Pt.9.
10 марта 2019 г., 08:05
Чжухон, благо толстым стенам, не слышал никаких подозрительных звуков, которые могли бы его заставить проснуться посреди ночи, поэтому спокойно спал. Но как обычно его будит будильник. 7:00. Он решил раньше встать, чтобы довести Чангюна к зданию, где будет проходить его стажировка, а потом пораньше сходить на приём к своему лечащему врачу. Он хотел пройти два сеанса за один раз, чтобы иметь больше свободы на действия.
Первым делом он принимает контрастный душ, чтобы как-то освежить себя с самого утра, а потом готовит завтрак, пожарив на сковородке два яйца с беконом. Он всё красиво укладывает на тарелке, как любит младший, и, сделав кофе, направился будить Има.
— Чани, вставай, тебе на тренировку надо, — шепчет приятный голос Хони над ушком младшего.
Гюну снится как-то приятный сон. Наверное первый раз за все время, как он потерял родителей. Он мягко улыбается, тянет ручки наверх и переворачивается на другую сторону. Парень чувствует невероятное тепло и уют, тот самый, которого так боялся (?), который всегда проходил мимо японца.
— Ммм… Куэ…
Ему снилось, что старший нежно прижимал его к себе на кровати, обнимая под талию и целуя в шею. Такой комфорт и софт, что хоть снимай по сну фильм. Только героев надо будет менять.
Когда он слышит, что ему кто-то шепчет, он улыбается и мурчит. Младший выглядит очень мило и так красиво, когда без макияжа, такой милашка.
— Еще рано…
Чжухон наслаждается таким сладким и нежным Чаном. Хочется взять и зацеловать его, прижимая к себе близко.
От этой мысли он тяжело вздыхает и, сняв с него одеяло наполовину, погладил по талии.
— Скоро будет восемь часов. И я завтрак приготовил. Вставай, — продолжает он так же нежно шептать на ухо.
— ЧТО?!
Парень быстро встал и посмотрел на Ли большими глазами.
— Опаздываю!!!
Он подрывается и бежит в ванную, закрываясь примерно на десять минут, потом бежит на кухню и садится за стол.
— Приятного аппетита!
Чангюн быстро кланяется и пожирает, практически, еду, думая о том, что опоздал.
Чжухон никогда не видел такого быстрого человека. Как будто Гюн с кем-то соревнуется на скорость.
— Хэй, сейчас только 7:30. Ты успеешь ещё десять раз, — парень присаживается напротив и в умеренном темпе уничтожает свой завтрак.
— Если тебе нужен макияж, тебе есть на всё десять минут, — Ли идёт в комнату, чтобы переодеться.
Парень подрывается и кидая что-то похожее на «спасибо за завтрак», бежит в комнату. Надевает черные штаны и кроссовки, с собой складывает пару вещей в рюкзак и садится у зеркала, чтобы привести лицо в порядок.
— Ты меня подвезешь?
Он выбегает и смотрит на Ли, а помада немного размазалась.
Хони переодевается в темную рубашку, расстегнув верхние две пуговицы, а потом надел свои любимые чёрные джинсы.
— А ты как думаешь? — он улыбается и, увидев Чангюна, смеется. — Иди сюда, — он подходит к своему парню и вытирает большим пальцем помаду. — Так лучше.
Младший неуверенно сжимает губы вместе, чмокая и смотря в глаза Ли, мягко улыбается.
— Спасибо. Ты меня подвезешь.
Юноша спускается в коридор и берет свою зеленую куртку, надевая на себя, а сверху крутит яркий желтый шарф.
Чжухон подносит руку к своей щеке, чувствуя до сих пор поцелуй. Это заставляет его очень сильно улыбнуться.
— Люблю тебя, — шепчет Ли и, одевшись в зимнюю верхнюю одежду, выходит на улицу.
— У нас ещё десять минут. Все же успеваем?
— Да, конечно, но лучше приехать раньше.
Телефон парень не включал ещё со вчера и решил включить. Слышит миллион уведомлений о сообщениях.
— Какого?
Все они были от Вонхо.
Чжухона этот звук даже начинает раздражать, ведь он предполагал, от кого все эти сообщения.
— Ещё чуть-чуть, и я его буду готов задушить, — шепчет старший и, заведя машину, поехал в сторону агенства. — Если он будет приставать, сразу говори мне. Хорошо?
— Да он в шутку, я решу проблему, если она будет. Не беспокойся.
Чангюн мотает ногами и видит здание агенства, мило улыбаясь и бубня себе под нос строчки рэпа.
— Он просто подумал, что я заболел, потому что не отвечаю, так что все в порядке.
— Он мне не нравится. А чутье меня никогда еще не подводило, — через две минуты старший останавливается около агенства и целует Има в макушку совсем невесомо.
— Если что, я его ляпну по лицу. Оно для него, как святое.
— Напиши, как закончится. Я заберу тебя, — он улыбается, продолжая смотреть влюбленно на младшего. — Буду сильно скучать.
Младший смеется и дарит мягкую улыбку Ли, когда тот целует его.
— Хорошо, а ты к врачу?
