Иногда они возвращаются

Не откладывая в долгий ящик, полковник Каран вызвал Гая на допрос. Формально Гай являлся его прямым подчинённым, пусть и самым незначительным звеном всей СБ, и всё-таки это было на руку: согласовывать допрос с руководителем другой службы не требовалось. Гай явился в точно назначенное время. Кивнул, получив разрешение сесть, и устроился на самом краю стула. Полковник же расположился вольготно: вытянулся в мягком кресле, с удовольствием положил ногу на ногу. Но его расслабленная поза была обманчивой: Каран был абсолютно сосредоточен и подмечал каждое движение допрашиваемого, каждый неровный вдох или дёрнувшуюся на виске жилку. Но с виду он был – само дружелюбие. - Ну что, Гай, - приветливо улыбнулся эсбэшник, - как поживаешь? Извини, что пришлось пропустить обед из-за нашей встречи. Не могу предложить ничего взамен, кроме воды. Будешь? Гай покачал головой. Полковник продолжал улыбаться, разглядывая юношу – хотя какой он юноша, полголовы вон седые! – молодого мужчину, пожалуй, так точнее будет. Глядел и удивлялся: как в одно и то же время у человека может быть настолько радостный, печальный и испуганный вид. Лицо Гая подрагивало, постоянно менялось, черты будто плавали, не зная, на каком из трёх чувств остановиться. Он действительно производил впечатление помешанного, но полковник не торопился с выводами. По своему опыту он знал, что такую реакцию люди порой выдают в ответ на сильные потрясения. Оставалось выяснить, что же так потрясло малообщительного техника СБ. - Рассказывай, Гай, - задушевно сказал Каран, полагая, что имеет право обращаться к парню в два раза младше себя просто по имени, этак вот по-отцовски. Разговорчивее будет! - Что рассказывать? – быстро спросил техник. - Да всё. Про этого Рики. Откуда взялся, что замышляет… - Ничего он не замышляет! – Гай тут же вскинулся, перебив руководство. Эх, мальчик, мальчик… - Так мне же это неизвестно, ты пойми, - Каран велел улыбке стать более смущённой. – Ну откуда мне знать, что он не шпион? Не террорист? - Потому что Рики на такое не способен! - Ну вот и расскажи мне про него так, чтобы я поверил! – усилил нажим полковник. – Ну, кто он тебе? - Друг, - после паузы ответил Гай, отводя глаза. - То есть любовник? – Каран участливо подмигнул: мол, всё понимаю, не осуждаю. Гай покраснел. Понял, что камеры наблюдения в каюте есть и их мимолётный интим с Рики без внимания не остался. - Не только любовник, - отрывисто возразил он. – В первую очередь мы друзья. С детства… Мы много лет были вместе! - Почему «были»? - Что?.. - Ну ты сказал «были». А что сейчас? Временное охлаждение? Мне, судя по записи с камеры, так не показалось. - Мы… и сейчас вместе, - сказал Гай. Он нервничал. Блефовать этот парень совсем не умел. - Ну ладно, - успокаивающе отозвался полковник. – Просто расскажи всё, что знаешь. Это ты помог своему… другу пробраться на «Альбакору»? - Нет, - Гай помотал головой. - Хорошо, я тебе верю. Ты знаешь или, может, догадываешься, каким способом он сюда проник? - Нет. - И даже предположений никаких? - Я не знаю. Я проснулся и увидел его в своей каюте. Я сначала думал, что это Джереми… - То есть ты не ждал встречи с другом? Он появился неожиданно? - Да уж, - Гай горько усмехнулся, - совсем не ожидал. - Он сам как-то объяснил своё присутствие? Рассказал, как ему удалось оказаться на корабле? - Он не знает. Точнее… он не помнит. - И ты ему веришь? - Да, - твёрдо сказал седовласый юноша, чуть выдвинув вперёд подбородок. Полковник задумчиво провёл рукой по волосам. - Итак, что у нас получается, - подытожил