My immortal

      Уставшая почти до изнеможения четвёрка детей, погрузилась в глубокий сон ещё до прибытия в Облачные Глубины.       — Я отнесу А-Чжаня и А-Сяня в мои покои, — обратился к брату Цинхэн-цзюнь.       — Нам нужно многое обсудить.       — Нам хватит времени для этого завтра.       

***

      Как только мужчина уложил детей в кровать, Вэй Усянь обвил своими конечностями Лань Ванцзи.       — Даже во сне вы ищете друг друга… — Как-то печально прошептал Цинхэн-цзюнь. — Надеюсь, что твои отношения сложатся удачнее, чем мои, сынок.              Он отвернулся от детей и сел за свой стол, вытащив толстую стопку бумаг, которую хранил в тайнике. Эти записи — последнее, что подарила ему жена перед своей смертью. Она была ясновидящей, а к концу жизненного пути, её дар стал же проклятием для неё, и женщина почти маниакально записывала всё, что видела.              Мужчина в очередной раз перечитал страницы с названием «Родственная душа А-Чжаня».       В них говорилось о человеке, что носил тёмные одежды и шёл по Пути Тьмы, но при этом имел сердце светлее и прекраснее самого кристально-белого; о человеке, который принадлежал к другому клану и всегда улыбался, несмотря на преследующие его несчастья.       В них было написано о его привязанности к А-Чжаню. И непоколебимой преданности А-Чжаня ему, даже перед лицом смерти. В них говорилось о том, как мало времени они проведут вместе, и об их разногласиях на жизненном пути, об их трагическом расставании и о безвременной смерти пары А-Чжаня.       В них говорилось об испытаниях А-Чжаня; о его бесконечном ожидании того момента, пока душа партнёра не вернётся к нему.       В них говорилось об их второй жизни — не менее суровой, чем первая — и о том, как паре, наконец-то, удастся быть вместе.       А затем шли поспешно нацарапанные слова, от которых у мужчины мурашки бегали по спине каждый раз, когда он их видел. Написанные за несколько мгновений до смерти жены:              

«…Я вижу мальчика, который вот-вот умрёт. А-Чжань не сможет пережить очередную потерю…»

             А потом смерть настигла его жену. А-Чжань после этого почти сразу же заболел и несколько недель мучился кошмарами, пока не встретил свою родственную душу.              До этого Цинхэн-цзюнь нашёл своего младшего сына одного в лесу. Бессознательного, сжимающего в руках чёрную флейту. А золотое ядро его уже не было как у шестилетнего; оно несло в себе накопленную за многие годы совершенствования силу исключительно могущественного мастера.              Когда ребёнок проснулся, у него не было никаких воспоминаний, но его кошмары продолжились. Цинхэн-цзюнь предположил, что кто — или что — бы ни убил Вэй Усяня во второй жизни, оно переместило его сюда, в прошлое, и А-Чжаня, вероятно, тоже. Но, лишь частично из-за смерти близкого человека, а отчасти потому, что мощь в теле его сына была слишком велика для детского тела, А-Чжань потерял память.       Цинхэн-цзюнь не знал, сохранил ли воспоминания другой мальчик, пока он не встретил его.       Теперь же, он был убеждён, что Вэй Усянь помнил гораздо больше, чем А-Чжань, возможно, даже всё. Воспоминания А-Чжаня медленно просыпались, когда он был рядом с А-Сянем, и он инстинктивно говорил и делал то, что сделал бы А-Чжань в будущем.              Однако ещё его беспокоило золотое ядро А-Сяня. Его ядро было прекрасно развито для шестилетнего ребёнка, но не для взрослого заклинателя, как у А-Чжаня. Он снова прошёлся взглядом по бумагам, найдя абзац, который так искал.       А-Сянь отдал своё золотое ядро названному брату в своей первой жизни. Мужчина перевернул страницы, вспомнив, что чувствовал от мальчика ранее.       А ещё у ребёнка было второе золотое ядро — хотя и слабее — из его второй жизни; вероятно, оно принадлежало тому, кто пожертвовал своей душой, ради того, чтобы воскресить Вэй Усяня.       И затем, у него было третье ядро тёмной энергии: алое, как сама кровь, и более мощное, чем что-либо, что Цинхэн-Цзюнь когда-либо видел.       Мужчина этого совсем не понимал. В записках его жены не было упоминания об алом ядре.       На самом деле, в момент их первого знакомства мальчик сам признался, что для использования тёмной энергии ядро вовсе не нужно. Как тогда, во имя Священной Земли, он его развил?       Мужчина волновался за мальчика, потому что до этого читал, каким образом тёмная Ци сделала А-Сяня нестабильным и ослабила в его первой жизни. А та красная вспышка, которую он увидел в глазах мальчика…              Вздохнув, он вернул бумаги в тайник. Никому, особенно его брату, не следовало бы их видеть.              Среди заклинателей было запрещено использовать энергию ненависти. И, хотя А-Сянь использовал её для благородных целей, его сердце и душа уже были осквернены тёмной Ци. Цена за силу была слишком высока, как для маленького А-Сяня, так и для А-Чжаня. Мужчина вновь вспомнил последние слова жены:              

— Защити детей, — прохрипела она, делая свой последний вздох.

