Баланс

      Оставив беднягу Атона в казематах, Дарт Марон направился в палаты Дарта Ацины, темной повелительницы, ставшей после трагического исчезновения Дарта Марра и разгрома от сил Закуула императрицей ситхов. Не сказать, что новая метла мела сильно по новому, однако новоиспеченная государыня и темный совет были вынуждены действовать с постоянной оглядкой на Вечный Трон. Подобное положение раздражало абсолютно всех, были сорвиголовы, готовые ринуться в бой при первой возможности, возглавляемые Дартом Ингваром и темным советником Дартом Ноктисом магистром сферы военной стратегии, чей племянник Дарт Карон был министром военного наступления, а были и те, кого можно было назвать старыми добрыми ситхами, чей план заключался в выжидании и накапливании сил и ресурсов, дабы нанести сокрушительный удар, их возглавлял Дарт Марон при поддержке закадычной подруги Дарта Эверт, министра защиты Дарта Глория и министра войны лорда Димитриуса. Некоторые имперские публицисты даже сравнивали Марона и Ингвара с Лудо Кресшем и Нагой Садоу.       Остановившись в нескольких шагах от массивных дверей в тронный зал, Марон услышал совершенно непотребные звуки. Театрально посокрушавшись перед двумя гвардейцами, он отдал им распоряжение пропустить его. В большом круглом зале, на возвышении стоял высокий расписанный древними иероглифами каменный трон, вывезенный еще до войны из найденного дворца Тулака Хорда на Коррибане, на котором восседала женщина в алого цвета платье, с убранными в пучок темными волосами. Вокруг нее диким раненым зверем вился Ингвар, заметно контрастируя своим кислотно-зеленым ирокезом на фоне темных и алых цветов, господствовавших в интерьере тронной залы и Каас-сити в целом. — Моя императрица, — наигранно почтительно склонился Марон перед троном. — Появились дела, требующие вашего величества скорейшего рассмотрения. — Пошел вон! — не сдерживая гнева, рявкнул Дарт Ингвар, кинув полный ненависти взгляд в оппонента. — Настоятельно рекомендую вашему величеству держать своих… домашних животных в узде, неуважение к темному советнику опасно для здоровья.       Ацина окинула взглядом обоих, что-то пробубнила себе под нос и тихо приказала Ингвару оставить их. Тот кинул еще один гневный взгляд на Марона и черной тучей вылетел залы.       Марон немного постоял, сложив руки перед собой, ухмыльнулся себе под нос и вальяжно направился к трону. — Дай угадаю, это выглядело примерно так, — издевательски начал темный лорд, — «Ацина, дорогая, злой Дарт Марон отобрал мою игрушку! Накажи его!». — Почти, — смеясь, ответила императрица. — Сдался этот дуболом тебе?... — Он полезен, им можно весьма неплохо пугать, да и тебе не так скучно, Марон, — встав и подойдя к витражу за троном, кокетливо ответила императрица. — Что у тебя там за дела? — Из не срочного мы нашли несколько поразительно интересных голокронов на Ине и Чабоше, повелитель Тулак Хорд бесподобен, — обыденно говорил Марон, встав рядом с императрицей. — Не может быть, чтобы это было все? — Джедай… — Что «джедай»? — удивленно спросила Ацина, повернувшись к советнику. — Канцлер Сареш только и ищет повод, что развязать новую войну, а ты сама понимаешь, что это поражение может быть намного хуже чем то, что мы потерпели тысячи лет назад. — Но ты понимаешь, что мы не сможем вечно бегать от войны с Республикой?       Марон резко повернулся и направился в центр залы. Нет, конечно, он понимал, что рано или поздно воевать придется, если не в последней битве не на жизнь, а на смерть, то точно ради приграничных систем и секторов. Если бы не Вечная Империя и нынешнее удручающее военное и экономическое положение, он бы сам выступил одним из «ястребов», стремящихся к новым завоеваниям и проведению максимально жесткой политики. Но, если они хотят выжить и возможно свергнуть власть Закуула, необходимо принимать даже те решения, которые могут казаться неприемлемыми. — Этот джедай — наш шанс, Ацина, показать джедаям, что мы придерживаемся позиций Дарта Марра, показать, что мы готовы сотрудничать, ради общего выживания, — немного путаясь в словах тараторил Марон. — Быть может, он в будущем сможет привести под наши знамена кого-то из своих. — Я тебя не понимаю… Чего ты хочешь? — Ацина, ты меня знаешь много лет, когда-то даже назвала меня своим другом, отдай мне этого джедая. Просто поверь мне, мой план сработает, я чувствую. — И всего? — удивилась императрица, вновь садясь на трон нога на ногу. — Да забирай его, конечно же! Но у меня условие. — Какое? — подняв бровь, спросил Марон. — Ты больше никогда не будешь говорить также путано, как Марка Рагнос в своих мемуарах, мне сейчас тебя чуть ли не дешифровывать приходилось! — Ладно-ладно, буду златоустом.       Марон, отвесив поклон вежливости своей подруге, развернулся и пошел к дверям, медленно погружаясь в собственные мысли. — Стой! — окрикнула его Ацина. — Пока не ушел… Есть человек… Его называют Чужеземцем, он лидер сопротивления против Закуула, скоро он будет здесь. Я чувствую, что это может плохо кончиться… Поэтому будешь подле меня. Меньше всего я хочу, чтобы Империя досталась старому как мир Дарту Ваурону или, тем более Дарту Ноктису! — Почту за честь, — еще раз поклонившись ответил Марон и покинул залу.       Отдав еще у дверей по датападу нужные приказы, Дарт Марон направился обратно в свой кабинет. Путь по коридорам Цитадели не доставил каких бы то ни было сюрпризов. Размеренная суета и, в целом, рабочая атмосфера наталкивали темного лорда, находящегося на вершине пирамиды власти, на пространные мысли о грядущем. Разикиль был первым спустя много лет учеником, которого он реально собрался учить, а не использовать в виде утехи честолюбия или сравнительно недорогой рабочей силы. Как на нового ученика отреагирует Сандра? Как она отреагирует на джедая дома? И без этих мыслей, касательно ученицы, его голова весь день прибывала в состоянии постоянной боли, а тут еще и это.       Лишенный сегодня всякой логики ход мыслей внезапно подкинул воспоминания Дарту Марону о его собственном учителе. Дарт Нокс… Одно это имя было в состоянии заставить темного советника дергаться в нервных судорогах. Как он считал, сумасшедший некромант, у котрого любая оплошность каралась не слабым разрядом в бедного ученика. В оправдание, конечно, нельзя не сказать, что учителем он был хорошим, но несмотря на это, вести, что они с Дартом Марром пропали, вызвали тогда скорее облегчение и радость, чем горечь и скорбь.       За ходом пространных размышлений владыка Марон не заметил, как уже оказался у себя в кабинете. Мора, секретарша, заботливо принесла ему свежего набуанского чая… Дарт Марон улыбнулся. Все-таки хорошо, что даже в стане темной стороны не чужды такие прекрасные вещи, как попытки мелких служащих угодить большому начальству ради квартальной премии.