Цикл Крахомирья, Феррум (Бета-версия)

      Теренго — странное название для города, непонятное и явно с иностранными корнями. Что оно означает? Неизвестно. Впрочем, местных жителей не волнует история окружающих их домов. Почему? Всё просто. Это закрытый город. Гетто. Тюрьма, уникальная в своём роде. Здесь, за высокими каменными стенами, живут и трудятся на благо Империи преступники и безвинные, разбойники и жертвы, пираты и добропорядочные «сухопутные крысы». Их объединяет одно — необычность.       Над городом встаёт Сантер с вечными своими спутниками-селестароидами. Оранжевые лучи скользят по влажным камням мостовой. Сегодня утром в этот город прибыла гостья. Но жители об этом ещё не знают.       Она приехала на вороном коне, отчаянно цепляясь за его гриву и зажмурившись изо всех сил. Она, похоже, скакала всю ночь — а может, и больше — и сильно устала. Пальцы разжались сами собой, и несчастная всадница упала на мостовую, а конь убежал дальше.       Кажется, девушка — а это была особа весьма юного возраста — ушибла голову при падении. Она лежала на мостовой и мутнеющими глазами удивлённо и немного обиженно смотрела в зелёное небо над головой. Глаза у неё были странные: правый красный, перечеркнутый светлой полоской шрама, а левый — жёлтый.       Она являлась гетерохромкой. Редко встречались подобные в больших городах, ведь им никогда и нигде не было места — в Королевстве алхимов их нещадно ловили исследователи, в Империи преследовали простые крестьяне с вилами и факелами, общины арамов чужаков не любили, фиэлам верить не стоило, а низури почти невозможно было найти.       Дело в том, что родившиеся с разноцветными глазами обладали какой-либо способностью. И порою вполне опасной. Некоторые немедленно начинали ей пользоваться, наживая себе разбоем много всякого добра. Отсюда и росли корни плохого к ним отношения. Теренго же был тюрьмой для гетерохромов, а также переизбыточных стимов, почитаемых за чернокнижников из-за способности управлять железом. Здесь работали, используя свою необычность, за кров и возможность — или видимость возможности — спокойно жить. И именно сюда занесло одну из главных участниц этой истории. Позже наверняка появится множество «свидетелей», которые будут утверждать, что они присутствовали лично и всё знают. Но пока они ещё не начали спорить друг с другом до хрипоты, я лучше поделюсь самой правдивой версией всех этих событий. О чём-то, конечно, смолчу бессовестно, но есть, есть у меня на то свои причины.       Горе-всадница отделалась сотрясением мозга и потерей сознания. Я лично проверила пульс на её руке. И лично донесла до дома, где несчастной наверняка оказали бы помощь. Знала бы я, во что это выльется… да только вот не знакома я достаточно близко для оказания услуг ни с кем, кто время назад оборачивать способен.       Я стучала в дверь, пока не услышала быстрых шагов. Похоже, я потревожила чей-то утренний сон и за это мне желают отомстить. Но, право, зачем давать такую возможность? Я оставила гетерохромку на пороге и зашла за угол дома. Дверь скрипнула, затем девичий голос раздражённо спросил было:       — Кого там ещё… — и осёкся.       Некоторое время царило молчание, затем девушка тихо выругалась и, судя по шуму и громкому хлопанью дверями, затащила неожиданную гостью в дом. Тогда я решила, что на этом добрых дел с меня на сегодня достаточно. Тем более, в планах значилась разборка огромной кучи бумаг на моём столе, все из которых были важными и вполне могли стоить мне в том числе и жизни в случае их игнорирования. Поэтому я ушла и о дальнейших событиях подробной информацией не владею.

