Искусство подготовки джедая (окончание)

      Первое, что я увидел, добравшись до цели, была не пирамида. Её мы обнаружили уже после. Сначала я споткнулся о кусок камня, плохо видимый в траве. Камни нам в джунглях почти не попадались. Поскребши его носком сапога, я увидел гладкую гранитную поверхность, явно искусственного происхождения. Камень имел правильную квадратную форму полметра на полметра и сантиметров двадцать в толщину. Поискав поблизости мы обнаружили ещё несколько точно таких же камней. Видимо, когда-то давно этими камнями тут была замощена площадь или двор. Порыскав немного по окрестностям, мы вышли наконец к пирамиде.       Это было сооружение из хорошо подогнанных друг к другу гранитных блоков, каждый метра два в высоту и столько же в длину. Блоки были тщательно отшлифованы, так что щелей между ними практически не было. Ни одно зернышко не смогло протиснуться между многотонными блоками и пустить там корни, и в результате сооружение сохранилось великолепно. Окружающее его буйство растительности практически ничего не смогло сделать с древним монументом.       Размеры пирамиды меня не слишком впечатлили. Живя в Храме Джедаев, я привык к более монументальной архитектуре. Строение имело в высоту метров пятьдесят или чуть больше. В основании лежал квадрат со стороной тоже метров пятьдесят. Со всех сторон впритык к стене пирамиду окружали джунгли. Взглянув вверх, я увидел, что на высоте метров пятнадцати от земли гладкую стену прорезает несколько узких вертикальных щелей толщиной сантиметров тридцать и высотой метра полтора. Вблизи самой вершины пирамиды в ней имелись ещё какие-то прорези. Ничего похожего на вход в той стороне, на которую я смотрел, заметно не было. Я двинулся осматривать периметр. Все стороны пирамиды выглядели совершенно одинаково за исключением одной. В ней внизу имелась ниша два на два метра, закрытая плитой из какого-то темно серого камня, очень похожая на дверь. Ещё с этой стороны в стене не было прорезей.       Я добрался до ниши в стене. Прямо перед ней из земли ничего не росло. Там была свободная площадка. Вероятно, перед дверью лежали какие-то более серьёзные плиты, чем те, на которые мы наткнулись в лесу. Их не было видно под слоем земли и травы, но Сила свидетельствовала, что они там есть. Обследовав дверь Силой, я обнаружил, что это каменная плита толщиной в тридцать сантиметров. Камень, из которого она была сделана, производил впечатление чего-то плотного и прочного. То-есть весить эта дверь должна была тонн так пять, а то и все шесть. Никаких механических устройств для её открытия я не почувствовал. По краям в стене никаких пустот не было. Похоже, что открывать дверь следовало поднимая её вверх. С моими способностями нечего было даже и пытаться.       Пока я ощупывал гладкий темный камень двери, тогрута подошла и встала рядом, с сомнением осматривая это препятствие. Было понятно, что всё интересное находится по ту сторону двери. Разрезать её тренировочным мечом нечего было и думать. Такой камень и боевой меч навряд ли бы одолел. Оставалось только уповать на крутизну падавана. Я кивнул ей на дверь. Тогрута вздохнула и сосредоточилась, протянув к двери правую руку. Некоторое время ничего не происходило. Потом дверь стала мелко подрагивать. Тут я решил подключиться, и тоже сосредоточился на Силе. Дверь с легким скрежетом пошла вверх. Это я посчитал хорошим результатом первого эксперимента и отпустил дверь. Она с глухим ударом упала обратно.       - Мастер! Вы чего? - охнула тогрута, отшатываясь от двери, - Хотите, чтобы я надорвалась?       - Ой, извини, - ответил я, наскоро обернувшись, и полез в джунгли на поиски подходящего камня-подпорки.       Мне очень интересно было узнать, что там спрятано за дверью, но было очевидно, что просто так поднимать дверь не имело смысла. Надо было сначала всё подготовить. Я выковырял из земли Силой один булыжник, очистил его от грязи и мха и подтащил вплотную к двери.       - Вот теперь всё готово, - сказал я тогруте, - Давай, ещё попробуем.       - Я устала, - обиженно ответила она и уселась на землю к двери спиной.       - Ну, Асока. Ну, пожалуйста, - заныл я, - Ну, ещё совсем немножко.       - Отстаньте от меня, - отрезала тогрута.       Я опустился перед ней на колени и взял за руки.       - Ну, пожалуйста, пожалуйста. Ну, ради меня. Помоги мне туда попасть, и я больше тебя сегодня ни о чём не попрошу. Пожалуйста?       Тогрута посмотрела на меня усталым взглядом, потом покачала обреченно головой и со вздохом поднялась на ноги. Мы встали перед дверью. Я упёр колено в свой кирпич-подпорку, просто чтобы лучше его чувствовать, и мы снова сосредоточились на Силе. Понемногу дверь начала подниматься. Я делал всё, что в моих силах, и отчаянно надеялся на успех. Обдирая тысячелетние наросты мха и плесени, многотонная плита поднималась всё выше и выше. Наконец, я почувствовал коленом, что подпорка подалась немного вперёд. Значит, мы подняли дверь достаточно высоко. Последним неимоверным усилием воли я толкнул подпорку вперёд и упал руками на дверь. Она почти беззвучно застыла, упершись в кирпич. Сзади я слышал, как тогрута охнув свалилась на землю.       Я стоял минуту или полторы, упёршись лбом в прохладный камень двери, и приводил в порядок сбившееся дыхание и пульс. Немножко придя в себя, я опустился на колени и осмотрел подпорку. Каменный блок заехал под дверь сантиметров на пять. С дальней стороны дверь отколола от него длинный тонкий кусочек, но в остальном блок не пострадал. Похоже, вход был надежно открыт, хотя пробираться под дверь придется ползком.       Первым делом я, конечно, заглянул под дверь. Внутри было слишком темно, чтобы что-то там разглядеть. Я увидел только ближайшее к двери пространство пола. Оно было покрыто сантиметровым слоем пыли или уже даже земли. Сверху валялись сухие листья и пучки сухой травы. Испытывая некоторое возбуждение и предвкушение я обернулся назад. Тогрута уже привела себя в сидячее положение и наблюдала за моими действиями.       - Кончай изображать умирающего лебедя, - сказал я ей, - Полезли туда.       - Дайте хоть дыхание перевести, - простонала она.       Я решил, что она вполне заслужила право залезть в пирамиду одновременно со мной. Может быть даже стоит дать ей сделать это первой. Всё-таки её вклад в дело нашего проникновения туда был решающим. Я терпеливо уселся на землю перед ней.       - Сила Великая, это что же за монстры должны были тут жить, если они каждый день тягали такую тяжесть? - озадачилась тогрута, пытаясь заставить свои руки перестать трястись.       - Кто знает? - ответил я, - Может, это были дружные ребята? Ходили по двое, по трое?       - Да её и втроём запаришься поднимать по нескольку раз каждый день, - заявила она вполне справедливо.       - Тренировка, - я пожал плечами.       Мы посидели пару минут, сверля глазами темный провал под дверью.       - Я вот чего никогда понять не могла, - нарушила тишину тогрута, - Почему Йода нам говорил, что размер не имеет значения? По-моему, он очень даже имеет значение, а вам как кажется?       - Значение имеет масса, а не размер, - озвучил я стандартный ответ, - Хотя и масса имеет значение только до определённого предела. Для меня вот, например, не имеет значения, весит плита тонну или десять тонн. Я её ни так, ни сяк всё равно не подыму.       Тогрута задумчиво покачала головой.       - Всё-таки странно это, - пробормотала она, - Что-то же Йода хотел этим сказать? Может мы чего-то не понимаем?       Я призадумался.       - Кто его знает, что он там хотел сказать, - ответил я, так ничего и не придумав, - Может, это имело какой-то метафорический смысл? Буквально-то оно никакого смысла не имеет. Иначе, мы могли бы кидаться друг в друга планетами и звёздами. Йода, вроде, ничем таким не занимался. ... Отдохнула?       Пока тогрута с сомневающимся видом осматривала подпорку под дверью, я лёг на пузо и пробрался внутрь. Поначалу я мало что увидел. Передо мной находилось обширное, слабо освещённое помещение. Свет проникал в него из под двери и ещё откуда-то с самого верха, где в пирамиде имелись прорези-окна. Понемногу глаза адаптировались к темноте, и я стал видеть больше деталей. Я стоял в начале зала длиной метров сорок и шириной пятнадцать или около того. По обеим сторонам его и вдоль дальнего конца стояли каменные статуи людей. Статуи совершенно одинаковые, высотой метров пятнадцать, изображали воинов с мечами. Причём, со старомодными металлическими мечами, не со световыми, как у современных джедаев. Всё это, разумеется, было вырезано из камня, но обозначало явно металлические мечи с рукоятками, снабженными гардами. Воины стояли, уперев мечи остриями клинков в землю, и положив руки на рукояти. Каменные рожи безэмоционально смотрели прямо вперёд. Одеты воины были в одинаковую одежду, в которой явно угадывалась броня, хотя такого типа брони я раньше не видел. Вся она состояла из маленьких фрагментов и немного напоминала рыбью чешую.       Статуи служили опорой для некоего балкона без перил, который отстоял на пятнадцать метров от пола и имел форму буквы «П». Балкон был неширокий, не шире пары метров, и там виднелись ещё выемки в стене. Видимо, двери, ведущие в какие-то комнаты. Внизу, промеж статуй, никаких дверей я не увидел. В дальнем конце зала, прямо посередине, над полом возвышался какой-то черный прямоугольник. Что это такое, мне видно не было.       Я прошёл несколько метров вглубь зала по шуршащей под ногами сухой траве. Всё это могло сюда насыпаться разве что сверху. Наверное, где-то там птицы вили свои гнёзда. Никакой живой растительности на полу я не заметил. Видимо, для неё тут было слишком сухо и темно.       