Он слегка изменился в лице и облизнул хищно губу. Такой Им был чертовски сексуален.
— Да, я хочу пройти сразу два сеанса, чтобы побыстрее восстановится, — Чжухон прикусывает губу, тихонько рыкнув.
— Я тоже буду скучать, папочка.
— Малыш, не играй со мной, — он смотрит на часы и огорчается. — Тебе уже пора бежать. Позвони!
— Да, хорошо!
Чан подмигивает и выбегает с машины в здание, видя уже знакомый силуэт.
Чжухон провожает младшего взглядом, а потом быстро добирается до своего лечащего врача. Он как раз уже его ждал. Рядом сидел другой парень, гипнотизёр.
— Здравствуй, Чжухон, — Минхёк улыбается и смотрит на специалиста. — Это Инсок. Он будет проводить сеансы гипноза.
Ли присаживается на своё место и кивает.
— Приятно познакомиться, — он переводит взгляд на психолога. — Можно сегодня один сеанс с Инсоком, а потом с вами? Время позволяет.
— Конечно, не против. Я наоборот «за». Для вас лучше, — Мин мило улыбается и проводит двоих уже в знакомую комнату. — Мистер Ки уже всё знает. Поэтому я буду сидеть рядом с вами и записывать важные вещи. А вам только слушать его указания, — проговаривает врач и садится на светлое кожаное кресло. Чжухон присаживается на место, которое ему указывает гипнотизёр, доставший карманные часы на цепочки. Его голос монотонный, холодный и успокаивающий, что парень не замечает, как тяжелеют его веки, а потом глаза закрываются, переставая наблюдать за часами, которые раскачивались перед ним в воздухе.
— Давайте перенесёмся на семнадцать лет назад. Тебе тогда было десять лет. Как ты думаешь, какой случай из этого возраста запомнился тебе больше всего?
— Поездка заграницу на острова…?
— Нет, помни, твоя задача, день, который стал причиной гаптофобии, — голос всё такой же тихий и холодный.
На несколько минут в кабинете повисло молчание, а потом Ли заговорил:
— Я вспомнил. Это был какой-то выходной день, может даже каникулы. Моя семья принимала родственников. Всё было хорошо, но потом у моего дяди что-то пропало, и почему-то все указали на меня. То есть, я вор. Дядя взял меня тогда за руку и увёл в отдельную комнату, где начал меня допрашивать, но я говорил правду: я не брал его вещей. Да и зачем мне воровать у родственников? Он не поверил и… избил меня, — голос парня дрогнул. — Это было очень больно. Сначала он побил своим кожаным ремнём, а потом применил и свои сильные руки. Я тогда потерял сознание от болевого шока, а проснулся у себя в комнате. Папа хотел меня погладить, но его прикосновения вызвали у меня нервный приступ…
Минхёк понял: вот она — детская травма, которая и проявлялась потом изредка.
После приказа гипнотизёра, Чжухон просыпается, отходит пару минут от гипноза, а потом идёт за Минхёком, поблагодарив Инсока за сеанс.
— И так, мы выяснили, что твоя гаптофобия берет корни из детской травмы, появившейся в десять лет. Вы должны понять, вам уже двадцать семь лет, и никто уже вам не сможет причинять такую боль, только если вы сами это попросите, — произносит спокойно Мин.
— Я понимаю, но всё равно, эти три случая серьезно подбили меня. Да и дядя родной человек. Не каждый хочет, чтобы близкие люди приносили боль.
— Да… Я понимаю. Но в этой ситуации я могу вам дать одно наставление: вы должны сами себе доказать, что близкие люди вам не причинят боли.
— Но как? — спросил Ли.
— Чжухони, я же не знаю всех твоих близких, — Минхёк наклоняется к парню и проводит своей рукой по его, а темноволосый поспешно убирает руку не из-за фобии, а из-за того, что не хочет, чтобы к нему так интимно прикасались другие. Только Чан.
— Ладно… Я постараюсь. Тогда… До завтра?
— Да, до завтра.
Попрощавшись с врачом, Хони выходит из больницы, добираясь потом до работы на своей машине, ведь он не был там уже два дня.
