О сакуре и восходящем солнце

Солнечный жар медленно стынет и затекает за горизонт. Наруто воюет с последними горами бумажной работы. Акты, счета и договоры сливаются в огромного отвратительного монстра с собственным монотонным сознанием. Седьмой, воображая, что природа и ему отсыпала шаринган, пытается поймать это сознание и загипнотизировать его по-своему. — Живот болит? — обеспокоенно спрашивает Сакура. — Я пробуждаю шаринган, — поясняет Наруто. — Выглядишь так, словно сейчас родишь, — фыркает жена; в кабинет просачивается Орочимару. — Радует, что ты, Наруто-кун, так активно плодишься, — вворачивает саннин. — Саске-куну следует брать с тебя пример. Наруто давится слюной, Сакура изо всех своих немалых сил хлопает его по спине. — Чего… пришел? — уточняет Хокаге. — Есть какие-то результаты? — Результаты есть всегда, — туманно отвечает Орочимару. — Вопрос лишь в том, устраивают ли они руководство… Наруто чувствует, что результаты его не устроят. — …в организме зараженных нет сторонних ядов. Эта «болезнь», как ты выражаешься, воздействует на сознание через чакру. — Я пришла к тем же выводам, — кивает Сакура. — Никаких физических следов, только чужеродные примеси энергии, которые мы исследовать не можем… — Но вы, конечно, догадались, — ухмыляется Орочимару, — рассмотреть характеристики самих подопытн… пострадавших. — Естественно, — отмахивается Наруто. — Чакра этих людей вообще не совпадает по свойствам. Разные объемы, природа, плотность… Некоторые из подопы… черт, пострадавших даже не шиноби! — И когда ты начал так сложно смотреть на вещи, Наруто-кун…? Сакура вздрагивает и бьет кулаком о ладонь. — Точно! — Э? — Наруто переводит растерянный взгляд с бывшего врага на жену. — Взгляни на самих пострадавших. По большей части, попадаются дети. Еще как-то раз пострадал повар, другой — медсестра. Было несколько случайных людей на улице, но, так или иначе, все вертится вокруг академии. Половину зараженных составляют ученики, с утра как раз очередной поступил в клинику… Наруто хмурится. Он уже замечал, что странная зараза предпочитает атаковать слабых: гражданских или совсем ребятишек. Кто-то намеренно нападает на будущих ниндзя, а пострадавшее мирное население — побочный эффект? Или угроза исходит… от самих детей? — Мы должны изолировать академию, — наконец решает он. — Для ее же защиты. Заодно проверим, как это отразится на нападениях. С завтрашнего дня объявляю карантин, но это под строжайшим секретом. Никто не должен знать.

