I am looking for you.

«Cerca e trova» — эти слова вертелись и вертелись у Роберта в голове, но он никак не мог понять, что же означают его странные видения со столь странными словами. «Cerca e trova» – ищите и обрящите. Дэн Браун. Инферно.

Федя просыпается от духоты. На его наручных часах стрелки показывают двадцать минут шестого. Чалов сонно трёт глаза, а потом по голове словно обухом бьёт осознание, что он не дома. Он уснул на кровати в больнице, рядом с Костей. Кучаев в свою очередь спал чуть ли не вплотную к нему, развернувшись к нему спиной и тихонько сопя. Внутри счастье разливается и тепло, безумно обнять его хочется, прижать поближе, дать почувствовать, что он может его защитить. Неосторожно дёргается, а Костя бурчит во сне, а потом — Федя по дёргающемуся кончику носа понимает — вдыхает поглубже. — Чал… — сонно произносит Кучаев, разворачивается к нему, оплетая рукой торс, утыкаясь носом в изгиб шеи. Сердце стучит так безумно быстро и гулко, что, кажется, он перебудит всю больницу. Костя на его плече ёрзает щекой, устраивается поудобнее, а потом снова сопит. И вот как от него уйти, как отпустить его? Федя осторожно проводит рукой по Костиным волосам от шеи до затылка, неосознанно задерживая дыхание, когда к нему прижимаются ближе. За окном метёт, подвывает метель, и Чалову кажется, что они одни во всем мире. Он продолжает гладить Кучаева по волосам, наслаждаясь этой близостью, пока есть такая хрупкая возможность. Через полчаса Федя понимает, что ему надо идти. Сегодня понедельник, и ему надо на работу, но как же не хочется отпускать Костю, крепко обнимающего его. Кучаев во сне поразительно меняется — морщинки на лбу разглаживаются, исчезает тот неизгладимый отпечаток, что оставил на нём плен и пытки. Он снова выглядит самим собой — таким, каким Чалов видел его до войны. Федя аккуратно целует Костю в лоб, надеясь, что не будит его своим шумным дыханием, а затем осторожно выбирается из объятий. Накрывает его до самой шеи, бережно подтыкая одеяло, чтобы ему было теплее. Кучаев лишь трётся щекой о подушку, сжимая в кулаке то место, где минуту назад лежал Чалов, а потом шепчет в полудрёме: — Федя, не уходи, я скучаю. Кажется в палате грохнул взрыв, не меньше. А иначе как объяснить, что вокруг резкая звенящая тишина и в груди пронзительной болью что-то отдалось во всё тело? Федя дышит загнанно, ноги кажется вросли в пол, с места не сдвинуться и всё, что хочется — крикнуть куда-то в потолок от нахлынувших чувств. Чалов поглубже вдыхает носом, считая про себя, стараясь успокоиться. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Максимально тихо подходит к кровати, берёт рюкзак, стоящий на полу, а потом наклоняется к его лицу и стараясь совсем не дышать, осторожно касается губами скулы: — Ты и представить себе не можешь, как я не хочу уходить и как я по тебе скучаю! Федя вынимает из рюкзака палочку и через минуту по комнате парит серебристый орёл. Чалов делает взмах и патронус открывает клюв, готовясь выслушать своего хозяина. Когда всё готово, орёл садится на спинку кровати. Федя в последний раз смотрит на Костю, запоминая чуть ли не детально каждый миллиметр, а потом бесшумно выскальзывает из палаты, прикрывая за собой дверь. Ещё через пару минут в конце коридора слышится хлопок. Орёл продолжает сидеть на спинке кровати, охраняя чужой хрупкий сон. Дома Федя успевает принять душ, переодеться, покормить Варю с Лютиком и привести квартиру в божеский вид. Когда он варит кофе под новости из старого, ещё подаренного Димкой Ефремовым в Хогвартсе, радиоприёмника, в раскрытую форточку влетает маленький серо-чёрный комочек и падает прямо на стол. Варя громко гавкает, а Лютик тут же прыгает на табуретку, хищно прищуриваясь. Комочком оказывается маленькая карликовая сова. Через секунду Чалов узнает птицу — это Винни — сова Артёма. Лютик плотоядно облизывается и готовится к прыжку. — Нет, это сова Артёма, — при звуке знакомого имени кот, словно мгновенно передумывает, спрыгивает с табуретки и гордо дефилирует из кухни. Только когда Лютик оказывается вне зоны видимости Федя обращает внимание на сову. К её крошечной лапке привязано небольшой лист пергамента, свёрнутый в трубочку. Он осторожно отвязывает его и разворачивает. Почерк неровный, крупный, отрывистый — значит писал точно Дзюба.

«Приходи сегодня пораньше, у нас с Игорем для тебя есть сюрприз. Артём. P.S. не дай Лютику сожрать Винни.