             Цинхэн-цзюнь не мог назвать себя хорошим мужем или отцом, но, что он знал наверняка: он сдержит обещание, данное своей жене. Он защитит своих детей: их сердца, их тела и души… И их родственные души.              Он снова нахмурился, вспоминая, как А-Чжань напевал, когда А-Сянь заиграл на флейте. Алое ядро мальчика, которое яростно росло от тёмной силы, мгновенно успокоилось при напеве А-Чжаня и стало более устойчивым.       В записках его жены об этом ничего не было сказано. Возможно ли, что А-Чжань инстинктивно понял, как сдержать силы А-Сяня под контролем и не дать алому ядру достигнуть его сердца?       Ядро А-Чжаня мягко светилось, когда он пел для А-Сяня, и Цинхэн-цзюнь подозревал, что, если бы метки родственных душ мальчиков были видны под одеждой, они бы тоже светились.              Заклинатель тяжело вздохнул и выглянул в окно. Через некоторое время клан Лань проснётся.       Легкая улыбка пробежалась по его губам, когда он увидел, что его младший сын зашевелился, пробудившись точно по расписанию. Вэй Усянь спал, всё ещё держа за руку А-Чжаня, закинув при этом на него свои ноги.       — Доброе утро, сынок, — обратился он к сбитому с толку незнакомой обстановкой ребёнку.       Золотистые глаза, которые ребёнок унаследовал от своего отца, были направлены на него:       — Отец?.. — сонно пробормотал мальчик.       Мужчина подошёл к кровати и положил руку на лоб сына, проверяя, нет ли лихорадки. И, к счастью, никаких намёков на неё не обнаружил.       — Как ты себя чувствуешь, сынок? Хочешь ещё немного поспать?       Мальчик, как всегда, упрямо покачал головой. Он попытался сесть, но Вэй Усянь не отпускал его. Цинхэн-цзюнь лишь хмыкнул.       — Похоже, твой суженый не хочет отпускать тебя даже во сне, — поддразнил он.       Уши ребёнка очаровательно покраснели, и внезапно Цинхэн-цзюнь понял, почему его жена и А-Сянь так любили дразнить мальчика. Реакция смущения на его бесстрастном лице выглядела в разы умилительнее.              С бесконечной осторожностью, чтобы не потревожить спящего Вэй Усяня, Лань Ванцзи выбрался из захвата партнёра и, наконец-то, сел. Как только он собрался сойти с кровати, раздалось сонное:       — Лань Чжань… не оставляй меня… — Это заставило мальчика остановиться. Он забрался обратно в постель, взял Вэй Усяня за руку и сел лицом к отцу.       Цинхэн-цзюнь нежно улыбнулся.       — Что произошло? — очень тихо спросил Лань Ванцзи, не желая будить возлюбленного.       — А что ты помнишь? — спросил в ответ отец.       — Мы пошли искать Вэнь Нина… — он нахмурился. — Члены клана Вэнь пытались убить его и его сестру, но ты и дядя спасли их, а потом мы… — его глаза расширились от ужаса.  — Вэй Ин поднял лютых мертвецов! Он не должен был!..       — Успокойся, А-Чжань. Ты смог защитить его сердце. Ты помнишь? — мягко напомнил отец. Он напел мотив той самой песни. — Он играл на флейте, а ты пел вместе с ним. Ты усмирил его силу. Помнишь об этом?       Глаза Лань Ванцзи расширились, когда он услышал мелодию песни:       — Это я сочинил, — пробормотал он. — Я пел это для Вэй Ина, когда он был ранен после того, когда мы убили Черепаху-губительницу. Когда Вэй Ин переродился, он играл её на Горе Дафань… Так я и узнал, что это был он… глаза мальчика расширились от шока, и он схватился за голову. — Что это… Откуда я об этом знаю? Почему Вэй Ин был мёртв? Это прошлое или будущее?!       На его горе проснулся Вэй Усянь, который сразу бросился обнимать мальчика.       — Лань Чжань! Успокойся!       — Вэй Ин… Не умирай… не оставляй меня…       — Ни за что. Я обещаю. И даже если я умру, я всегда буду возвращаться к тебе, — успокаивал его Вэй Усянь. — Тише, тише, Лань Чжань. Я здесь. Я здесь, рядом с тобой. Не о чем беспокоиться. — Слёзы катились по его лицу.       Лань Ванцзи посмотрел на плачущее лицо своего партнёра.       — Не плачь, Вэй Ин.       — Я перестану плакать, если ты поцелуешь меня, — бойко подначивал его Вэй Усянь.       Скрытые длинными волосами ушки мальчика вновь порозовели.       — Бесстыдник...              Цинхэн-цзюнь деликатно откашлялся, не зная, смеяться ему или ругаться. Дети сразу же разошлись в стороны, оба раскрасневшиеся от смущения перед взрослым.              