Сладкие Монстры

* * * Дерек не возвращался больше завтракать в Сладкие Монстры. Вместо этого наступила суббота Пьяных Мумий, и кафе наводнили пожилые леди, которые хотели использовать сладости этого мероприятия как предлог, чтобы немного выпить. Так что Стайлз буквально сходил с ума и, как следствие, выпускал пар с Мейсоном, которому еще не рассказывал все подробности. Пьяные Мумии были ни чем иным, как шариками бисквита на длинных палочках, а главной их особенностью было то, что бисквит пропитывался достаточно крепкими алкогольными напитками разных видов и сверху покрывался шоколадной глазурью. Каждому виду алкоголя соответствовал свой вид шоколада. На макушки бисквитных шариков укладывались пряди сахарной ваты — холодных тонов, или же теплых, — ниже добавлялись маленькие глазки, и именно этот последний штрих делал шарики головами мумий. Идея была придумана Малией, которая считала, что любой случай хорош для выпивки и танцев, несмотря на то, что ее собственная природа оборотня не давала ей опьянеть. В тот день вся кухня была пропитана сладкими запахами алкоголя, ликеров и вин. Несколько раз Стайлз обнаруживал, что Малия стоит, присосавшись к одной из бутылок. — Малия! — А что такого? Я же все равно не смогу напиться. — Спиртное нам понадобится, не выпивай все. У Стайлза было предчувствие, что он не доживет до наступления темноты. — Так значит, — сказал Мейсон, следуя за Стайлзом из кухни к стойке с витриной и таща полный поднос сладостей, — ты встретил стриптизера. А почему ты не спросил, есть ли у него коллега, чтобы познакомить со мной? В его голосе была обида. Стайлз закатил глаза и повернулся к нему. — Эй, ты серьезно? Я тут рассказываю печальную историю моей любви к прекрасному, как бог, стриптизеру, а единственное, что можешь сказать — есть ли у него коллега? — Ну, ты же знаешь мои предпочтения, — улыбнулся Мейсон. — Да уж, — Стайлз покорно вздохнул и повернулся к витрине. — Знаешь, из того, что ты мне рассказал, я правда думаю, что этот парень заинтересован в тебе. Я имею в виду, когда кто-то так подмигивает... — Улыбается, — поправил его Стайлз. — Тот, кто улыбается тебе, а потом говорит такие вещи, наверняка флиртует. Я уверен. Стайлз скептически посмотрел на него. — Ты меня успокаиваешь только затем, чтобы я спросил, есть ли у него коллега, чтобы познакомить с тобой, — уверенно сказал он. Мейсон опустил плечи. — Да ладно, чувак, ты же не можешь меня в этом винить. Стайлз покачал головой и бросил беглый взгляд на столы, чтобы проверить, успевают ли Малия и Лиам с заказами. Когда он заметил, что происходит за спиной Малии, то снова закатил глаза. — О, ну началось, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас будет жарко. Мейсон посмотрел в том же направлении, увидел, что происходит и закрыл рукой лицо. За одним из столиков, которые обслуживала Малия, сидел парень, который бесстыдно разглядывал ее ноги, и при этом нагло и понимающе улыбался. Стайлз увидел, что Малия пару раз потянула носом воздух, принюхалась, — конечно же, уловив запах возбуждения, — а потом сжала челюсти и напряглась. Она резко развернулась. У парня хватило смелости посмотреть ей в лицо, снова уставиться на ноги, а потом выдержать ее взгляд с поднятой бровью, как бы спрашивая, согласна ли она. Малия решительным шагом подошла к нему, и на мгновение показалось, что она сейчас врежет ему подносом по голове. Вместо этого она показала клыки, а потом указала пальцем на свои очень короткие шорты. — Я ношу их, — сказала она, — потому, что они мне нравятся. И мне нравятся мои ноги. Я хожу так не для того, чтобы такие слизняки, как ты, пускали слюни. Ты — ничто. Всего лишь микроб, которого я раздавлю, если в следующий раз увижу такой взгляд. Зарычав, она яростно развернулась на каблуках и пошла за стойку. Нормальный человек уже испугался бы и сбежал, но с тех пор, как они открылись, Малия не притягивала здравомыслящих людей. Парень, вместо того, чтобы убегать в ужасе, смотрел ей вслед взглядом щенка и вздыхал от любви. Потому что Малия была своего рода магнитом для разных мазохистов. Мейсон вздохнул. — Я рад, что эта неделя скоро закончится, — пробормотал