***
— Вонхо! Привет, я не опоздал?! — А вот и ходячий труп! — Почему труп, и почему ходячий? — Потому что я поколочу! Вонхо резко ударил Чангюна по плечу и обнял. — Я волновался! Гюн переодевается в раздевалке прямо напротив Хосока, который прожигает его взглядом аля «ну ты и козел». Парень снимает с себя футболку и глаза друга напротив увеличиваются. — Ого-го, Им, была веселая ночка? — Чего? Японец смотрит на свою грудь и буро краснеет, потому что укус был слегка синеватым и выглядел, как засос. Он берет футболку для тренировок и надевает быстро на себя, мотая отрицательно головой. — Это случайно произошло… Вонхо улыбается яркой улыбкой, а сам в мыслях материт того самого «друга» Чангюна, который тогда угрожал ему. Хосок обхватывает того, когда он закончил с одеждой и повел в зал для тренировок. Чан тренируется усердно, даже чересчур, потому что тренер постоянно кивает, когда Им показывает ему то, что запомнил. С растяжкой у паренька все было отлично, поэтому на этих упражнениях парень мог спокойно отдыхать, сидя на шпагате. — Чани, можешь помочь? Вонхо старается сесть на шпагат, но с растяжкой все худо. Японец улыбается и подходит к нему, встает сзади и берет его руки в свои. Светловолосый аккуратно обхватывает паренька руками и специально притягивает ближе, а младший довольно хорошо его тянет, да так, что тот мычит от легкой боли. — Молодец… Носок натяни, а то связки порвешь. — Отпусти, больно… а-ай… Младший отпускает и тот падает на пол, потирая свои ноги. — Изверг! День проходит довольно быстро, и парень даже не замечает, пропуская обед. А за окном уже темнеет, на часах уже девять вечера, и парень смотрит на Вонхо, который тренируется в углу, распевая высокие ноты. — У тебя хорошо получается. — Я слушал треки твоей бывшей группы. Ты тоже хорош. Парни оба ярко улыбаются и в зал заходит тренер, смеется и рассматривает парней. — Вы одни из тех, кто остались. Усердная работа всегда приведет к успеху. Файтинг! Трейни поклонились и начали идти переодеваться. Чангюн берет в руки телефон и пишет смс знакомому номеру. «Я уже закончил. Извини, что так поздно, хотел большего набраться. Заберешь через десять минут?»***
За несколько часов Чжухон успевает переделать много дел, которые нельзя было откладывать на завтра. Иногда он посматривал на часы, потом на экран телефона, ожидая сообщение от Има, которое приходит около девяти вечера. «Конечно. Через десять минут буду.» Хони, как пуля, собирается очень быстро и, взяв какие-то новые папки, сел в машину и направился к агентству. Остановившись около входа, он наблюдал за выходом, ожидая младшего. «Я уже приехал. Выходи.» Гюн смотрит на Хосока, уже собрав вещи, и тот подходит ближе к нему, с видом, как у щеночка. — Что такое? — Меня не могут забрать на машине, а автобусы уже не ездят… Твой друг не мог бы меня подвезти? Я не очень хочу, но все же… Юноша смотрит на эти милые глазки и улыбается яркой улыбкой, гладит по волосам парня. — Я постараюсь уговорить Чжухона, собирайся. Через пару минут они оба подходят к машине. Младший подбегает к Ли с таким милым выражением лица, ну, а Вонхо, в свою очередь, опускает суровый взгляд. — Мм… Чжухон-и… Можем мы подвезти Хосока домой? Просто его автобус уже не ходит, он пропустил время последнего… Вот… Пожалуйста. Им делает глазки, как у котенка, и закусывает губу. Если бы не Чангюн, старший спокойно мог послать этого Вонхо куда-то подальше на три весёлых буквы, но он не хотел обижать или как-то ранить любимого, поэтому соглашается. — Хорошо, — он целует его, как обычно, в висок и сажает на переднее сиденье рядом с собой, а сам садится за руль. — И где же ты живёшь? — Проспект у Хангана… Дом двадцать два. Вонхо садится на заднее сидение с таким выражением лица, словно только что проиграл самую важную битву в своей жизни, хотя в голове уже есть коварный план, как соблазнить младшего, и тот слегка улыбается. — Ммм… как прошел день? Гюн внимательно смотрит на водителя и мягко улыбается. Чжухон вбивает этот адрес в навигатор и, как только программа построила маршрут, Ли начал следовать указанию мужского голоса, иногда посматривая на младшего. — Сначала я был у Минхёка, попробовал два посещения, и я думаю, что уже появляется более заметный прогресс, — он улыбается и прикусывает губу. — Потом был на работе, а сейчас вот приехал за тобой. А у тебя? — О, у нас была растяжка, так же танцы, и мы лично сами занимались до того времени, пока нас не назвали одними из самых успешных, ха-ха-ха. Чан улыбается и смотрит на Вонхо, который тоже расплывается в улыбке. Хони с удовольствием слушал голос Има, не забывая следить за дорогой. Ему было в радость видеть улыбку младшего. — Я знал, что так будет, — улыбается Ли, останавливаясь на светофоре, а