Иногда они возвращаются

Катце считал себя человеком с принципами. Принципы вырабатывались годами и серьёзно облегчали жизнь. Там, где другой человек начал бы метаться и перебирать в уме сотни вариантов, Катце почти всегда точно знал, как поступить. И за это его уважали. Большинство принципов так или иначе касались работы. Среди них были, например, такие: «никогда не помогать халявщикам», «никогда не срывать злость на подчинённых», «никогда не хвалить и не наказывать незаслуженно». Ребята из Целеса и Мидаса, работавшие с Катце, знали, что бесполезно пытаться его продавить. Ни на шантаж, ни на лесть рыжий дилер не поддавался. А ещё у него никогда не было любимчиков. Другие принципы касались личной жизни, где, по понятным причинам, всё было сложнее. Ещё в отрочестве Катце решил, что не будет пытаться завести близкие отношения с кем бы то ни было. Не позволит себе влюбляться, и если вдруг почувствует нечто подобное, то сразу же прекратит. Не так уж это и сложно, как кажется. Когда Катце замечал, что его начинает тянуть к какому-то человеку, он просто обрывал с ним все отношения. Одному спокойнее. Этим способом Катце защищал себя от боли, которая неминуема, если позволяешь себе любить. Любимый может попасть в беду, может уйти, предать, продать. Это – страдания. Деловой человек Катце не хотел испытывать страданий. Ну и потом, справедливо оценивая свои достоинства и недостатки, он полагал, что мало кому может понадобиться такое «сокровище», как почти тридцатилетний кастрат с испорченным здоровьем и тяжёлым характером. Странно, что когда он фактически поставил на себе крест, один желающий всё же нашёлся. Но это Катце ничуть не обрадовало. В тот день он засиделся за работой допоздна. Часы показали сперва одиннадцать, потом полночь, потом час… Дольше сидеть было уже невозможно, так как сильно заболели глаза. Катце в последний раз перепроверил график поставки психотропных препаратов в обход таможни и свернул файл. Сказал: - Тебе пора. Уже слишком поздно. Но не особенно мягком и не слишком удобном диване в углу кабинета (диван был сделан таким специально, чтобы посетители не задерживались) раскинувшись спал Рики. Толстый Мартин лежал у него на груди и еле слышно мурлыкал, охраняя сон. Мартину нравился Рики, ему он позволял себя гладить и даже иногда вскарабкивался на колени, что было высшим признаком доверия. На призыв Катце Спящий Рики никак не отреагировал, а вот Мартин открыл жёлтые глаза и повернул к хозяину лобастую голову: чего мешаешь? - Рики! – громче сказал Катце. – Просыпайся и топай домой! От окрика Рики вздрогнул, потом сообразил, где находится, и неспеша потянулся. Открыл глаза, сонно похлопал длинными ресницами. - Катце, ты чего? Какое домой? – хрипловатым со сна голосом пробормотал он. - Возвращайся к себе, - уже тише сказал Катце, не отрывая воспалённых глаз от пустого экрана. - Сейчас?! - Уже второй час ночи. Надо бы тебе поспешить. Рики сел на диване. Мартин с недовольным мявом был вынужден перебраться к нему на колени. Растерянный взгляд Рики упёрся в мрачный профиль Катце, не желавшего поворачиваться к нему лицом. - Ты что, меня прогоняешь? - недоверчиво спросил Рики. – Среди ночи? - Я тебя не прогоняю, Рики, я прошу тебя уйти. Вызвать тебе такси? - Такси? Но я думал… Я тебе что, мешаю? - Нет, - Катце уже пожалел, что не выставил его раньше. – Дело не в этом. Дело в принципе. - В каком ещё грёбаном принципе?! - Не повышай голос. У меня в доме никто не остаётся на ночь, и ты это прекрасно знаешь. Рики свёл брови и недовольно вздохнул. - Катце, но это ведь только сегодня… - Нет. - Ну пожалуйста! - Нет. - Слушай, я всё понимаю, у тебя принципы. Но… как я могу тебе помешать? Иди в свою спальню, я останусь здесь. Ты что, думаешь, ночью я тебя обворую? Или буду покушаться на твою