Иногда они возвращаются

«Альбакора» приближалась к станции Койметерион. Время в пути составило 17 стандартных терранских суток, что не превышало временной лимит путешествий для торговых судов. Тем не менее, экипаж корабля с удовольствием предвкушал высадку на поверхность планеты и недоступные на судне развлечения. В число которых входили, как минимум, запрещённый на «Альбакоре» алкоголь и лёгкие наркотики. Станция Койметерион располагалась на орбите одноимённой планеты. Большая часть планеты была совершенно необитаема, тогда как на станции круглосуточно кипела жизнь. Станция представляла собой единственный крупный административный, торговый и транспортный центр в этой части галактики, поэтому на ней постоянно обитали, сменяя друг друга, путешественники, военные, коммивояжеры, политики, артисты, учёные и разного рода космические бродяги. Хорошо, что размеры позволяли разместить такое количество народа. У некоторых членов экипажа и гостей «Альбакоры» были свои причины стремиться на станцию. Например, доктор Ямамото, постоянно сетующий на недостаток научного оборудования, намеревался разжиться на станции редкими приборами и препаратами для изучения феномена Рики. Медицинский центр Койметериона был своего рода легендой, тамошние профессора не могли не заинтересоваться случайно сделанным открытием. Доктор сомневался лишь в том, удастся ли запереть Рики в лаборатории, но рассчитывал на поддержку полковника Карана. Глава службы безопасности тоже мечтал поскорее высадиться на станции и передать сидящего под арестом узника федеральным властям. Не-гражданин Амои Макс Шульц, он же самый известный дилер чёрного рынка Катце, раздражал полковника своей покладистостью. После выходки с заглушкой и препровождения под арест Катце вёл себя так скромно и издевательски-почтительно, что Карану постоянно хотелось чем-нибудь огреть его по рыжему затылку. Катце безропотно выдержал личный и очень пристрастный досмотр, в результате которого оказался кастратом, что, конечно, можно было счесть пикантной деталью, но абсолютно бесполезной информацией. Никакого смущения во время досмотра Катце не выказал – видно, за годы, прошедшие с момента кастрации, он отрастил себе такую броню, что ни одна насмешка или, тем более, жалость не могли под неё пробраться. Короче, полковник очень хотел сбыть неудобного арестанта с рук и забыть о нём, занявшись более насущными делами. Капитан Мэджерс тоже хотел как можно скорее добраться до Койметериона. Таблетки от головы, выписанные доктором Ямамото, больше не помогали, а мигрень на этот раз превзошла по мощи все приступы, одолевавшие капитана с детства. Он целую неделю чувствовал себя недееспособным и начал подозревать, что его обострившаяся болезнь как-то связана с появлением на корабле ожившего мертвеца по имени Рики. И чем сильнее разыгрывалась головная боль, тем суевернее становился капитан: ему уже начинало вериться во всю эту чертовщину. Полковник пока был не в курсе его решения, но про себя Мэджерс давно постановил выкинуть Рики на станции и пусть идёт (или летит), куда хочет. На «Альбакоре» таким странным типам не место. У Гая тоже были свои планы на высадку. Теперь, когда Рики снова с ним, нет никакого смысла оставаться на «Альбакоре». Со станции открыты все пути, в любую часть обитаемого космоса. А если не отпустят по-хорошему, можно сбежать! Спрятаться где-нибудь так далеко, что даже Минк не сможет дотянуть с Амои свои щупальца. И плевать на всё, главное, что Рики – рядом. Вторая мысль несколько дополняла первую и заключалась в том, что на Койметерионе, в отличие от «Альбакоры», можно с лёгкостью найти укромный уголок и остаться там только вдвоём, без наблюдения. Те «пятнадцать минут» были супер, просто высший класс, но что такое пятнадцать минут?! Круто, но очень быстро. Гай ещё и опомниться не успел, а Рики уже прыгал по каюте, пытаясь натянуть одновременно штаны и куртку, потом засмеялся, подмигнул и исчез. Не-ет, четверть часа – это несерьёзно, это для малоопытных