Федя смеется, а Винни ласково клюёт его в ухо, затем взлетает с его плеча и приземляется в тарелку с кормом Вари. Чалов откладывает письмо, наливая в огромную чашку свой кофе, и вспоминает Кучаева, мирно сопящего на его плече. Слишком хорошо. Когда часы бьют ровно восемь утра, Федя выходит из дома. Ночная пурга замела все улицы Лондона, окутав город снегом и запахом приближающейся рождественской сказки. Чалов думает, что всё же не зря заходил во Флориш и Блоттс, потому что подарок для одного очень важного человека у него теперь есть. А ещё надо поговорить с Сашей по поводу того, сможет ли он как-нибудь протащить в больницу кота. Министерство Магии встречает его привычной суетой и шумом. В Атриуме полно народу и магические камины с завидной периодичностью вспыхивают зелёным светом. Федя показывает свой пропуск дежурному волшебнику и идёт мимо фонтана Магического Братства к лифту. Обычно он не останавливается у фонтана, просто бросает монетку и уходит, но сегодня ему кажется, что фигуры двух волшебников и четырёх существ смотрят на него, приветливо-ободряюще наклонив головы. Чалов копается в кармане мантии, находит там галлеон и, прежде чем она звонко булькнет, погружаясь на дно перед Эльфом и Волшебницей, загадывает желание. Лифт оказывается полупустым — странно для самого начала рабочего дня. Федя нажимает на цифру два и через минуту голос леди прямо у него над головой произносит: «Отдел магического правопорядка». На двери с золотой табличкой, надпись на которой гласила: «Штаб-квартира мракоборцев», расположена небольшая сеть разных коридоров. Чалов, как и многие новички, первый месяц жутко путался, тратя на поиск нужного кабинета около получаса. На этот раз он следует давно вызубренным маршрутом — к кабинету Игоря. Игорь Акинфеев имел невероятно крутой статус для своей работы. Он слыл одним из лучших мракоборцев своего времени, что во время Второй Магической войны было подтверждено — из его отряда никто не погиб. Ему не пришлось, как отряду Смолова, стоять над безжинно-хрупкими телами двух мракоборцев, поднимая палочку в воздух. Лишь бы не вспоминать, кто это был. Игорь, в отличии от других, предпочитал набирать себе команду сам — он с трудом выторговал это право у начальника отдела. Каждого члена своей маленькой группы он считал за собственного ребёнка. Федя до сих пор помнит, как он перевязывал руки Арнору — совсем юному мальчишке-гриффиндорцу, чудом оставшемуся сражаться за Хогвартс, — руки, покрывшиеся огромными красными волдырями. Как выяснилось, он неосторожно выливал гной бубонтюбера на противников и обжёг руки сам. Чалов тогда впервые видел, что самый суровый мракоборец еле сдерживался, чтобы не расплакаться. Задумавшись, Федя не сразу заметил, что уже минут десять стоит в прострации у кабинета Акинфеева. Осторожно постучался и, услышав весёлое: «Войдите», толкнул тяжёлую дверь. Костя проснулся впервые за долгое время выспавшимся и отдохнувшим. Его не мучили кошмары или отголоски странных воспоминаний. Впервые ему не хотелось завалиться обратно в кровать, закутываясь в кокон из одеяла, отгораживаясь от всего мира. Только вот Чала не было рядом. Кучаев точно помнил, что засыпал у него на плече, а что случилось потом — нет. Может он просто ушёл? В груди едко зашевелилась обида и разочарование, но внутренний голос твердил — он ушёл не сразу. Чал был тут, с ним, пока ему самому не понадобилось уйти. Кучаев пришёл к выводу, что когда Сашка придёт к нему, он обязательно об этом спросит. А ещё про квиддич и сурового старшекурсника из своего воспоминания. Раздался шелест, и Костя поднял голову, замечая то, что заставило его резко подскочить. На спинке кровати, мерцая голубовато-серебристыми глазами, сидел орёл. Сердце счастливо-гулко закоротило, сбивая дыхание, заставляя расплыться в какой-то совершенно дурацкой улыбке. Патронус открыл клюв и Кучаев затаил дыхание, боясь пропустить хоть одно слово. Береги только себя, Чал, пожалуйста. Для меня береги… В кабинете было просторно и уютно. Федя не смог сдержать счастливой улыбки, когда снова увидел Артёма, примостившегося на уголке широкого стола, и Игоря, сидящего за ним, бегло читающего «Ежедневный Пророк». Дзюба, завидев его, тут же спрыгнул со стула и заключил в медвежьи объятия. — Шоколадку съел? — полусерьёзным тоном спросил Артём, потрепав по вихрам. Федя рассмеялся и кивнул. — Вот и хорошо, а то мамочка Игорь уже начал волноваться… — Дзюба, — невозмутимо осадил его Акинфеев, но всё же улыбнулся и встал пожать Чалову руку. — Что за сюрприз-то? — живо поинтеровался Федя, когда обмен рукопожатиями был окончен, а Артём снова примостился на своё место — краешек стола. — Сейчас узнаешь, — Дзюба загадочно улыбнулся. А через секунду огонь в камине ярко полыхнул зелёным и из него вышел юноша — высокий и стройный. Светло-русые кудряшки выгорели на солнце, а загар на лице выделял шрам, рассекающий бровь. Увидев всех присутствующих он солнечно улыбнулся, обнажая ямочку на подбородке. Раздался хлопок, и посреди комнаты появился ещё один человек. На этот раз им был мужчина чуть постарше первого прибывшего. Волосы у него были немного потемнее, на бледном лице выделялись пухлые губы и искрящиеся, не смотря на внешнюю серьёзность, весельем голубые глаза. С последним хлопком прибыл совсем юный парнишка. По-видимому, он трансгрессировал прямо с работы, а потому не успел снять больничный халат. Обведя глазами всех собравшихся, он в изумлении открыл рот. Федя, к слову, был удивлён не меньше. В кабинете Игоря собралась вся сборная Гриффиндора по квиддичу.

За исключением ловца.