он. – Сегодня утром около половины шестого СНК подала сигнал опасности: на корабле чужак. При этом никаких следов несанкционированного проникновения на борт не осталось. Система обнаружила безбилетника на техническом уровне, в районе каюты F17. Это твоя каюта. Так? - Так, - подтвердил Гай. - Хорошо. Как прошла ваша встреча? Тебе ничего не показалось странным в его поведении? Гай ковырнул носком ботинка искусственный паркет и сцепил обе руки в замок. - Рики… не мог открыть дверь. Хотя дверь открывается очень легко. Там заметная синяя кнопка… - он замолчал. - Это всё? – подождав, уточнил Каран. Гай молчал, кусая губы. - Сынок, - Каран нагнулся вперёд, чтобы расстояние между его лицом и лицом Гая максимально сократилось. – Я понимаю, что ты хочешь о чём-то умолчать. Но пойми, я всю эту историю так не оставлю. Всё равно докопаюсь до правды. Это моя работа, чёрт побери! Я начальник службы безопасности, а ты – мой подчинённый. И капитан Мэджерс уже прямо сейчас, - он ткнул пальцем в наручные часы, - ждёт от меня доклада. И мне бы очень хотелось доложить ему, что ты и твой друг оба – жертвы недоразумения, а не злоумышленники… - Вы всё равно мне не поверите! – Гай сильно повысил голос, будто пытался перекричать воодушевившегося полковника. – Я сам-то себе не верю! Ну вот, уже кое-что. - А ты скажи мне правду, - почти прошептал полковник, - скажи мне свою правду, такую, какой она тебе представляется. А я разберусь, уж будь уверен. Гай медленно моргнул и потёр ребром ладони покрасневшие глаза. Теперь его лицо было растерянным и несчастным. - Просто он умер, - сказал Гай. - Кто? - Рики. - Когда?! – полковник вскочил с места. - Больше года назад. Каран молча опустил руку, уже готовую вцепиться в терминал, и снова плюхнулся в кресло, не сводя взгляд с мрачной физиономии техника. Опаньки. Умер, значит. - Ты лично это видел? Наблюдал его смерть? – поразмышляв минуту, спросил полковник. Гай повёл подбородком из стороны в сторону. - Нет, я был… без сознания. - Так. А кто-то другой видел? - Да, один свидетель. От него я и узнал… - И ты ему доверяешь? - Да, - ответил Гай, отводя глаза. Нет, парень, ты сомневаешься! Полковник позволил себе погрузиться в молчание и дать парню немножко помучиться сомнениями. Потом спросил: - Так у вас на Амои научились воскрешать мертвецов? Гай пожал плечами. - Нет, наверное, - пробормотал он. - Но я просто не знаю, как это иначе объяснить… - А вариант, что тебя всё-таки обманули, ты не рассматриваешь? – подсказал Каран. – Ну, что этот твой свидетель соврал. А Рики… например, ему просто-напросто стёрли память. Это на Амои прекрасно умеют, я знаю. Ну и после этого Рики, якобы умершего, а на самом деле живого, но без памяти, подсунули тебе. Что думаешь? Гай изумлённо уставился на полковника. - А зачем? – спросил он. - Это ты мне скажи, зачем. Техник явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Да незачем им это! – он нервно облизнул губы. – Незачем! - А им – это кому? - Блонди. Теперь пришёл черёд полковника удивляться. Блонди? Здесь замешаны блонди? Несмотря на естественное для человека любопытство, встречаться с этими напичканными электроникой демонами Карану что-то не хотелось. Слишком много слухов о них ходило, и хоть бы один хороший. - Чем ты ухитрился насолить блонди?! - Я убил одного из них, - почти не разжимая губ, признался Гай. – И Рики тоже. Это всё моих рук дело. Ну, час от часу не легче! Полковник думал, что его трудно чем-то ошеломить, но Гаю это удалось. Убить блонди! Это ж ведь ещё суметь надо! Интересно, хоть один блонди за всю историю