой шкаф под одежду, рядом висело зеркало. В углу стоял маленький деревянный стол и такой же стул. Около стола — мини-холодильник с овощами, яблоками и куском сливочного масла. В столе лежали столовые приборы и небольшая булка тёмного хлеба. — Это твоя комната, располагайся. Если что-то нужно, зови меня. — Хорошо, — немец кивнул переводчице и собирался уже удалиться из её жилья, но услышал её голос, который было еле слышно. — Спасибо за то, что спас меня. Мужчина посмотрел в глаза Алисе. В её серо-зелёных очах не было лицемерия. Она от всей души благодарила его. В ответ он лишь улыбнулся ей, но для неё это было лучше тысячи слов. Девушка же не улыбнулась ему в ответ, ведь ей бы снова свело лицо. Фриц прекрасно понял, почему она не улыбается, и это ещё больше разозлило его, но он сдержал порыв злости, понимая, что она испугается его и будет избегать. — Я хотела спросить: можно ли мне посетить Ивушкина? — Мерзлякова хотела убедиться, что её напарник в порядке. — Можно. Сегодня я зайду за тобой в два и отведу к нему, — фриц хотел было уже запретить ей встречаться с Николаем, но в последний момент передумал. Он знал, что русский танкист очень важен для переводчицы, и если Ягер запретит, она сама найдёт своего друга, но только наберётся ещё больше проблем, ведь пока ей нельзя ходить без присмотра. Рыжеволосой ещё не доверяли. — Тогда, до встречи? — До встречи, — для Клауса Алиса сейчас была похожа на ангела. На измученного ангела, над которым жестоко издевались. Но на самом деле переводчица была далеко не ангелом, а просто человеком, который одинок и никому не нужен, чем и была похожа на штандартенфюрера. После прощания, Ягер ушёл, а девушка осталась наедине с собой. Она аккуратно сняла пижаму, в которую её одели в больнице, и открыла шкаф с одеждой. Гардероб не был разнообразным. Там висели три белые блузки, одна чёрная и синяя юбка, серое и тёмно-зелёное платье по колено и две пары обуви. Первая обувь на тёплую погоду, вторая на холодную. Мерзлякова взяла одну из блузок с длинным рукавом и чёрную юбку-карандаш. Посмотрев на себя в зеркале, девушка решила расчесать свои взлохмаченные волосы. Долго искать расчёску не пришлось. Она оказалась на тумбочке у кровати. Закончив с приведением себя в порядок, русская снова посмотрела на себя в зеркало и отметила, что выглядит довольно неплохо, если не считать большого фингала под глазом и множество синяков на лице. Всё, что она могла сделать, это только ждать неделю или две, когда синяки пройдут. Немного постояв у зеркала, Алиса посмотрела на часы, которые показывали полвторого дня. Ровно через тридцать минут Клаус должен зайти за ней. Чем занять себя на эти полчаса девушка не знала, но громко урчащий живот напомнил ей, что она последний раз ела перед посещением фрица. — Какое же сегодня число? — из-за этого лазарета переводчица совсем не знала, какое число и месяц сейчас, но судя по тому, что было за окном, на улице всё ещё лето. Не заостряя долго на этом вопросе внимание, Мерзлякова открыла холодильник и взяла оттуда сливочное масло, а из стола тёмный хлеб. Разрезав батон на мелкие кусочки и размазав по нему тонкий слой масла, русская с большим аппетитом стала поглощать пищу и запивать её водой. Через десять минут наслаждения четыре кусочка бутерброда были уничтожены, и рыжеволосая присела на кровать. Мысли Алисы снова заполнились Ягером. Сегодня для неё он был странным. Сначала беспокойно чуть-ли не вбегает в её палату, затем при виде неё в его глазах появляется злость, но тут же потухает оставляя за собой лишь спокойствие, а в конце разговора улыбается ей и при прощании снова злость пробегает в его глазах. Что с ним творилось, девушка не знала.

«Неужели волнуется?»

Мысль о том, что Клаус волнуется за заключённую, которая по воле случая стала переводчицей, была сразу отброшена глубоко. Глупость! Этот хладнокровный фриц всегда серьёзен и холоден, и никогда не станет думать о такой как Мерзлякова. Скорее всего ему было важно её состояние лишь для того, чтобы знать сможет ли она переводить. Из раздумий русскую вывел стук в дверь. — Входите! — после разрешения войти, в комнату к Алисе вошёл тот, о ком она думала последние двадцать минут.

Пора прекращать думать о нацисте! Всё равно нам не по пути.