потом влюблённо смотрит на юношу. — И как сеансы? Не устал? — Немного. Но я отдохну дома. Ты же приготовишь мне ужин? Или ты устал? — О, вы живете вместе? Хосок удивленно смотрит сначала на Чангюна, а потом на Ли, немного выражая злость. — Да, я приготовлю что-то вкусное. Мм… Я же из Японии, живу у Чжухона. Гюн опустил взгляд, смущаясь. — Ну да, а что такого? Вдвоем веселее… — старший как-то по-хитрому улыбается, сворачивая направо, и останавливается около дома Вонхо. — А, ну да… — Ну все, мы приехали, — он смотрит на Шина, а потом на Чана. — Спасибо, Чангюн, — улыбается старший, целуя своего парня в щеку. Вонхо видит свой дом и выходит из машины, так и не застав мягкого поцелуя. — До завтра, Гюни. — До завтра. Парень машет рукой и расслабляется. — Ты слишком много ко мне прикасаешься, Чжухон. — Гюни? — Хони хмуро смотрит на парня, приблизившись к младшему. — Он первый раз так меня назвал. — Вообще-то, мне врач сам сказал стараться больше прикасаться к родным, — Ли наклоняет голову набок и кладёт руку на коленку младшего, поглаживая. Чан смотрит на парня, а потом на его руку на колене и облизывает нервно губы. — Ладно… раз сказал врач, то ладно. — Домой? Им нервно сглотнул. — Домой. Ли довольно улыбается и, убрав руку, повёл машину к дому. — Я так рад, что ты теперь получаешь удовольствие от своих тренировок. Ты выглядишь таким счастливым, — произносит с нежной улыбкой Чжухон, поворачивая на дорогу, ведущую к дому — Ох правда? Я получаю настоящее удовольствие, мне так нравится. Младший улыбается довольно, как кот, и касается свободной руки парня, слегка поглаживая, хотя на лице заметно легкое волнение. Чжухон останавливается около своего дома, все ещё ощущая чужую руку на своей. Это, конечно, не привычно, но парень терпит, и это ему начинает нравится. — Пойдём домой, — старший выходит из машины и направляется с младшим вовнутрь. — А что ты собираешься приготовить? Парень убирает сразу же руку, когда они останавливаются и снимает ремень безопасности с себя. — Да… я думаю приготовить жареную картошку и стейки. Ты не против? Он заходит первым и уже, когда находится на пороге квартиры, тянет руки вверх. — Ох, я такой голодный. Чжухон снимает всю уличную одежду и проходит в гостиную, расстёгивая рубашку на одну пуговицу. — Ммм… Я совсем не против, руками и ногами за, — улыбается старший и смотрит на Чангюна. — Ты сейчас будешь готовить или позже? Им стягивает с себя верхнюю одежду и снова тянется руками к потолку, чувствуя, как хрустят его кости. — Можно чуть позже? Я просто немного полежу. Ладно? Чангюн медленно пошел в свою комнату, протягивая ноги за собой. — Ох… устал… уста-ал. — Да, конечно, как скажешь, — Хони улыбается и тоже скрывается в своей комнате, где переодевается в типичную домашнюю одежду и смотрит на себя в зеркало. Почему-то именно сейчас вспомнились наставления своего доктора. — Если не сделаешь этого, останешься слабаком, и Чан тебя бросит! — произносит отражению Ли и смотрит прямо себе в глаза через зеркало. Сейчас он был настроен решительно. В какие-то секунды он уже оказывается перед дверью младшего и входит без стука. — Чани, не помешал тебе? Гюн заходит к себе в комнату и, снимая по пути футболку, плюхается на кровать в форме звезды. Было бы лучше и джинсы снять, вот только он живет не один. Парень тяжело выдыхает и расслабляет каждую клеточку своего тела, закрывая глаза. — Заходи… Он говорил как-то низко и устало, ведь не каждый день ты пляшешь по девять часов. А вот Чжухон уже мог не на шутку взбодриться от такой интонации голоса, которую не привык слышать. — Очень устал? — Ли присаживается рядом с ним на кровать и, еле касаясь, начинает проводить по ноге младшего, поднимаясь всё выше, следуя контуру тела. И всё это время он смотрел на лицо Има, в его глаза. Чан мычит в ответ на вопрос и тяжело выдыхает, но… когда старший касается его ноги и проводит выше, тот резко отпрыгивает от Ли на пару сантиметров. — Ты чего делаешь, а? Юноша, прищурив глаза, смотрит прямо в глаза старшего. Чжухон уже привык к таким выкидонам, поэтому пододвигается спокойно сам, продолжая скользить рукой по телу, а сам наклоняется к младшему и, облизнув губы, мокро целует в плечо, удивляясь спокойствию организма при таком контакте с другим человеком. — Мне надо это, Чани. Ты же сам хочешь чувствовать мои прикосновения, зачем тогда не даёшь мне этого сделать? Чангюн хочет отпрыгнуть снова, напрягает ноги, но становится словно каменный, когда Ли целует его плечо. Парень вытягивает шею в сторону и мягко тихо простанывает от такого. — Хони… Я… так смущен… боже… делай все, что хочешь, если это поможет тебе… Он садится на попу, расставляя коленки в сторону, а стопы подминая под себя. — Спасибо, Чани. Мне это очень