он. — Сегодня суббота, а мы уже побили рекорд предыдущей недели. — Думаю, мне просто необходимо выпить, — Стайлз повернулся и пошел в кухню. Мейсон бросился за ним. — Не забудь спросить у своего стриптизера, есть ли у него друг, чтобы познакомиться со мной! * * * В понедельник утром Стайлз зарядился крепким кофе с двойной порцией сливок, и продолжил рисовать паутину из шоколада на уже охлажденных пирогах с апельсиновым джемом. Рядом с ним Кира готовила тесто для любимого торта Скотта, улыбаясь и напевая какую-то мелодию. Если они назвали этот торт Перекус Фамильяра, то лишь потому, что Скотт, когда приходил проведать их, всегда сидел возле стойки с видом щенка, так что казалось почти справедливым дать ему в награду лакомый кусочек, как настоящему верному фамильяру. Так что Кира придумала для него торт, которому и дала такое название. А так же потому, что она и Скотт должны были оставаться источником кариеса для всей стаи, верно? В шесть часов Кира аккуратно упаковала завтрак Скотта и убежала, чтобы отнести его ему, а Малия перевязала волосы повыше на макушке и продолжила покрывать желтой глазурью Когти Дракона. — Можешь поменять воду для наших малышей, пока я здесь? — спросила она Стайлза, склонившись над выпечкой. — Конечно, — ответил он, принимаясь относить Лапки Паука к витрине. Из кухни исходил сладкий, пряный запах апельсинов, корицы и теста для пирога и постепенно заполнял все уголки кафе. Стайлз потянул носом, глубоко вздохнул и блаженно улыбнулся, поворачивая на входной двери карточку с надписью "Открыто". Потом потянулся, погладил один из листьев Женевьевы и начал менять воду в поддонниках плотоядных растений. Женевьева, из-за склонившихся вниз асцидий, была помещена в своего рода имитацию храмовой колонны Аида — украшенную черепами и перекрещенными костями, — так что нелегко было менять воду в поддоннике. Стайлз поворчал, но потом улыбнулся, довольный своей работой, и тщательно поправил красные ловушки. Дерек решил зайти на завтрак именно в этот момент — когда Стайлз с любовью гладил здоровенную, красную, двусмысленной формы асцидию. Проклятая Лидия! Они застыли в тишине, даже не поздоровавшись, Дерек просто выгнул бровь и кивком головы указал на руку Стайлза на ловушке, словно саркастически спрашивая "ты серьезно?". Стайлз прочистил горло и собрал остатки своего достоинства. — Доброе утро, Дерек. Сегодня тебе есть что сказать о моих плотоядных растениях? — Ты действительно хочешь это услышать? Стайлз раздраженно фыркнул. — Не понимаю, почему ты находишь их неприятными, — он указал на растение. — Это прекрасное существо создано из чуда и... и... — он попытался найти подходящее слово. И мозг предал его. — ... из чуда и... фаллосов. Проклятая Лидия и ее длинный язык! Он покачал головой и откашлялся. — Я имею в виду... это чудо природы, — он пожал плечами и сдался. — И я не знаю, о чем думала мама Скотта, когда подарила нам ее на открытие. Он и на самом деле не хотел этого знать. Дерек тоже пожал плечами, не меняя выражения лица. — В древние времена люди рисовали на стенах фаллосы как пожелание плодородия и удачи. Возможно, она хотела пожелать тебе удачи. — Ужасно неловкий разговор, — сказал Стайлз пронзительным голосом и отвернулся. — Пожалуйста, притворись, что я ничего не говорил, пока я хожу мыть руки. — Это будет трудно сделать, — ответил Дерек, насмешливо улыбнувшсь. Каков ублюдок! Стайлз покачал головой и пошел к раковине. — Можешь пока выбрать что-нибудь, если хочешь! Он всем сердцем надеялся, что Малия в кухне была слишком сосредоточена, глазируя печенье, чтобы шпионить и подслушивать своим слухом оборотня то, что происходило в кафе, но знал, что вероятность этого очень мала. К сожалению. Вернувшись, он шмыгнул носом и начал готовить кофе, прежде чем Дерек его попросил. — Что возьмешь? Дерек неотрывно смотрел, как Стайлз управляется с кофе-машиной, и удивленно поднял брови. — Дай мне кусочек Лапок Паука. — Отличный выбор, — согласился Стайлз, взяв нож и тарелку. — Это я его сделал. — Тогда мне его что-то расхотелось, — ответил Дерек невыразительно. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, излучая недоверие и сарказм. Потом Стайлз вздохнул, отрезал кусок торта и подтолкнул тарелку к Дереку. — Ты знаешь, что я владелец этого места. Не вынуждай меня заставить тебя заплатить вдвойне, — ядовито сказал он. — Иногда мне интересно, почему ты еще не выгнал меня отсюда. — Иногда мне интересно, почему ты продолжаешь приходить сюда на завтрак. Они обменялись одинаково фальшивыми улыбками, а затем занялись каждый своим делом: один — тортом, другой — кофеваркой. Сделав кофе, Стайлз отрезал себе кусок пирога и принялся с ленивым видом поглощать его прямо за стойкой, напротив Дерека. — Вижу, сегодня ты меньше устал, чем в прошлый раз, — сказал он с полным ртом. — Не так много было работы ночью, да? Дерек сморщил нос, погружая вилку в крем торта. — Не то, чтобы я мог жаловаться: меньше нетерпеливых клиентов, которых надо удовлетворять. Стайлз поперхнулся пирогом и начал кашлять. Дерек обеспокоенно уставился на него. — Все в порядке? — Ага, — просипел Стайлз, налил себе воды из графина и с трудом сделал большой глоток. — А вообще, как дела идут в клубе? Как бизнес? Дерек пожал плечами. — Для ночного клуба в маленьком городке я бы сказал, что хорошо. Даже туристы приезжают. И клуб забронировали для нескольких холостяцких вечеринок для парней. Предсвадебные вечеринки только для девушек тоже бывают. Стайлз фыркнул. — Не сомневался, многие воспользуются клубом в таком смысле. — Ладно, признаюсь, мне это тоже нравится. В такие дни я получаю намного больше чаевых, — улыбнулся Дерек. К счастью, Стайлз в это время ничего не глотал, иначе точно подавился бы при одной мысли о руках, заправляющих банкноты в стринги Дерека. Он прокашлялся и отодвинул тарелку. Надо заканчивать с едой, по крайней мере, в такой момент. Дерек посмотрел на него странным взглядом, в котором явно сквозило любопытство. — Ты задаешь столько вопросов, но я никогда не видел, чтобы ты пришел и увидел наш клуб лично. Стайлз отвел глаза. — Я занятой человек, и по утрам должен вставать очень рано. Ты же знаешь, каково это — владеть кафе... Правда заключалась в том, что он ужасно боялся выглядеть дураком: придя в клуб, он наверняка застынет неподвижно перед платформой, на которой раздевался Дерек, и будет стоять, вытаращив глаза и пуская слюни. Это стало бы ужасным продолжением их знакомства. Дерек наверняка решит, что он извращенец. Не то чтобы Стайлзу не хотелось проводить целые часы, разглядывая обнаженного Дерека, но почему-то казалось неправильным вести себя так, будто тот — всего лишь объект для разглядывания и дрочки. А Стайлз, к несчастью, именно так бы себя и вел, не смог бы сдержаться, и произвел бы на того плохое впечатление. Не хотелось, чтобы Дерек видел его таким. У них сложились нормальные отношения, с подколками, спорами и саркастичными перебранками, и он не хотел все разрушить. Дерек медленно отодвинул от себя пустую тарелку, словно размышляя над чем-то. — Я бы мог устроить для тебя скидки на входные билеты, — предложил он. Стайлз на мгновение задержал дыхание, потому что сейчас Дерек, кажется, действительно флиртовал. — Что, для тебя это и правда не проблема? — спросил он осторожно. Как мог простой стриптизер раздавать направо и налево скидки в клуб, в котором выступает? Дерек, казалось, удивился его вопросу. — Нет, не проблема. А когда придешь, я смогу предложить тебе кое-что интересное, — он подмигнул и обещающе улыбнулся. Стайлз поблагодарил небеса за то, что ничего не пил в этот момент, иначе захлебнулся бы и умер на месте. Дерек предлагает ему обслуживание? Стриптиз персонально для него? Он сомневался, что останется в живых, чтобы рассказать об этом. Стайлз глубоко вздохнул и начал выбивать счет в кассе, чтобы отвлечься на что-то, а не таращиться на Дерека, задыхаясь, как придурок. — Ну, если ты действительно предлагаешь... Дерек положил деньги на стойку. — Ладно, тогда в следующий раз я заплачу за завтрак скидкой, — он улыбнулся напоследок. — Увидимся, Стайлз. Это был первый раз, когда он назвал его по имени, и Стайлз только и смог, что помахать ему рукой с жалким видом. Дерек был красивым, сексуальным ублюдком и всегда готов был ему противоречить. Стайлз был проклят.