их существования стал жертвой удачного покушения?.. - Э… а за что? Ты его убил? - Рики? Я не хотел, это произошло случайно… - Да не Рики, плевать на твоего Рики! За что и, во имя всего святого, как ты ухитрился убить блонди?! - Он отнял у меня Рики. Не просто отнял, а сломал, изуродовал его душу. Он должен был умереть, – тихо, но твёрдо ответил Гай. Голос у него был тусклый, почти без выражения. Ну всё, финиш. На «Альбакоре» трудится простым техником убийца блонди. Беглый преступник! Федерации, конечно, эти все амойские заморочки до фонаря и договора об экстрадиции с мятежной планетой нет, но всё-таки… Убийца блонди, с ума сойти! Так, стоп. Нельзя верить ему на слово! Может, он только думает, что кого-то убил, а на самом деле все живы-живёхоньки: и Рики несчастный этот, и блонди. Рики-то точно жив, в этом полковник не сомневался. Он не призрак и не голограмма, живой человек, хоть и с некоторыми странностями. А вот сам Гай… сам-то Гай, интересно, в своём уме? Полгода назад он проходил психиатрическую экспертизу, и тогда всё было нормально, но, может, с тех пор успел мозгами подвинуться? - Да уж, ну и история, - сказал полковник, потому что больше ничего не придумал. Гай печально хмыкнул: - Я же говорил, что вы мне не поверите. - Я говорил, что разберусь, - возразил Каран. – И я разберусь. Можешь пока идти в свою каюты. И сидите там оба, пока от меня не будет распоряжений. Надеюсь, сам понимаешь, что прятаться на «Альбакоре» бесполезно и некуда? СНК сразу засечёт. - Я и не собираюсь прятаться. - Ну хорошо, техник. Можете идти. Капитан Мэджерс выпил уже все таблетки, которые у него были, и продолжал сидеть, сложив оба локтя на стол, а сверху на них – гудящую голову. К середине дня мигрень всё-таки ослабла, но ровно настолько, чтобы капитан нашёл в себе силы прочитать доклад от доктора Ямамото. Полученная информация ненадолго его отвлекла. Он даже не испытывал злости на главу корабельной службы безопасности, который почему-то не может всё решить сам и продолжает навязываться ему, капитану, со своими докладами. Просто дело оказалось интереснее, чем вначале подумал Мэджерс, и ему в самом деле сделалось любопытно, чего успел накопать полковник. Тот вошёл после резкого стука в дверь, показавшегося Мэджерсу ударами молота по медному колоколу. Сухо, по-военному, поклонился. - Давайте без предисловий! – попросил капитан, кивнув на кресло. Полковник сел, по привычке сложил руки на коленях. Начал пересказывать свою беседу с Гаем, ровным голосом, без заминок, опуская все междометия и ничего не значащие восклицания. В таком изложении весь разговор занял меньше минуты. - Но это же бред! – заявил Мэджерс, когда полковник закончил. - Если вы позволите мне высказать моё мнение… - Да, да, да, высказывайте! - Техник не врёт. То, что он говорит, не соответствует действительности, но сам он в это верит, - убеждённо сказал Каран. – А вот второго субъекта надо бы расспросить повнимательнее, с большим пристрастием… Я прошу вашей санкции на допрос с использованием детектора лжи и сильнодействующих препаратов. Надо узнать, что у него там в голове. Капитан задумчиво поскрёб пятернёй лысеющую макушку. - Разве это не опасно? – спросил он. - Опасно, - не стал скрывать полковник. – Но крайний случай требует крайних мер. Чем по крупинкам тянуть из него нужную нам информацию, можно провести масштабный анализ. Под сывороткой правды этот тип выболтает даже то, что забыл… - Не знал, что на «Альбакоре» есть такие препараты, - проворчал капитан, с сомнением глядя на главу СБ. - До сих пор их применение не