подростков. Взрослые люди ценят отнюдь не скорость… В общем, мысли были приятные, хоть и несколько истеричные, но для Гая вся последняя неделя была такой: невообразимой, суматошной, дикой и счастливой, самой счастливой в его жизни, несмотря ни на что. Техник Джереми Вашингтон тоже ждал прибытия, но с куда более прозаичными целями. Жить в одной каюте с девятью другими техниками ему сразу не понравилось, так что он рассчитывал найти себе на станции другую работу. Койметерион - лучшее место для тех, кто желает сменить квалификацию. И хотя контракт с «Альбакорой» истекает ещё нескоро, Джереми надеялся, что сумеет убедить руководство найти себе замену. На станции этих техников хоть отбавляй! Офицер Лесли, всё ещё недовольный полученным от полковника выговором, намеревался продолжить слежку за «подозрительным объектом» на Койметерионе. А ещё душа тянула его в магазин эротических комиксов за новой партией ярких впечатлений. Рики и Катце, вероятно, тоже на что-то надеялись и чего-то ждали, но пусть это пока останется тайной. Итак, станция приближалась, «Альбакора» включила тормозные двигатели и голос капитана Мэджерса по громкой связи отдал всем приказ готовиться к стыковке со станцией. Важно уточнить, что корабли размера «Альбакоры» никогда не приземлялись непосредственно на поверхность планет. У них даже не было для этого необходимого механизма сцепления. Такие гиганты строились и проводили всю свою жизнь в космосе, там же и умирали. Зато стыковка со станцией, для которой не требовалась посадочная площадка, была несложной задачей для любого пилота, а на поверхность планеты от станции регулярно курсировали шаттлы. Планета Койметерион была открыта более трёхсот терранских лет назад, но до сих пор почти не заселена. Кислород, вода и приемлемая для существования температура воздуха на планете имелись, а вот с флорой и фауной было бедновато: почти никак. Этим обстоятельством планета очень напоминала Амои, что дополнительно удерживало современных жителей бывших терранских колоний от попыток сделать её обитаемой. Никому не хотелось жить в таких унылых условиях, когда воду приходится качать из-под земли, и мелкий, как сахарная пудра, песок мгновенно забивает солнечные батареи. Впрочем, и среди людей встречаются любители пустынь, поэтому некоторое количество федералов таки облюбовало Койметерион и не собиралось его покидать. Но на станции обитателей было гораздо больше и проводили они время намного веселее. Зато в гигантских каменных пустынях Койметериона здорово было устраивать гонки. Почва, состоящая из плотно спрессованных песка и соли, позволяла разогнаться до невероятных скоростей. Примерно один раз в три терранских года здесь проводились соревнования на экзотических, уже давно считавшихся устаревшими видах транспорта, - наземных, с колёсами, гусеницами или полозьями. «Альбакора» добралась как раз вовремя, за несколько дней до начала гонок, - и всё благодаря капитану Мэджерсу, который был страстным поклонником спорта и посещал федеральные гонки уже в пятнадцатый раз. Правда, сейчас ему было не до развлечений... …Станция, похожая на исполинских размеров яблоко, всё увеличивалась и увеличивалась, заслоняя собой звёздное небо. Разрешение на стыковку было получено, и капитан отдал приказ начинать сближение. Рики, всё ещё отбывавший наказание в медблоке, прилип к иллюминатору: в медицинском отделе иллюминаторы имелись, в отличие от большинства других. - Сейчас стыковаться будем! – радостно возвестил он, уворачиваясь от доктора Ямамото, тянувшего к нему очередной датчик-щуп. - Не вертитесь! – строго приказал врач. – Нужно взять образец эпителия и отправить на гистологию. - Но я никогда раньше такого не видел! Дайте посмотреть! – взмолился Рики. Стандартное время стыковки корабля со станцией составляло примерно двадцать терранских минут. Двум космических телам на орбите необходимо было войти в резонанс, потом на судне включались боковые двигатели, ответственные за направление полёта, и стыковка происходила в