нужно, — парень снова садится сбоку от младшего и, приблизившись к нему, проводит носом аккуратно по его плечу, поднимаясь к шее, уделив немного внимания ключицам. — Мх… да… только для твоего улучшения здоровья. Эти прикосновения были в новинку для старшего, но он продолжал. Он смотрит из-под челки на лицо младшего, а потом осторожно облизывает языком кадык Има и отстраняется на пару секунд, чтобы прийти в себя. Парень кладет руки себе на колени и сжимает ткань джинсов, случайно цепляя кожу и шикая от ощущения. — Чжухон… ммм… Юноша сглатывает ком в горле, из-за чего двинулся кадык, и посмотрел на Ли. — Ты в порядке? Иногда Хони кажется, что младший специально сводит его с ума. Строит из себя невинную овечку, а потом берет и… Почему темноволосый так влюбился в него. Он для него теперь как наркотик, прикосновения к нему — это как очередная доза, увеличивающаяся с каждым разом. — Да. В полном, — Ли кивает и снова наклоняется к юноше, кладя свою руку, = поверх его, а сам начинает целовать шею снова, иногда кусая мочку уха. Он делает всё осторожно и в меру, следя за каждой эмоцией на лице Гюна. Чангюн буро краснеет, для него такие эмоции и чувства впервые. Парень никогда не чувствовал нечто подобное. Эти нежные прикосновения, как гром среди ясного неба, но когда Ли прикусывает мочку, тот приоткрывает рот, показывая пухлые губы, и мягко стонет от этого. — Чжухон… Хватит… мх… я же… Им сжимает коленки, стараясь не напрягаться так заметно, но выходит плохо. Парень в какой-то момент засматривается на эти губы, сходит с ума от этих сладких стонов. — Я уже не могу остановиться, Чани… — шепчет он на ушко, а потом приближается к лицу, целуя сначала в уголок губ, а потом накрывает его губы своими. Поцелуй очень нежный, сладкий, можно сказать, приторный, но обоим нравится. Ли скользит руками по бедрам младшего, а потом обнимает его за талию, прижимая ближе к себе. Чан смотрит в глаза брюнету и хочет что-то сказать, но теплые губы, что накрывают его, просто заткнули, наверное, на пару дней. Тот просто в полном шоке от такого. Гюн впервые целуется с парнем! И самое странное, что ему это нравится. Раньше он думал, что просто одержим Куэ, как игрушкой, которую очень хочет, как ребенок, но это что-то совершенно другое. Младший не отвечает на поцелуй, но потом аккуратно смыкает губы, обхватывая нижнюю губу Ли. Он старается аккуратно, чтобы не спугнуть или еще что хуже. Японец чувствует горячие руки на своем теле и простанывает в поцелуй, стараясь отстраниться. — Мм… Чжухони… хватит… мм… Хони ничего больше не надо. Ему достаточно хоть каких-то действий со стороны младшего. Для него это уже некая победа. — Мх… — он отрывается от сладких медовых губ Чангюна, тяжело дыша. — Чани, — он делает глубокий вдох, — я… люблю тебя, — Ли снова целует буквально каждый миллиметр шеи Има и отстраняется от него. Младший так же тяжело дышит и смотрит на Ли с вопросительным выражением лица. Эти действия буквально возбудили его, так что это было до безумия смущающим. Он закусывает губу, когда тот снова целует шею и смотрит на парня. — Я… тоже люблю тебя, Чжухон… Тебе понравилось? Это был твой первый поцелуй? Чангюн притрагивается к своим губам пальчиками. Хони какое-то время поглаживает бедро юноши, а потом отстраняется, решив, что на сегодня этого будет достаточно. — Да, я ни с кем ещё не целовался. Но с тобой мне голову сносит. Почему ты такой удивительный? — произносит с нежной улыбкой старший, облизывая свои губы, чувствуя привкус губ Има. Младший закрывает лицо руками и хнычет в них. Он приоткрывает щели пальцами и смотрит в глаза Ли. — Тебе стоит поучиться целоваться… А так… было довольно неплохо. Да и мне кажется, я немного привыкаю к твоим касаниям… — Как будто ты профи в поцелуях, — бурчит старший, целуя невесомо в нос младшего, и улыбается, рассматривая его смущённое и красное личико. — Это не первый мой поцелуй. Ну с парнем первый, а вот вообще… Чангюн закусывает губу, видя то, как облизывается старший, и снова тихо пищит, закрываясь полностью. — Боже, зачем ты делаешь такие смущающие вещи? — Ну… Потому что я люблю тебя? — он прикусывает губу, а потом хитро смотрит на Има. Гюн открывает лицо и смотрит на Ли таким милым взглядом, и этот румянец только заставляет больше умилиться старшего. — Айщ, прекрати меня смущать… — Не могу, Чани… Вообще, ты должен мне приготовить ужин. Я голодный. Младший кивает и встает с кровати, прокладывая свой путь на кухню. Чжухон мог давно догадаться, что у столь красивого парня, не имеющего какие-то проблемы со здоровьем, мог кто-то быть, поэтому не особо расстроился, а наоборот спрыгнул с кровати и пошёл за любимым, словно хвост. Он присаживается, как обычно, на своё место, откуда наблюдал за младшим. — И ещё ты