Искусство подготовки джедая (окончание)

      Проснулся я среди ночи и обнаружил на полу перед своим носом полоску лунного света от окна. В комнате было достаточно светло, так что я мог смутно различать орнамент на стенах под потолком и чёрный провал двери, сужающийся к верху. При первом взгляде у меня возникло чувство, что дверь открыта, и я смотрю через дверной проём на кромешную тьму внутреннего зала. В первый момент сердце немного ёкнуло, но Сила заверила меня, что дверь на своём месте. Тогрута лежала, повернувшись носом к стенке, и, похоже, дрыхла. Я аккуратно поднялся со спальника, подошёл к двери и на всякий случай убедился, что она закрыта. Потом подошёл к прорези окна и выглянул наружу.       Дождя не было. Ветра тоже не ощущалось. Было исключительно тихо. Похоже, даже ночные птицы и стрекочущие насекомые уже легли спать. Небо частично расчистилось, и теперь полная луна глядела на меня сквозь разрыв в тучах, живописно подсвечивая их края. Воображение подсказало, что всё это похоже на глаз с жёлтым зрачком, взирающий на меня с неба.       Я немного постоял, прислушиваясь к ночной тишине и любуясь картиной джунглей в лунном свете, пока этот свет не исчез. Луна зашла за тучу, и стало почти совсем темно. Я вернулся на спальник, отвернулся к стене, чтобы лунный свет больше не мешал мне, и вскоре снова заснул.       ***       Окончательно проснулся я, когда солнце уже встало и вовсю светило в нашу комнату. Вспомнил, что только что мне снилась Сири. Как будто я с ней общаюсь в нашей квартирке на Корусанте. Как обычно, на самом интересном месте сон закончился. Я потянулся. Вроде бы выспаться я должен был довольно неплохо, хотя голова была какая-то странная. Первые пару минут что-то мешало нормально соображать, какая-то заторможенность. Потом это прошло.       Тогрута мирно сопела у самой стенки. Я встал на колени и слегка по тряс её за плечо. Она промычала что-то нечленораздельное, но не проснулась. Я по тряс её сильнее. Тогрута что-то пробурчала, дернула рукой, уткнулась в неё носом и, похоже, собралась спать дальше.       - Асока, подъём! - скомандовал я, стянул с неё свою накидку и шлёпнул рукой по попе.       Тогрута перевернулась на спину и посмотрела на меня мутными ото сна глазами.       - Вы чего, совсем уже? - проворчала она, - Отстаньте от меня.       Потом она попыталась снова отвернуться к стенке, но я не дал ей это сделать.       - Хорош дрыхнуть, - сказал я, переворачивая её обратно на спину, - Солнце встало. Пора выдвигаться в обратный путь.       Тогрута издала горестный стон и принялась массировать рукой глаза.       - Плохо спала? - участливо поинтересовался я.       - Да вообще не спала, - пробубнила она, с трудом приподымаясь на локтях, - Я уснула, только когда уже рассвело.       - Ну и как? Слышала ещё что-нибудь необычное? Кто-нибудь тут ещё расхаживал ночью? - я не смог не поиздеваться над её мнительностью.       Тогрута не удостоила меня ответом, а тоже встала на колени и принялась свертывать спальник. Я представлял себе её самочувствие и решил пока к ней не приставать.       - Позавтракаем сейчас или потом в лесу? - спросил я.       - Потом, - вздохнула тогрута, - Сейчас я ничего не хочу.       Мы собрали свои манатки и пошли на выход. Дверь комнаты поднимали вдвоём. Мой падаван был совсем не в форме. Даже прыжок вниз с балкона дался тогруте тяжело. Она умудрилась отбить себе руку и нецензурно выругалась по этому поводу.       - Поганое место! - добавила она, - Глаза б мои на него не смотрели.       К счастью, моя подпорка под входной дверью не подвела. Не удержи она тяжелую каменную плиту, мы бы застряли тут как минимум до вечера.       Выбравшись на улицу, я отошёл от двери на несколько метров, как вдруг у меня за спиной раздался мощный грохот. Я резко обернулся. Тогрута, собравши последние силы, выдернула подпорку из под двери и зашвырнула её на десяток метров в джунгли.       - Нефиг никому туда лазить, - хмуро заявила она, - Пошли уже отсюда.       ***       У нас ушло полтора часа чтобы выбраться из густых зарослей на более открытое место, где можно было бы с удобством устроиться для завтрака. Я думал, нам придётся пробираться сквозь джунгли, хлюпая по грязи, но ничего подобного. В джунглях оказалось не мокрее чем обычно. Видимо, почва там была такая, что сколько воды на неё не вылей, всё впитается без остатка. Да и ливень вчера прошёл хоть и сильный, но не очень продолжительный. Тем не менее, практически сухая земля под ногами смотрелась странно.       Мы разделили на двоих один паёк. Тогрута ела без удовольствия и выглядела пришибленной. Вот зачем, спрашивается, ей надо было саму себя наказывать?       После еды полагалось полчасика передохнуть. Я думал, может она хоть немного вздремнёт. Уселся, облокотясь спиной о ствол дерева, и предложил ей располагаться на мне поудобнее. Тогрута улеглась на меня, положила голову мне на грудь. Я обнял её, но что-то не давало ей расслабиться и уснуть. При каждом птичьем крике она вздрагивала, при каждом шорохе напрягалась и крутила головой. Через двадцать минут такого отдыха она с трудом поднялась на ноги и заявила, что надо двигаться дальше.       - Может, переложим что-нибудь из твоего рюкзака в мой? - предложил я, видя, как нетвердо она держится на ногах.       - Не надо. Он не тяжёлый, - вздохнула тогрута, - Лучше возьмите спальник. Он меня достал. За всё подряд цепляется.       ***       Еще три часа мы героически шагали через лес в сторону нашего лагеря. То-есть героизм пришлось проявлять тогруте. Мне поход давался легко, и настроение в общем-то было неплохим, хотя результат похода и оказался в итоге равен нулю. Тогрута же была абсолютно никакая. Такой убитой мне её ещё видеть не доводилось. За все три часа она так и не сказала ни одного слова. Даже не жаловалась.       Когда я принял решение остановиться на обед, она просто свалилась на землю возле дерева, откинулась на ствол и затихла. Ни рюкзак не сняла, ни осмотрела место, на которое садится. Такая беспечность может плохо закончиться в джунглях, полных ядовитых насекомых. Я помог ей избавиться от лямок рюкзака и устроиться поудобнее. Дал ей коробку с пайком. Она долго рассматривала её содержимое, потом захлопнула и отложила в сторону.       - Когда же я наконец подохну? - застонала она, - Утром паёк, в обед паёк, вечером паёк. Я так больше не могу. Убейте меня.       - Да ладно тебе, всё не так уж и плохо складывается, - подбодрил её я, - Лучше, когда есть паёк, чем когда вообще ничего нет.       Тогрута опять застонала и безвольно уронила голову назад на ствол дерева.       - Помните кантину Декстера на Корусанте? - пробормотала она спустя некоторое время, - Помните, какие у него там были стейки? Горячие, румяные, ароматные. С хрустящей картошечкой. А под конец ещё свежевыжатый сок. Ооо! Не то что эта гадость. Оконная замазка и та вкуснее. ... Какой же я была тогда счастливой!       Тогрута замолчала, устремив неподвижный взгляд куда-то вверх к синему небу, проглядывающему сквозь колышущуюся листву высоких деревьев.       - Не раскисай, Асока, - попросил я, - Вернёмся мы ещё на Корусант и к Декстеру зайдём. Попробуешь ты ещё его стейки. А я закажу двойную порцию его фирменных пельменей со сметаной, уксусом и перчиком. И с большим куском настоящего чёрного хлеба. Я уже столько времени не ел мяса. Думаю, пельмени мне не повредят.       - Нет, пельмени это фигня, - не согласилась тогрута, - Я хочу мяса! Настоящего мяса! Так, чтобы можно было вонзить в него зубы и чувствовать, как сок течет тебе в рот. Блин! Я сейчас захлебнусь слюнями. ... Ох! Доживу ли я когда-нибудь до этого?       Она покосилась на жестяную коробку с сухпайком, пододвинула её поближе, открыла и принялась с трагическим видом жевать холодный и безвкусный протеиновый батончик.       - Пока мы живы, надежда остаётся, - сказал я, и принялся за другой такой же точно батончик.       - Какая нафиг надежда? - спросила тогрута с горечью в голосе, - Мы в ловушке. Выбраться отсюда нельзя. Дуку нас не отпустит. В лучшем случае нас со временем перебросят в другой лагерь. На какую-нибудь другую планету, где будет ещё хуже чем здесь.       - По крайней мере, хоть погода нас не подвела, - сказал я, чтобы не дать ей совсем загрустить, - Надеюсь, ещё полтора дня она такая продержится. Сейчас на нас хотя бы вода с неба не льётся.       Мы покончили с обедом, и я настоятельно посоветовал тогруте немного поспать. Она устроилась поудобнее, положила мне голову на плечо и расслабилась.       - Мастер, - прошептала она тихонько, - У меня больше нет сил. Я не дойду. Бросьте меня тут умирать.       Я понял это предложение так, что моему падавану требуется психологическая поддержка.       - Не говори ерунду, Асока, - я изобразил возмущение, - Я тебя никогда не брошу. Я скорее буду тебя нести на руках, пока сам не упаду и не умру. Ты же моя самая преданная подруга! Как я смогу жить без тебя?       - А как же ваша Сири? - напомнила мне тогрута.       - А что Сири? Она же не захотела отправиться со мной на миссию. Я ей нашёл жилье, я ей всё купил, отдал все наши деньги, а она просто сказала «спасибо» и помахала мне на прощание ручкой. Так что Сири не считается. Ты единственная, кто была мне действительно предана всегда. Я раньше даже представить себе не мог, что в тебе, такой маленькой, может оказаться такая бесконечная преданность.       Психологическая поддержка подействовала. Тогрута перевернулась ко мне лицом и легонько коснулась своими губами моих.       - Я пойду за вами хоть на край Вселенной, - прошептала она, глядя прямо в глаза.       Прочитав в них неподдельное восхищение её героизмом, тогрута уронила голову мне на грудь и затихла. Я легонько погладил её по спине.       - Спи, моя хорошая, - прошептал я.       ***       Два часа спокойного сна более-менее вернули мою тогруту к жизни. За вторую половину дня мы смогли одолеть приличное расстояние, но к вечеру оба изрядно выбились из сил.       - Столько усилий, и всё хатту под хвост! - проворчала тогрута, перед тем, как запрыгивать на дерево, которое мы выбрали для ночлега.       Я тоже был разочарован нашими результатами, хотя я изначально не слишком рассчитывал на положительный результат. Пока мы топали через лес, я конечно размышлял о том, что ещё мы могли бы предпринять. Ничего не придумал, зато вспомнил, что ещё мне снилось прошлой ночью. Приснилось мне, что я на Корусанте стою в кабинете канцлера Палпатина и отчитываюсь перед ним о нашей миссии. Рассказываю ему, что лагерь мы нашли, и что надо бы теперь нас оттуда эвакуировать. Похоже, эта проблема меня теперь и во сне преследует. В общем, рассказал я это всё Палпатину, а он меня так заботливо спрашивает, - «А на какой вы планете?». Я стою и пытаюсь вспомнить. Где мы, в натуре? То, что я как бы на Корусанте тогда был, меня совершенно не смутило. Думал, думал, чуть было не сказал ему, - «На Татуине». В последний момент вспомнил правильное название планеты. Палпатин улыбается и говорит, - «Молодец, джедай! Теперь ни о чём не волнуйся. Я пошлю за вами корабль». Приснится же такая муть!       Мы устроились на ночлег на подходящей ветке. Тогруте, естественно, полагалось выспаться в первую очередь. Она быстро отключилась в моих объятьях, а я лежал и пытался сам не вырубиться, слушая её размеренное сопение. Стемнело как обычно быстро. Стало прохладно, звезды высыпали на небо во всей своей красе. Мы расположились достаточно высоко над землёй, так что листва этого и соседних деревьев не скрывала небо полностью. Я перетряхивал в памяти события предыдущего дня и наконец дошел до воспоминания, как я проснулся прошлой ночью и обнаружил на небе полную луну. Тогда я задался вопросом. Если прошлой ночью луна была полная, почему я сейчас её не вижу? Восточная сторона неба с моей позиции просматривалась довольно хорошо. Даже если сама луна была бы скрыта за какой-то веткой, свет её я должен был бы заметить. Вокруг планеты крутилось несколько лун, но только одна из них была достаточно близко, чтобы реально освещать поверхность по ночам. Её я и видел прошлой ночью. По всем законам небесной механики она и теперь должна была взойти вечером на востоке, светить всю ночь и зайти утром на западе. Однако, ничего такого я на небе не наблюдал. Прошло несколько часов, а ночь так и осталась кромешно тёмной и звёздной.       На самом деле, с чем-то подобным я уже сталкивался один раз давным-давно на Фелуции. Я тогда ночевал на веранде небольшого домика, откуда открывался хороший вид на небо. Среди ночи я проснулся и увидел на небе узкий серп луны. Мне это показалось очень странным, потому что я точно помнил, что прошлой ночью луна была полной. По всем правилам, она и теперь должна была быть полной, однако, сколько бы я не тёр глаза, я продолжал видеть серп. Я встал, подошёл к перилам, оглядел окрестности. Всё выглядело совершенно нормальным кроме луны. Я специально внимательно присмотрелся к деталям, чтобы быть уверенным, что это не сон. Это точно был не сон. Я стоял, чесал репу и думал, что могло со мной случиться? Я перенёсся во времени? Или я умудрился попасть в параллельный мир? В конечном счёте я заметил, что серп луны стал толще. Тогда наконец до меня дошло. Это было лунное затмение, которое случается только в полнолуние. Спустя полчаса луна стала полностью круглой.       Естественно, я сразу вспомнил про тот случай, как только столкнулся с необъяснимым поведением местной луны. Я подумал, что не вижу её из-за затмения, но проходил час за часом, а луна всё не появлялась. Даже если учесть, что местная луна дальше от планеты и, следовательно, медленнее движется по орбите, всё равно затмение не должно было продолжаться несколько часов.       Я дал тогруте отоспаться целых пять часов, прежде чем растолкал её. К тому времени я уже много чего успел себе отлежать и мне совершенно необходимо было размяться. Спать не хотелось. Меня слишком заинтересовало отсутствие на небе луны. Немного по гнувшись туда-сюда и по тёрши отлёженные места, я раздвинул Силой ветви, загораживавшие обзор, и стал внимательно изучать небо над собой.       - Чего вы там разглядываете? - поинтересовалась тогрута, хорошенько зевнув.       - Я не могу понять, куда подевалась луна, - пробормотал я, - Прошлой ночью она была полной, а сейчас её вообще нет. Приснилось мне это вчера что ли?       - Когда это вы вчера луну видели? Тучи же были? - спросила она.       - Ну, я вставал где-то в районе полуночи, - пояснил я, - Тогда уже были разрывы в тучах, и через них проглядывала луна. Меня, собственно, её свет и разбудил.       - Нет, это вам точно приснилось, - заверила меня тогрута, - Вы дрыхли до самого рассвета. Если бы вы вставали ночью, я бы это почувствовала. Я-то до рассвета не спала. И никакого света я не видела. Тьма была совершенно непроглядная. И позапрошлой ночью, кстати, тоже. На небо я особенно не смотрела, но если бы луна была, я бы заметила, что ночь не слишком тёмная.       - Надо же! - удивился я, - Получается, действительно приснилось. Ни за что бы не подумал. Так реально всё выглядело. ... Слушай, давай я лягу вот так, а голову положу тебе на живот? Не тяжело? Придержишь меня, если я падать начну?       - Конечно, мастер. Вы же знаете, ради вас я готова на всё, - тогрута устроилась поудобнее и положила руки мне на плечи, - Спите спокойно.       ***       Добрались до лагеря без приключений. Скалы заметили на горизонте ещё во время обеденного привала. Шли по компасу и вышли точно на них. Похоже, моё чувство направления улучшается. Пришли как раз к ужину. В лагере без нас проблем не было. Юнглинги более-менее смогли самоорганизоваться. Петро говорит, что тренировались. Драк не было. По крайней мере таких, которые не в педагогических целях. Ходили на два дня играть на скалы. Вчера вечером вернулись. Без каких-то неприятных происшествий. Радует, что их можно теперь оставлять на несколько дней одних. Спросил, не попали ли они под грозу? Оказывается, тут у них не было никакой грозы. В лагерь в наше отсутствие никто не прилетал и нас не разыскивал. Тоже хорошая новость. Может, толку от нашего похода и не было, но и вреда тоже. Посмотрели местную достопримечательность. Юнглингам про ситский храм рассказывать не стали. Тогрута против. Я тоже думаю, что пока им там делать нечего.       Два дня спустя. Беспокоюсь о падаване. С тех пор, как вернулись, она всё никак не отойдет от похода. Появилась какая-то тревожность. Плохо спит по ночам. Говорит, что кошмары стали сниться. Вроде, раньше я за ней такого не замечал. Думаю, перенервничала в ситском храме. Сама ничего толком объяснить не может. Говорит, что чувствует внутри некое напряжение, которое не даёт ни на минуту расслабиться. Докторша говорит, что надо бы ей анализ крови сделать, но у нас из медоборудования только термометр.       Ещё два дня спустя. Не знаю, что с моей тогрутой, но, похоже, это что-то заразное. Теперь и юнглинги стали какими-то пришибленными. Продолжаем тренировать их, но вместо прогресса теперь у нас скорее регресс. Концентрации нет, ошибки в простейших движениях. Мне всё это с каждым днём нравится всё меньше и меньше. Думал у тогруты это всё чисто на нервной почве, но получается, что врачиха всё-таки права. Это какой-то психоз на почве заражения какой-то бактерией или чем-то ещё. Может мы воду плохо кипятим? Пока пострадал только молодняк. Ни я, ни врачиха с завхозом никаких таких симптомов не демонстрируем. Врачиха ничего толкового сказать не может. Раньше она ни с чем таким не сталкивалась. Говорит, надо бы всех в стационар уложить, да прогнать полный набор тестов, но где же тут это всё взять? Шатл прилетит через две недели. С ним можно будет отправить Дуку письмо. Надеюсь, к тому времени будет ещё не слишком поздно.       На следующий день. Ситуация продолжает усугубляться. Тогрута ходит бледная, руки трясутся. То и дело оглядывается, как будто боится, что на неё сзади кто нападет. Вздрагивает от любого шороха. По прежнему не может ничего толком объяснить, но стала нервной. Начинает шуметь по любому поводу. Снова я во всём виноват. Опять все юнглинги оказались на мне одном. Тогрута пока не может мне помочь с их тренировками. Меч из рук валится, внимание куда-то уплывает. Предложил ей денёк полежать в кровати. Говорит, что не может просто лежать. Чувствует себя как в западне и постоянно хочется куда-то бежать. Я подумал, может она как одарённая чувствует приближение какого-то стихийного бедствия, типа землетрясения? В принципе, такое вполне возможно. Завхоз сказал, что за всё время их пару раз трясло, но совсем не сильно. Никто тогда ничего такого не чувствовал. Впрочем, юнглинги тогда были практически нетренированными. Пытаюсь сам почувствовать хоть что-нибудь. Не могу понять, чувствую я что-то или это просто общее беспокойство за юнглингов и падавана.       **************       Сообщение читателям:       Весь последующий текст написан мной, Асокой Тано.       С тех пор, как было написано всё предыдущее, прошло несколько месяцев, в течение которых мне было совсем не до этой писанины. Потом для меня настали вроде как спокойные времена, я порылась в нашем старом датападе и обнаружила этот рассказ.       