полуавтоматическом режиме. Но Рики всё равно было страшно интересно, и он представлял себя на месте пилота. Гай, находившийся у себя в каюте, почувствовал вибрацию торможения, но остался лежать на койке, заложив руки за голову. Он не знал, когда ему разрешено будет выйти, но на скорое освобождение не надеялся. Катце, находящийся точно в такой же позе, но в запертом изоляторе, улыбнулся, когда почувствовал мягкий толчок от удачной стыковки. За свою судьбу он нисколько не переживал. Полковник Каран был уже в самом модуле и лично наблюдал за тем, как аккуратно и без помех соединились два стыковочных механизма. Прежде чем шлюз откроется, станция должна выполнить полное сканирование «Альбакоры», чтобы исключить возможность повреждений. Процедура стандартная, но всегда немного нервная: если какой-то из находящихся на судне грузов будет определён системой сканирования как запрещённый, придётся его сбрасывать, и ничего с этим не поделаешь. Капитан Мэджерс был в своей каюте. В иллюминатор он не смотрел, оперативную сводку не читал, бортовой журнал не заполнял, а просто лежал на рабочем столе и тихо скулил. От вибрации, всегда появляющейся при торможении, голова грозилась лопнуть. Именно в этот момент, отнюдь не радостный для капитана, к нему на личный терминал поступило сообщение. Дипломатическая почта. С Амои. … Башня Эос была спроектирована и построена в стиле, который на Терре ХХ века назвали бы конструктивизмом. У Юпитер, как и у её золотоволосых сыновей, было своеобразное представление о красоте: они прекрасно понимали, что такое гармония, но не всегда могли верно истолковать смысл слова «эстетика». Многие вещи, которые кажутся обычным людям привлекательными, вызывающими симпатию или восторг, блонди таковыми не казались. Дети Юпитер приклонялись перед симметрией, воспевали эллинскую чёткость линий и форм, предпочитали порядок хаосу и были очень, очень организованными созданиями. Юпитер могла бы гордиться ими, если б умела это делать. Немногочисленным людям, попадавшим в Эос, башня Юпитер казалась строением роскошным, но неуютным. Здесь было много блестящего стекла и металла, мрамора и хромированной стали, высокотехнологичного пластика и искусственного хрусталя, много белого цвета – Юпитер всем цветам предпочитала белый. И хотя каждый блонди мог украсить свои покои по собственному вкусу, эти вкусы не сильно различались: обычно предпочтения касались оттенков белого, чуть большего или чуть меньшего количества металла и мрамора в обстановке. Квартира Первого Консула почти целый год простояла опечатанной. Теперь её дверь была открыта, и за ней слышалось тихое жужжание робота-уборщика. На первый взгляд эти покои ничем не отличались от других стандартных апартаментов в Эосе, но, приглядевшись, толковый наблюдатель мог бы заметить здесь влияние двух разных взглядов на дизайн. Белоснежная мебель была кое-где покрыта яркими чехлами, на полу лежали мягкие ковры, бесполезные для сапог блонди, а на стене в спальне консула висели два глянцевых плаката с изображением байков. Роскошная консульская кровать была временно сдвинута в сторону, а на её месте разместилось нечто вроде ванны, опутанной проводами. В этой белой хромовой ванне, наполненной регенерирующим раствором, находилось живое существо. Внешне существо напоминало человека, поскольку у него было две руки, две ноги и голова. На этом сходство заканчивалось. Впрочем, если содрать с гипотетического человека всю кожу и часть мускулов, поместить его в ванну с красноватой жидкостью и опутать проводами, выйдет нечто похожее. Существо немного двигалось в своей ванне, одна его рука, на которой между волокон прижимающейся плоти поблёскивал металл, лежала на белом бортике. А страшнее всего было лицо существа, похожее на разлагающийся череп, с которого смотрели удивительно живые и яркие голубые глаза. В двух метрах от ванны стояло кресло, в котором находился мужчина в белом костюме и белых же перчатках, сжимающий в руках небольшой терминал. У него были длинные волосы