— Пойдём, — штандартенфюрер не зашёл полностью, встал у приоткрытой двери и ждал, когда девушка соизволит пойти за ним. Долго ждать она не заставила. Быстро встав с кровати, рыжеволосая поправила одежду и зашагала за фрицем. Через пару минут они были в подвале, где стоял Т-34, а над ним работали танкист Василёнок и Волчонок. Ионов что-то ковал рядом с остальными, а Ивушкина не было видно. Клаус открыл дверь перед Мерзляковой и сказал, что у неё есть десять минут, а потом Николай покажет, как восстановил танк. Спорить с немцем переводчица не стала, она молча кивнула ему и вошла в открытую дверь. — О, привет, красавица! Заходи! — Волчонок дружелюбно улыбнулся ей, а остальные просто промолчали. Девушка стала глазами искать напарника, но никого кроме этих троих заключённых не видела. Она уже хотела спросить, где-же их главнокомандующий, но вдруг заметила, что тот выходит из-за угла. Заметив парня, Алиса не раздумывая быстрым шагом подошла к нему и крепко обняла за шею. Николай был совершенно не против объятий со своей подругой, по которой успел соскучиться, но изуродованное лицо девушки не осталось незамеченным. Парень обнял в ответ её. Наблюдавший за всем этим со стороны Ягер гневно сжал зубы. Он сам не понимал, почему так злится, когда кто-то трогает эту чёртову девчонку. Но ничего поделать он не мог. Его не поймут заключённые, если фриц оторвёт парочку друг от друга, и поэтому он просто смотрел на обнимающуюся пару. Постояв так с Мерзляковой минуту, Ивушкин выпутался из обнимающих рук подруги и пристально стал разглядывать её лицо. Чего переводчица не хотела, так это того, что сейчас её друг начнёт выпытывать у неё, кто посмел с ней такое сотворить. Коля всегда волновался за напарницу и старался защитить её, но с момента битвы под селом Нефёдовых, это получалось всё хуже и хуже. И этот факт не мог не раздражать танкиста. — Алиса, кто посмел это сделать? — голос парня был озлобленным, но не переходил на повышенный тон. Он крепко сжимал кисти её рук. — Никто. Всё хорошо, — рыжеволосая попыталась улыбнуться, и наконец-то у неё получилось это без боли. Николай же заметил, что она аккуратно приподнимает уголки губ, чтобы не причинить боль самой себе. Её улыбка не светилась прежним добром, как три года назад. Теперь она была вымученной из-за войны. — Я так и не услышал ответа на мой вопрос. — Коль, у нас очень мало времени. Перейдём сразу к делу: что ты придумал? — Ивушкин усмехнулся на последнюю реплику напарницы. Русский прекрасно знал, что его подруга слишком хорошо его знает, чтобы не понять, что тот что-то замышляет. — И только не говори, что ничего не придумал и решил сдаться этим фашистам. — Не волнуйся, не скажу. План таков: Аня крадёт карту у Ягера в кабинете и заходит за тобой, после чего вы вместе покидаете концлагерь и идёте на остановку, там мы вас забираем и едем к границе Чехословакии, — Николай говорил всё это полушёпотом, чтобы фриц, который внимательно наблюдал, за ними ничего не услышал. Немец, конечно, и так ничего не понял, но подстраховаться всё же стоило. Проанализировав весь план, Алиса согласно кивнула. — А как мы выйдем отсюда? — У вас двоих есть одноразовый билет на выход, который вы и используете. — А если… — закончить мысль девушке не дал голос Клауса, который сказал, что время закончилось. Мерзлякова кивнула напарнику, мол, всё поняла, и подошла к фрицу, который стоял перед танком со своим коллегой. Заметив фашистов, русский главнокомандующий приказал построиться танкистам. Мужчины встали ровно в линию и стояли перед немцами. — Молодцы. Зря время не теряли, — голос Ягера был совершенно спокойным. Он снова надел железную маску, чтобы не показать свои эмоции перед коллегами, которые уважали мужчину за его хладнокровие. — Молодцы. Зря время не теряли. — Продемонстрируйте свою работу. — Продемонстрируйте свою работу, — после перевода рыжеволосой, немцы двинулись к выходу во двор, а танкисты залезли в танк и выехали на нём. Переводчица последовала за штандартенфюрером. Немного разогнавшись, Т-34 стал кружить вокруг себя. Со стороны это выглядело очень красиво, на что русская и любовалась. Она забыла про присутствие здесь кого-то ещё кроме танка. Клаус же смотрел на очарованную переводчицу, которая даже с синяками на лице была прекрасна сейчас. Ягер уже устал одергивать себя от мыслей о ней. Он просто смирился с тем, что эта девчонка за неделю полюбилась ему. У фрица было много женщин, но все лишь на одну ночь, после которой он забывал о их существовании. Мужчина думал, что с этой переводчицей будет точно так же, но ошибся. Если бы ему неделю назад сказали, что он влюбится в эту измученную, худощавую девушку, то немец бы рассмеялся ему прямо в лицо. Из собственных мыслей Клауса выдернул коллега, который слегка толкнул его локтём и головой показывал, что Т-34 русские продемонстрировали. — Заминируйте окрестности лагеря,  — эту фразу Алиса отлично расслышала и хотела уже уйти в комнату, но не успела. Её схватил за руку Ягер и повёл за собой. Мерзлякова даже не стала пытаться спросить что-либо. Фриц бы просто ей не ответил. Мужчина завёл переводчицу в свой кабинет и закрыл дверь на замок. Сейчас рыжеволосая напряглась. Эта вся ситуация была очень похожа на ту в подвале. Её так же затащили, так же закрыли дверь. Её глаза стали непонимающе смотреть на немца, который грубо сжал её плечи и прижал к холодной стене. Лицо Клауса было наполнено злостью. Из-за чего, девушка не знала. Она не понимала, чем провинилась и уже готовилась к тому, что её снова изобьют. — Что между тобой и Ивушкиным? — Вас не должно это волновать, Ягер, — внутри Алисы пробудился азарт ко всему происходящему. Ей нравилось смотреть, как лицо фашиста искажается от злобы вперемешку с… ревностью? — Нет, это как раз моё дело! Что между вами?! — Клаус потерял своё спокойствие. Эта девчонка выводила его каждый раз, когда они виделись. Наедине с ней он просто не мог сдержать эмоций. — Почему тебя это так интересует?! Моя личная жизнь тебя не… — Мерзлякову заткнули тёплые губы фрица. Девушка была в шоке, но аккуратно ответила на поцелуй. В их прикосновении губ не было страсти, была только нежность. Сейчас ей было плевать на то, что рот безумно болит. Она даже не вспоминала об этом. Они бы стояли так много времени, но воздуха стало не хватать и они отстали друг от друга. Щёки русской покрылись лёгким румянцем. Она смотрела в его глаза, а он в её. Для них это была запретная игра, которая стала нравиться обоим. Так они стояли в молчании некоторое время, пока к Ягеру в кабинет не стали громко стучаться. Мысленно выругавшись, мужчина открыл дверь перед пришедшим. — Ягер, ты где пропал? Тебя только и ждут! — коллега, который стоял перед немцем, недовольно буравил взглядом Клауса, а потом его хитрые глазёнки посмотрели на ту, что стояла позади напарника. Фашисту было приятно смотреть на изуродованную девчонку, что нагло впилась в него хмурым взглядом. Он хотел уже спросить о том, что переводчица тут делает, но не стал, ведь он знал, что штандартенфюрер ненавидит, когда лезут в его дела. — Иду. А ты что встала? Выметайся! — от столь резких слов в свой адрес Алиса разозлилась. Только что он её целовал, а тут уже грубит!