Я знала, конечно, что мастер что-то там кропает втихаря, но мне он этого не показывал, а сама я в чужие дела нос совать не приучена. Теперь вот прочитала. Что я могу сказать? Во-первых, хочу сразу предупредить — я не люблю критиковать других людей. Каждый пишет так, как умеет. Другое дело, что если человек писать вообще не умеет, то может быть ему лучше вообще не писать? Как бы, если уж ты взялся описывать события, то хотя бы потрудись описать их точно. И если ты цитируешь слова другого человека, то цитируй их без искажений и сокращений. Очень неприятно читать что-то, претендующее на объективность, и видеть, что автор твои слова сокращает, как ему больше нравится. Это мне такие моменты сразу бросаются в глаза, а кто-то другой прочитает и подумает, что всё на самом деле было так. Это я называю намеренным искажением характера героя или героини рассказа. По-моему, это очень серьёзный недостаток.       Следующий момент, который мне сразу бросился в глаза — недостаточность описания сцен. Я, конечно, понимаю, почему мастер писал почти одни диалоги без описаний. Ему банально было лень. Но, если уж ты взялся описывать какую-то сцену (никто ведь его не заставлял это делать), опиши, на что всё это было похоже. Так, чтобы читатели представляли себе ситуацию. Ведь ситуация определяет настроение героев, а из этого уже вытекают те или иные диалоги. Но мастеру заморачиваться было в натуре в лом! Он просто пишет, - «Мы прилетели на планету. Там кругом были джунгли». И всё. Предполагается, что читатели всё поняли. Нет, конечно, те, кто были на Дантуине, те поймут и так. Но ведь не все там были. У большинства при слове «джунгли» не возникнет в голове правильной картинки. Они могут подумать, что джунгли, это что-то типа садика с подстриженными деревьями и цветочными клумбами. Они не знают, что джунгли это бесконечное, нагромождение скрюченных деревьев, обвитых лианами, так что хрен ты там пролезешь. Там внизу сплошные ядовитые испарения, которые сведут с ума кого угодно. Там вечно что-то капает. Ветер туда практически не проникает, и неба оттуда почти не видать. И главное — всё это безобразие до краев заполнено всевозможной мерзостью. Мерзостью, ползающей по земле. Мерзостью, бегающей по деревьям. Мерзостью, летающей по воздуху и плавающей в воде. Мерзостью, забирающейся на вас по ногам, и мерзостью, прыгающей на вас с деревьев. И вся эта мерзость хочет только одного — напиться вашей крови и заразить вас смертельной болезнью! А теперь представьте, что вы угодили в такое место вместе с ненормальным, мечтающим со всей этой мерзостью передружиться.       Следующее, о чём хочется сказать, это описание чувств. Тут всё предсказуемо ужасно. Ничего другого я от своего мастера и не ожидала. К сожалению, он вообще не имел представления, что бывают какие-то там чувства. Об этом с ним вообще было бесполезно разговаривать. Ему всё казалось смешным. Где-то там, в самой глубине у него сидела какая-то душа, но это надо было так постараться, чтобы заметить! В общем, увы, чувства он передать не смог. Зато я, когда это читала, не испытывала недостатка в чувствах. Правда, это были не совсем те чувства, какие полагается иметь джедаю. Меня ужасно бесило читать на каждой строчке «тогрута», «тогрута», «тогрута». Вообще-то у меня есть имя. А если его имя Асока чем-то не устраивало, есть ещё такое слово «девушка».       В общем, совершенно очевидно, что всё это относится к категории «Рассказ обо Мне Любимом». Зачем он там упоминает какого-то падавана, я вообще не поняла. Переправлять я, конечно, ничего не стала. В конечном счете, это его рассказ, а не мой. Пусть остаётся как есть. Я просто решила не оставлять это всё вот так, прерванным на полуслове. Пока есть какое-то свободное время, попробую дописать рассказ до логического конца.       *****************       Начать, наверное, стоит с нашего похода в храм ситхов, потому что именно с него, как мне кажется, и начались все последующие беды. Разумеется, сперва я не знала, что это именно храм ситхов. Иначе, моей ноги бы в нём не было и ноги мастера, конечно, тоже. Проблема была в том, что узнала я это слишком поздно, когда мастер уже полез всё там исследовать. Хочу сказать, я всегда к нему, как к человеку, относилась очень хорошо и многое ему прощала, что кто-то другой на моём месте вряд ли бы ему простил. Но вот в данном случае, мне кажется, именно его любовь совать свой нос куда не следует довела до беды. Я, конечно, там тоже была, и я не пытаюсь снять с себя вину. Я только хочу напомнить, что я там была как бы падаваном, а мастер мой был как бы мастером. Падаван же должен повиноваться своему мастеру? Мастер, типа, всегда прав. А если мастер не прав, смотри правило номер один. Я пыталась его предупредить, что в общем-то отражено в рассказе. Он наплевал на мои предупреждения. Он же такой умный! Он всё знает лучше всех. А я — просто мнительная дура.       Так вот, там, в этом храме, я впервые почувствовала что-то нехорошее. И это чувство меня потом преследовало до самого конца. Я не знаю, как это можно описать словами. Ясно было только одно, что всё это явно не к добру. Я надеялась, что это какая-то тёмная сторона, оставшаяся в храме, и что это закончится, когда мы из него уберёмся, да не тут-то было. Поначалу противное чувство действительно почти прошло, но к тому моменту, как мы вернулись в лагерь, я снова начала это ощущать. Немного подругому, но тоже неприятно. Могу сказать, что после возвращения в лагерь мне каждую ночь стал сниться примерно один и тот же страшный сон. Будто я ночью пробираюсь куда-то по лесу, даже не знаю куда. Кругом темень, и я пользуюсь Силой, чтобы не впечататься в дерево. И вот я лезу, лезу и вдруг понимаю, что за мной кто-то наблюдает. Причём кто-то очень нехороший. Я оглядываюсь по сторонам, но никого ни увидеть, ни почувствовать не могу. Но я чётко ощущаю, что этот кто-то ко мне приближается. И даже не могу понять, с какой он стороны? Куда мне бежать? Стою на одном месте и дрожу от страха. А потом, что-то происходит. Меня кто-то касается. Я ору как ненормальная и просыпаюсь.       Вот что-то примерно похожее на это я ощущала и днём, чем дальше, тем сильнее. Мастер, конечно, ничего не понимал, ни во что не верил, хотя в лагере уже все кроме него чувствовали, что происходит что-то неправильное. Ему всё казалось, что я мнительная дура, боящаяся своей собственной тени.       В последнюю нашу ночь в лагере даже он наконец начал что-то чувствовать. Я к тому времени переселилась спать к нему на раскладушку, потому что одна бы я вообще уснуть не смогла. Когда он меня обнимал, мне хоть немного легче делалось. Так вот, в последнюю ночь мне этот поганый сон приснился три раза за пол ночи. Я три раза вскакивала с криком. Мастер жаловался, что я его так заикой сделаю, но что я могла поделать? Я же не специально кричала.       Мы решили, что надо что-то немедленно предпринять, потому что очевидно было, что то, что должно случиться, случится уже сегодня. Мы решили поднять юнглингов пораньше и всем вместе уйти на пару дней подальше в джунгли. Никто из нас не знал, что конкретно нам угрожает, но чувство у меня было такое, будто в лагере нам оставаться нельзя. Будь моя воля, я бы собрала юнглингов и ушла в джунгли прямо ночью, не дожидаясь рассвета. Да, там трудно в темноте пролезть и не выколоть себе глаз какой-нибудь веткой, но я бы пошла на такой риск. Слишком настойчивым было моё желание убраться из лагеря как можно раньше, но мастер отказался. Заявил, что это я одна такая крутая, а остальные там точно в темноте без глаз останутся или вообще потеряют друг друга. В общем, мы дождались, когда начало уже светать и пошли будить юнглингов. Никого, как оказалось, будить не понадобилось. Все они уже не спали и наше предложение убраться из лагеря на пару дней восприняли без вопросов. Все быстренько перекусили и собрали рюкзаки.       Я вообще-то не люблю темноту, хотя и ориентируюсь в ней Силой без труда, но на этот раз всё было наоборот. Темнота меня успокаивала, давала хоть какое-то ощущение защищенности. Когда достаточно рассвело, чтобы в джунглях хоть чего-то можно было увидеть, мне стало ещё больше не по себе. Мне хотелось броситься в заросли и бежать не оглядываясь. Солнце предательски выставляло меня всем на показ, и меня это ужасно тревожило. Когда вошли в чащу, стало полегче.       Шли цепочкой друг за другом молча в направлении скал. Этот район мы все знали лучше всего. Хотели пройти у их подножия и уйти дальше, не выходя на открытое место, но далеко уйти не смогли. Через пару часов похода попали в засаду. Спереди из-за деревьев в нас полетели бластерные заряды. Все, естественно, тут же залегли. Потом я услышала шаги. К нам спереди и с боков приближались люди. Я привстала и увидела, что это клоны-коммандос в камуфляжной броне. Они остановились в десятке метров от нас. Мы поднялись на ноги и сгрудились в одну кучу. Клоны не направляли на нас свои бластеры, но и не говорили ни слова. Мне это их молчание сразу не понравилось. В следующий момент я помню, что Энакин появился из-за деревьев с комлинком в руках. Он окинул нас каким-то незаинтересованным взглядом, нажал на кнопку на комлинке и произнёс в него что-то вроде,       - Рекс, мы их поймали. Зачисть лагерь и возвращайся к кораблю.       Сказал это совершенно без эмоций, будничным тоном. До меня даже смысл сказанного не сразу дошёл. Потом он уперся в меня хмурым взглядом, как-будто раздумывал, что ему со мной делать. Я хотела подойти к нему и спросить, что всё это значит? Прежде, чем я успела сделать шаг, он гаркнул своим клонам,       - Выбрать цели!       В тот же миг Сила обвила меня со всех сторон, сдавила как куклу, подняла над землёй и зашвырнула в ближайшие кусты. Когда я влетела в них, услышала команду Энакина,       - Огонь!       