невинность? - Рики, правила одинаковы для всех, - терпеливо повторил Катце, всё ещё не поворачивая головы. - Но это глупые правила! - В своём доме устанавливай свои. - Я не могу сейчас вернуться домой. Там Гай. Я не знаю, как с ним разговаривать… - Мне жаль. Переночуй в мотеле. Рики вскочил. На его лице смешались возмущение, страх и отчаяние. Он подошёл к Катце, отодвинул терминал и встал перед ним, принуждая поднять глаза. Рыжий молча посмотрел на его переносицу. - Я… пожалуйста, Катце… У меня тяжёлая ситуация. - Я знаю. - Помоги мне. Я ведь многого не прошу! - Я уже сказал, что мне жаль. - Но мы друзья. Я бы обязательно помог тебе! Катце скрипнул зубами. – Нет, Рики, мы не друзья. И если ты напряжёшь свою не очень тупую голову, ты сможешь понять, почему. Рики замолчал, опустил голову и сделал шаг назад. Обречённо провёл рукой по взлохмаченным чёрным волосам. - Из-за Ясона, да? – почти прошептал он. - Да. И не только. Мартин, помахивая хвостом, подошёл к Рики и постарался вскарабкаться наверх прямо по его брюкам. Но парень отвернулся и отошёл к стене. Несколько секунд длилось молчание. Катце уже собрался вызывать такси, когда Рики очень тихо произнёс: - Слушай, я же не виноват, что ты его любишь. И что он… Катце почти ударил по клавише, выключая терминал. - Мы не будем это обсуждать, - сказал дилер. – Я уже запрещал тебе… - Но ты единственный, с кем я могу поговорить! – взмолился Рики. – И это – единственное место, где я могу спрятаться. Мне нужна передышка, Катце, я просто подыхаю. Клянусь, что утром я уйду! - Вызываю такси, - Катце набрал выученную до автоматизма комбинацию на наручном терминале; звуковой сигнал подтвердил, что вызов принят. Руки черноволосого паренька повисли, как плети. Выглядел он ужасно, и Катце старался на него не смотреть. Ему самому было на редкость паршиво на душе, но он понимал, что если позволит Рики остаться, то сделает себе ещё больнее. - Я всё-таки не понимаю тебя, - прошептал Рики. – Я бы понял, если бы ты меня возненавидел. Ты ведь должен меня ненавидеть! - Ничего я тебе не должен, - скупо отозвался Катце, постукивая пальцами по столу. Эту реплику Рики проигнорировал. Он стоял покачиваясь и с каждым словом будто всё больше и больше оседал на пол. - Они оба меня измучили, Катце, - сказал Рики. – Они всю силу из меня вытянули. Я пустой внутри. Знаешь, я ведь думал покончить с собой… Усилием воли Катце заставил себя не двигаться и не меняться в лице. - … но у меня ничего не получилось, - продолжал Рики. – А знаешь, почему? Я жить хочу! Я так хочу жить! Но они мне не дадут, просто не позволят. И я подумал, что у меня остался только один шанс… - Какой? – спросил Катце, прежде чем успел поймать себя за язык. - Ты! – ответил Рики с горячностью, которая почти испугала дилера. – Ты, потому что ты один такой, кто из меня кровь не пьёт. И я тебе ничем мешать не буду. Пойми правильно, Катце, я мало чего могу тебе предложить… Но мне нравишься ты, мне нравится Мартин. Я не займу много места и уж точно не потребую много денег. Я буду во всём тебе помогать. Мы сможем работать вместе, я знаю, ты тоже этого хочешь. Вдвоём мы горы свернём! И я всё знаю про твои… обстоятельства, и ничего от тебя не потребую. Ну, ты понимаешь. Мы с тобой будем отличной командой! К Рагону твои принципы, соглашайся давай! Катце слушал этот монолог и не знал, смеяться ему или злиться. Бедный Рики, в каком же он был отчаянии, если додумался до такого бреда. На секунду Катце даже позволил себе вообразить лицо Ясона, который несколько лет ломал и гнул строптивого монгрела, а тот в результате предпочёл его сиятельству блонди бывшего фурнитура. Да, Ясона бы от такой новости здорово перекосило! Смешная мысль. Но злость была сильнее остальных эмоций. Нет, ну вы только подумайте, что предлагает нам этот крысёныш! Бедного