Подойдя к стене промеж двух статуй, я обнаружил, торчащее из камня толстое металлическое кольцо, которое когда-то давно должно было поддерживать некий осветительный прибор, возможно факел. Сейчас эти кольца пустовали. Я заметил на стене, на уровне своей головы, какой-то рисунок и включил свой осветительный прибор — световой меч. Поднял его над головой, чтобы он освещал, а не слепил мне глаза.       Стена изнутри была облицована каким-то более светлым нежели гранит камнем. На высоте полутора метров от пола в нём шло горизонтальное углубление, и в нём небольшими кусочками чёрного камня был выложен рисунок, который лентой тянулся от одной статуи до другой. Рисунок изображал людей, замахивающихся мечами друг на друга. Фигурки были небольшие и выглядели достаточно схематично, но мне они показались именно людьми. Под рисунком одной строкой шла надпись какими-то неизвестными мне буквами без знаков препинания.       Я осторожно прикоснулся рукой к одной из фигурок людей, очищая её от слоя накопившейся пыли. Поверхность камня ощущалась отполированной. Я попробовал поцарапать его ногтем, но камень был тверже.       - Кто-то потратил массу сил и времени, вырезая эти фигурки, - негромко произнёс я, продолжая рассматривать рисунок.       - Может, нам не стоит тут ничего трогать? - высказала предположение тогрута, зябко поеживаясь и вертя головой туда-сюда, - У меня такое ощущение, что это не храм джедаев.       - Почему? - не понял я, - Это место явно давно заброшено. Кто бы его ни построил тысячи лет назад, всё это давно стало историей. Не думаю, что нам есть тут чего опасаться. Хотя, кто знает? Может строители и оставили какие-то ловушки для любителей лазить по чужим храмам? Тебе Сила ничего не говорит?       Тогрута встревоженно смотрела в сторону темного прямоугольника в дальнем конце зала.       - Я не чувствую немедленной угрозы, - сказала наконец она, - Но мне не нравятся мои ощущения в Силе. ... Какое-то неприятное ощущение. Не могу понять что это. Может, уйдём отсюда?       - Да ну, брось! - я аж опешил от такого предложения, - Мы с таким трудом нашли это место, столько сил положили, чтобы сюда пробраться. Мы должны всё тут исследовать. Просто, надо быть осторожными. Это такое замечательное место. Я чувствую, ему не менее десяти тысяч лет. Может ещё больше. И я не вижу никаких повреждений. Всё так хорошо сохранилось, как будто мы первые, кто сюда попал с тех пор ... с тех пор, как храм забросили. Кстати, мы должны быть осторожны и в том плане, что не надо тут ничего ломать. Мы должны оставить всё таким, каким оно было до нашего появления. ... А это что за хрень?       Мы прошли почти через весь зал и остановились перед тем, что мне раньше казалось чёрным прямоугольником. Теперь, с близкого расстояния и при свете меча я увидел, что это на самом деле плита из какого-то почти полностью чёрного камня. Метр в высоту от пола, два в длину и один в ширину. Плоская верхняя поверхность была засыпана пылью и мусором. Вдоль верхней кромки боковых поверхностей шёл рисунок, вырезанный в камне, на подобии рисунков на стенах. Из-за черноты камня, который как будто поглощал свет моего меча, рисунок было трудно рассмотреть. Я провёл рукой по верхней грани плиты. На пол с шуршанием посыпалась пыль и истлевшие стебли засохшей травы.       - Вам обязательно надо всё тут пощупать руками? - недовольно заворчала тогрута у меня под боком, - Мне не нравится эта штука. Что это вообще такое?       - Могила? - предположил я.       Я сосредоточился и обратился к Силе за ответами. Сила говорила о том, что это сплошной кусок камня без пустот внутри. Он не просто стоит на полу, а продолжается вниз в землю настолько, насколько мне хватало чувствительности.       - Эта плита уходит в землю на три метра, - пробормотала тогрута, - Никаких пустот ни в ней, ни под ней я не ощущаю. Что-то мне в ней не нравится.       Она отошла в торону, поглазеть на мужиков с мечами, а я опустился на корточки, поднёс световой меч поближе к передней боковой грани плиты и стал изучать нанесённый на неё рисунок. Он был симметричен относительно центра плиты. В центре был изображён прямоугольник, который я сразу отождествил с плитой, перед которой сейчас сидел. Сверху на прямоугольнике была изображена фигурка лежащего человека. Судя по фигуре — женщины. За ней стоял человек-мужчина с чем-то вроде ножа в руке и недвусмысленно заносил его над распростертой перед ним женщиной. По обе стороны от прямоугольника были изображены по три фигурки каких-то существ. Не людей. По сравнению с человеком с ножом они были крупнее раза в полтора. Хоть они и стояли на двух ногах как люди, в их облике было больше звериного чем человеческого. Ещё дальше от центра были показаны фигурки стоящих на коленях людей, с головами, опущенными к самой земле.       - Асока! - закричал я, - Посмотри, что здесь нарисовано.       - Что вы орёте? Я не глухая, - недовольно буркнула она подходя ко мне.       - Извини. Посмотри вот сюда, - возбуждённо начал показывать я на центр рисунка, - Видишь этот прямоугольник. Он в точности повторяет форму этой плиты. Ты не находишь? Это она и есть! На плите лежит человек. Судя по фигуре, это женщина или девушка. Тот, кто стоит за ней, держит в руке ритуальное оружие. Похоже, он собирается принести её в жертву.       - Блядь! - выплюнула тогрута.       - Теперь смотри сюда, - продолжил я, - Видишь этих существ с каждой стороны от плиты? Они как-будто стоят в очереди. Это явно не люди, но это и не звери. Звери не ходят вот так на задних лапах. Я считаю, эти фигурки обозначают духов. Злых духов или демонов. Они собрались вокруг плиты в ожидании, когда им будет принесена жертва. Далее вот эти люди, стоящие на коленях. Они скорее всего обозначают рядовых служителей храма. Короче, это не могила, как я сперва подумал, это жертвенник.       Я замолчал, испытывая некоторую гордость от того, что смог раскрыть секрет этой загадочной плиты.       - Что за ... психически больные люди тут жили? - выдавила из себя тогрута, - Надеюсь, их всех потом тоже выпотрошили на радость их демонам. Это ж какой надо иметь извращённый ум ...       Тогрута замолчала, с презрением глядя на плиту.       - Думаю, ничем хорошим всё это для них не закончилось, - предположил я.       - Вы всё тут посмотрели? - нетерпеливо спросила она.       - Вообще-то нет. Остался второй этаж, - ответил я, поднимаясь на ноги.       - Досматривайте быстрее. Я не хочу здесь больше оставаться, - решительно сказала тогрута, отходя к двери.       Я посмотрел на балкон у себя над головой. Пятнадцать метров от пола было для меня высоковато.       - Думаете, это совпадение, что это проклятое место оказалось поблизости от лагеря? - спросила вдруг тогрута.       - Возможно, нет, - согласился я, поразмыслив, - Возможно, Дуку планирует когда-нибудь привезти сюда юнглингов на экскурсию. Как антураж для лекции о преимуществах тёмной стороны вполне сойдёт.       Я подошёл к боковой стене зала и прислушался к Силе. Хотелось понять, нет ли там внутри каких-то пустот. По идее, наибольший объём сосредоточен в основании пирамиды. Наверху я видел двери, очевидно, ведущие в какие-то комнаты, но тут внизу я дверей не видел. Неужели создатели пирамиды просто заполнили всё основание камнями? Это ж фигова куча камня! Однако, никаких пустот за стеной почувствовать не удавалось.       Вдруг тогрута за моей спиной ахнула так, что я аж вздрогнул от неожиданности и резко обернулся в её сторону. Она стояла с выпученными глазами, прижав ладонь ко рту, как будто только что увидела привидение.       - Что? - встревоженно спросил я.       - А вдруг Дуку собирается принести тут Элану в жертву? - прошептала она, - Или Валки? Вдруг их для этого и включили в группу?       - Асока, не выдумывай, - раздражённо потребовал я, - Ты несёшь чушь. Дуку никого не собирается приносить в жертву. Он трезво мыслящий, культурный человек.       - Да? Вы так уверены? - напустилась на меня тогрута, - Он стоит за убийством всех джедаев! Из-за него убили всех наших юнглингов! Не вижу причин, почему бы ему не убить ещё одного-двоих.       - Вообще-то он отрицал свою причастность к уничтожению Ордена, - резонно заметил я.       - И вы ему поверили? Не представляю, как можно быть таким наивным!       Я промолчал, так как не видел способа доказать ей её неправоту. Тогрута, не на шутку встревоженная, расхаживала возле двери взад и вперед.       - Асока, поверь мне, - обратился я к ней, - Дуку точно никого не приносил в жертву. Это было бы заметно в его глазах. Нельзя приносить в жертву людей и при этом выглядеть как нормальный человек.       - А он и не выглядел как нормальный человек. Он выглядел как ситх, от которого всего можно ожидать, - буркнула она в ответ, - Заканчивайте быстрее. Я буду ждать вас на улице.       С этими словами она пролезла под дверью и скрылась из вида. Я вздохнул, понимая, что раз она что-то вбила себе в голову, никакие доводы против этого уже не помогут. Жаль. Я рассчитывал на её помощь при обследовании пирамиды.       Мои мысли вернулись ко второму этажу. Прыгнуть на пятнадцать метров вверх мне не позволяли мои ограниченные способности. Лезть ногами на жертвенный стол мне не хотелось, да и не решил бы этот метр ничего принципиально. Я внимательно осмотрел статуи и нашёл способ получше. Если запрыгнуть сначала на руку воина, стоящего сбоку от жертвенника, то оттуда я могу прыгнуть на балкон, идущий вдоль дальней стороны зала. Даже если промажу, пятнадцать метров не та высота, упав с которой я мог бы что-то себе сломать.       План сработал, и я оказался на балконе. Исследовать двери я решил по порядку, двигаясь по часовой стрелке. Подойдя к нужной двери я активировал меч и осмотрел её. Материал двери был тот же что и у входной двери в храм. Сама дверь была поуже и значительно тоньше чем входная, но всё равно должна была весить не меньше двух тонн. Я расстроился, поняв, что без падавана опять обойтись не получится.       - Асока! - крикнул я, обернувшись к выходу из храма.       - Чего вам? - донесся до меня её недовольный голос снаружи.       - Иди сюда, - позвал я, - Я не могу это открыть.       Я продолжал критически осматривать гладкую темную поверхность камня. Потом я услышал внизу шорох травы под ногами своего падавана и какое-то бормотание, которое я не смог разобрать. Через несколько мгновений раздалось шуршание рассекаемого воздуха, и тогрута мягко приземлилась в метре от меня.       - Мне показалось, вы обещали, что больше меня ни о чём не попросите сегодня, - напомнила мне она.       - Я и не хотел просить, - пояснил я, - Но я же не знал, что тут ещё будут тяжеленные двери. Давай заглянем, что там внутри?       - Думаю, ничего хорошего там нет, - недовольно проворчала тогрута, но всё же сосредоточилась на двери.       Дверь с характерным скрежетом камня о камень пошла вверх, а я нагнулся и приготовил меч, чтобы себе им светить. Меч правда мне не понадобился. За дверью оказалась небольшая комнатушка, буквально три на три метра. В дальней стене имелось окно в виде узкой щели, из которого проникал свет. Дело шло к вечеру, но солнце ещё стояло высоко, и на улице было светло. Яркий свет меня даже немного ослепил. Комната была пуста, только на полу валялось много всякого растительного мусора, влетевшего через окно-щель. Я быстро окинул взглядом голые стены и вышел из комнаты. Дверь за моей спиной с жутким грохотом упала на пол. Я подпрыгнул от неожиданности, а храм загудел как колокол.       - Асока! - негодующе крикнул я на своего падавана.       - Что, Асока? - с вызовом ответила она, - Дверь тяжеленная. Сколько я могла её держать?       Я обернулся к двери и посветил мечом. Как ни странно, с дверью от такого обращения ничего не случилось. Ни трещин, ни сколов я не обнаружил.       - Ты могла это сломать, - недовольно заявил я.       - И хер бы с ней, - как ни в чём не бывало ответила тогрута, - Дверь всё-равно ничья.       - Это же памятник древности, - воскликнул я, поражённый таким её отношением, - Нельзя же с ним так по варварски обращаться!       - Это поганое ситское логово, - упрямо заявила тогрута, - Была бы моя воля, я бы тут всё с землей сравняла.       Я понял, что её отношение к храму уже сформировалось, и ничем его теперь не изменить.       - Ладно, давай быстренько осмотрим остальные комнаты, - предложил я, - Просто постарайся не ронять так двери.       Осмотр не занял много времени, так как все остальные комнаты оказались точной копией первой. Такие же пустые и засыпанные мусором. Я проводил беглый осмотр, от которого могли укрыться какие-то мелочи или секреты, но на более тщательный осмотр мне скорее всего не хватило бы тогрутячьего терпения. Я просто заглядывал в очередную комнату, придерживая рукой дверную плиту над головой, на случай, если она вдруг начнёт на меня падать. Если бы я мог подымать двери сам, я бы конечно проделал всё более тщательно.       В последнюю комнату я тем не менее зашёл весь целиком, осмотрелся и кивнул тогруте присоединиться ко мне. Разговаривать, удерживая на весу двухтонную плиту, было сложновато для моего изрядно притомившегося падавана, так что она сперва вошла и опустила за собой дверь, а потом уже обратилась ко мне с вопросом.       - Что тут такого особенного? - спросила она, вертя головой.       Я уселся на мягкий от слоя пыли пол комнаты в позу, в которой я обычно медитирую.       - Ничего особенного. Просто хотел попросить тебя об одной ерунде, последней на сегодня, - я понял, что это звучит довольно нагло, и непроизвольно заулыбался.       - Так! Что ещё? - тогрута уперла руки в бока.       - Я хочу, чтобы ты воспользовалась своим великим даром Силы и прощупала пространство под нами, - попросил я, - Попробуй определить, нет ли где-то там пустот. Я сам не могу проникнуть в камень дальше чем на метр.       - Я вам что, сканер? - возмутилась тогрута, - Я сегодня только и делаю, что исполняю ваши желания. Я вам что, дроид, чтобы пахать пока батарейки не сядут? Я вообще-то живое существо, и я устала. Я еле на ногах держусь! Вас это не интересует?       Я сделал страдальческое выражение лица.       - Интересует конечно, - принялся убеждать её я, - Поэтому я и сказал, что это последняя просьба на сегодня. Асока, дорогая моя, мне ужасно неудобно тебя просить, после всего, что ты сегодня для меня сделала. Ты просто герой. Я ужасно тобой горжусь. Ну, ещё одну вот эту ерунду для меня сделай и всё. Пожалуйста.       - Пожалуйста, пожалуйста, - заворчала тогрута, усаживаясь на пол передо мной, - Сегодня только и слышу от вас это слово. ... Посмотрим, как вы будете себя потом вести, когда мне что-то от вас понадобится, - добавила она, закрывая глаза для лучшей концентрации.       Я тоже прикрыл глаза и попробовал прочувствовать камень под собой. Несколько минут мы сидели в тишине неподвижно. Потом тогрута подала голос.       - Я не чувствую там никаких пустот, - сказала она уставшим голосом, - По-моему, этот камень продолжается до самой земли. А с чего вы взяли, что там могут быть пустоты?       - Мне показалось, что чего-то тут недостает, - ответил я, тоже открыв глаза, - Внизу у нас зал для всяких общественных мероприятий, тут, на втором этаже, у нас комнаты для жилья, а как же подсобные помещения? Где склад? Вот я, например, хочу тут прибраться. Где мне взять веник?       - Эээ, - тогрута уставилась на меня с подозрением, - Что-то я не замечала раньше за вами желания прибираться. Давайте, вы не будете пытаться пудрить мне мозги и скажете честно, что хотите знать, где тут хранятся древние артефакты? Вас же только это интересует?       - Ну, интересует. И это тоже. А что? - не стал отнекиваться я, - Мы ведь сюда не просто так пришли. Мы пришли за чем-то, что может помочь нам выбраться с этой планеты. Мы ведь не знаем, что тут может храниться в тайниках.       - Вы мне сказали, что всё тут просканировали, когда пролетали на шатле, и никакого металла сканер тут не засёк, - напомнила мне тогрута.       - Сканер ничего не засёк, - согласился я, - Но он не смог бы засечь какой-то небольшой металлический предмет под слоем гранита толщиной в несколько метров. Нож, например.       - Нож? - тогрута нахмурилась, - Нож, которым тут женщин резали? Вы что, и эту дрянь хотели бы пощупать руками?       - Зачем пощупать? - испугался я, - Просто посмотреть.       - Может, ещё и с собой унести? - угрожающе понизила голос она.       Я решительно замотал головой.       - Ничего я такого не хотел, - заверил я её, - Просто, интересно же. ... И вообще, вещь не виновата, что её плохо использовали. Это просто история теперь. Мало ли, кто с ней что раньше делал?       Тогрута поднялась на ноги и погрозила мне пальцем.       - Всё. Больше никаких археологических изысканий в этом ситском логове, - строго сказала она, - Раз вы так говорите, я больше вам ни одну дверь тут не открою. Мало ли, кто что делал! Это всё остаётся в вещах. Они от этого проклятыми делаются. Если вы этого не чувствуете, это ваши проблемы. Я вон, как на тот камень взглянула, сразу плохо себя почувствовала. Он насквозь тёмной стороной пропитан, а вы его сразу руками лапать полезли.       - Я ничего такого не почувствовал, - задумчиво сказал я, - Да и тебе по-моему плохо сделалось только после того, как я тебе рассказал, какой цели эта плита раньше служила.       - Нет, не после этого! - не согласилась тогрута, - После этого я поняла, почему мне эта дрянь изначально не понравилась, а плохо мне стало сразу, как только я её увидела.       - Ну хорошо, хорошо, - сдался я, - Наверное, у тебя действительно чувствительность такая большая, что ты можешь улавливать какие-то флюиды, оставленные на вещи тысячи лет назад. Хотя мне всё равно кажется, что это не чувствительность, а просто твоя мнительность. Ты попала со света в темноту, вот тебе и начала тёмная сторона повсюду мерещиться.       - Мнительность! - фыркнула тогрута, - Думайте, что хотите. Хотите думать, что я просто темноты испугалась, ваше право. Я уже давно поняла, что если вы себе что-то в голову вбили, вас уже никак не переубедить.       Я пожал плечами.       - Мы тут закончили? - нетерпеливо спросила тогрута.       - Ну, если ты решительно отказываешься помогать мне искать что-нибудь интересное ...       - Да, я решительно отказываюсь.       Где-то в этот момент мы с ней оба внезапно осознали, что в комнате стало заметно темнее. Когда мы только зашли в неё, солнце отбрасывало ярко освещённую полосу на противоположную от окна стену. Теперь этой полосы больше не было. По моим прикидкам у нас должно было быть ещё не меньше часа до захода солнца. Мы с тогрутой недоуменно переглянулись. Я встал, подошёл к окну-щели и попробовал выглянуть наружу.       Изнутри окно было ещё уже чем с внешней стороны. Никак не шире двадцати сантиметров. Просунуть голову в него было нельзя, к тому же каменная стена в этом месте имела толщину полметра. Всё, что я мог видеть, это узкую полоску неба и джунглей. Через щель я разглядел вблизи горизонта громоздящиеся громады кучевых облаков. Пока ещё они были далеко, но солнце уже скрылось за этими белыми горами.       Тогрута тоже подошла и заинтересованно просунула нос в окно.       - Тучи, - констатировала она.       - Грозовые тучи, - уточнил я.       Мы ещё немного постояли, вглядываясь в даль. Тучи были слишком далеко, чтобы можно было заметить их движение, но в том, что они движутся в нашу сторону, я не сомневался. Всё время, что мы провели на этой планете, погода стояла ясная. Сегодня днём было также ясно как и всегда. Никаких, даже самых маленьких облачков на небе я не наблюдал.       - Мне казалось, сезон дождей начнётся ещё нескоро, - озвучила тогрута своё недоумение.       - Мне тоже так казалось, - признался я, - Будет очень неприятно, если он начнётся прямо сейчас. Блин! Это ж кошмар! Как мы в лагерь вернёмся?       