мне обещал показать танец, помнишь? Им достает фартук и надевает на себя, а сам уже раскладывает все ингредиенты на стол, сортируя, что куда. — Кошмар… Танец… я думаю, на сегодня хватит тебе. Чангюн разрезает все на кубики, берет грибы и отрезает ножки, оставляя головки, и закидывая все это в кастрюлю. Он начинает готовить, не обращая внимания на присутствие Ли. Чжухон как обычно начинает наблюдать за каждым движением юноши, понимая, что готов всё отдать ради вот такой картины и такой уютной атмосферы. — Нет, мне не хватит, ну покажи, — он канючит, словно маленький ребёнок, и, улыбнувшись, прикусывает губу. — Так что, покажешь? Им разворачивается и смотрит в глаза Ли, но не так, как обычно, а тем самым хищным змеиным взглядом. — Нет, не покажу. Может завтра или еще когда, но сейчас я занят, Хони. Он снова отворачивается и продолжает готовить, напевая какую-то нежную песню. Старший не решает давить на Чана, ведь он и вправду может подождать один день. Конец света не настанет. — Ладно, но давай завтра? Я хочу поскорей это увидеть, — предлагает разумное решение старший. Он продолжает молчаливо, даже затаив дыхание, наблюдать за своим личным любимым поваром. — Ладно… Чангюн делает все довольно быстро и тактично. Он постоянно не стоит без дела, а пока делается одно, занимается другим, чтобы скоротать время. — Я рад, что приехал и встретил тебя. Чжухон продолжает следить за своим комочком счастья, как-то мечтательно улыбаясь. — А я рад, что тогда ты ответил мне на письмо. Ведь я никогда не думал, что смогу полюбить так кого-то… — Ли прикрывает глаза, вспоминая обрывки из прошлого. — Меня никогда не тянуло к девушкам, а тут ты… Как какая-то аномалия, в хорошем смысле этого слова, и я влюбился. — Дурак… Я сначала думал… Что это просто зависимость человеком. К парням я ничего не чувствовал… Гюн выкладывает еду на тарелки и украшает овощами с виде сердца и смайликов. — Но… после нашего поцелуя… Им покраснел и отвел взгляд, выставляя тарелки на стол. — Я уверен, что у меня к тебе теплые чувства. Хони с каким-то интересом слушает любимого, а потом вспоминает, как один раз сидел в больнице и ждал приема своего врача, а в соседнем кабинете проходила какая-то терапия у психолога, и вспомнились отрывки из его речи: — Знаешь, в любви есть три вида. Прагма, мания и агапэ. Получается, у тебя была мания — любовь-одержимость, любовь-зависимость. В основе чувств лежит ревность и страсть. Можно сказать, что люди, склоняющиеся к такому виду любви, живут в тревожном ожидании появления проблем во взаимоотношениях. А если они отсутствуют, сами же их и создают, — Ли сам удивляется своей памяти. — А у меня, скорее всего, агапэ — бескорыстная, самоотверженная любовь, беззаветная преданность любимому человеку. На первом месте — забота о благополучии партнера даже в ущерб собственным интересам и потребностям. Человек, склоняющийся к такому типу любви, может быть счастлив, если его партнер умеет ценить его жертвенную натуру и не превращается в законченного эгоиста, — на какое-то время он замолкает, а потом снова смотрит на младшего. — Но истинная любовь должна заключать в себе все эти три вида, — он смотрит на Има с лёгкой улыбкой. — Теплая может быть и дружба, Чани. Не забывай об этом. Младший выдыхает и мотает головой, когда слышит про то, что его любовь основана на ревности и привязанности. Он тяжело выдыхает. — Я не ревную и я не выгляжу, как страстный человек по отношению к тебе. Мм… Зависимость была в чувстве благодарности за помощь и отплате. Но сейчас я чувствую, что не хочу тебя делить с кем-то, ну… Я хочу быть с тобой… ммм… Он садится за стол и задумывается. — Я читал в одной книге, что любовь есть двух видов: агапэ и эрос… Как там было написано…? Парень задумывается и мягко улыбается, когда в голове появляются нужные мысли. — Агапэ выражает деятельную, одаряющую любовь, ориентированную на благо ближнего, без малейшей тени своекорыстия или привязанности к какому-либо качеству возлюбленного. А вот Эрос выражает сексуальную любовь или чувство возбуждения между людьми, которые испытывают физическое влечение друг к другу. Чжухон слушает уже монолог Има, а потом начинает смеяться. — Собрались на кухне два психолога, — он продолжает радостно смеяться, делая вид, будто вытирает слёзы. — Это я тебе должен быть благодарен. Деньги для меня ничто, по сравнению с тобой. Только благодаря тебе я смогу жить полноценной жизнью и наслаждаться каждым её моментом, — он снова прикасается к руке младшего, поглаживая ее. Чангюн убирает руку и тыкает пальцем на тарелку, приподняв бровь. — Кушай. Он улыбнулся яркой улыбкой и взял в руки палочки, пробуя свое творение и промычав от удовольствия. Чжухон настолько сильно увлекся своим любимым, что не замечает