мальчика затрахали, бедный мальчик устал от постельных баталий и ежедневного выноса мозгов со стороны двух своих поклонников. Несчастный затраханный Рики хочет укрыться под крылышком Катце, который и заботиться о нём будет, и в койку не потащит, ибо там ему орудовать нечем. Сообразительный мальчик! Наверняка ещё думает, что Катце с радостью на этот херовый план согласится. Ведь бедному Катце с его некомплектом на взаимность рассчитывать не приходится! Ага… Ну, допустим, Рики и Катце станут парой (уже смешно, как будто Ясон допустит что-то подобное). Первые пару месяцев будут жить-поживать, вкушать платонические радости. Рики отдохнёт, придёт в себя, подлечит свою больную голову и непременно захочет секса. Ах-ах, что делать, куда бежать! А куда – ясно куда, налево. Найдёт себе кого-нибудь без труда, желающие в очередь встанут. Того же Гая. И скоро весь чёрный рынок будет знать, что Катце, неуязвимому одиночке Катце, изменяет любовник. И в ответ на это Рики будет вот так же жалобно глядеть на него своими большими чёрными глазами и бормотать раскаивающимся тоном что-то вроде: «Извини… Я думал, что у меня получится удержаться… А у меня не получилось…» И тогда обязательно появится оно. С – Страдание. Дурак ты, Рики. Так бы тебе и врезал. Вместо этого Катце сочувственно улыбнулся и сказал: - Извини, Рики, не получится. - Почему? – вскинулся тот. – Из-за твоих дурацких принципов? - Нет, - Катце знал, что голос у него сейчас спокойный и равнодушный, - просто ты не в моём вкусе. Такого ответа Рики явно не ожидал. Привык, что все на него вешаются! - А кто в твоём вкусе? – помолчав, обиженно спросил он. – Блондины? - Коты, - легкомысленно ответил Катце и, ухмыльнувшись, поманил к себе Мартина. – У меня уже есть сожитель, Рики, второго не надо. Тут снова запищал терминал: такси подъехало. - Это за тобой, - более чем прозрачно намекнул Катце. Это означало: «проваливай». Ошеломлённый и расстроенный, Рики поковылял к двери. Только сейчас Катце заметил, как на нём болтается одежда: за последний год парень очень сильно похудел. На пороге чёрноволосый монгрел обернулся и посмотрел на рыжего монгрела так, будто прощался с ним навсегда. - Ясон хочет, чтобы я к нему вернулся, - сказал Рики. – И он хочет, чтобы я сделал это по своей воле. Я вернусь, конечно. Катце пожал плечами. Парень, только не делай меня ответственным за свои решения! - Ты прав, - Рики зачем-то оттянул ворот майки, будто она его душила. – Ты ничем не можешь мне помочь. Зря я к тебе пришёл… Извини за все глупости, которые я сейчас нёс. Катце молча кивнул. Рики вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мартин подошёл к ногам Катце и, задрав голову, уставился на него возмущёнными жёлтыми глазами. - Ммммааааа? – спросил кот. - Нет, - покачав головой, ответил Катце, - мы никак не можем оставить его себе. - Мммммааааа? - Потому что… потому что он – не про нашу честь, - Катце желчно усмехнулся, протянул руку и погладил кота по загривку. – Не переживай, дружище. Нам с тобой и вдвоём неплохо. - Мммммаааа… - кот повёл ушами, то ли соглашаясь, то ли раздумывая. Всё-таки Ясон был совершенно прав, когда предложил Катце такого «пэта». Дилер привязался к своему коту больше, чем к любому другому живому существу и на Амои, и во всём мире. В преданности Мартина он был уверен: кот был ласков, но ненавязчив, самостоятелен, но верен своему человеческому другу, и уж точно не стал бы изменять ему с каким-то другим монгрелом. Хотя Мартину определённо понравился Рики, и он был бы не против разделить постель не с одним, а с двумя людьми… Катце, о чём ты думаешь! Слишком много дурацких мыслей для одного дня. Больше Рики ни разу не появлялся в квартире Катце. Через несколько месяцев после этого разговора грянул взрыв в Дана Бан. И всё сделалось неважным.