цвета тёмного золота и необыкновенно приятный мягкий голос. Он говорил размеренно, но при этом не монотонно, обращаясь к жуткому существу в ванной, и то слушало и временами кивало. - Конференция на Даарс прошла успешно, - говорил золотоволосый, одновременно листая файлы на терминале, - Лагат выступил без ошибок и справился со всеми вопросами для его уровня виртуозно. Для твоего – слабовато… Нужно было как-то объяснить твоё отсутствие, и мы придумали правдоподобную причину, но всё равно никто не поверил. Федералы уверены, что ты мёртв, а Юпитер лишь тянет время. Голубые глаза, лишённые век, неотрывно смотрели на бледное лицо собеседника. По их выражению невозможно было понять, что он думает о том, что слышит. Но блонди с терминалом и не ждал никакой реакции. - Заключить договор с федерацией на поставку тяжёлых металлов не удалось, - продолжал он. – Но никто и не надеялся, что Розен сможет провернуть это дело без твоей помощи. Тут нужна дипломатия высокого образца… Ничего, время ещё терпит. Наши запасы пока не подошли к концу, но мы вовремя дезинформировали федералов, и они считают, что мы вот-вот будем согласны на любые условия. - Как с-срочно я д-должен п-просмотреть д-д-д-договор? – вдруг заговорило существо в ванной. Голос у него был скрипучий и звучал одновременно в нескольких регистрах, будто его издавали сразу несколько видов связок. - Речевая функция полностью восстановится, - чуть торопливо заверил мужчина в кресле. – Мышечная ткань станет эластичнее, и ты начнёшь говорить нормально. И заикание пройдёт. - Я д-думаю, федералы б-будут в в-в-в-восторге от за-заикающегося к-консула! – заявило существо, и мышцы на его лице шевельнулись, изображая улыбку. - Тебе лучше не говорить пока, - ответил золотоволосый. – Дай мускулам спокойно восстанавливаться. Я расскажу тебе всё, что необходимо. -Г-где К-к-к-атце? – существо проигнорировало просьбу. Блонди вздохнул. - Он пока в отъезде. Скоро вернётся, ему уже отправлено сообщение. Сказав это, блонди почувствовал злость. Стоило ему предупредить рыжего фурнитура, что его присутствие может вот-вот понадобиться, как тот удрал с Амои! Что за наглость! Правда, Катце оставил сообщение с данными о том, где его следует искать, но блонди всё равно был в ярости от такого самоуправства. - К-к-когда я с-смогу?.. - Приступить к своим обязанностям? – золотые брови сошлись на переносице. – Во имя Юпитер, Ясон, ну куда ты торопишься? Ты хоть понимаешь, из какой… опасной ситуации я тебя вытащил, сколько сил на это потратил? Заклинаю, позволь себе полностью восстановиться! Я не могу заставить нервные волокна расти быстрее, это чревато многочисленными ошибками. К тому же, Юпитер отдала чёткий приказ: никакой работы до полного исцеления. Под мою ответственность. - Я в-в-вполне м-могу принимать р-решения прямо з-з-здесь, - заупрямилось существо. - Нет, - сверкнул зелёными глазами блонди, - не можешь. В любое другое время я буду подчиняться тебе беспрекословно, но не сейчас. Я врач, ты – пациент. Изволь слушаться. Существо издало хриплый булькающий звук, в котором только чуткий слух нейрокорректора мог узнать саркастическое хмыканье. Блонди не отреагировал, вперившись взглядом в терминал, хотя там не было ничего интересного. Они могли общаться уже несколько месяцев, но до сих пор в разговоре ни разу не поднималась тема Дана Бан. Рауль не знал, что именно помнит Ясон про обстоятельства той трагедии, и если что-то всё-таки помнит, то почему не спрашивает о судьбе других действующих лиц? А если не помнит, то неужели его не интересует, как он лишился своего тела? Юпитер запретила корректировать память Ясона до восстановления, да Рауль бы и сам отказался это делать. Мозг Ясона и так был повреждён взрывом, не хватало ещё лезть туда электродами и дополнительно выжигать участки, отвечающие за хранение воспоминаний. Должно пройти время, прежде чем Ясон вернётся – такой, каким он был до… нет, не до Дана Бан, а до встречи со своим полоумным монгрелом. Но он обязательно вернётся.