***

      Она открыла недоумевающие глаза и несколько раз озадаченно моргнула. Девушка с чёрными, белеющими к концам волосами, приподнялась на локтях и осмотрелась.       Маленькая комната с единственным заколоченным досками окном, из мебели только вешалка с множеством непонятных тёмных тряпок, массивный сундук да кровать, на которой лежала сама девушка.       — Это я где? — она помолчала и добавила. — И это я кто?       Задумалась. В голову пришёл обрывок недавно виденного сна: кажется, она куда-то бежала, а вслед ей какая-то женщина кричала: «Юля, вернись!». Настроение разом стало тоскливым, в груди из ниоткуда появилась вина — ещё неизвестно, за что именно, но явно за что-то серьёзное — и свернулась давящем к земле клубком душевной тяжести. Стараясь изгнать из себя это малоприятное ощущение, Юля чересчур активно кивнула и произнесла:       — Ну, хоть что-то, — слыша хоть какие-то звуки в этой давящей тишине, девушка чувствовала себя немного лучше. — Итак, я — некто по имени Юля, и…       — Ты всегда сама с собой разговариваешь, тем более так громко и в такую рань? — грубо буркнул девичий голосок из-за двери. — Всегда знала, что ты ненормальная! Тебя какими ветрами сюда занесло, гетерохромка дебукова? Решила, что испортила нам жизнь не до конца, пришла наверстать упущенное?!       Юля сжалась, с опаской смотря на дверь. Незнакомка, выражающая своё возмущение, явно была настроена недружелюбно. Девушка огляделась в поисках возможного оружия. На роль последнего годилась разве что вешалка. Попытавшись встать, Юля с тихим стоном вновь упала на кровать — в ушах немедленно поселился гул, а перед глазами заплясали синие и красные точки… Похоже, о нормальной самообороне мечтать пока не стоит. Оставалась слабая надежда на переговоры.       — Извините… пожалуйста, а вы, собственно, кто? — сипло спросила она, с трудом выталкивая звуки из горла. С той стороны раздалось фырканье:       — Чего-о?! Ах да, кто я такая, чтоб твоё сиятельство меня, сирую, запомнило? — явно дурачась, пропела она. — Хельга я, блин! Неужто забыла, болезная ты наша?       Юля скептически вздёрнула брови и хотела сказать, что настолько вредных девиц с подобным необычным именем она не забыла бы, но вместо этого широко раскрыла глаза, поняв, что вообще ничего не помнит, кроме каких-то обрывков, да и то — из недавнего сна. Зато её саму явно не забыли…       — Извините, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более жалобно, — но, быть может, вы меня с кем-то перепутали? С той стороны двери воцарилась тишина, затем резкий выдох:       — Тебя ни обо что башкой не били с утра, а? Я вроде сдерживалась — и пальцем тебя не тронула, хоть так и подмывало… Цени, блин! Ты ещё скажи, что у тебя появилась злобная сестра-близнец, как в тех книжонках, что мне Токен читал… так, это другая степь, только для обсуждения в кругу доверенных лиц! О чём это я? Короче, не дури, ладно? Я от этого злюсь, а я сейчас и без того в далеко не лучшем настроении… Всё, что в тебе изменилось за то время, что мы не сходились вновь на узенькой дорожке — это разве что шрам на физиономии рожи.       — Шрам? — охнула Юля, осторожно ощупывая лицо пальцами; что-то царапнуло нежную кожу на переносице. — Ай!       Девушка отстранила руки от лица, с растущим недоумением их рассматривая — на указательном и среднем пальцах левой обнаружились некие подобия металлических когтей, хищно загнутых на концах. Юля растерялась: с одной стороны, она обнаружила хоть какое-то оружие — с другой, совершенно не умеет им пользоваться, в экстренной ситуации явно поранив скорее саму себя, чем возможных противников.       — Что там ещё? — в голосе Хельги прорезались и сразу же смолкли нотки беспокойства. — Имей в виду, на все эти твои хитрости для заманивания меня в эту комнату я не поддамся. Ты выйдешь отсюда, если так решит капитан, не раньше! И на твоём месте я понадеялась бы, чтобы суд произошёл попозже… Так что, вместо всяких глупостей, лжеподруга, лучше морально готовься! — она в очередной раз фыркнула и замолчала.       Юля нахмурилась. Эта злость в голосе Хельги и последнее слово — «лжеподруга»… Казалось, что эмоциональная собеседница чего-то ждала. Юля нервно прикусила губу, подумала и решила рискнуть:       — Пожалуйста, прости меня… Я не помню, что именно я совершила, но мне кажется, что, если я и сделала нечто… ужасное… я не хотела, правда. Мне очень жаль, и я правда не понимаю, как могло произойти нечто подобное. Я не пытаюсь как-то оправдываться, просто… Я реально ничего не помню. Запуталась… Не могла бы ты объяснить, что вообще произошло?       