Потом был звук бластерного залпа, крики, стоны и ещё звуки выстрелов. Я вскочила на ноги и бросилась к юнглингам, но смогла сделать только несколько шагов. Я увидела сцену, повергшую меня в шок. Я и сейчас не могу это спокойно вспоминать, хотя за время войны я много на что насмотрелась. Все наши юнглинги были мертвы и мастер тоже. Все они лежали неподвижно в неестественных позах на земле со следами бластерных попаданий на телах. На некоторых ещё тлела одежда, раны дымились и вонь выворачивала наизнанку. Я впала в ступор и стояла на одном месте как в тумане. Следующее, что помню, это как какой-то клон взвалил меня на плечо и поволок. Кажется, я вырывалась и кричала, но всё это я помню нечетко. Помню, что слезы заливали глаза, а я колотила кулаками по броне, пока не разбила их в кровь. Потом меня бросили на железный пол. Я свернулась на полу клубочком, лишь бы ничего не видеть, но картина расстрелянных юнглингов всё равно продолжала стоять у меня перед глазами.       Мы куда-то летели. Мне было всё равно куда. Я лежала на полу канонерки, а вокруг меня толпились клоны и болтали как ни в чём не бывало. Кто-то из них даже решил пошутить. Несколько клонов засмеялись. Такое ощущение, что они только что постреляли два десятка дроидов, а не живых людей. Детей! Меня накрыла такая ярость, какую я ни до, ни после этого никогда не испытывала. Думаю, в тот момент я едва не пала на тёмную сторону. Мне захотелось убить их всех. Реально уничтожить, чтобы никто из этих гаденышей больше никому ничего не сделал бы. Если бы я могла тогда хоть чуть-чуть соображать, я бы это сделала. Я вполне могла бы, если бы воспользовалась Силой с умом. Оглушила бы их силовым толчком, а потом взяла бы бластер и превратила их в тоже самое, во что они превратили юнглингов. Потом бы меня, конечно, сбили, но по крайней мере эти клоны не ушли бы от расплаты.       К сожалению или к счастью соображать я тогда совсем не могла и просто накинулась на ближайшего клона с кулаками. Ничего, конечно же, сделать не смогла, получила парализующий заряд в спину и отрубилась.       ***       Очнулась, когда меня тащили по переходам большого корабля. Какой-то клон опять волок меня как неодушевлённый предмет на своём плече. Не успела я как следует прийти в себя и снова попытаться вырваться, как меня доволокли до маленькой одиночной каюты, бросили там на койку и оставили одну. Я сразу вскочила, бросилась к двери. Она была заперта, так что выбраться я не могла. Я колотила руками по двери и орала что есть мочи все ругательства, какие мне только приходили в голову, пока не поняла, что всё это бесполезно. Тогда я просто рухнула на пол посреди каюты и снова разрыдалась.       Я валялась на холодном железном полу не в силах понять, что мне теперь вообще делать, и зачем меня сюда притащили. Злость на клонов прошла и сменилась просто глухим отчаянием. Я достаточно времени провела в компании клонов в войну, чтобы понимать, что это не полноценные люди со своей собственной волей. Это скорее такие идеальные рабы, запрограммированные на исполнение приказов. Их так называемое креативное мышление ограниченно рамками полученного приказа. На то, чтобы подвергнуть сомнению сам приказ, его явно не хватает. И в общем-то они не виноваты, что их такими создали. Виноваты их создатели и те, кто отдавал им приказы. Это заставило меня вспомнить про Энакина.       Я совершенно не ожидала увидеть его там на планете, а уж то, что он там устроил, в мою голову вообще никак не укладывалось. Я просто не могла представить себе раньше его, вот так спокойно приказывающего стрелять в детей. Мы с ним попадали несколько раз в ситуации, когда против нас выходили живые противники, и меня коробило от того, с какой легкостью он их убивал. Я конечно понимаю, что на войне всегда так. Либо мы их первыми убьём, либо они нас, но всё-таки как-то уж больно легко у него это получалось. Разве джедаи не должны стараться обойтись без смертоубийств? Он на это возражал, что пока я буду думать, как бы вырубить противника так, чтобы он остался жив, меня десять раз успеют пристрелить не задумываясь. Наверное, тогда в этом был смысл, но не теперь же? Наша группа ни для кого опасности не представляла. У нас даже ни у кого оружия не было! Почему нельзя было просто поговорить? Я была уверена, что всё это какое-то ужасное недоразумение, но какое? Почему я заперта тут как в тюрьме? Почему Энакин не придёт и не объяснит своё поведение?       Я перебралась на койку. Залезла на неё с ногами и принялась ждать. Наверное, с полчаса я так просидела, пока не услышала наконец шаги за дверью. Замок щелкнул, и дверь отъехала в сторону. Это был Энакин в своей обычной темной джедайской робе. Такой, каким я его миллион раз видела, когда была его ученицей. На мгновение у меня пронеслась шальная мысль, что всё, что произошло на планете, это всего лишь сон. Что ничего этого на самом деле не было. Увы, Энакин поспешил тут же разрушить мою иллюзию. Встав напротив меня, он скрестил руки на груди с таким видом, будто я нашкодивший юнглинг, и он пришёл меня отчитывать.       - Я хочу знать, - начал он более-менее спокойным голосом, - Ты это сделала по скудоумию или это было твоим осознанным решением?       Он замолчал, хмуро сверля меня глазами. Ничего хорошего его лицо не обещало, и я непроизвольно подобралась на койке, отодвинувшись к самой стене. Судя по его тону, он ждал от меня раскаяния в чём-то. Я даже сразу не поняла в чём именно.       - О чём ты говоришь? - непонимающе пробормотала я. Может, он имел в виду моё нападение на клона?       - О твоём предательстве, бывший падаван! - внезапно выкрикнул Энакин мне в лицо. Похоже, до сих пор он пытался сдерживать свою злость, но надолго его не хватило. Лицо покраснело, глаза впились в меня с яростью, а кисти сжались в кулаки, так что перчатки затрещали. Он перепугал меня своим видом. Мне захотелось сбежать и забиться в какую-нибудь норку, но бежать было некуда. Я сидела перед ним, сжавшись на койке, и только молча смотрела.       - Ты предала своё государство! - продолжил кричать на меня Энакин, - Ты предала джедаев, а ещё ты предала лично меня! От этого ублюдочного агронома я ничего другого и не ждал, но ты! Я был о тебе лучшего мнения.       Он замолчал, а я пыталась придумать, как мне ему объяснить, что никого мы с мастером не предавали, что у нас не было другого выхода. Я знала по опыту, что когда Энакин выходит из себя, лучше просто молчать. Бывало, что он шумел, шумел и успокаивался. Правда, сейчас он был злее чем обычно. Он замолчал, и я уже начала надеяться, что может быть он успокоился, и можно будет объяснить ему всё спокойно.       - Почему ты это сделала? - его вопрос прозвучал глухо, но требовательно. Похоже, отмалчиваться больше было нельзя.       - Энакин, - я попыталась придать голосу спокойную интонацию, но получилось плохо, - Мы не предавали ни тебя, ни Республику. У нас не было выбора...       - Что?! - он рявкнул на меня так, что у меня душа ушла в пятки, - Выбора у вас не было? Вы оба были свободны. Вас никто не заставлял тренировать этих ситских выкормышей. Я наблюдал за вами два дня. Вы это делали по своей воле, и у вас были довольные рожи! Вам нравилось с ними заниматься.       Он сделал шаг ко мне, а мне захотелось завизжать и забиться под кровать. Мне показалось, что мне стало трудно дышать, и я машинально втянула голову посильнее в плечи.       - Ты нагло пытаешься мне врать, - тихо произнес Энакин, нависая надо мной и давя на меня своей невыносимо тяжёлой аурой, - Во что этот гадёныш из Агрокорпуса тебя превратил?       - Я не обманываю тебя! - я больше не могла сдерживать подступающую истерику, - Энакин, это правда! Мы делали всё возможное, чтобы связаться с Республикой. Мы не могли. У нас просто не было возможности с вами связаться...       - Прекрати изображать из себя дуру!! - Энакин пришёл в такую ярость, что я взвизгнула и непроизвольно вскинула руки, чтобы закрыться от всего этого кошмара, - Я послал вас найти эту школу, а не тренировать ситхов! Вы их тренировали! Вы — две лживые скотины! Вы переметнулись на сторону врага! Предатели! А теперь ты, мелкая дрянь, пытаешься мне врать! Думаешь, я совсем тупой?       Я в этот момент была на грани обморока, сидела, должно быть, совершенно бледная и тряслась. Энакин выглядел настолько взбешённым, меня его вид просто парализовал. Я не могла больше ни двигаться, ни думать, ни говорить. Слёзы сами собой снова потекли по моим щекам. Он постоял рядом со мной молча, потом отошёл к столу и остановился ко мне спиной. Тогда только я смогла наконец вдохнуть по нормальному. Я старалась держаться что есть сил и душить всхлипы, которые рвались из меня наружу. Энакин очень не любил, когда я плакала. Он считал это проявлением непростительной слабости, и я всегда старалась не разочаровывать его и не поддаваться рыданиям. Я украдкой вытерла слезы, пока он не смотрел в мою сторону.       - Я надеялся, что до этого не дойдёт, - голос Энакина звучал на удивление спокойно, даже грустно, - Ты много значила для меня, Шпилька. Ты спасала меня не раз и ... - он тяжело вздохнул и обернулся, - Ты не оставила мне выбора. То, что ты сделала, не может быть прощено. Как генерал ВАР я вынужден сказать тебе следующее. Ты обвиняешься в измене Республике и переходе на сторону врага. Наказание за такое преступление — смертная казнь. ... Мне жаль.       Он действительно выглядел подавленным и не смотрел больше мне в глаза. Он задержался в нерешительности. Кажется, он хотел что-то ещё мне сказать, но не знал что. Потом он повернулся к двери, явно собираясь уходить. Тогда я поняла, что это не шутка. Он действительно сейчас пойдёт и отдаст приказ о моём расстреле. И, конечно, его верным клонам не надо будет повторять этот приказ дважды. Неужели он может так поступить со мной? Почему он не выслушает меня? Ведь я действительно никого не предавала!       - Энакин! - взвизгнула я, чувствуя, что должна во что бы то ни стало задержать его, - Выслушай меня!       Он остановился у самой двери. Похоже ему не очень-то хотелось приводить свой приговор в исполнение.       - Ты не понимаешь, - продолжила я как можно более спокойным голосом, - Мы не готовили ситхов. Мы просто учили юнглингов пользоваться Силой. Мы не учили их никаким тёмным техникам. Да никто из нас и не знал таких техник. Они были совершенно нормальными детьми. В них не было никакой тёмной стороны. Их можно было вывезти в Республику и сделать из них нормальных джедаев. Зачем ты убил их, Энакин? Ты же ничего про них не знал!       Выдав всё это на одном дыхании, я замолчала, с надеждой смотря ему в глаза. Он ведь не злой. Он просто совершил ужасную ошибку. Сейчас он согласится с этим и ...       - Поверить не могу, - Энакин выглядел разочарованным, - Неужели у тебя совсем нет мозгов?       Вопрос повис в воздухе. Я терялась в догадках, что он на этот раз имеет в виду, и, видимо, выглядела сбитой с толку.       - Эти юнглинги принадлежали Дуку, - продолжил Энакин тоном, которым разговаривают с идиотами, - Дуку ситх. Ситху не нужны джедаи. Ситх не любит джедаев. Асока, ты улавливаешь ход моих мыслей?       Я улавливала ход его мыслей, но предпочла промолчать. Если Дуку и планировал превратить этих детей в ситхов когда-нибудь потом, мы-то с мастером что могли сделать? Мы хотели вывезти их в Республику, пока этого не произошло, и мы вполне могли бы это сделать, если бы Энакин их всех не перестрелял. Тем временем он продолжил.       - Вы бы научили юнглингов пользоваться Силой. Потом Дуку забрал бы их у вас, промыл им мозги своей тёмной стороной и получил бы почти готовых ситхов. На разучивание нескольких тёмных техник не ушло бы много времени. Неужели нужно так много мозгов, чтобы это понять?       - Дуку говорил, что не хочет, чтобы эти юнглинги становились ситхами, - ляпнула я и тут же осознала, насколько неубедительно прозвучала сейчас эта фраза.       Энакин смотрел на меня едва ли не с состраданием. Меня это его отношение начало понемногу выводить из себя.       - Не важно, что он хотел, - сказала я, - Они не были тёмными. Я работала с ними больше двух месяцев и я знаю, о чём говорю. Это были обычные юнглинги. За что ты убил их? Как у тебя рука только поднялась?       Сострадание с лица Энакина сдуло как ветром. Он снова сжал кулаки, а лицо стало наливаться кровью.       - Это были будущие ситхи, - глухо процедил он, борясь с подступающим гневом, - У меня не было времени разбираться, кто из них хороший, кто плохой. Что я по-твоему должен был сделать? Притащить их в Республику? А дальше что? У меня нет времени, чтобы с ними нянчиться. Кому я должен был их доверить? От всего Ордена остались только мы с Оби-Ваном. Да и будь у нас Орден, я бы их туда не потащил. Слишком опасно. Ты знаешь, чему их тут учили до вас? Ты можешь гарантировать, что никто из них не превратится в ещё одного Дуку или Вентрес?       Меня эти его попытки оправдаться злили всё больше и больше. Почему он просто не признает, что поступил отвратительно? Что совершил ужасное преступление, за которое даже ситху должно бы было стать стыдно? Что он мне пытается доказывать теперь, что чёрное это белое, а белое это чёрное? За кого он меня принимает?       - Между прочим, и Дуку, и Вентрес сначала были джедаями, - бросила я ему в лицо, - Наверняка они были примерными юнглингами. Взял бы Йода себе в падаваны плохого юнглинга? Как думаешь?       Энакин вообще побагровел, но я чувствовала, что на моей стороне правда, и больше его не боялась.       - Я совершенно тебя не узнаю, - продолжила я, - Ты не был таким раньше. Что с тобой случилось, Энакин? Почему ты превратился в убийцу?       - Убийцу?! - взорвался Энакин, - Ты сказала, убийцу?!       Он подскочил вплотную ко мне и впился в меня налитыми кровью глазами. Любой на моём месте тут же упал бы в обморок от страха, но у меня в голове как-будто что-то щёлкнуло. Я больше совершенно его не боялась и готова была стоять на смерть. Я гордо выпрямила спину и смело взглянула в его пышущее гневом лицо. Видя, что ему не удаётся меня запугать, Энакин рассвирепел ещё больше.       - Ты, маленькая никчёмная дрянь! - заорал он мне прямо в лицо, - Знаешь, во что эти твои детишки превратились бы через десять лет? Знаешь, что бы они могли сделать? Сколько народу погибло бы? Ты хочешь быть виновата в их гибели? Ты готова нести за это ответственность?       Меня всю трясло внутри. Я поняла, что долго я этого не выдержу.       - Ты убийца, Энакин! Я презираю тебя! - крикнула я, собрав последние остатки сил.       В следующий момент Сила, словно океанская волна, ударила меня спереди, и я отлетела назад, впечатавшись в железную стену каюты. Хорошо, что задний отросток уберёг голову, а то было бы мне ещё одно сотрясение. Силы мои были к тому моменту совсем на исходе, и я бы точно упала, если бы Энакин не подскочил ко мне и не ухватил меня своей металлической клешнёй за горло. Рванув вверх, он поднял меня, так что спина и голова оказались прижаты к стене, а ноги не доставали до пола. Я извивалась в его железном захвате как могла, вцепившись руками в его протез, чтобы не дать ему совсем оторвать мне голову. Сознание начало мутнеть. Я слышала крик Энакина как через вату.       - Презираешь?! Сука!! - орал он, - Чистенькая такая! Добренькая! Такая правильная! Гнида!! Где бы ты была, если бы такие убийцы как я не боролись с врагом? Не воевали?! Не пачкали руки в крови?! Да тебя бы сейчас на свете не было, сука ты мелкая!! И ты меня презираешь?! Да в жопу себе засунь свое презрение!!       Я уже почти не слышала, что он там кричит. В ушах стоял оглушающий гул, в котором тонули слова. Картинка перед глазами расплылась. Сознание стремительно покидало меня, и я уже больше не сопротивлялась. Потом он, видимо, отпустил мою шею, потому что следующее, что я помню, это удар об пол.       Я лежала на полу. Шея болела. В висках стучала кровь, вызывая пульсирующую головную боль. Перед глазами стояла сплошная красная пелена. Постепенно эта пелена отступила. Сделав над собой усилие, я заставила себя приподняться на локте. Свободной рукой ощупала себе горло. Крови не было. Стук в висках постепенно затих. Я оглядела каюту. Энакина в ней уже не было. Дверь в коридор стояла открытой. Похоже, он вылетел отсюда, даже забыв закрыть за собой дверь. Преодолевая слабость, я села на полу, скрестив ноги и прислонившись спиною к стене. Мысли о побеге не было, как впрочем и сил для этого.       Меня никогда особо не пугала возможность погибнуть в бою. Я не паниковала на поле боя и не старалась спрятаться за чью-то спину. Наоборот, когда Энакин был рядом, я сражалась с энтузиазмом. У меня была заветная мечта, что когда-нибудь он попадёт в опасную ситуацию. Скажем, боевые дроиды окружат его со всех сторон. А я накинусь на этих дроидов, раскидаю, покромсаю их, а в конце героически заслоню его от выстрела своим телом. Заряд из бластера дроида попадает мне куда-нибудь в не слишком критичное для жизни место, например, в руку, и я падаю раненная. Энакин подбегает ко мне, опускается на колени и причитает, - «Асока, миленькая моя, что же ты наделала? Только не умирай, прошу тебя!». Поднимает меня окровавленную с земли и несёт в лазарет, обливаясь слезами. И в лазарете не отходит от меня ни на шаг, пока меня там лечат. А потом понимает, кто за него готов свою жизнь отдать — что это вовсе не его Падме. И начинает по-другому на меня смотреть. Не просто как на ученицу.       Такие вот глупые фантазии. Но из-за них я не боялась выстрелов. Наверное, подсознательно даже хотела, чтобы меня ранили, чтобы Энакин наконец обратил на меня внимание. Потом поняла, что всё это бесполезно. Я для него была не сильно важнее какого-нибудь солдата-клона. Окончательно это до меня дошло на Набу, когда мы штурмовали секретную лабораторию какого-то учёного-психа. Я там подцепила смертельный вирус, и Падме тоже, но я его подцепила раньше и чуть было концы не отдала. Энакин с Оби-Ваном нас тогда спасли. Спасибо ему за это, конечно. Но когда нас с Падме и выжившими клонами вынесли оттуда на носилках, он тут же кинулся к своей Падме. Меня он уже потом заметил, когда убедился, что его ненаглядная жёнушка в порядке. Ещё и поболтать с ней успел, прежде чем про меня вспомнил. Потом подошёл, ляпнул какую-то глупость, типа пошутил. Даже до руки не дотронулся, не спросил, что я чувствую. Нет. У него хорошее настроение было, ведь с его Падме ничего не случилось, а ученица это фигня. Одна помрёт, другую можно взять. Я надеялась, он хоть обнимет меня. Ну, или хоть за руку возьмёт и скажет что-нибудь приятное. Всё-таки я тогда целую планету от страшной смерти спасла. Готова была жизнь отдать, и на тебе! В общем, тогда я поняла, что геройствовать мне бесполезно.       А вот с мастером, который Вик, с ним другая ситуация получилась. Он как раз на моё геройство хорошо реагировал. Правда, узнала я об этом только в самом конце, когда мы с ним в храм ситхов пошли. Он в первый день пути туда какой-то пришибленный был, ноги волочил с трудом, даже не поиздевался надо мной ни разу. Ну, и я решила побыть денёк примерным падаваном, присматривала за ним, пока он дрых. Так вот, старания мои не пропали даром. Вообще, если бы ни этот гадский храм ситхов, у нас получилось бы замечательное романтическое путешествие. Жаль, что я только в самом конце ключик к его сердцу подобрала, так сказать. Если бы не вот этот отвратительный поступок Энакина, у наших отношений могло бы быть большое будущее. Пришлось бы, правда, решать вопрос с его любовницей, но с ней, я думаю, я уж как-нибудь разобралась бы. Она, вроде, баба разумная. Поняла бы, что детям её без матери плохо будет.       