требовалось. Но они хранятся в опечатанном виде и могут использоваться только с санкции капитана. Так что я прошу у вас позволения… Капитан недовольно крякнул и отвернулся. Покрутился на кресле. - А если он умрёт? Об этом вы не подумали? – спросил он. – Я не желаю нести за это ответственность! Полковник снова удивился – сегодня день удивлений какой-то! - С чего бы ему умереть? Да, процедура тяжёлая, не отрицаю, но он здоров и молод… - А с того, - перебил Мэджерс, - что наш дорогой доктор Ямамото запрещает проводить вмешательство в его разум. Вот прямо-таки запрещает! Я только что получил от него доклад. Вон он на столе, гляньте. Полковник молча взял распечатку, мысленно выругавшись: опять этот докторишка решил прыгнуть через голову! Он что, не доверяет собственной СБ?! - Тут написано, - пробежав текст глазами, Каран потёр переносицу, - что структура памяти субъекта… лабильна? - То есть формируется прямо, так сказать, на ходу, - кивнул капитан, - причём на всех трёх уровнях. Короче, ещё несколько часов назад наш голубчик был пуст, как бутылка из-под бренди, а сейчас быстро-быстро наполняется воспоминаниями. Будто в него через воронку их заливают. Не думай, что это я такой умный, Каран. Просто мне пришлось позвонить Ямамото после получения распечатки и попросить его объяснить мне всю эту научную муть простыми словами. - А что это значит, он объяснил? – хмуро спросил полковник, который чувствовал, что события снова его опередили. - Это значит, что доктор Ямамото чуть не писается от восторга и уже собрался писать о нашем нежданном госте какую-то монографию, - сообщил Мэджерс. – Ну это условно. Объяснить такие странности корабельная медицина не в состоянии. - И проводить эксперименты над памятью мальчишки он запретил? - Костьми ляжет, но запретит. Да и я не могу на это согласиться… - капитан вздохнул, одновременно морщась от боли, и устало поглядел на эсбэшника. – В общем, делай, что угодно, Каран, но никаких ментальных пыток. И того, другого, тоже не трогай пока. На всякий случай. Мало ли, вдруг у него тоже голова слабая… Полковник скрипнул зубами, но постарался сделать это незаметно. Успокоился и заговорил: - В таком случае я предлагаю дать этим двоим работу, до выяснения обстоятельств. Нечего им сидеть без дела! Гай и так сегодня не патрулировал свой участок, а заменить его некем: Вашингтон всё ещё пестует свою язву. Пусть завтра выходит на службу по графику, как обычно. Ну и второму, который Рики, тоже нужно найти занятие… - Предлагаешь сделать его пилотом? – насмешливо осведомился Мэджерс. - Предлагаю дать ему должность техника СБ, как и второму, - не смутился Каран. – Оба будут моими подчинёнными, всегда под присмотром. Официально, конечно, мы Рики оформлять на эту должность не будем… Но пусть он считает, что мы действительно приняли его на работу. - А потом что? - А потом… Пока будем просто наблюдать. Да, и необходимо оставить их в одной каюте. Джереми Вашингтона куда-нибудь переведём. - Почему же в одной каюте? - Чем больше они общаются, тем больше интересного могут рассказать, - ответил полковник. – В пути до ближайшей станции мы пробудем ещё неделю, за это время они никуда с «Альбакоры» не денутся. Ну так что, капитан, на это вы отважитесь дать санкцию? Мэджерс криво улыбнулся. Он чувствовал недовольство полковника, и это было приятно. Даже больная голова пульсировала не так интенсивно. - Разрешаю, - важно ответил он. – Действуйте, полковник. Глаз не спускайте с этих двоих! Ни днём, ни ночью. - Ну да, - согласился Каран, - особенно ночью. «Ох, насмотрюсь!» - подумал он.