Местные аборигены очень красочно описали нам начало сезона дождей на этой планете. Дождь льёт как из ведра несколько дней, практически без перерыва. Река вспухает и заливает всю низину. С возвышенностей стекают грязевые потоки, унося с собой всё, что оказывается на их пути. В общем, обстановочка для путешествий по джунглям не очень подходящая. Длиться всё это безобразие может много дней, а у нас запас пищи и воды на четыре дня. С водой посреди этого потопа, между прочим, тоже может возникнуть напряжёнка. Река становится по цвету, как шоколад, а пить некипячёную воду из луж с земли — дело чреватое кишечной инфекцией и медленной и болезненной смертью.       - Надеюсь, это просто какая-то временная природная аномалия, - оптимистично предположил я.       - Может, эти тучки поползают немного по небу и уползут восвояси? - поддержала мой настрой тогрута, - Во всяком случае, я не собираюсь из-за них тут задерживаться. Давайте убираться уже отсюда. Больше нам тут делать нечего.       Я продолжал внимательно смотреть на тучи на горизонте. За несколько минут они заметно увеличились в размерах. Если так пойдет, через полчаса нас может накрыть тропическая гроза, а это серьёзное явление природы и опасное.       - Нет, это будет глупо для нас сейчас покидать укрытие, - пробормотал я, - Тут мы по крайней мере под защитой стен. Ты видела грозу в тропиках? Это будь здоров что такое. Лучше пересидеть её здесь.       Тогрута отошла, недовольно бурча что-то себе под нос. Я решил, что надо готовиться к ночёвке в храме.       - Асока, затаскивай сюда наши вещички, - распорядился я, - И, я думаю, нам будет лучше перебраться на восточную сторону. С этой стороны в окна будет задувать воду. Не хочу обнаружить себя ночью лежащим в луже.       Тогрута открыла дверь и спрыгнула вниз за рюкзаками, которые мы оставили на улице. Я не стал спускаться вниз, а прошёл на другую сторону по балкону. Тогрута бросила мне один за другим наши рюкзаки, и запрыгнула на балкон сама. Мы расположились на полу комнаты, с которой начали свой осмотр второго этажа. Раскатали возле стены её спальник и уселись на него, разделив на ужин один паёк. Особенного аппетита не было ни у меня, ни у неё.       - Всегда мечтала застрять в ситском храме на ночь, - буркнула тогрута, дожевав свою половину батончика, и уставилась в стену перед собой отсутствующим взглядом.       - Жаль, что мы так и не узнали всех секретов храма, - печально сказал я.       Тогрута вздрогнула от моих слов, как будто они вернули её в реальность из другого мира.       - Я вам уже сказала, ваши археологические изыскания здесь закончены, - строго ответила она.       - Да Сила с ней, с археологией, - пренебрежительно махнул я рукой, - Я сейчас не про то. Я где-то читал, что ситхи устраивали под своими храмами целую систему подземных ходов. Там у них были и склады и жилые комнаты и залы для совершения обрядов. Зачастую надземная часть храма оказывалась только вершиной айсберга, а главная часть находилась под землёй. Представь себе, что ровно в полночь тут где-нибудь откроется потайная дверка, которую ты не захотела помочь мне найти, и оттуда выйдут обитатели этих подземелий. Ведь никто не знает, что за зло спало там в глубине, пока сегодня ты не разбудила его, грохнув вот этой дверью об пол?       Света с улицы хватило мне, чтобы разглядеть, как побледнело лицо моей тогруты, а губы её непроизвольно задрожали.       - А вдруг? - прошептала она и схватила меня за руку, глядя круглыми от ужаса глазами, - А вдруг?! Мастер! Уйдём отсюда. Пожалуйста! У меня очень нехорошее предчувствие. Давайте уйдем отсюда подальше. Ну что нам этот дождик? Ничего же с нами не станет?       Глядя на её бледное, перепуганное лицо, я подумал, что похоже немного перестарался. Вообще-то тогруте надо было отомстить за то, что она отказалась мне помогать, но я не предвидел такой бурной реакции. Впрочем, чего от девчонки ожидать?       - Я никуда не пойду, - упрямо заявил я, - Ты чего? Знаешь, какого в лесу во время грозы? Там совершенно не комфортно. Мокро, молнией может убить, деревом может придавить. Во время грозы ветер подымается. Деревья часто падают от порывов ветра. Да и сама знаешь, кто там ползает по земле по ночам. А после дождя их только больше станет. Вода зальет их норки, и они все по вылезают. Я не хочу в таких условиях проводить ночь. Я уже две последние ночи толком не спал. Должен же я хоть одну ночь поспать наконец по человечески?       Тогрута пришла в полное отчаяние.       - Мастер, мне страшно! - умоляла она меня, так что мне даже стало стыдно.       - Да успокойся ты, - сказал я извиняющимся тоном, - Я просто пошутил. Ничего я про ситские храмы не читал. Никто тут не вылезет ни из каких тайных дверей. Если бы тут кто-то вылазил, на полу оставались бы следы, а следов никаких не было. Надо замечать такие вещи.       Тогрута, однако, не спешила успокаиваться.       - Но такое может всё равно случиться, - возбужденно зашептала она, - Вдруг кто-то действительно услышал мой грохот? Вдруг я кого-то разбудила? Мастер, миленький мой, ну пожалуйста! Давайте уйдём отсюда. Я обещаю, что буду все ваши желания исполнять. Я буду самой послушной. Я обещаю. Пожалуйста!       Обещание меня слушаться было конечно заманчивым, но к тому времени я уже знал, что моя тогрута понимает под послушанием. Это слово у неё обозначало, что она будет выполнять мои указания до той степени, до которой они не противоречат её пониманию того, что правильно, что неправильно. С её точки зрения, то, что не является правильным поступком, требует не послушания, а доказательства наставнику его неправоты. Так что для меня её обещание звучало не слишком заманчиво, а вот её, близкое к паническому, настроение меня начало раздражать.       - Асока! - строго сказал я, - Возьми себя в руки. Ты уже не маленькая. Как ты себя ведёшь? Это что, поведение, достойное рыцаря джедая? И вообще, ты что юнглингом не была? Не слышала всех этих историй про подвалы Храма? Как по ночам там открываются тайные двери и из них вылезают всякие монстры, ситхи, мутанты и прочая нечисть с заброшенных нижних уровней? Как они хватают юнглингов, которых нелегкая занесла в храмовые подвалы после отбоя, и утаскивают их в темные глубины, куда даже Йода суваться не рискует? Всех этих пугалок для пятилетних юнглингов? Я не видел, чтобы пятилетние так паниковали, как ты сейчас. Мне на твоём месте было бы стыдно. Я, кстати, исследовал эти подвалы, в том числе и после отбоя. Ничего страшного там не оказалось.       Сравнение тогруты с юнглингами подействовало. Она устыдилась и взяла себя в руки.       - Одно дело Храм Джедаев, а другое — логово ситхов, - буркнула она, - И потом, с чего вы взяли, что я паникую? Я просто предлагаю поступить разумно. Мы ведь мало что знаем про этот храм.       - Мы знаем достаточно, - заверил её я, - Этот храм давно заброшен. По нему никто не ходил по меньшей мере несколько лет. Он стоит посреди необитаемых джунглей, где хрен выживешь, если только ты не хищник, питающийся сырым мясом. Из этого я делаю заключение, что тут давным давно никто не живёт. Бояться нам нечего. Когда гроза закончится, можем смело ложиться и спать до утра.       В этот момент моих ушей достиг первый приглушённый раскат грома. Восточная сторона неба, видимая из нашего окна, была ещё свободна от туч, но первые порывы ветра начинали понемногу шелестеть листвой.       - Пока грозовой фронт не пройдёт, уснуть, конечно, не получиться, - рассудил я, - Что бы нам такое поделать? Наверное, мне стоит рассказать тебе что-нибудь этакое на сон грядущий. Учитывая имеющийся антураж, думаю, стоит рассказать тебе про духов. Ты веришь в их существование?       Тогрута уставилась на меня с осуждением во взгляде.       - Всё думаете, как бы вам запугать бедную девушку? Придётся мне вас разочаровать. Я не верю ни в духов, ни в какую-то ещё нечисть. Всё это глупые сказки для детей. Я даже в магию не верю. Любое явление можно объяснить научно. А во всю эту магически-изотерическую чушь верят только те, кто в науке ничего не понимает.       - А ты что-то понимаешь в науке? - удивился я.       - Может быть не в самой науке, - поправилась она, - Но я понимаю, что всё можно объяснить научно.       - Так обстоят дела с любой религией, - заявил я, - Любой истинно верующий может всё что угодно объяснить исключительно в терминах своей религии. Ученые — жрецы религии под названием «наука», объясняют всё научно ...       - Чего вы мне голову морочите? - перебила меня тогрута, - Религия это чушь собачья. Там заставляют верить в то, чего проверить невозможно. Наука, это про то, что можно увидеть, пощупать и проверить. Я может быть не очень много в этом понимаю, но я хотя бы знаю, что там проводят всякие эксперименты, что-то измеряют, рассчитывают, изобретают всякие теории. В это не надо верить, как в Бога.       Я согласно кивнул.       - Да, Асока, у науки есть своя специфика. Там действительно во главу угла ставится то, что можно увидеть, услышать, измерить прибором. Это с одной стороны делает науку привлекательной в том плане, что в её постулаты легко поверить. В закон гравитации легче поверить чем в Бога. Подбросил камушек и смотри, как он падает. Все наглядно. С другой стороны из науки получилась плохая религия, поскольку она сама себя ограничила только видимой материальной частью мира. Власть над материей это конечно хорошо в утилитарном плане. Всякие электронные прибамбасы, звездолёты, всё такое, но людей всегда интересовала и духовная, нематериальная часть мира. Душа, любовь, счастье. Всё это не относится к области материального. Наука просто говорит, что кроме материального ничего больше в мире нет. Что то, что мы называем душой, любовью и счастьем, это просто последствия протекания электрического тока по нейронам головного мозга. На самом деле, не важно что это. Важно, как этого достичь. Наука не даёт ответов на эти самые важные на самом деле вопросы. Ученые делают вид, что эти вопросы вообще не стоят, что на самом деле важным является вопрос, из чего состоит протон с нейтроном, которых никто не видел, и на которых всем нормальным людям плевать. Поэтому наука никогда не станет массовой религией. Она не отвечает на вопросы, на которые любая нормальная религия должна отвечать — как достичь счастья, что будет после смерти, как сделать так, чтобы на том свете не столкнуться с проблемами? Научный ответ, что после смерти тела для человека всё заканчивается, устраивает этого человека только до тех пор, пока смерть представляется ему чем-то сугубо теоретическим, где-то там в неопределённо далёком будущем. Когда он начнёт седеть, покрываться морщинами, пить таблетки от сердца, он почувствует, что смерть для него не такая уж и теоретическая возможность. Тогда научный ответ перестанет его удовлетворять, и он займётся поиском религии, которая сможет предложить ответ получше. Массовая религия должна предлагать простые, понятные и легко реализуемые способы. Например, чтобы не иметь проблем на том свете, надо пойти к священнику и исповедаться в грехах. Список грехов должен иметься в священном писании где-нибудь вначале, на видном месте, потому что много читать среднестатистическому верующему лень. В этом списке, в принципе, может быть всё что угодно. Главное, чтобы прочитавший его человек пришёл к заключению, что он великий грешник, и Богу будет очень трудно его простить, несмотря на всю его божественную доброту. Хотя, если человек возьмёт привычку жертвовать церкви деньги, тогда надежда есть.       Тогрута выглядела немного сбитой с толку.       - Нууу ... я не спорю, что любовь и счастье это важные вещи, просто, наука действительно немного не о том. Наука о том, как устроен мир. Там вам, например, объяснят, что молния это электричество, которое из тучи перетекает в землю, а не то, что это Бог пытается так грешников на земле замочить. Когда-то давно люди не знали про электричество и думали, что это Бог. Поэтому возникли религии. Потом люди узнали, что есть такая вещь как электричество, и это объясняет, почему случаются молнии. Теперь нам больше не нужен Бог, чтобы им всё объяснять. Теперь мы знаем, как оно всё устроено на самом деле.       - Про то, как всё устроено на самом деле, мы не знаем вообще ничего, - не согласился я, - Наука, это просто обобщение человеческого опыта. Она ничего не объясняет и знания в ней на самом деле нет. Когда первые разумные посмотрели на молнию, они конечно задались вопросом «Что это?». Человек, когда видит что-то непонятное, испытывает некоторый дискомфорт по этому поводу. Ему хочется, чтобы это явление перешло для него в раздел понятного. Это даёт ему ощущение некоторого превосходства над природой, ощущение, что он хозяин ситуации. Понимание питает его эго, что приятно. Поэтому он спрашивает, - «Что это?». Ему отвечают, - «Это электричество», - и человеку сразу становится легче. Он уже почти понял. Для закрепления эффекта он ещё спрашивает, что такое электричество. Ему говорят, что это когда отрицательные электроны летят в одну сторону, а положительные ионы в другую. Человеку становится совсем хорошо. Теперь он знает, что такое молния. То-есть на самом деле он ничего не узнал и не понял, зато он избавился от дискомфорта, и этого ему вполне хватает. Он всего-лишь услышал слова, а какое может быть знание в словах? Знание нельзя передавать словами, его вообще нельзя передавать. Его можно только испытать самому. В медитации можно достигнуть состояния знания. Сомневаюсь, что найдётся хоть один ученый, которому это состояние знакомо. Просто потому, что тот, кто приобрёл опыт знания, никогда не пойдёт в науку. И в любую другую религию тоже не пойдёт. Зачем? Это будет бессмысленным поступком.       На улице тем временем совсем потемнело, а молнии били уже не далее как в километре от храма. Листва деревьев шумела от порывов ветра, и трудно было понять, идёт там уже дождь или ещё нет.       - Не знаю, может я и не слишком разбираюсь в медитации, - сказала тогрута после очередного громового раската, - Но всякие изобретения делаются именно учеными, а не любителями медитировать, вроде вас. Если медитация даёт вам знания, что же вы их не используете? Изобрели бы какой-нибудь новый гипердвигатель, вошли бы в историю, да и просто кучу денег заработали.       - Настоящее знание — вещь довольно специфическая, - объяснил я, - Это не знание о том, как заработать кучу денег. Это скорее знание о том, что нет никаких денег.       - Конечно, нет никаких денег! - рассмеялась тогрута, - Откуда они у вас будут, если вы только сидите и медитируете?       - Я имел в виду, что их вообще ни у кого нет, - поправился я.       - Нее, вообще-то они есть, - веселилась тогрута, - Их только у вас нет. Чтобы они были, надо чего-то делать, а не сидеть на попе ровно.       Я улыбнулся своей не очень успешной попытке выразить мысль.       - Понимаешь, Асока, - продолжил я, - Если как следует медитировать, то приходит знание того, что как такового вообще ничего нет. Я не могу это выразить словами, так чтобы тебе показалось, что ты чего-то поняла. Это знание противоречит нашему опыту чувственного восприятия. Но вот это как раз и есть настоящее знание.       - А по моему вы сейчас несёте чушь, - сообщила тогрута, - Чтобы что-то о чём-то узнать, надо это внимательно осмотреть, пощупать, повертеть в руках. Чего можно узнать сидя с закрытыми глазами? Мне кажется, так можно домедитироваться до того, что ранкоры на самом деле розовые и летают.       - Ранкоры вполне могут быть розовыми и летать, - ответил я, - Всё это зависит от восприятия. Где-то может жить существо, которому ранкоры представляются именно такими. А какие они на самом деле, это вообще некорректно поставленный вопрос. Ни одно существо не имеет дела ни с чем, кроме своего восприятия. Любая картинка, возникающая в сознании любого живого существа, это только его восприятие реальности. Если я, например, скажу, что реальность на самом деле такова, какой я её воспринимаю, то тогда получится, что моё восприятие единственно правильное. Потому что ни одно другое существо во вселенной не имеет точно такого же восприятия как я. Это глупость. Так что делаем вывод, что о том, как всё устроено на самом деле, говорить вообще невозможно. Все мы имеем дело только с иллюзией реальности, и иллюзии эти у всех разные. Два человека, допустим, могут воспринимать почти одинаково. Человек и собака воспринимают уже существенно по-разному. Человек и муха вообще имеют мало общего в плане восприятия, а реальность сама по себе вообще нам не доступна. Можно сказать, что она находится у нас за спиной, а все мы разглядываем её через зеркала разной степени кривизны и загрязнённости. Поэтому смотреть и щупать, чтобы что-то узнать, бесполезно. Так можно что-то узнать только о восприятии, об иллюзии, не о реальности. Проблема науки как раз в том, что она ставит знак равенства между человеческим восприятием и реальностью. Ученые упростили реальную ситуацию, взяв только кусочек от целой картины, и теперь пытаются расщепить его на понятные для себя элементарные элементы — электроны и прочее. Они норовят упростить реальность до такой степени, чтобы она уместилась в их мозгах, заменить её на простую модель. Мне кажется, они занимаются ерундой, но это их дело. У них не в меру перекачанные эго, которые не дают им покоя. Им хочется постичь реальность, стать выше её, возвыситься над целой Вселенной. Хочется самим стать Богом, существование которого они отрицают с энергичностью, достойной лучших религиозных фанатиков. Это, на мой взгляд, ещё одно доказательство, что наука — разновидность религии. Там, кстати, в основе лежат положения, которые ни из чего логически не вытекают, и в которые предлагается верить так же как и в Бога.       - Ну, в общем, я поняла, что ученых вы не любите, - подвела итог тогрута, - Однако, пользуетесь тем, что они изобрели.       - Я не сказал, что я против ученых, - возразил я, - Я не против науки, я не против религии, я даже не против Бога. Для начала надо определиться, что мы вообще понимаем под этим словом? Если понимать под этим, скажем, всех живых существ Вселенной в совокупности, то я ничего не имею против такого Бога. Просто, у меня такое впечатление, что большинству верующих в Бога, он представляется этаким старичком, сидящем где-то там наверху, всевидящим, всезнающим, всемогущим, но серьезно ограниченным в плане умственного развития. Выражаясь научно, он олигофрен. Всё, что от него требуется, ему надо повторять помногу раз. И даже так в большинстве случаев до него, похоже, не доходит. Что это за Бог такой, если ему надо давать ценные указания — сделай то-то и то-то, не допусти того-то? Разве Богу не должно быть виднее, что человеку действительно нужно? О чём вообще можно разговаривать со всезнающим Богом? Он ведь и так всё должен знать лучше всех? ... А вот, что я действительно не люблю, так это религиозный фанатизм, особенно в исполнении ученых. У них слишком хорошо получается раздувать щёки и вещать о вещах, о которых они не имеют ни малейшего понятия. Это как если бы слепой стал с важным видом и чувством собственного превосходства учить меня, что звёзд на самом деле не существует, потому что он ничего такого не видит. Он не видит, а я вижу, и такой его кретинизм вызывает у меня некоторый внутренний протест.       Гроза наконец добралась до нас. Было ощущение, что молнии одна за другой лупят прямо в пирамиду. На улице было уже почти совсем темно. В комнате тем более. Световой меч — плохая замена фонарю, и мы его не зажигали. Вспышки от молний, близких и не очень, шли, однако, одна за другой. Рокотание грома не затухало ни на секунду, то и дело разрываемое жутким треском близкого грозового разряда. Звуки ливня и штормового ветра слились в один общий рев, а за окном у нас, судя по звуку, образовался целый водопад. В комнату эта вода, правда, не заливалась. Только иногда порывы ветра вдували к нам брызги и водяную пыль.       - Хорошо, что у меня хватило ума никуда тебя отсюда не отпустить, - сказал я по поводу происходящего на улице, - Завтра мы там утонем в грязи.       Тогрута оставила мою реплику без комментария. Мы сидели несколько минут молча, пока грозовой фронт не сместился немного дальше к востоку, и молнии перестали лупить по ближайшим окрестностям храма.       - Вот такие дела, - произнес я, когда интенсивность грозы пошла на убыль, - Ты там говорила, что всё можно объяснить с научной точки зрения. На самом деле не всё, а только то, что относится к материальному миру. Всё, что связанно с нематериальным, с научной точки зрения объяснить нельзя. С научной точки зрения этого вообще не существует, а кто думает по-другому, тот необразованный дурак, с которым не о чем разговаривать. А если кто-то скажет жрецу науки, что видел духа, тот посоветует ему обратиться к психиатру. По-моему, такой ответ нельзя назвать объяснением.       - А с чего вы, собственно, так уверены, что есть какие-то духи? - поинтересовалась тогрута, - Вы их лично своими глазами видели? Вот я не видела.       - Особой уверенности нет, но думаю, что мне доводилось их видеть, - утвердительно ответил я, - Да и тебе скорее всего тоже. Во сне.       - Ну, во сне можно увидеть вообще всё что угодно, - заявила тогрута с облегчением, - Во сне не считается. Вы их по-настоящему хоть раз видели?       - В бодрствующем состоянии наверное нет, но почему это во сне не считается? - не согласился я, - Когда мы спим, наше сознание никуда не девается. Даже если мы потом не можем ничего вспомнить, это не значит, что мы в это время ничего не воспринимали. Восприятие происходит непрерывно. Это неотъемлемое свойство сознания. Конечно, восприятие во время сна отличается от восприятия, когда мы не спим. Когда мы не спим, наш мозг более активен и сильнее обуславливает наше восприятие, делает его сугубо материальным. При этом мы воспринимаем материальный мир и практически не воспринимаем всё остальное. Во сне мозг до некоторой степени отключается, и наше восприятие становится не так сильно им обусловлено. Оно становится более хаотичным, непоследовательным, но зато мы получаем возможность чуть-чуть заглянуть в нематериальное. Оно может принимать причудливые формы, быть перемешано со всяким содержимым нашего подсознания, но оно присутствует. Мне кажется, порой вполне очевидно, что то, что мы видим во сне, это что-то реально существующее, а не наши подсознательные глюки. Во всяком случае, я время от времени просыпаюсь с уверенностью, что существо, которое мне приснилось, это кто-то реально существующий. Как-то по поведению понятно бывает. Иногда этот кто-то выглядит как человек или животное, а иногда как что-то другое. Думаю, среди этих вполне могли попадаться духи. Всё-таки наше восприятие, оно хоть и иллюзорно по сути, но некоторую информацию о вызывающей его реальности всё-таки несёт. Размер, например, может говорить о силе существа или точнее о его запасе энергии. Большой — значит сильный. Внешний вид может говорить о состоянии сознания. Уродливый — значит злой, имеющий нездоровый ум, ум переполненный следами злых поступков.       - Ну, то что вам снится, вы можете принимать за что угодно, - ответила на это тогрута, - Мне, если сниться что-то нехорошее, я предпочитаю считать это просто глюками. Главное, что этих ваших духов нельзя действительно увидеть глазами. А что это — глюки или существа из какого-то параллельного мира, это не столь важно. Главное, их вот тут, в нашем мире нет.       - Почему это, нельзя увидеть глазами? - возразил я, - Если очень захотеть, то можно. Могу научить, как. Я, правда, на себе этот способ не испытывал, да и ты скорее всего не захочешь. Способ такой. Надо просто убить или замучить достаточное количество живых существ. Желательно разумных. Если ты станешь скажем маньячкой-убийцей, то твоё восприятие начнёт меняться. Окружающий мир начнёт казаться всё более хмурым, вызывающем депрессию местом. Ты перестанешь замечать его красоту, зато начнёшь замечать уродство. Населяющие его существа начнут вызывать у тебя страх и желание их всех убить, чтобы обезопасить себя. Тебе начнёт казаться, что весь мир замышляет против тебя что-то нехорошее. Ты перестанешь кому-либо доверять. Друзья перестанут быть друзьями. Те, кому ты раньше нравилась, пошлют тебя подальше. Ты забудешь, что такое ощущение счастья и душевной лёгкости. Всё это будет следствием накопления в твоем уме следов твоих нехороших поступков. Твой ум начнёт приближаться по своему качеству к умам злых духов. У тебя образуется сродство с ними, и вскоре они начнут посещать твои сны. Ты будешь просыпаться среди ночи с колотящимся сердцем и бояться снова уснуть. С течением времени количество кошмарных снов будет увеличиваться. Со временем, ты вообще забудешь, что такое нормальный сон, сон восполняющий силы и возвращающий бодрость. Ты лишишься всех своих сил и начнёшь выглядеть как ходячий мертвец. Всё твоё существование будет проходить на границе сна и бодрствования, и в один не слишком прекрасный день ты увидишь духа своими глазами. Ты захочешь проснуться, но проснуться не получится, и тогда твой опыт общения с духами перейдёт на новый уровень. Ты ещё проживёшь какое-то время после этого, но не очень долго, потому что твоё сознание злого духа войдёт в диссонанс с твоим телом тогруты. Такого рода диссонанс не может существовать долго. Ты умрёшь и получишь следующее рождение в теле злого духа в нематериальном мире. Твои отношения с другими духами от этого лучше не станут, и жизнь твоя будет весьма малоприятной, но длиться она может довольно долго.       - Офигенный способ, мастер, - согласилась тогрута, - К счастью, я никого никогда не мучила и не убивала. Кроме дроидов, конечно, но им же не больно. Пусть лучше эти духи держаться от меня подальше. Не хочу никого из них видеть.       - Но ты же не веришь в их существование и ты за научный подход, а научный подход предусматривает экспериментальное доказательство, - напомнил ей я, - Вот я и предлагаю тебе идею эксперимента на случай, если ты великая учёная. Наука ведь требует жертв. Я даже думаю, что в жертву науке было принесено больше живых существ чем в жертву божествам других религий.       - Нет уж, себя приносить в жертву науке я пожалуй не стану, - пробурчала тогрута.       - Я тоже думаю, что не стоит, - согласился с ней я, - Тем более, что такие эксперименты уже не раз ставились. Мы можем теперь систематизировать опыт этих экспериментаторов. Так сказать, придать ему научность. Так вот, эксперименты показали, что ключевую роль в эффективности метода имеет эмоциональное состояние убийцы в момент убийства. Например, если жертва исповедует не туже самую религию, что и убийца, или даже принадлежит к чуть другой ветке той же самой религии, и по этой причине убийца её ненавидит, то эффект от убийства оказывается значителен. Вообще, убийство из-за ненависти или страха даёт сильный эффект. Скажем, ты убиваешь человека, потому что он что-то о тебе знает. Что-то, что ты не хочешь, чтобы оно стало достоянием общественности. Результат очень скоро даст о себе знать. Тоже неплохой эффект даёт убийство из-за жадности или ещё каких-то корыстных побуждений. Допустим, у человека есть что-то что тебе очень хочется иметь, и по этой причине ты его убиваешь. Такое действие оставит мощный след в твоём сознании. Ты сразу почувствуешь разницу, так что долго ждать эффекта не придется. А вот идти на войну тому, кто хочет быстро дойти до видения духов, я бы не рекомендовал. Там можно поубивать кучу людей, а результат будет слабеньким или его придется долго ждать. Дело в том, что на войне солдаты стреляют не в людей и даже не во врагов. Они стреляют во врага. Именно так, в единственном числе. А враг, это такая штука. В неё сколько ни стреляй, она от этого никуда не денется. Поэтому солдат может многих поубивать, но убийство остаётся незаконченным. Могу рассказать одну историю. Когда-то давно учёные изобрели какую-то очередную супербомбу. Их государство тогда вело войну с соседним государством. Войну они к тому времени уже практически выиграли, но военным захотелось посмотреть, что будет если сбросить их новую супербомбу на настоящий город с настоящими людьми. Они выбрали на вражеской территории пару понравившихся им городов и послали к ним пару бомберов. Те спокойно долетели куда надо, так как обороняться противнику на тот момент было уже особо нечем. Бомберы сбросили по бомбе на каждый город и улетели к себе на базу. В первом городе от взрыва погибло восемьдесят тысяч мирных жителей. Во втором немногим меньше. На боеспособности вражеской армии это особо не отразилось. В городах погибли в основном старики, женщины и дети. Зато военные удовлетворили своё любопытство. Так вот, чисто ради интереса я решил поискать информацию по дальнейшей судьбе членов экипажей этих бомберов. Оказалось, что почти все они потом жили долго и счастливо. Разве что один человек умер через восемь лет после этого от сердечного приступа довольно молодым. Тот, который отвечал за супербомбу на первом бомбере и который отдавал приказ на сброс. До этого он участвовал в разработке бомбы, присутствовал на её испытании и должен был хорошо себе представлять, что случится там внизу после взрыва. Но похоже, что убийство почти сотни тысяч людей одним нажатием кнопки не возымело на него заметного эффекта. Так уж устроен мир. Кто-то может убить всего одного человека, и будет мучиться кошмарами потом до конца жизни, а другой убивает сотню тысяч и живёт как ни в чём не бывало.       - Ну, он же всё-таки сто тысяч врагов убил, а не своих. Если бы он на свой город такую бомбу сбросил, наверное, его бы тоже кошмары замучили, - предположила тогрута.       - Он не убил сто тысяч врагов, - поправил её я, - Он сбросил бомбу на врага. И враг от этого вовсе не умер, враг от этого быстрее согласился на капитуляцию. Таким образом наш герой вовсе не убийца, он спаситель. Он спас кучу жизней солдат, которые погибли бы, если этот враг капитулировал бы на месяц позже. Герой получил орден и остался горд своим достижением. А среди просвещённого человечества развернулась дискуссия на тему — оправдана ли была эта бомбардировка с морально-этической точки зрения. Знатоки вычислений произвели свои расчёты и показали, что если бы проигравшие сдались на месяц позже, победители бы обычными бомбами похерили больше мирных жителей, чем так получилось. То-есть бомбардировка городов супербомбами была на самом деле актом гуманизма. Я вот подумал в этой связи. Что в нашем мире самое страшное? И мне кажется, что самое страшное это вовсе не злые духи и даже не злые люди, это вот такие знатоки вычислений со своими понятиями о гуманизме. Они ведь на самом деле не злые люди, они серьёзные. Они совершенно на полном серьёзе норовят сделать наш мир лучше. Если для этого надо угробить сто тысяч человек, то никаких проблем. Хоть сто миллионов. В случае чего они даже расчёты произведут, доказывающие их неподдельный гуманизм. Только вот в меня такие персонажи почему-то вселяют ужас.       В комнате, где мы сидели, царила непроглядная тьма, изредка подсвечиваемая вспышками уже далёких молний. Гром время от времени урчал где-то вдалеке и уже практически не мешал разговаривать. Тогруту я видеть не мог. Только чувствовал её плечо, упёртое в меня сбоку. Мы посидели с минуту молча, пока я придумывал, как следует продолжить свою лекцию.       - Кстати, строители этого храма, видимо, тоже имели некоторый опыт общения с духами, - наконец сказал я, - Помнишь изображение на камне? Что там по бокам от жертвенника изображено?       - Я не разглядывала, - коротко ответила тогрута.       - Там изображены существа, несущие в себе что-то и от человека, и от зверя, - начал описывать я рисунок, - Отчасти они напоминают тигров, вставших на задние лапы, но по положению тела видно, что эти существа никогда не ходили на четырёх лапах. Кисти рук у них вообще напоминают человеческие. Я предполагаю, что это изображения именно злых духов. Видимо, в таком обличье их воспринимали строители этого храма. Довольно жутковатый вид, что многое говорит о состоянии ума этих самых строителей. Видишь ли, наше восприятие другого живого существа зависит не только от этого существа, но и от нас самих. От состояния нашего сознания. Мне нравится аналогия с зеркалом. То, что реальность находится у нас за спиной, а мы рассматриваем её отражение в кривом и перемазанном грязью зеркале. Это во-первых, напоминание о том, что мы не должны путать отражение с тем, что на самом деле отражается. А во-вторых, это означает, что самая главная деталь нашего восприятия — наше собственное отражение. Наше отражение действительно подкрашивает всё наше восприятие. Например, злому человеку мир кажется полным злых людей. Доброму, соответственно, кажется, что кругом одни добрые люди. Тот, кто привык всем врать, думает, что его все норовят обмануть, и никому не доверяет. Который врать не привык, тот считает, что все вокруг такие же честные. Так вот. В нематериальном мире царит такое же разнообразие как и в нашем материальном. Там есть маленькие, хиленькие духи, которых все обижают, и там есть большие и сильные духи, назовём их демонами, которые обижают слабых. Я думаю, создатели храма связались именно с такими демонами. Причем сразу с несколькими. На изображении, по крайней мере, их шесть штук.       - И зачем они это сделали? - поинтересовалась тогрута, пододвинувшись ещё чуть ближе ко мне.       - Вероятно, они воспользовались тем способом, который я тебе предлагал, - предположил я, - Вероятно, они мучили и убивали разумных. Конечно, они делали это не ради проверки существования злых духов, но результат получили именно такой. Состояние их сознания приблизилось к состоянию сознания демонов, и они в некоторой степени оказались в их мире. Ситхи и демоны стали видеть друг друга. По-началу общение происходило во сне, потом, вероятно, и наяву тоже. Ситхи были могущественными и гордыми. Когда демоны их обнаружили и предстали перед ними, те скорее всего восприняли это как очередное доказательство своего могущества. Типа, даже демоны из потустороннего мира пришли чтобы нам служить. Какие же мы крутые! Демонов, однако, крутизна ситхов мало волновала. Наша Сила не действует в нематериальном мире, и демона Силой не задушишь. У демонов были свои проблемы. Их мучил голод. Злых духов всегда мучает голод, это их общая характерная черта. Так вот, в лице ситхов демоны увидели поставщиков пищи для них. Тут есть один тонкий момент. Демон не может сам убить человека, даже если он его уже видит. Его возможности не распространяются на мир материального. Он так же не может насытиться, обнаружив умершего или убитого человека. Единственная возможность наесться для него, это если кто-то убьет живое существо специально с намерением поднести его в жертву этому конкретному демону. Намерение приносящего жертву тут имеет первостепенное значение. Ну и, конечно, сама жертва имеет значение. Почему-то все демоны предпочитают молодых женщин, желательно девственниц. Возможно, это относиться только к демонам мужского пола. Так вот. Демоны хотели есть, а ситхи хотели потешить свое эго. Демоны этим воспользовались и предложили ситхам своё покровительство. Выглядели они весьма внушительно и произвели впечатление на мечтающих о ещё большем могуществе ситхов. Те решили, что такие покровители им пригодятся. Тем более, что и просили демоны сущую ерунду — регулярно подносить им женщин или девушек помоложе и посимпатичнее. Такого добра у нас в Галактике пруд пруди. Ситхи, естественно, согласились и начали устраивать здесь ритуалы жертвоприношения. Могу предположить, что перед церемонией жертву накачивали наркотиком, чтобы она потом не визжала и не сопротивлялась. Возможно, применялось ментальное воздействие. Жертву раздевали, она ложилась на жертвенный стол, главный ситх брал свой нож, а остальные тем временем усердно молились перед жертвенником, создавая правильное намерение и привлекая демонов. Потом проводящий ритуал ситх втыкал нож в тело жертвы, и она умирала. Вероятно, это была не самая быстрая смерть. Демоны получали свою пищу и на время успокаивались. Учитывая, что было их много, вряд ли они успокаивались надолго. Начав снова испытывать голод, они снова шли к ситхам за добавкой. Думаю, сначала они не позволяли себе слишком многого и обращались к ситхам по крайней мере с видимостью уважения. Потом ситхи стали для них послушными марионетками, и демоны вообще перестали с ними церемониться. Они приходили и требовали, не давали ситхам спать. Вполне вероятно, что они терроризировали ситхов не только во сне, но и наяву. В конечном счёте с ситхами что-то случилось. Может, кто-то решил пресечь их практику похищения женщин, а может, они передрались между собой. Как бы то ни было, ситхи исчезли из этого мира.       - Надеюсь, эти уроды получили потом всё, что им причитается, - прорычала себе под нос тогрута.       - Думаю, страданий они получили столько, что мало им не показалось, - успокоил её я, - Вполне возможно, они прямо сейчас продолжают их получать.       - Вот и очень хорошо, - просипела тогрута.       - Да нет в этом ничего хорошего, - не согласился я, - Если бы они изначально понимали какие последствия получат за свои действия, тогда было бы хорошо. Их сгубило неведение и жажда могущества. Им чудилось могущество там, где его в помине нет. Демоны не те существа, из которых могут выйти помощники. Они сами постоянно страдают от голода и всё, о чём они могут думать, так это о еде. Их надо жалеть, а не искать их покровительства. К сожалению, люди привыкли думать, что могущество может их обезопасить. Все явно или тайно мечтают быть такими крутыми, чтобы можно было любого, кто не понравится, убить одним ударом. Тогда они могли бы спать спокойно. На самом деле, могущество помогает не всегда. Есть один феномен, против которого любое могущество совершенно бесполезно. Знаешь, что это? Твоё собственное отражение. С ним можно столкнуться во сне или переродившись в нематериальном мире. Выглядит это так. Ты обнаруживаешь неподалёку от себя некое живое существо. Оно стоит на одном месте и ничего не делает, но оно отталкивающе выглядит, и ты начинаешь испытывать к нему агрессию. В этот момент существо начинает приближаться к тебе. Это рождает в тебе страх. Тебе кажется, что этот уродец тебя атакует, и ты бросаешься на него в атаку. В этот момент спящий обычно просыпается. Тот, кто не может проснуться, лишён такого удобного выхода. Ему остаётся только продолжать отчаянную борьбу. Проблема в том, что он не может нанести напавшему никаких повреждений, зато тому это прекрасно удаётся. Попавшийся продолжает отчаянно отбиваться, но всё в пустую. Он только всё больше и больше сам страдает. Для рожденного в нематериальном мире встреча со своим отражением означает бой и страдания до самой смерти. Понять, что происходит на самом деле, он, разумеется, не в состоянии. Паникующее сознание не способно на логические рассуждения. Ему кажется, что его мучает какой-то жуткий неуязвимый жестокий монстр, хотя на самом деле никто его не мучает. Он мучает сам себя. Это как если бы человек, проходя мимо прочного металлического зеркала, вдруг заметил бы в нём своё отражение, решил бы, что это другой человек и бросился бы на зеркало с кулаками. Глупо, но именно это по сути случается в мире нематериального сплошь и рядом. А виною всему наша привычка решать все проблемы силой.       - Вообще, когда я смотрюсь на себя в зеркало, у меня не возникает желание наброситься на своё отражение с кулаками, - заметила тогрута.       - А в том отражении, о котором я говорю, никакого сходства с твоим физическим телом не будет. Его внешний вид определяется состоянием твоего сознания. Мы все склонны думать, что с нашим сознанием всё в порядке. Реальность, к сожалению, не такова. Не знаю, насколько правильно это явление называть отражением. Может быть правильнее назвать это отражением всего плохого, что в нас есть. Как бы то ни было, такие иллюзии случаются, и встречи с ними обычно заканчиваются плохо.       Мне показалось, что мы уже достаточно поболтали для одного вечера. Грозу унесло в сторону. Вспышки молний далеко на востоке ещё время от времени подсвечивали кромешную тьму в нашей комнате. У меня уже откровенно начали слипаться глаза. Всё-таки две последние ночи я спал меньше, чем хотелось бы. Я уже собирался начать подготовку ко сну, как тогрута внезапно схватила меня за руку. Потом я услышал возле своего левого уха её возбуждённый шёпот.       - Вы слышите? Там...       Я прислушался. Грома больше не было слышно. За окном ветер негромко шуршал листвой, с которой капала вода. Ничего подозрительного я не услышал.       - Что? Где? - так же шёпотом спросил я.       - За дверью. На первом этаже. Там кто-то есть, - прошептала тогрута мне в самое ухо.       Я ещё прислушался, но мой обычный человеческий слух ничего не улавливал. Тогрута тем временем немного по шебуршала, подобравшись и пристроившись мне под самый бок.       - Я ничего не слышу, - сообщил ей я.       - Я слышу! - шепнула она мне на ухо, - Там кто-то ходит.       Я ещё немного посидел молча, пытаясь услышать хоть что-то похожее на шаги. Я слышал рядом со своим ухом дыхание тогруты, но не более того.       - Это, наверное, ветер шелестит сухой травой, - предположил я, - Мы же оставили дверь открытой.       - А вдруг это не ветер? - зашептала тогрута.       - Ну, может, какое животное обследует там новую территорию, - допустил я, - Опять же, дверь в джунгли открыта. Не думаю, что это что-то опасное для нас.       - А вдруг это Дуку? - предположила тогрута, ещё сильнее сжимая мою руку.       - Дуку? Делать ему больше нечего, кроме как бродить по ночам по ситскому храму.       - Возможно, он ищет нас.       - Если бы он действительно пришёл сюда за нами, он бы уже давно заорал, - «А ну выходите!». К тому же в такую погоду ...       Я с трудом себе представлял графа Дуку, пробирающегося в кромешной тьме по залитым водой джунглям. Приземлиться где-то поблизости он не смог бы. Да мы бы это услышали. Если он сел где-то у реки, то топать до храма ему пришлось бы больше километра. И всё это ради того, чтобы попасть в заброшенный храм, где ничего кроме камней не осталось? Сомнительно это. Никаких жизненных форм внутри храма я не ощущал, но на всякий случай поинтересовался у падавана.       - Ты чувствуешь там кого-нибудь Силой?       - Нет, - пробормотала тогрута спустя несколько секунд, - И мне это не нравится. Я слышала шаги. Там кто-то есть.       Я решил, что проблема в исключительно тонком слухе моей тогруты. Должно быть она услышала, как ветер гоняет там внизу старые птичьи гнезда, а потом её воспалённое воображение нарисовало невесть что.       - Я собираюсь пойти туда и всё выяснить, - решительно сказал я, снимая с пояса световой меч.       - Вы с ума сошли! - яростно зашептала тогрута и вцепилась в меня двумя руками.       - Ни с чего я не сошёл, - возразил я, - Мне всё равно надо перед сном выйти на улицу.       Я включил меч и, преодолевая отчаянное сопротивление падавана, поднялся на ноги и подошёл к двери.       - Открывай, - приказал я ей.       Тогрута изо всех сил цеплялась за мою руку и смотрела на меня круглыми от ужаса глазами.       - Не надо, мастер! - настойчиво зашептала она.       Я решил, что её беспричинной паники с меня довольно.       - Так! Давай кончай, - потребовал я раздражённо, - Я не собираюсь провести всю ночь, выслушивая всякий бред. Открывай дверь. ... Открывай, тебе говорят!       - А вдруг? - пискнула перепуганная тогрута, - У нас даже оружия нет!       - У нас есть Сила! - пристыдил я её, - Кого ты из себя изображаешь? Ты джедай или кто?       Тогрута, бледная и с трясущимися руками, попробовала приподнять дверь, но не тут-то было. Дверь лишь вздрогнула и осталась стоять на месте.       - Может тебе помочь, мой перспективный падаван с семью тысячами мидихлорианов? - ехидно поинтересовался я.       Тогрута бросила на меня хмурый взгляд. Злость на меня наконец вернула её немного в чувства, и следующая её попытка поднять дверь прошла более успешно. Я поднырнул под не полностью открытую дверь и выбрался на внутренний балкон. На балконе я никого не заметил и стал разглядывать первый этаж. Там тоже ничего необычного не оказалось. Тогрута тем временем выбралась на балкон следом за мной, в процессе чуть было не придавив саму себя дверью. Я спрыгнул вниз, поднял над головой меч и ещё раз как следует осмотрелся.       - Кто-нибудь желает напасть на двух крутых джедаев? - обратился я с вопросом к пустоте храма и немного подождал, - Никто? То-то же.       Тогрута приземлилась рядом со мной и принялась судорожно вертеть головой.       - Похоже, все, кто тут ходил, увидев меня испугались и попрятались, - сказал я ей.       - Вы бы хоть сейчас язык попридержали! - посоветовала мне она.       Мы пролезли под дверью и выбрались на улицу. Дождь уже закончился, но с деревьев ещё капала вода. Небо было затянуто, так что тьма на улице стояла кромешная. Я передал тогруте меч и велел стоять на месте и светить. Сам я направился к ближайшему дереву, но был остановлен окриком своего падавана.       - Куда вы попёрлись? - недовольно проворчала тогрута, - Делайте всё здесь. Не смотрю я на вас. Нужны вы мне больно.       Я удовлетворил её просьбу. Потом взял у неё меч. Тогрута велела встать лицом к храму и не оборачиваться. Повозившись с минуту у меня за спиной, она закончила свои дела и вернулась к двери. Я собрался лезть обратно, но уткнулся в неё.       - Я не хочу туда возвращаться, - глухо произнесла тогрута.       - Опять? - устало выдохнул я, - Асока, ну сколько можно?       - Мастер, вы не понимаете! - возбужденно затараторила она, - Я чувствую какую-то опасность. Что-то неправильное происходит. Я не знаю что, но что-то не так. Давайте дождёмся утра здесь. Мастер, пожалуйста!       Её беспочвенные страхи меня уже сегодня конкретно утомили. Мне хотелось только одного — добраться наконец до спальника, лечь на него и уснуть.       - Я не собираюсь торчать в этой мокроте до утра! - решительно отрезал я, - Твои страхи совершенно безосновательны. Ты сказала, что кто-то расхаживал по первому этажу. Где этот кто-то? Можешь мне его показать? Если ты и слышала что-то, наверняка это был ветер или какой-то зверек, который тут же удрал. Ты уже своей собственной тени скоро будешь пугаться. Говоришь, чувствуешь опасность? Знаешь, когда была опасность? Опасность была прошлой ночью, когда я уснул в обнимку с тобой, потому что у меня сил продолжать бодрствовать больше не было. Нам просто повезло, что мы не грохнулись оба с того дерева. Мы вполне могли сейчас лежать под ним с переломанными позвоночниками и ждать, когда какой-нибудь хищник найдет нас и сожрёт, - я ткнул пальцем ей в грудь, - Вот это была реальная опасность. Почему-то она не помешала тебе спокойно дрыхнуть. Я не хочу, чтобы следующей ночью это опять повторилось, поэтому сейчас я отправляюсь спать. И прекрати наконец страдать фигней.       Я решительно отодвинул тогруту в сторону и полез под дверь. Потом направился к статуе, с которой мне в прошлый раз удалось запрыгнуть на балкон. Только я дошёл до середины храма, как сзади меня раздался истошный вопль.       - Куда вы?! - завопила тогрута в ужасе, подлетела ко мне, схватила за руку и рывком развернула в свою сторону, - Куда вас понесло?       - Куда, куда, - буркнул я, вконец офигев от её поведения, - Вон к той крайней статуе. Я не могу просто взять и запрыгнуть на балкон. Я должен делать это в два прыжка. Сначала на руку статуи, потом на балкон, вон туда над жертвенником.       Тогрута немного успокоилась.       - Только, Силы ради, не прикасайтесь к камню. ... Я уж подумала, вы на него залезть собираетесь, - объяснила она свою нервную реакцию.       - Не буду к нему прикасаться, - пообещал я, - Ты-то сможешь запрыгнуть?       Тогрута некоторое время стояла, нерешительно поглядывая наверх. Я решил помочь ей успокоиться, обнял за плечо и легонько прижал к себе. Тело её мелко подрагивало. Я слегка погладил её по плечу. Тогрута прильнула ко мне, обняла и прижала голову к моей груди. Постепенно дыхание её успокоилось, а тело перестало вздрагивать. Наконец, она глубоко вдохнула, выдохнула и отстранилась от меня.       - Мне лучше, - сказала она, спокойно посмотрев вверх на балкон, - Я буду ждать вас там. Запрыгивайте поскорее и будьте осторожны.       Потом она сосредоточилась, присела и подскочила вверх. Запрыгнуть на балкон у неё всё-таки не получилось, но она смогла зацепиться за него руками. Подтянулась и вскарабкалась на балкон. Я направился к своей статуе и вскоре тоже оказался на балконе.       Мы положили свои спальники рядом. Место тогруты было возле стены, моё ближе к окну. Я снял свою накидку, завалился на спальник и накрылся накидкой сверху. Тогрута уселась на своём, поджав колени к подбородку, явно настроившись не спать до утра.       - Ложись, Асока, - попросил я, - Давай, я тебя обниму. Мне так будет спокойнее, да и тебе тоже.       Она не стала сопротивляться и улеглась рядом со мной. Я набросил на неё свою накидку и обнял. Тогрута прижалась ко мне вплотную спиной и затихла. Я отключил меч, и в комнате стало совсем тихо. Снаружи до меня иногда долетали обычные ночные звуки. Стрёкот ночных насекомых, далекий крик какой-то птицы. Я немного полежал, прислушиваясь к этим звукам, и незаметно соскользнул в сон.