Ну, и если уж вспоминать всех, к кому я была не равнодушна, то надо ещё вспомнить Лакса, который Бонтери. Я, когда поняла, что Энакину на меня глубоко плевать, впала в такое депрессивное состояние. Мне казалось, что я мелкая, страшная, плоская как доска, и никто на меня такую внимания никогда не обратит. Парней я тогда терпеть не могла. Мне казалось, что они все одинаковые и все как Энакин. Что надо мной они только смеяться могут. Когда я Лакса в первый раз увидела, он мне тоже не понравился. Мне не понравилось то, что он сначала к Падме подошёл, а уже потом ко мне, и выглядело это так, будто делает он это исключительно потому, что ему мать велела так сделать. В общем, не понравился он мне при первой встрече. По сравнению с Энакиным, он, конечно, был задохлик задохликом. Защитник из него тоже был никакой. Наоборот, я его потом ото всех защищала, но это ладно. Главное, что когда я потом воздухом подышать вышла, он набрался смелости и решил со мной заговорить. Не помню уже, о чём мы там говорили, но тогда он мне сказал что-то типа того, что я круто выгляжу. Вау! Я прямо офигела на месте, хотя виду и не подала. Получается, я тоже могу кому-то казаться привлекательной! Кто бы мог подумать? У меня просто душа к небесам вознеслась. Еле смогла удержаться, чтобы не вытворить какую глупость. Надо же всё-таки вести себя с достоинством перед молодым человеком, чтобы он не решил, что я доступная и всё такое. С другой стороны, оставаться холодной и безразличной тоже, вроде, плохо. Он же может решить, что ему тут ничего не светит и отказаться от борьбы, пойти к какой-нибудь более доступной девушке. В общем, тут всё сложно и неоднозначно. С Лаксом у меня ничего хорошего не получилось. Возможно, надо было в тот первый раз вести себя с ним более решительно. Я пыталась ему намекнуть, что жду от него решительных действий, но до него похоже так и не дошло. А может, он просто слишком нерешительным был. Так-то я ему понравилась. Это я точно могу сказать.       Потом мы с ним пересекались пару раз. В первый раз я его от дроидов спасла. Думала, что он поймёт намёк. Ага, щас! Он меня в благодарность за спасение исподтишка электрошокером тяпнул, так что я вырубилась на несколько часов. Я ему это простила и даже потом ещё раз его спасла. И что же? Он просто помахал мне ручкой и улетел. У него были очень важные дела. Но я, дура, и это ему простила.       Вторая наша встреча была уже на Ондероне. К тому времени он нашёл себе какую-то шмару из местных и со мной разговаривал исключительно дипломатическим тоном. Чем его эта шмара так привлекла, я реально не поняла. Никакой красоты я в ней не заметила. Может, она просто дала ему сразу? Может, мне тоже надо было ему сразу дать, прямо там на лестнице? В общем, не парень, а сплошное огорчение. Потом его убили, а я полдня проплакала. Он всё-таки считал меня красивой. После него я уже не казалась сама себе гадким утёнком без всякой надежды на счастье в будущем. Такие дела.       В общем, я это всё к тому пишу, что смерти я ни тогда, ни до этого не боялась. Энакин мне заявил, что если бы не он, меня бы вообще на свете не было. Вот я, когда немного в себя пришла, и подумала, что было бы чертовски неплохо, если бы меня вообще на свете не было. Ничего, скоро расстрельная команда это исправит. Я уже явно прожила дольше, чем следовало бы. Лучше бы я осталась лежать там в лесу с остальными. Готовьтесь меня встречать, мастер, где бы вы ни были — в Силе или ещё где. Скоро я к вам вернусь.       Энакин не стал закрывать за мной дверь. Я подумала, может он осознал всё-таки, что не прав, но признать это ему гордость не позволяет, и он мне так решил намекнуть, что хочет, чтобы я сбежала с его корабля? Не дождётся! Я встала, подошла к двери, закрыла её и уселась на койку, дожидаться, когда за мной придут. Интересно, придёт он посмотреть, как его бывшую ученицу будут ни за что расстреливать или побоится? Раньше он ничего не боялся. Если придёт, скажу ему, пусть возьмёт бластер и сам в меня стреляет. И пусть при этом смотрит мне в глаза, если он так уверен в своей правоте. Сильно сомневаюсь, что это у него получится. Судя по тому, в какое он тут бешенство впал, он понимает, что права я, только его проклятая гордость мешает ему это признать.       Я так поразмыслила над тем, что сегодня случилось, и даже почти успокоилась. Я всё сделала правильно, и совесть моя была чиста. Чего не скажешь о совести Энакина. Мне даже его жалко стало, хотя после всего, что он сделал, я по идее должна бы была его ненавидеть. Я попробовала представить себя на его месте. Как бы я себя чувствовала, убив два десятка невиновных, тем более детей? Страшно подумать! Да я бы сама себе сердце вырезала тупым ножом. А Энакин сейчас как раз в такой ситуации. Как бы сказал мой мастер — несчастный идиот!       ***       Я ждала, ждала часа полтора, а то и два. За мной так никто и не пришёл. Я вроде как была свободна идти, куда захочу, но идей, куда бы пойти, не было. Вдруг за дверью послышались шаги. Дверь с шипением открылась. Я вся подобралась, морально готовая ко всему. В следующий момент я увидела знакомое лицо с бородой.       - Магистр Оби-Ван! - завопила я от восторга и одним прыжком очутилась рядом с ним.       Я не видела его больше года, но он практически не изменился. Всё такой же бородатый, а глаза весёлые и добрые. Наконец-то! Уж Оби-Ван тут наведёт порядок. Он же учитель Энакина. Он с ним справиться. Слава Великой Силе! Я бросилась ему на шею, прежде, чем он успел открыть рот.       - Где вы были? Вы знаете, что тут случилось? Вы видели Энакина? - забросала я его вопросами, как только закончила душить его в объятьях.       Магистр выглядел слегка офигевшим от такого бурного приветствия и смущённо улыбался.       - Да, Асока, я тоже рад тебя видеть, - сказал он, пытаясь высвободиться из моих цепких рук, - Может, для начала предложишь мне сесть?       Я пригласила его жестом присаживаться на койку, и сама уселась рядышком. Как же хорошо наконец встретить старого друга! Особенно, когда всё вокруг рушится, и пропадает всякое желание жить. Оби-Ван подозрительно на меня покосился и отодвинулся чуть в сторону. Я с трудом удерживалась от желания броситься обниматься с ним снова.       - Я был на другом корабле, на противоположной стороне планеты, - начал он отвечать на мои вопросы, - Нет, я пока ничего не знаю, что у вас тут случилось. И с Энакиным я ещё не встречался, хотя и попробовал его найти. Клоны сказали, что сейчас к нему лучше ни с какими делами не подходить. Вы с ним что, опять поругались?       Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать про наши с мастером похождения. Всё, что произошло до встречи с Дуку, пересказала буквально в двух словах. Потом рассказала, что Дуку послал нас на эту планету, чтобы мы просто научили бы его юнглингов пользоваться Силой. Сказала, что они в общем-то оказались вполне нормальными детьми. Не темнее наших храмовых юнглингов. Был один не очень светлый юнглинг, но он сам от нас ушёл месяц назад. С тех пор вообще никаких проявлений тёмной стороны в лагере не было. Оби-Ван слушал очень внимательно и не перебивал. Я рассказала, на какие ухищрения мы пошли, чтобы связаться с Республикой и сообщить своё местоположение, но всё оказалось тщетно. Наконец, дошла до событий сегодняшнего дня и всё подробно ему пересказала, включая свой недавний разговор с Энакиным. Оби-Ван слушал с мрачным видом, но опять же ничего не сказал. Я закончила рассказывать и стала ждать его реакции. Магистр сидел, вцепившись рукой себе в бороду, и сверлил глазами пол перед собой. Прошла минута или около того.       - Вы считаете, мы с мастером предали Республику? - наконец спросила я осторожно.       Всё-таки хотелось ясности в этом вопросе. Магистр Оби-Ван — очень мудрый мужчина. Может быть самый мудрый из всего бывшего Совета. Его мнению я всегда готова доверять.       - А? Предали? - магистр отвлёкся от своих раздумий, - Конечно нет. Что за вопрос? Нет, вы всё правильно сделали, а вот Энакин ...       У меня окончательно отлегло от сердца. Значит, моя совесть действительно чиста. А вот у Энакина теперь будут проблемы. Посмотрела бы я на него, когда Оби-Ван ему повторит то, что Энакин уже от меня сегодня услышал. Это он меня может рукой за горло хватать. С магистром у него этот номер не пройдёт.       Оби-Ван от моего рассказа совсем скис. Голову опустил, стал тяжко вздыхать.       - Я говорила ему, что джедаи так не поступают, но разве же он меня станет слушать? - попыталась я разговорить магистра, - Он считает, что я просто дура безмозглая. Вы согласны с тем, что я дура?       Оби-Ван посмотрел на меня с одобрением и даже слегка приобнял за плечо.       - Асока, ты гораздо мудрее чем мой бывший падаван, - ошарашил он меня, - Конечно, джедаи так себя не ведут.       Вот бы он тоже самое повторил в присутствии Энакина!       - Боюсь, Энакин всё-таки пал во тьму, - продолжил он печально, - И виноват в его падении не кто-нибудь, а я — его учитель.       Так вот, что так опечалило Оби-Вана! Он собрался возложить всю ответственность на одного себя.       - Меня предупреждал Совет. Мне говорили, что будущее Скайуокера туманно. Йода просил меня не связываться с ним, но я был гордым и глупым. Я верил, вслед за Квай-Гоном, что мы нашли Избранного, и хотел войти в историю как учитель самого Избранного. Вот теперь вошёл, упрямый баран!       Я совершенно не согласна была мириться с таким его самоуничижением.       - Это не может быть ваша вина, магистр, - решительно сказала я, - Вы лучший учитель, который только мог быть у Энакина, и вы самый мудрый человек из всех, кого я знаю. Вы не могли его такому научить. Я не знаю, кто его сделал таким, но вашей вины в этом нет. Я уверена.       