* * *

— Карантин?! Подземный этаж кишит учениками — сразу несколько классов отбывают сдвоенную пару по гимнастике. — Карантин, — спокойно подтверждает Мицуки. Однокашники толпятся вокруг него. — Но, по словам родителя, это — строжайший секрет. Так что никому не говорите. Почти вся школа важно кивает и клянется, что — никому. Шиначику закусывает губу, чтоб не рассмеяться. За эти дни он так и не навострился различать, когда Мицуки издевается, а когда говорит всерьез. — Отлыниваете вы, — над головами раздается нудный голос Шино-сенсея. — А потому отлыниваете, что должны стоять сейчас в вертикальном шпагате, ведь поручил я вам это делать. Для развития пластичности и координации вам это надо, а потому надо, что в ходе рукопашного боя разные… Студенты со стонами возвращаются на исходные позиции. Шиначику гимнастику не любит. Подумаешь, основа тайдзюцу. Он подхватывает под колено правую ногу и старательно тянет ее хотя бы к груди, балансируя на одном носке. Связки простреливает болью — он совсем не гибкий. Да и вообще, гимнастика для девчонок. Точно. Шиначику скашивает глаза на Мицуки. Тот задвинул ногу за голову и стоит в позе скрюченной цапли, невинно улыбаясь. Ну, Мицуки — не в счет, он просто… Мицуки. Взгляд ползет дальше, к сводному брату. Боруто проделывает невозможный для Шины трюк с небрежной легкостью. Балерины, блин. Шина плетется в класс вместе со всеми, размышляя о причинах странного карантина и о том, как бы не заснуть на анатомии: школьную программу по этому предмету он на зубок знает, спасибо маме. На полу привычной аудитории в кучу свалены сложенные спальные мешки — тревожный знак. Сенсей наскоро проводит перекличку и запирает дверь на замок. — В связи с обстоятельствами в школе объявлен карантин. — А че это? — интересуется темноволосый здоровяк Ренга, задумчиво почесывая широкий пластырь на носу. — Не то чтоб внезапно, но какого хре… — Знать вы этого не должны, — непривычно просто изрекает учитель. — Послушайте как следует про новый режим теперь. Каждый класс двадцать четыре часа в сутки пребывает в прикрепленной аудитории. Посещения туалета производятся по очереди в сопровождении преподавателя согласно указанному на доске расписанию… — Два раза в день?! Да какие изверги составляли гребаное расписание!!! — …я составлял гребаное расписание, Ивабе, — обрывает Шино-сенсей, как-то темнея лицом. — Пищу приносят работники столовой в шесть утра, ровно в полдень и в шесть вечера. Вентиляция помещения… — Сенсей, — рука стоящего позади Мицуки возносится над толпой. — А что мы будем делать целыми днями в тесном закрытом помещении, где есть только постели, столы, учебники по анатомии и детальное руководство по групповому соитию? Шина кашляет. Сенсей растерянно моргает, и это чувствуется даже сквозь прикрывающую его глаза пластину. — Уверяю вас всех, что в стандартной комплектации классной аудитории нет детального руководства по групповому соитию. — Я взял с собой, — поясняет Мицуки, — и больше ничего не поясняет. — Ты что творишь? — сквозь зубы цедит — как всегда! — оказавшаяся по соседству Сарада, исподлобья прожигая его грозным взглядом. — Исследую. — Мицуки, — она тяжело вздыхает. — Пойдем выйдем. — Согласно указанному на доске расписанию, я могу выйти ровно через три часа, а ты — через три с половиной. Сарада фыркает и отходит за своим спальником. Ребята разбредаются по углам, собираясь в маленькие компании, чтобы обсудить странный карантин и странного одноклассника. Шиначику с опозданием сознает, что его больше не мучают приступы смущения перед Сарадой. Из скромной благодарной девочки медленно — но заметно — вылезает натура самоуверенного тирана, которому не то чтобы хотелось дать отпор… но над которым можно было хотя бы не трястись. Она все равно ему нравится. Шина берет свой спальник и подсаживается к ней в угол. — Чего? — поворачивается Учиха. — Ты выглядишь… напряженно. Еще напряженней обычного. Что-то стряслось? — Я заперта в аудитории с почти тридцатью потенциально нечистоплотными… — Нет, нет, я не про это. — Шина чешет затылок. — Что-то еще случилось. Ты что-то знаешь про этот карантин? Сарада слегка опускает голову и кусает губы. — Когда Седьмой приходил в убежище, он просил Орочимару помочь разобраться с какой-то странной эпидемией. Думаю, внезапный карантин может быть с этим связан. — Не может быть, а точно связан, — соглашается Мицуки, незаметно подкравшийся к ним. — Седьмой предполагает, что заразу разносит кто-то из академии. Только никому не говорите, это секрет. Шина дергается и испуганно шепчет: — Из академии…?! Но… тут же все… свои, никто бы так не поступил. — Не все, — возражает Мицуки, взглядом указывая на пристроившегося на подоконнике Боруто. Он единственный ни с кем не общается. — Не все здесь свои. — Здесь вообще не все, — подтверждает Сарада, поправляя очки. — На месте твоего братца — клон. — Это надо исследовать, — мягко улыбается Мицуки.