«А чего ты ожидала?»

Разум твердил, что Ягеру она нужна была только для работы и удовлетворения его мужских потребностей. От таких мыслей Мерзляковой стало тошно от себя. Ей всего лишь воспользовались, а она как дурочка повелась. Но для Клауса русская нужна была не только для постели и работы. Ему с ней комфортно. Она будто заполняет пустоту в одинокой душе фрица. И смотреть на то, как рыжеволосая быстро покидает его комнату с опечаленным видом ему совсем не хотелось, но побежать за ней он не мог. Его ждут командиры на испытании Ивушкина. Мужчина пару секунд смотрел вслед переводчицы, а затем взял со стола свою трубку и направился с коллегой на поле. Алиса в это время уже сидела в своей комнате. Маленькие слезинки скатывались по её щекам. Год назад она не позволяла себе плакать считая, что это сделает её слабой. Вся боль с момента смерти родителей копилась в ней и становилась всё больше и больше. Девушка думала, что она сильная и не будет плакать, но сегодня она сломалась. Накопленное не смогло сдерживаться внутри неё. Всё вырвалось наружу. И переводчице стало легче на душе. Будто ком, который гнил внутри, вырвали и стало легко. Возможно, сегодня русская в последний раз видела его голубые глаза, шрамы на правой щеке и самое главное — его самого.