My immortal

Вэй Усянь был в ярости. Как смеет этот старейшина Лань оскорблять людей, которыми он дорожил? И более того, он хотел применить воспитательный кнут на Чжане и старшем брате? Ха! Как будто он позволит это!  — Что ты можешь знать, сопляк? Ты просто выродок главы Ордена Юньмэн Цзян и распутной женщины, вышедшей замуж за слугу! — закричал старейшина Лань. Старейшина Лань, конечно, понятия не имел, на какую опасную территорию он ступил. Он привык к вежливым и дисциплинированным ученикам клана Лань, которые скорее накажут себя, чем будут вести себя неподобающим образом. Он понятия не имел, насколько не похож на ученика Лань Вэй Усянь. Тем не менее, его слова вызвали вздох почти у всех присутствующих.  — О? Так ли это? — холодно спросил Вэй Усянь. — И откуда вы это знаете, старейшина Лань? Ты смотрел, как дядя Цзян и моя мать зачали меня? Старейшина Лань брызгал слюной:  — Бесстыдно! Вэй Усянь беспечно пожал плечами.  — Я признаю, что у меня не вызывающее доверие лицо, старейшина Лань, но это сказали вы, а не я. Я знаю,что мои родители стали путешествовать повсюду, как только они поженились, и моя мать не встречала дядю Цзяна еще в течение нескольких лет. Если бы вы были правы, я бы даже не родился на свет. Несколько других старейшины согласились с Вэй Усянем, вспоминая Цансэ-санжэнь с любовью. Но старейшина Лань — или злой старейшина, как Вэй Усянь назвал его в своей голове — не отступится. Он указал на Мэн Яо.  — Это сын шлюхи, — выплюнул он.  — Ну и что? — спросил Вэй Усянь.  — Брат Мэн Яо и его мать имеют больше чистоты в своем мизинце, чем вы во всем своем теле. Они конечно не бранят мертвых или отсутствующих людей. И они, безусловно, не загоняют в угол невинных детей и не пытаются причинить им вред, чтобы удовлетворить свои личные обиды. Злой старейшина сердито забрызгал слюной.  — Как ты смеешь? Вэй Усянь шагнул вперед, его аура была настолько угрожающей, что другие старейшины и члены клана Лань неосознанно отступили назад. Не Минцзюэ расхохотался, его мощный голос гремел:  — Теперь моя очередь? Дай угадаю…ты снова назовешь меня сыном зверя? Что ж, я счастлив быть им, старый болван. Даже у зверя манеры лучше, чем у тебя. Как кто-то вроде тебя попал в клан Лань? Лань Сичэнь и Лань Ванцзи молчали. «Действительно,  — раздраженный Вэй Усянь думал, — эти двое должны научиться постоять за себя перед лицом власти вместо того, чтобы спокойно принимать наказание. Надо излечить их от стоицизма». Злой старейшина посмотрел на них, ухмыляясь.  — О, теперь ты нацелился на моего Лань Чжаня и старшего брата? — Вэй Усянь протянул. — Как вы их называли…сыновьями убийцы? Хочешь, я расскажу всем, почему теща убила твоего брата? Вэй Усянь, конечно, понятия не имел, почему мать Лань Ванцзи убила человека. Он едва успел вспомнить, что это брата злого старейшины убили благодаря Мэн Яо. Однако злой старейшина стал бледен как смерть.  — Невозможно! — он кричал. — Откуда ты знаешь, сопляк? Вэй Усянь оскалился на злого старейшину.  — У меня свои способы, — заявил он. — Разве тесть не сказал тебе, что Лань Чжань унаследовал дар своей матери, и мы делимся снами? И если вам нужны доказательства… — он резко остановился, многозначительно глядя на злого старейшину. Злой старейшина потерял самообладание. Ухмылка Вэй Усяня расширилась.  — Вы хотели использовать дисциплинарный кнут, не так ли, злой старейшина? Знаете ли вы, что дисциплинарный кнут обрушивается на своего владельца, если наказание неоправданно?  — Чепуха, — отрезал злой старейшина, даже не заметив, как назвал его Вэй Усянь. — Я использовал его на Цинхэн-цзюне, и он не воспротивился! Все ахнули, и злой старейшина немедленно понял свою ошибку.  — Нет, я не это имел в виду, — начал он, но дело было сделано. Лань Сичэнь замер, и красивое лицо Лань Ванцзи было омрачено гневом.  — Вы причинили вред отцу, — сердито сказал он. Жажда крови витала в воздухе. Вэй Усянь схватил руку Лань Ванцзи.  — Ханьгуан-цзюнь, — мягко сказал он, зная, что титул успокоит его. Лань Ванцзи повернулся к нему, нахмурив брови, но его ярость несколько смягчилась. — Позволь мне позаботиться о старейшине, — сказал Вэй Усянь. — Мне нужно, чтобы ты защитил старшего брата, Лань Чжань. — Лань Ванцзи кивнул и придвинулся ближе к брату. Братья Лань смотрели на злого старейшину, их лица были бесстрастны.  — Он это заслужил! — закричал злой старейшина. — Он не должен был жениться на этой женщине!  — А почему именно так? — вежливо спросил Лань Сичэнь, его лицо было обманчиво спокойным, но глаза потемнели от ярости. Лань Ванцзи успокаивающе сжал руку брата. На этот раз злому старейшине удалось сдержать себя, прежде чем он выпалил правду. Старейшины начали бормотать между собой.  — Все ли хотят знать правду? — громко спросил Вэй Усянь, шагнув вперед. Он обменялся взглядами с Лань Ванцзи. Злой старейшина надменно рассмеялся.  — Ты тогда даже не родился, сопляк, откуда тебе знать?  — Я, конечно, не знаю всего, злой старейшина,  — сказал Вэй Усянь, улыбаясь. — Но ты ведь знаешь правду, не так ли?  — Конечно.  — Отлично, — сказал Вэй Усянь.  — Разве ты не расскажешь всем? Злой старейшина рассмеялся и прокричал:  — Да, конечно, почему бы и нет? Вэй Усянь снова улыбнулся.  — Может, я и не знаю всего, злой старейшина, но я знаю заклинание правды Баошань-санжэнь. Все краски покинули лицо злого старейшины, и он попятился назад. Вэй Усянь прыгнул вперед и провел окровавленным пальцем по белой одежде злого старейшины, рисуя символ правды. Затем его глаза вспыхнули красным, и он загорелся красным пламенем.  — А теперь скажи нам правду, злой старейшина, — сказал Вэй Усянь, широко улыбаясь. — Расскажите, как вы всех обманули. Расскажите, почему убили вашего брата. Расскажи нам, как тесть и теща были лишь невинными жертвами. — Он посмотрел на высокого старика и позволил ему почувствовать жажду крови, бушующую в его венах. — Но прежде всего, злой старейшина, скажи нам, как ты несправедливо хотел наказать моего драгоценного Лань Чжаня. Злой старейшина отступил назад, и в спешке, чтобы уйти от Вэй Усяня, споткнулся и упал. Горящая "правда" на его одежде светилась ярче.  — Позаботьтесь о том, чтобы говорить правду,  — сказал Вэй Усянь, ухмыляясь до ушей. — Ты ведь знаешь, что делает заклинание правды, когда пытаешься солгать?  — Пощади меня! — закричал злой старейшина. — Я просто хотел наказать их назло их отцу! Если бы только он не был так праведен, и эта проклятая девушка не узнала правду о планах моего брата… — злой старейшина перестал говорить и посмотрел на Вэй Усяня испуганными глазами.  — Сними с меня это заклинание! — он умолял.  — Я больше не буду их наказывать. Я больше никогда не притронусь к кнуту для дисциплины! Просто…сними его!  — Ты не должен бежать от правды, злой старейшина,  — благочестиво сказал Вэй Усянь. Он ухмыльнулся. — И, боюсь, я не знаю, как снять заклинание правды. Видите ли, моя мать могла только научить меня, как сбросить его перед смертью. Все недоверчиво смотрели, как злой старейшина использовал заклинание молчания на себе, отбивая светящуюся ‘правду’ на своей одежде. Через несколько минут, когда он жестикулировал, как сумасшедший, он упал. Ученик Лань опустился на колени рядом с лежащим на спине злым старейшиной и коснулся его шеи.  — Он умер, — тихо сказал он.  — Скатертью дорога, — пробормотал себе под нос Вэй Усянь. Однако он заговорил слишком рано. Перед их испуганными глазами, труп злого старейшины начал подниматься. Энергия возмущения начала окружать их.  — Похоже, злой старейшина был намного злее, чем я думал,  — сказал Вэй Усянь, драматично вздохнув. — Его злая энергия намного выше, чем у лютого мертвеца. Злой старейшина бросился на Лань Сичэня. Мэн Яо быстро оттащил его назад. Не Минцзюэ встал перед ним защищая, поднимая Бася. Почти все стояли, прикованные к своим местам в ужасе, когда злобный старейшина взревел. Вэй Усянь закрыл глаза Лань Ванцзи, и последний кивнул.  — Подавление, — одновременно сказали оба.  — Тот, кто может играть «Подавление», сейчас отличное время чтобы начать, — громко сказал Вэй Усянь. Несколько человек вытащили свои инструменты и начали играть, но они так боялись, что никто не мог сыграть правильно. Лань Сичэнь собирался применить свою технику, но Вэй Усянь остановил его.  — Только не ты, старший брат, — твердо сказал он. — Нам нужно, чтобы ты оставался бдительным и проворными — злой старейшина стремится к тебе. Лань Ванцзи быстро двинулся и появился с цитрой. Вэй Усянь улыбнулся ему. — Ах, мой Лань Чжань! Никто не понимает меня так, как ты, прекрасное, прекрасное создание! Уши Лань Ванцзи покраснели. Вэй Усянь счастливо засмеялся и послал воздушный поцелуй в его сторону. Затем он повернулся к Не Минзюэ. — Чифэн-цзун, ты единственный с оружием, кто не боится действовать прямо сейчас. Сможешь справиться со злым старейшиной? Лань Чжань и я заставим его перестать двигаться. Не Минзюэ кивнул, мрачная ухмылка появилась на его красивом лице. Вэй Усянь взглянул на Мэн Яо, который кивнул еще до того, как смог заговорить. — Я буду защищать брата Лань Сичэня, — сказал он. Вэй Усянь усмехнулся.  — И у нас лучшие мозги поколения! Мэн Яо покраснел от похвалы, его глаза сияли решимостью. Лань Ванцзи и Вэй Усянь начали играть в совершенной гармонии. Вэй Усянь также исподтишка пошевелил пальцами, посылая почти невидимые красные искры на злого старейшину. Никто, кроме Лань Ванцзи, не заметил. Лань Сичэнь и Мэн Яо умело увернулись от лютого мертвеца, их движения были изящными и элегантными, как будто они танцевали, в результате чего злой старейшина оказался в пределах досягаемости Бася. Чем больше Лань Ванцзи и Вэй Усянь играли, тем медленнее становился мертвец. Злой старейшина застыл, как только их мелодия закончилась, и Не Минцзюэ мастерски повалил его одним махом. Всех детей отвели в большой зал. Ну, Вэй Усяня отвели туда, и остальные последовали за ним.  — Вам, должно быть, действительно нравится наказывать людей, — нахально сказал Вэй Усянь, ухмыляясь старейшинам. Старейшины нахмурились на него со своих высоких мест.  — Ребенок не ошибается, — Не Минцзюэ заговорил. — Вы должны благодарить нас. Мы спасли вас от лютого мертвеца.  — Мы благодарны вам, молодой мастер Не, — сухо сказал старейшина.  — Не только меня,  — заявил Не. — Нас было пятеро, и тот, кого вы пытаетесь наказать, сделал больше всех.  — Как бы то ни было,  — сказал другой старейшина, прочищая горло.  — Проступок был.  — Даже если так, А-Сянь принадлежит Ордену Юньмэн Цзян. Было бы неправильно наказывать его здесь, — сказал Лань Сичэнь вежливым, но твердым голосом.  — И были смягчающие обстоятельства, — спокойно продолжил Мэн Яо. — На нас напали без предупреждения, и старейшина попытался сорвать продолжающийся совершенно безобидный ритуал родственной души. Мы втроем попытались урезонить его, потому что должны были защитить А-Сяня и Ванцзи — если церемония была нарушена, то велика вероятность постоянного повреждения их духовной энергии. А-Сянь уже предупредил нас перед началом. К счастью, мы смогли удержать старейшину на расстоянии, пока он не был завершен. После этого старейшина начал обзывать всех нас пятерых и выдвигать несправедливые и ложные обвинения в наш адрес. А-Сянь просто заговорил, чтобы защитить нас, и призвал старейшину говорить правду. Мы сумели услышать от старейшины слова, что он участвовал в коварном заговоре против главы Ордена и его жены много лет назад, который закончился смертью его брата, и он затаил обиду на главу Ордена и его семью, и таким образом желает причинить вред братьям Лань Сичэню и Ванцзи. А-Сянь попросил его говорить правду, и использовал заклинание правды Баошань-санжэнь. Старец начал говорить и, понимая, что собирается признаться во всех своих преступлениях, использовал заклинание молчания. Возможно, сила заклинания молчания была слишком велика для него, потому что вместо этого он задохнулся. Затем он поднялся как свирепый труп и напал на брата Лань Сичэня. Вэй Усянь мудро кивнул, едва сумев скрыть улыбку на красноречие Мэн Яо.  — Как такое может быть? — громко требовал ответа Не Минцзюэ. — Этот старик собирался нанести вред детям главы клана, и Вэй Усянь защищал их. Разве вы не должны благодарить его, вместо того, чтобы обращаться с ним как с преступником?  — Если и есть какие-либо проступки, я представитель Ордена Гусу Лань в этой группе, а также объект обиды старейшины, наказание должно падать на меня, а не на А-Сяня, — сказал Лань Сичэнь.  — Абсолютно нет, — сказал Вэй Усянь. — Брат Мэн Яо, заткни старшего брата, если он снова попытается взять на себя вину за всех. И, старший брат, обуздай свой самоотверженный идиотизм ради нас, если не ради себя. Где бы мы были без двух нефритов Гусу Лань? Море смущенных лиц приветствовало его.  — О, право, — Вэй сказал бодро. — Так вас назовут только через несколько лет, когда вы станете немного взрослее и совершеннее. — Он взглянул на Лань Ванцзи, покачал головой и игриво заскулил:  — Лань Чжань, Лань Чжань — все эти вещи, которые мы видели вместе, смущают меня! Сколько лет пройдет, прежде чем тебя и старшего брата станут звать два нефрита? Лань Ванцзи проигнорировал его и повернулся к брату. Он заговорил впервые с тех пор, как их привели в зал.  — Вэй Ин прав, брат,  — тихо сказал он. Вэй Усянь ухмыльнулся ему. — Спасибо, Лань Чжань.  — Нет необходимости. Вэй Усянь послал ему поцелуй. Несколько старейшин поперхнулись, и довольно много голосов забормотали: «бесстыдник». Старший старейшина, вероятно, самый старший из них, судя по его виду, громко откашлялся. Все взгляды обратились к нему.  — Ты стал причиной смерти старейшины, этого нельзя отрицать, — сказал старший Вэй Усяню. — Мы понимаем, что вы не собирались этого делать и просто пытались вытянуть из него правду, но…это против наших правил. Мне очень жаль, молодой Вэй Усянь, но мы должны тебя наказать. Прежде чем Вэй Усянь смог заговорить. Лань Ванцзи склонил голову.  — Я возьму на себя ответственность за ошибку моей второй половинки, — сказал он. — Как сказал брат, было бы неправильно наказывать ученика другого клана.  — Нет! — Вэй Усянь яростно закричал. — Абсолютно нет, Лань Чжань! Я не позволю этого сделать. Глаза Лань Ванцзи были невероятно добры.  — Ты защищал нас. Позволь мне защитить тебя сейчас.  — Нет, — повторил Вэй Усянь, глаза его вспыхнули красным.  — Успокойся, Ханьгуан-цзюнь.  — Вэй Ин…  — Я не буду нести ответственность за свои действия, если ты пострадаешь, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, его молодой голос звенел авторитетом Старейшины Илина. — Ты хочешь увидеть кровавую баню, Лань Чжань? Даже старейшины испугались, ибо жажда крови была непреодолимой. Вэй Усянь посмотрел на старшего, его глаза были спокойными.  — Что ты хочешь сделать? Ударить меня кнутом? Он пожал плечами.  — Иди вперед.  — Нет! — Лань Ванцзи закричал. Вэй Усянь нежно улыбнулся своему возлюбленному.  — Я приму это, Лань Чжань. Доверяй мне. Пожалуйста. ‘Пожалуйста’ стало причиной этого. Плечи Лань Ванцзи опустились. Лань Сичэнь, Мэн Яо и Не Минцзюэ собрались вокруг него, защищая.  — Мы возражаем против этого, — заявил Лань Сичэнь.  — Принято к сведению, — сказал старший.  — Пожалуйста, пересмотрите, — Сказал Сичэнь. — Это вне нашей юрисдикции. По крайней мере, дождитесь возвращения отца и дяди!  — Отклонено, — ровно сказал старший. — У нас есть полномочия наказывать за проступки.  — Разве протокол не требует, чтобы вы сначала уведомили Юньмэн Цзян? — спросил Мэн Яо.  — Нет, если преступник согласится быть судимым здесь, — сказал ему старший. Он посмотрел на Вэй Усяня.  — Так и есть, не так ли? Вэй Усянь пожал плечами.  — О, просто сделай это. Я лучше отведаю кнута, чем буду тебя слушать. Хотя серьезно, у вас когда-нибудь был преступник, который умер от скуки, когда вы все бубнили и бубнили? Если бы я был настоящим преступником, я бы мог, ты знаешь. Ноздри старшего раздувались.  — Дерзко, — отрезал он. Вэй Усянь пожал плечами.  — Ну, ты понимаешь или нет? Дисциплинарный кнут? Дисциплинарный кнут вынесли, и пальцы Вэй Усяня дрожали. Это был инструмент, который оставил шрамы на его прекрасном Лань Чжане в будущем. О, как бы он хотел его уничтожить!.. «Ты, грязная тварь, — подумал он, — ты никогда не прикоснешься к безупречной коже моего Лань Чжаня». Его пальцы слегка шевелились, посылая красную энергию, которая снова осталась незамеченной всеми, кроме Лань Ванцзи. Вэй Усянь послушно опустился на колени, и старший взмахнул кнутом на него. Однако вместо того, чтобы ударить его, кнут отскочил, почти ударив старшего, который едва успел отойти. Вэй Усянь посмеялся от души.  — Я же говорил раньше, не так ли? Дисциплинарный кнут вернется если наказание является неоправданным. Единственная причина, по которой злой старейшина смог ударить тестя, заключалась в том, что тесть был обманут, думая, что он виноват. Если бы он знал правду, тогда бы случилось это же. — Он встал и посмотрел на старшего, его ртутные глаза светились. — Если вы мне не верите, можете попробовать еще раз. Старший снова двинул кнутом, с тем же результатом.  — Тогда почему бы вам не пустить Лань Сичэня и Лань Ванцзи на ваше место? Если наказание несправедливо, разве это не вызовет такую же реакцию? Вэй Усянь зыркнул.  — Спросите себя, не промыли ли вы мозги своим братьям нефритам, думая, что любая ошибка, которая происходит в их присутствии — независимо от того, кто виноват — это их вина? Как вы видели из их реакций ранее, они оба чувствуют неуместное чувство ответственности за то, что произошло сегодня, хотя всем нам ясно, что ни в чем из этого не было их вины. Старший нахмурился. Вэй Усянь прыгнул вперед и поймал кнут рукой. Он написал символ истины на хлысте своей кровью, так же, как он сделал это с одеждой злого старейшины. Символ засветился ярко-красным и исчез.  — Что ты сделал? — прогремел старший.  — Я сделал все по-честному,  — сказал Вэй Усянь, не смущаясь. — Я наложил заклинание правды Баошань-санжэнь на него. Если вы снова попытаетесь причинить вред невинному человеку, даже если жертву обманули, заставив поверить в свою вину, кнут не причинит ей вреда. Кнут последует за правдой. В зале было так тихо, что казалось, все перестали дышать.  — Итак, — сказал Вэй Усянь, снова улыбаясь. — Теперь мы можем идти? Я хочу обняться с Лань Чжанем.  — Вэй Ин, — произнес Лань Ванцзи, его голос был напряжен от гнева, как только дверь в его комнату закрылась за ними. — Больше так не делай. Вэй Усянь подмигнул ему. — Признай это, Лань Чжань, я был действительно крут там сегодня, не так ли?  — Ты подвергаешь себя опасности и не даешь мне защитить тебя!  — Я знал, что делаю, Лань Чжань. Почему ты мне не доверяешь?  — Ты лжешь.  — Все врут, — Вэй Усянь возразил. Он нахмурился. — Ну, кроме тебя…и старшего брата. Вы патологически неспособны лгать. Знаешь, это вредно для здоровья.  — Нет заклинания правды Баошань-санжэнь.  — Ну,  — Вэй Усянь сказал смущенно. — Теперь есть.  — Что ты будешь делать, если тебя попросят научить ему?  — Мда, — Вэй Усянь на мгновение задумался.  — Я всегда могу сказать, вам нужно быть крови Саньжэнь, чтобы использовать его! Лань Ванцзи на мгновение выглядел бесконечно грустным.  — Как легко ты лжешь, — прошептал он. — Сколько из того, что ты говоришь мне, Вэй Ин, ложь? — Он повернулся, взял книгу и отказался говорить дальше. Лань Ванцзи не разговаривал с ним до конца дня, и Вэй Усянь был несчастен. Он умолял, плакал, уговаривал и дразнил, но Лань Ванцзи оставался отстраненным и грустным. И скорее всего, это и спровоцировало кошмар Вэй Усяня в ту ночь. Он проснулся около полуночи, весь в поту и со стучащим сердцем. Его лицо было мокрым от слез, и образы Лань Ванцзи, пытаемого дисциплинарным кнутом, переполняли его голову. Не в состоянии контролировать свой испуг, Вэй Усянь свернулся в углу, жалобно завыл. Лань Ванцзи мгновенно оказался рядом с ним.  — Вэй Ин, — мягко позвал он. — Вэй Ин, что случилось? Затуманенные серебряные глаза встретились с золотыми.  — Лань Чжань? — спросил он прерывисто. Лань Ванцзи протянул руку и погладил его волосы. — Я здесь, Вэй Ин, — тихо сказал он.  — Ты не пострадал?  — Я не пострадал.  — Не сердись, Лань Чжань.  — Я не сержусь.  — Не надо меня ненавидеть.  — Я тебя не ненавижу.  — Я не смогу жить, если ты ненавидишь меня, Лань Чжань. Если ты ненавидишь меня, убей меня первым. Было бы неплохо, ха-ха. Не в силах больше терпеть, Лань Ванцзи схватил Вэй Усяня за плечи и потряс его.  — Вэй Ин! Проснись!  — Я проснулся, Лань Чжань. Ха-ха, я действительно жалок.  — слезы катились по его лицу. — Ты обещал, что не оставишь меня, Лань Чжань. Но если ты меня ненавидишь…  — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Вэй Ин.  — Никогда? Совсем никогда?  — Ммм.  — На самом деле?  — Ммм.  — Даже если я сделаю что-то плохое?  — Ммм.  — Несмотря ни на что?  — Ммм.  — Обещаешь?  — Ммм.  — Лань Чжань...  — Я всегда буду любить тебя, Вэй Ин. Несмотря ни на что. Верь этому. Вэй Усянь устало обвис. Лань Ванцзи взял его на руки и накрыл одеялом, напевая свою тайную песню, пока они не уснули.