перед собой тарелки с едой. — Ох, прости, — парень потирает шею, а потом тоже начинает пробовать блюдо от Има. — Ох… очень вкусно, сам себя не похвалишь, никто не похвалит. — В который раз убеждаюсь, что ты бог готовки, — мычит Ли, а потом смеётся со слов младшего. — Эй… не бог, а просто увлекаюсь готовкой… Юноша смутился, улепетывая очередную порцию себе в ротик и, смотря на Ли, облизывает губы. — У кого-то завышенная самооценка? Я же пошутил… Это правда получилось вкусно. Чангюн надувает губки и берет бутылку с водой. — Чани, не надо спорить со мной. Это лучше, чем в ресторанах, — продолжает хвалить младшего Ли, с удовольствием быстро доедая свою порцию. — Я знаю, это очень вкусно. Я же тоже пошутил, — успокаивает его старший. — Эй, ты же знаешь, что я буду спорить, и ты тоже. Уфф… Им жуёт и из-за усталости заканчивает с блюдом первый, берет тарелку и ставит в посудомоечную машину. — Спасибо за комплимент, цени меня, что я так тебе готовлю. А теперь я пойду к себе в комнату. Чжухон улыбается, ставя следом за ним посуду в машинку и закрывая. — Ты спать будешь? — он смотрит на него вопросительно, а потом целует в нос. — Ну, я думал, может, фильм глянуть, потому что делать вообще нечего. Им улыбается, а в голове лишь мысль: «Мне бы с тобой посмотреть фильм в обнимку». — Может тогда фильм посмотрим вместе? Или ты один хочешь побыть? — спрашивает старший, выходя из кухни. Их комнаты расположены близко, поэтому он идёт рядом с младшим, дав какое-то время, чтобы подумать над его предложением. — Ну… ты любишь ужасы? Кровавые и страшные? Парень мягко улыбнулся, говоря такие жуткие вещи, ведь он решил показать Ли все свои стороны. — А ещё… В моей комнате прохладно, так что возьми одеяло. — Я привык к ним, поэтому уже могу предугадать, что там будет, — спокойно произносит Чжухон, останавливаясь около комнаты младшего. — Мы можем и под одним одеялом. Да и так, если что, быстрее согреемся, — Ли открывает дверь, пропуская Има, а потом заходит сам. — Ох, ну ладно, как скажешь… Юноша включает ноутбук и ставит на край кровати, включая какой-то довольно пугающий фильм, а сам садится на другой край, прикрываясь лишь кусочком одеяла. — Мм, не садись слишком близко, я могу ударить случайно… Чжухон с довольной мордашкой садится рядом с юношей, а потом с каким-то наигранным испугом смотрит на него. — Ударить? Это ещё почему? — он устраивается под одеялом, но отодвигаться не собирается. — Ну… Я очень эмоциональный, когда смотрю фильмы ужасов… Могу дёрнуться, могу руку поднять и случайно ударить… Такое уже было… Им сам отодвигается, смотря при этом так, чтобы Ли не делал движений в его сторону. — Ну… Начнем…! — Зачем ты тогда их смотришь, раз эмоциональный? — Ли берёт мягкую подушку, обнимая ее всеми конечностями и, кивнув, уставился в экран ноутбука. Каждый раз, когда старший смотрел какие-то фильмы у себя, он обнимал подушку, тем самым представляя, что обнимает какого-то дорого друга или человека. — Мне нравится, потому что я могу испытать хоть какие-то эмоции. После смерти родителей я испытывал эмоции радости лишь когда общался с тобой, и страха, когда смотрел фильмы. Это все… Чангюн тяжело выдохнул и сложил колени, обнимая их, а подбородок расположил сверху, уставившись на экран. Хони поджимает губы, смотря то на актёров в фильме, то изредка на младшего. — Но существуют же много других способов получить различные эмоции. А страх… Это неприятная эмоция. Для чего тебе испытывать её? — Страх лучше, чем безразличие. Им сказал это с какой-то странной натянутой улыбкой и снова повернул голову на экран, пытаясь вникнуть в суть фильма. — Мне было грустно всегда, а это хоть адреналина в крови добавляло. — Можно сходить на аттракционы и получить тот же самый адреналин и радость, — начал предлагать свои варианты Ли, вспоминая отрывки из детства, отчего на лице появилась нежная и мечтательная улыбка. — Одному? Это будет выглядеть жалко… Юноша тяжело выдохнул, покусывая кожу на коленях. Он вспомнил, что на аттракционах был лишь один раз. Со своей тетей, и то, тогда она была на свидании, а парень бегал по парку один. — Можно найти спутника, если очень захочется, — он посмотрел на Има заботливым взглядом, отмечая в голове у себя важный пунктик. — Ну… У меня никогда не было друзей… Только приятели, и то не очень… — У тебя будет какой-то день свободен? Или хотя бы вечер? — интересуется вдруг Ли. — Судя по твоим рассказам, твоей внешности и моим наблюдениям, ты не обделен женским вниманием. Ты мог бы предложить любой незнакомке пройтись туда и прогуляться, — парирует старший, а потом шепчет про себя: — Эта не та ситуация, когда сидел месяц точно на антидепрессантах, — он бормочет себе это под нос, а потом кивает. — Я презирал их… Все девушки