Переубедить Оби-Вана оказалось не так-то просто. Он слегка улыбнулся, но, видимо, просто в знак благодарности, что я пытаюсь его морально поддержать.       - Спасибо за добрые слова, Асока, - искренне поблагодарил меня он, - Видишь ли, мастер должен не только учить своего ученика. Он должен быть в курсе его психического состояния. Должен знать о проблемах своего ученика. И он должен помогать ученику справляться с этими проблемами. Тогда тёмная сторона не сможет залезть к нему в душу. Я был слишком самоуверен. Я взял Энакина в ученики буквально на следующий день после того, как сам перестал быть падаваном. Но я был так уверен в своих учительских способностях! А ведь даже у Йоды, со всем его опытом, иногда не получалось воспитать падавана. Я же был абсолютно неопытен, и я взвалил на себя огромную ответственность. Только теперь я, дурак, начинаю понимать, насколько она была огромна. Эти девятнадцать детей и твой мастер погибли по моей вине. Из-за моей тупой самоуверенности.       Оби-Ван снова погрузился в тягостные раздумья. Мне было тяжело видеть его таким. Мне казалось, что сейчас ему надо что-то придумывать с Энакиным, а не заниматься самобичеванием.       - Когда я была падаваном Энакина, я ни разу не слышала от него ни одного плохого слова о вас. Мне казалось, он очень хорошо о вас думал. Он ни разу не жаловался, что вы его как-то неправильно учили. Да и не было в нём тёмной стороны тогда. Ну, может только ближе к концу она в нём начала появляться. Я заметила, что он стал более раздражительным. Порой с пленными обращался не слишком гуманно. Со мной под конец тоже нехорошо поступил. Я думала, это из-за переутомления. Нас же постоянно бросали из одной горячей точки в другую. Он спал недостаточно, пил какие-то таблетки, чтобы не клевать носом, много волновался. Тяжело переживал потери, хотя и старался мне это не показывать. Пятьсот первый стольких потерял за два года! Думаю, на Энакина все эти смерти легли тяжким грузом. В общем, я старалась с пониманием относиться к его срывам и не капать ему на мозги джедайским Кодексом. Надеялась, что после войны это пройдёт, да вот, похоже, не прошло.       Да, война оказалась страшным испытанием для многих из нас, - согласился Оби-Ван, - Я это тоже на себе почувствовал. Когда война закончилась, я понял, что не могу уже быть нормальным джедаем. Слишком многое во мне поменялось. Слишком многое. Я решил оставить всё в прошлом. И армию, и джедайство. Всё! Улетел к одной женщине, с которой у меня были романтические отношения. Да, у магистров такое тоже бывает. Улетел к ней и хотел наконец просто спокойно пожить. Пожил полгода. Потом Энакин примчался и начал читать мне проповедь про долг перед Республикой, про мир на века для наших потомков, про честь, про верность идеалам. Я заметил, что он уже тогда был каким-то одержимым. Предложил ему не суетиться, а сесть помедитировать, разобраться для начала в самом себе. Но ему слишком не терпелось спасти Галактику от ситхов. Слушать ничего не стал, затолкал меня в шатл, и вот я здесь. Помогаю ему спасать Галактику от зла.       Магистр вздохнул. Мне раньше не доводилось видеть его таким меланхоличным. Раньше он всегда знал, что надо делать. А если даже что-то иногда не получалось, у него оказывался ещё и план Б. Сейчас он выглядел нерешительным и каким-то даже постаревшим. Я решила задать ему вопрос, который меня очень занимал тогда.       - Скажите, магистр, как вам удалось найти нас? - спросила я, - Мы с мастером никак не предполагали, что вы сможете сами нас найти.       - Энакин считает, что сама Сила указала ему на эту планету, - ответил Оби-Ван неуверенно, - Говорит, ему приснился его покойный друг — канцлер Палпатин. Говорит, он ему во сне сообщил название планеты и сказал, что те, кому Энакин доверял, его предали. Ну, и что надо скорее сюда лететь. Энакин поверил, и вот мы здесь.       У меня аж челюсть отвисла от изумления. Не то, что я не верю, что Сила может джедаю что-то сообщить. Меня поразило то, что Сила фактически подстроила нам с мастером такую гадость. Ведь она не могла не знать последствий. Да ещё и обманула Энакина, сказав, что его предали, хотя на самом деле никто его тут не предавал. Может, это была тёмная сторона Силы? Я раньше думала, что Сила всегда выступает как незаинтересованная сторона. Что она может сообщить что-то о будущем. Некое предсказание, которое не обязательно исполнится, но, во всяком случае, это не будет просто враньём.       - Вы думаете, это действительно была Сила? - усомнилась я.       Магистр пожал плечами.       - Не знаю, Асока. Пути Силы неисповедимы. Мне всё же кажется, что тут что-то не чисто. Бывают, конечно, видения Силы, но они обычно выглядят не так. Первый раз в моей практике Сила просто называет планету и велит туда лететь. Да ещё и даёт свою субъективную оценку ситуации. Неверную оценку, как выяснилось. Сомнительно это. С другой стороны, как-то же Энакин узнал про Дантуин? Причем, сам он, похоже, в этом своем видении не сомневался. Обычно, видения Силы довольно туманны. Их можно по-всякому интерпретировать. А это его видение оказалось весьма конкретным. В общем, не знаю я, что это было, но боюсь, что-то не очень хорошее.       Когда Оби-Ван сказал мне, кто приснился Энакину, я конечно сразу вспомнила, что мастер считал, что Палпатин и Сидиус, это одно лицо. Правда, я не очень поняла, почему он так считал. Он же сам мне сказал, что ситх, которого с его помощью удалось подстрелить, не был похож ни на канцлера, ни вообще на человека. Канцлер постоянно встречался с джедаями, даже с самим Гранд-магистром Йодой. Не мог же Йода не почувствовать, что разговаривает с ситхом? Это просто смешно! В общем, заключение мастера, что раз канцлер исчез в тот же день, когда они летали брать ситха, значит это один человек, показалось мне каким-то притянутым за уши. Может, канцлер просто решил посмотреть на убитого ситха, полетел куда-то с магистрами, и тут их канонерка взорвалась? Я была уверена, что именно так всё и было, но вот сейчас снова задумалась. А вдруг всё-таки есть какая-то связь между ситхом и Палпатином? Может, они дружили при жизни. А теперь, оказавшись на том свете, может быть ситх использует своего друга канцлера, чтобы передавать послания Энакину, зная, что Энакин канцлеру доверяет? Надо бы с Энакиным поговорить насчёт этого его сна, но не сейчас, конечно. Пусть сперва успокоится.       Оби-Ван сидел на койке, обхватив голову руками, и упорно молчал. Мне показалось, что мы уже достаточно всё обсудили, и пора принимать какие-то решения.       - Значит, вы считаете, что Энакин пал во тьму? - поинтересовалась я, - Если это так, мы должны как-то помочь ему вернуться к свету. Мы же его друзья. Больше ему надеяться не на кого.       Магистр тяжко вздохнул и опустил голову ещё ниже.       - Боюсь, мы мало чем можем ему помочь теперь, - хмуро ответил он, - Падение на тёмную сторону это такое событие, которое легче предотвратить, чем отыграть назад. Мне следовало бы раньше озаботиться психическим состоянием моего ученика. Я этого не сделал, а теперь уже слишком поздно.       Пораженческие настроения магистра начали уже выводить меня из себя. Он, конечно, очень мудрый мужчина, но с оптимизмом у него явно напряжёнка.       - Мы должны хотя бы попытаться! - закричала я, - Нельзя просто сидеть сложа руки. Если мы вместе пойдём к нему и скажем, что он поступил неправильно, что надо ценить человеческие жизни, может нас двоих он послушает?       Оби-Ван уставился на меня недовольно.       - Асока, не надо никуда бросаться, сломя голову. Тебе надо научиться терпению. Сейчас к Энакину даже клоны боятся подходить. Тебя он час назад едва не задушил. Со мной у него тоже в последнее время натянутые отношения. Не надо пороть горячку. Пусть сперва остынет и вообще ... Я вот подумал, почему бы нам не попросить его жену с ним поговорить на эту тему. Спокойно так, за домашним столом, ну или в постели. В общем, когда он добрым будет. Падме он скорее послушает чем нас с тобой. Мы можем всё ещё больше испортить. Да и просто не хочется мне нарываться на скандал с Энакиным на этом корабле. С ним тут весь его пятьсот первый легион. Случись чего, мы отсюда точно живыми не выберемся. А с Падме мы уже скоро должны увидеться. Корабли заканчивают подбирать дроидов-разведчиков. Ещё час или два, и мы совершим прыжок. Соответственно, через пару дней будем на Корусанте. Энакин за это время как раз успеет остыть.       Всё-таки не зря Энакин считал Оби-Вана мудрым как сам магистр Йода. Вот не поспоришь. Всё так тщательно продумал. Действительно, почему бы Падме не сделать разок доброе дело? Раз это её муж, раз она с ним спит, пусть и о его эмоциональном состоянии позаботится.       - Ну, тогда главное, чтобы меня за эти два дня не расстреляли, - сказала я, - Потому, что Энакин мне это обещал.       Оби-Ван поднялся и направился к двери. Услышав мою обеспокоенную фразу, он обернулся.       - Это он скорее всего в полемическом задоре пообещал, - заверил меня магистр, - Ты не являешься сейчас частью ВАР, как и я, кстати. Расстреливать тебя он права не имеет. Это было бы ещё одним убийством. Но на всякий пожарный случай, я тебе сейчас принесу комлинк. Звони, если что, и не переживай. Расстрелять тебя тут смогут только через мой холодный труп.       ***       Два дня полета до Корусанта прошли без приключений. Я старалась лишний раз не высовываться из своей каюты. Энакин, похоже, тоже не горел желанием со мной пообщаться.       Когда корабль оказался на орбите столицы Республики, Оби-Ван зашёл за мной, и мы с ним направились в ангар, надеясь, что никто не попытается нас задержать. Мы беспрепятственно добрались до шатла. Оби-Ван запросил у диспетчера разрешение на вылет, и разрешение было получено. Ещё через час мы приземлились на площадку возле Сената.       