Раздался стук в дверь и в покои вошёл Лань Цижэнь, сопровождающий детей Вэнь и Лань Сичэня.       Старик действительно появился в самый неподходящий момент, подумал Вэй Усянь.       Лань Цижэнь взглянул на покрасневших детей и своего брата, который явно старался не засмеяться. Что этот бесстыдный мальчишка опять натворил? Он обратил внимание на своего любимого младшего племянника.       — Как ты себя чувствуешь, А-Чжань?       — Хорошо, дядя, — ответил Лань Ванцзи.       Тишина царила в течение нескольких минут, пока Лань Цижэнь не отвёл всех занять места вокруг большого стола. Вэй Усянь и Лань Ванцзи уселись близко друг к другу, Вэнь Нин сидел рядом с Вэй Усянем, а его сестра сидела с другой стороны напротив брата. Лань Сичэнь сел рядом со своим младшим братом.       Вэнь Цин первой нарушила молчание:       — Кто-нибудь объяснит, что происходит? Кто вы такие и почему эти двое знают моего брата?       Лань Сичэнь представил всех Вэнь Цин и Вэнь Нину. Вэнь Цин так же вежливо представилась сама и представила брата, превосходно сохраняя спокойствие. Затем она повернулась к Цинхэн-цзюню.       — Почему ты спас нас, глава клана? — явно не стесняясь присутствующих, спросила она. — Мы не настолько важные персоны в клане Вэнь...       — Вэнь Нин важен Вэй Ину, — ответил ей Лань Ванцзи. — Я видел это.       — В своём сне? — резко прервал его Лань Цижэнь. Лань Сичэнь выглядел удивлённым: дядя так и не дал ему объяснений по поводу присутствия брата и сестры Вэнь этим утром.       Лань Ванцзи кивнул.       Лань Цижэнь побледнел и посмотрел на брата. Казалось, он не знал, что сказать.       — Брат, он… Он… Он же не?..       Цинхэн-цзюнь вздохнул и кивнул:       — Возможно, он унаследовал способности матери.       Лань Цижэнь выглядел таким напуганным, и Вэй Усянь подумал, что он вот-вот свалится в обморок. Какими опасными способностями обладала мать Лань Чжаня?       Вэнь Цин уставилась на мантию Вэй Усяня, и её глаза остановились на украшении, которое висело на его поясе.       — Ты же не из клана Лань, — она указала на его пояс. — Это принадлежит клану Юньмэн Цзян.       Вэй Усянь был впечатлён ею:       — Так и есть.       — Значит, ты тот сирота, которого усыновил Цзян Фэнмянь?       Вэй Усянь ухмыльнулся, ведь девушка нравилась ему всё больше и больше.       — Да, — радостно ответил он.       — Тогда почему клан Лань помогает тебе?       Вэй Усянь крепко обнял Лань Ванцзи и широко улыбнулся.       — Потому что Лань Чжань — моя пара.       — И у них есть метки, — подтвердил Лань Сичэнь.       Вэнь Цин нахмурилась.       — Итак, если я правильно понимаю, семилетнему ребёнку приснилось, что моему младшему брату суждено стать лучшим другом его партнёра; а также, что ему угрожает опасность быть убитым… А глава клана Лань вышел из уединения, чтобы спасти нас? Хах, смешно!       Ну, звучит действительно смешно, если рассуждать об этом вслух, подумал Вэй Усянь.       Вэнь Цин вновь посмотрела на него:       — А откуда ты знаешь, что мой брат станет твоим лучшим другом? Ты же никогда раньше с ним не встречался!       — Прошлой ночью нам с Лань Чжанем приснился один и тот же сон,  — честно признался ей Вэй Усянь. Он прищурился, глядя на неё. — Что плохого в том, что я хочу дружить с Вэнь Нином? — Он повернулся к Вэнь Нину и одарил его своей самой обаятельной улыбкой. — А ты как думаешь? Разве не было бы замечательно, если бы мы стали друзьями?       Вэнь Нин покраснел и нервно заикался:       — Я… Ох, ну… Я, эм…       Вэй Усянь хлопнул его по спине.       — Давай будем друзьями, Вэнь Нин!       Робкий мальчик застенчиво кивнул.       Вэй Усянь с победной ухмылкой посмотрел на Вэнь Цин.       — Видишь? Теперь мы друзья!       Вэнь Цин вздохнула, всё ещё не уверенная в том, что ей говорят правду. Тем не менее, она могла видеть счастье в глазах своего младшего брата, нашедшего первого друга. Возможно, этот сопляк из Юньмэн Цзян вытащит брата из его «панциря». И теперь, когда их родители были убиты… они нуждались в поддержке: никто в клане Вэнь не будет заботиться о них в любом случае.       Она посмотрела на Вэй Усяня, а её глаза были спокойными.       — Итак, будет ли глава клана Юньмэн Цзян готов принять еще двух сирот?