велись только на мое красивое лицо, на телосложение и увлечения. Никто не хотел узнать, что у меня внутри. Всем хотелось быть со мной из-за внешней оболочки. Им опустил голову на колени и тяжело выдохнул. — Ну… тоже верно, но с кем-то ты целовался, значит, кто-то нашёлся? — Ли снова оборачивается к парню и прикусывает губу, выгибая вопросительно бровь. — Я… Поцелуй был на спор… Мальчики, те самые приятели, сказали что я — гей… И я подошёл к самой красивой девочке школы и поцеловал ее… Потом мы начали встречаться, я пытался ее игнорировать, но она постоянно лезла ко мне обниматься и целоваться… И я бросил ее, сказал, что люблю другую. Вот… И в школе меня прозвали сердцеедом… Чжухон усмехается, падая на кровать спиной, начиная смеяться. — Сердцеед. О боже, с кем меня судьба свела, — улыбается Ли, смотря прямо в глаза младшего. — Ну… Я просто был холоден, некоторые называли меня снежным принцем и девушки боялись мне признаваться… А те, что признавались и я их отвергал, они рассказывали сплетни, что я был жесток и холоден… — Какие жестокие девушки, обижали и портили репутацию малыша Чани, — наигранно произносит Ли, надув губы, делая из них уточку. Ему было просто скучно. — Эй… Я тебя ляпну, не смотря на болезнь. Не издевайся! И я тебе не малыш. Парень смотрит на Ли подозрительным взглядом и кивает. — Так когда ты свободен? — Понедельники — выходные дни. Так что я свободен. — Хорошо, надо запомнить. — А что? Он снова глянул на Ли. — Просто хотел узнать, когда мы сможем находиться вместе. Только ты и я. Им нахмурился и кивнул. — Хорошо~ Потом старший снова переводит взгляд на фильм, понимая, что пропустил большинство, а сейчас уже нет смысла. — Может, уже выключим? Чангюн посмотрел на фильм и снова на парня, кивая. — А что мы будем делать тогда? — У меня лично ничего не приходит в голову, а у тебя? Им нахмурился и встал на четвереньки. Он прополз к ноутбуку и выключил фильм, закрывая и ставя на соседний стул. — Тоже никаких, но спать я не хочу. Чжухон какое-то время тихонько хихикал и улыбался, смотря за детским поведением Има, пытаясь успокоиться. Он переворачивается на правый бок, смотря на Гюна, прикусив губу. — Я тоже не хочу спать, почему так скучно, — хмыкнул Ли. — Извини, что я такой скучный… Младший ползет обратно лицом вперёд и из-за свисающей футболки видна грудь и та самая метка, что обрела синеватый круг на соске. — Хотя, ты тоже скучный, если не можешь ничего придумать! — Я тебя не называл скучным… — Ли внимательно следит за каждым передвижением младшего, а во внимание попадает эта метка, что заставляет улыбнуться темноволосого. — Ну простите, у меня к вечеру голова не думает, притом когда ты в таком виде рядом, — продолжает бурчать старший. Им садится прямо так, как когда они целовались, и смотрит на Ли, приподняв бровь. — В каком «таком» виде? Я просто в белой футболке и шортах, нет? Разве это не обычная домашняя одежда? Чангюн прищурился и посмотрел на шею парня, облизнувшись. А Чжухон подползает к нему поближе, уже садясь на свои коленки. — Ну… как сказать… Просто это выглядит так… сексуально и… соблазнительно, — Ли сам тоже облизывается, сглатывая вязкую слюну, ведь то, что он говорит — чистая правда. — Ч… Чегооо? Боже, ты что??? Что тут такого-то? О чем ты думаешь, извращённый ты парень. Ужас! Им бубнит ещё пару секунд что-то на японском, показывая свое смущение и стыд. — Как так можно-то… Его щеки краснеют. — Я не виноват, что привык говорить правду, — парень снова берет полюбившуюся подушку и обнимает её. — Посмотри сам в зеркало на себя и убедись, — старший пожимает плечами и снова смотрит только на Гюна. — Да я смотрю, и ничего особенного там не вижу… Им надувает щеки и отворачивается от старшего, спиной к нему, ложится на бок. — Скучно… — Я уже спать хочу… — вдруг выдаёт Ли, ведь сидеть в такой обстановке было неудобно. — Ох… Тогда стоит ложиться? Младший переворачивается лицом к Ли и застывает. Он внимательно рассматривает каждый сантиметр его кожи и закусывает губу, смотря на родинки, губы, глаза. — До завтра? — До завтра, — кивает Ли, наклоняясь к лицу младшего, втягивая снова в нежных и краткий поцелуй, чтобы точно ничего не произошло. Юноша отвечает на поцелуй, даже тянется ещё, но тот его прекращает. Такое чувство, что это слишком вкусно, что-то новое и такое манящее. — Спокойной ночи, Чжухони. — Я завтра разбужу тебя, — он улыбается и встаёт с кровати. Подарив Чани ещё одну солнечную улыбку, парень скрывается за дверью. Чангюн залезает под одеяло и закрывает лицо руками. — Кошмар… Ли проходит на кухню, чтобы выпить единственную и последнюю таблетку из всего курса. «Наконец. Какое облегчение». Вскоре Ли поднимается в свою комнату и, стоит голове коснуться подушки, сразу засыпает.