Падме мы в Сенате не обнаружили. Её подруга, сенатор от Чандрилы, сообщила нам, что Падме теперь нескоро тут появится. Она недавно ушла в отпуск и, вероятно, уже улетела к себе на Набу. Это было бы неудачным поворотом для нас. На наше счастье, Падме ещё не успела улететь с Корусанта. Она ответила на наш звонок по комлинку, и мы договорились о немедленной встрече у неё на квартире.       Через пятнадцать минут мы были уже там. Падме заметно изменилась за те три с чем-то месяца, что я её не видела. Живот её изрядно подрос, так что передвигалась она с трудом, но была в хорошем настроении. Завидев нас, она искренне обрадовалась и поочередно обняла обоих. Оби-Ван, похоже, был не в курсе беременности и слегка офигел от такого её вида.       Падме не стала расспрашивать нас на пороге, а пригласила в гостиную, усадила на диван перед небольшим столиком и распорядилась, чтобы нам принесли сока и чего-нибудь пожевать. Я столько времени была лишена нормальной пищи, да и два дня полета провела, живя впроголодь, так что принялась уничтожать пирожные со страшной скоростью, запивая их соком и только краем уха следя за беседой.       Оби-Ван избавил меня от необходимости ещё раз пересказывать всё, через что я с мастером прошла за три месяца, и выдал Падме сокращённый вариант того, что я сама ему рассказала два дня назад. Падме, ожидаемо, выпала в осадок и даже не хотела во всё это верить.       - Асока, неужели это правда? - только и смогла сказать она, когда рассказ Оби-Вана подошел к концу.       - К сожалению да, - пришлось мне подтвердить слова магистра, - Энакин действительно приказал клонам стрелять в тех детей и в моего мастера. И он потом не раскаивался в том, что натворил. Наоборот, обвинял меня в том, что я такая тупая и не понимаю, какую полезную вещь он сделал. Что из тех юнглингов могли потом получиться ситхи, они бы поубивали кучу людей, а он, типа, всех этих людей спас тем, что перестрелял юнглингов. Меня только не стал убивать, потому что думал, что я его поддержу. Но я оказалась тупой, не поняла, что он это всё сделал ради Республики и обозвала его убийцей, за что он меня потом едва не задушил. Опять.       Для Падме наше известие стало тяжёлым ударом. Она поднялась с кресла, отошла к окну и встала там к нам спиной. Оби-Вана принялись одолевать угрызения совести.       - Падме, извини меня, - начал оправдываться он, - Я не знал о твоем состоянии. Нам не следовало вываливать это всё на тебя вот так. Прости. Отправляйся на Набу рожать детей, а с Энакиным я сам разберусь. В конечном счёте, он мой бывший ученик, и я несу ответственность за его падение на тёмную сторону.       - Не вы, а мы разберёмся, - поправила его я, - Я ему тоже не чужой человек, и мне не всё равно, что с ним происходит.       Оби-Ван посмотрел на меня как-то без особого энтузиазма во взгляде.       - Это опасно, Асока, а у тебя даже меча сейчас нет, - предупредил он меня, - Не думаю, что ты сможешь мне чем-то помочь. Лучше бы ты отправилась на Набу вместе с Падме и защищала её. Это ведь твоя работа, как охранницы. Энакин — мой личный провал. Если уж кто и должен рисковать жизнью, так это я.       Меня этот героический порыв магистра конечно впечатлил, но вот мириться с таким положением дел я не собиралась.       - Оби-Ван, я не позволю вам одному рисковать жизнью! - решительно заявила я, так чтобы он сразу выбросил эту глупость из головы, - К тому же, я верю, что мы сможем обойтись без мечей. Мы должны попробовать вернуть Энакина к свету. Мы должны дать ему хотя бы один шанс! Не надо сразу хвататься за меч.       - Я не собираюсь сразу хвататься за меч, - заявил магистр рассудительно, - Разумеется, я сначала попробую поговорить по-хорошему. Просто, не стоит слишком тешить себя надеждой. С той стороны обычно не возвращаются. И я не могу оставить всё как есть. Я не хочу, чтобы на моей совести было ещё больше убийств. По моей вине появился этот монстр, и я должен положить ему конец.       Падме резко повернулась в нашу сторону.       - Вы собираетесь его убить? - спросила она Оби-Вана, заметно побледнев.       - Я не хочу его убивать, - ответил тот смущенно, - Энакин был мне как брат. Но я боюсь, что кому-то одному из нас всё-таки придется умереть. Слишком всё далеко зашло.       Падме подошла к тумбочке, взяла с неё комлинк и принялась лихорадочно стучать по кнопкам.       - Я должна с ним поговорить, - пробормотала она себе под нос.       Закончив набор номера, Падме поднесла устройство к уху и принялась нервно прохаживаться по комнате. Оби-Ван покосился на меня, как мне показалось, с осуждением. Видимо, за то, что я его не предупредила о беременности Падме. Можно подумать, беременность Падме это то, о чем я могла думать после всего, что случилось. Падме тем временем так и не дождалась ответа.       - Либо он выключил комлинк, что вряд ли, либо его нет на Корусанте, - заключила она, - Когда вы его в последний раз видели?       Мы с Оби-Ваном недоуменно переглянулись.       - Вообще, я его не видел уже довольно давно, - ответил магистр, - Но я был в полной уверенности, что он летел с нами на одном корабле от Дантуина. Асока, ты ведь тоже чувствовала его присутствие на корабле?       Я утвердительно кивнула. Давящее и беспокоящее присутствие поблизости моего бывшего мастера было трудно с чем-то перепутать.       - Он был на корабле, когда мы с него вылетали два часа назад, - уверенно подтвердила я слова магистра.       Падме снова взялась за комлинк.       - Соедините меня с пресс-центром первой системной армии, - произнесла она в устройство, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно и по-деловому.       Прошло с полминуты, прежде чем она продолжила.       - Это сенатор от сектора Чоммель Наберри-Скайуокер, - представилась она, - Я хочу знать местоположение генерала Скайуокера.       Ей что-то ответили. Я не смогла расслышать что именно, но Падме это не понравилось. Она нахмурилась.       - Я его жена! - рявкнула она в переговорное устройство.       Ей там, видимо, что-то долго объясняли, пока она не потеряла терпение.       - У меня нет на это времени, - холодно ответила она, - Давайте мне сюда того, кто у вас там главный.       Снова пауза.       - Клонированный дебил! - прошептала Падме, глянув на нас с Оби-Ваном.       Ожидание затянулось. Падме тем временем уселась обратно в кресло, откинулась на спинку и постаралась успокоиться. Наконец, кто-то ей ответил.       - Здравия желаю, товарищ майор, - по-военному поприветствовала Падме этого кого-то, - С вами говорит сенатор от сектора Чоммель Наберри-Скайуокер. Я желаю знать, где сейчас находится генерал Скайуокер, мой муж?       Ей что-то ответили, на что она недовольно сжала губы.       - Это я уже слышала, и такой ответ меня не устраивает, - ответила она, снова начиная выходить из себя.       Ей снова принялись что-то долго объяснять, но терпение Падме закончилось раньше.       - Уважаемый! - резко перебила она своего собеседника, - Моё время дорого, поэтому слушайте меня очень внимательно. Сейчас вы сообщите мне интересующую меня информацию. В противном случае через десять минут с вами свяжется Верховный Канцлер и потребует ответа на тот же вопрос. Думаю, ему вам придётся ответить. Я же позабочусь о том, чтобы вас направили в самую далёкую дыру, какую я только смогу найти на карте, и вы из этой дыры не выберетесь до конца своих дней. Выбор за вами.       Наступила тишина. Падме неподвижно сидела с комлинком у уха и ждала, прикрыв глаза. Через пару минут она резко открыла глаза и подобралась.       - Какого хатта он там забыл? - отреагировала она на голос из устройства, - Это приказ Трауна? ... Я хочу знать, кто его туда послал? ... Ладно, спасибо.       Падме завершила звонок и обратилась к нам.       - Энакин только что улетел на Мустафар. Разведывательная миссия. Больше узнать ничего не удалось.       Она снова набрала что-то на комлинке.       - Капитан, подайте спидер к парадному входу и распорядитесь, чтобы подготовили мой корабль, - деловым голосом произнесла она.       ***       Весь полёт до Мустафара мы почти не разговаривали. Оби-Ван явно боялся за Падме, что с ней в её состоянии что-нибудь случится. Но отговорить её от разговора с Энакиным у него так и не получилось. Падме только разозлилась на него и открытым текстом посоветовала не сувать свой нос в их семейные дела. Магистр обиженно примолк. Наверное, Падме была права, но нам джедаям трудно понять, что такое чья-то семейная жизнь. У нас ведь никогда ничего такого не было. Все наши дела всегда были общими, и Совет никогда не стеснялся сувать свой нос в дела любого из нас.       Я ни к кому не лезла с советами, а тихо сидела в своей каюте и пыталась разобраться в своих чувствах к бывшему учителю. Несмотря на то, что вёл он себя со мной совершенно не по человечески, я не чувствовала к нему какой-то особой ненависти. Да, он кричал на меня, обзывал обидными словами, даже сделал мне больно, но он сам при этом ужасно страдал. Я вспоминала его перекошенное от злобы лицо и понимала, что то, что он тогда чувствовал, не шло ни в какое сравнение с моими собственными страданиями. Когда тебя душат, это на самом деле не так уж и больно. Страшно, да, но не больно. Мне кажется, он от этого сам мучился больше чем я. Я-то была права, а он пошёл против совести. Убивал невиновных, мучил слабую девушку. Не удивительно, что он потом избегал встречи со мной. Напрасно, кстати, избегал. Я бы его не съела. Вот сейчас, если бы он вдруг вошёл в мою каюту, я бы наверное подошла к нему и обняла. Молча. О чем тут говорить? Он бы все понял и так.