И снова тишина — Юля затаила дыхание. Наверное, это самая жалостливая и убедительная речь за всю её жизнь. Если у Хельги это ничего не вызовет, то можно будет сделать вывод, что за дверью стоит не живое существо, а какой-нибудь камешек. Или сухарик. Сухарик по имени Хельга, ага. Девушка торопливо зажала руками рот, чтобы сдержать рвущиеся на волю истерические смешки.       — Решила надавить с этой стороны? — судя по усталому голосу, душевное состояние собеседницы сейчас напоминало сдувшийся воздушный шарик, ранее наполненный гневом, но уже его исчерпавший и потому повисший печальной тряпочкой. — Знаешь, чтобы ты тут зря не сотрясала стены, я, пожалуй, уйду. Можешь говорить с пустотой — мне это всё по шестерёнки. Мне было интересно, что ты скажешь — я удовлетворила своё любопытство. До скорой и, надеюсь, последней встречи… ненормальная.       Юля замерла, вслушиваясь в затихающий стук обуви. Нервно усмехнулась про себя: этот трюк можно было разгадать и без наличия памяти — Хельга просто сняла с ноги ботинок (или что там у неё надето?) и постучала им, всё слабее и слабее, по полу. О том, что пол, судя по звуку, деревянный, то есть скрипит на разные лады, тем более, при такой энергичной ходьбе, собеседница явно не задумывалась.       Можно было попробовать продолжать разговор, однако незнакомка за дверью являлась слишком сложной собеседницей — Юля опасалась, как бы не сделать ситуацию ещё хуже. Самое главное она узнала — скоро состоится какой-то суд. Юля, ощупав шишку на голове, поморщилась и решила, что задерживаться не стоит.       Девушка помассировала пальцами виски, чувствуя себя героиней какой-то абсурдной пьески. Может, она просто-напросто сошла с ума? Нет, не может быть… Наверное, чокнутая здесь эта Хельга, или как там её? А сама Юля ничего не помнит, потому что её… ударило по голове или что-нибудь другое в этом духе. Её нашли без сознания и отвезли в… в… больницу! А Хельга другая пациентка, причём явно ненормальная. А находятся они в обычной палате. Юля воровато оглянулась. То есть в не совсем обычной, но…       — А это уже самообман для своего успокоения, — прошептала себе под нос девушка, с безнадёжным лицом вновь ущипнув себя за руку. — Даже если это сон, надо что-то делать.       Юля вновь попыталась встать, на этот раз более аккуратно.       Получилось. Девушка медленно пошла к заколоченному окну, придерживаясь стены и стараясь ступать как можно тише. Идти к двери — не вариант, под ней сидит Хельга, а драться в нынешнем состоянии — самонадеянность на уровне откровенной глупости. Да и заперто, скорее всего.       Итак, окно, заколоченное досками, на которых выцарапаны чем-то острым на дереве слова и рисунки рыбок. Висело данное произведение на частично проржавевших гвоздях, что не могло не обнадёживать. Главное, выдрать их аккуратно, чтобы бдительная «надсмотрщица» ни о чём не догадалась…       Юля задумчиво посмотрела на саму себя, оценивая, стоит ли в таком виде пытаться сбежать — вдруг она в юбке, которая будет цепляться за всё подряд? Или в какой-нибудь окровавленной смирительной рубашке, которая будет привлекать нежелательное внимание возможных прохожих? В таком случае лучше будет завернуться в тонкое покрывало с кровати.       К счастью, применять подобные меры не пришлось: одежда оказалась удобной и вполне вливающейся в окружающую обстановку — длинная рубаха с широкими рукавами, штаны из тёмной ткани и ботинки, отлично сидящие по ноге. Вопросы вызывала только прямоугольная — кажется, стальная — пластина, зафиксированная на груди с помощью многочисленных ремней мягкого кожаного корсета.       Вполне удовлетворённо кивнув, Юля вернулась к окну и снова замерла. А что, если доски скрипнут в процессе отдирания? Девушка пристально посмотрела на препятствие, провела по нему подушечками пальцем и неожиданно поняла, что знает, где нужно тянуть или крутить, а где — прижимать, чтобы провести операцию по подготовке побега максимально бесшумно. Решив оставить размышления касательно столь… сомнительным навыков на потом, Юля принялась за дело. Это стоило ей множества нервов и заноз в пальцах. Когда по комнате заскользили косые лучи света, Юля едва не закричала от радости, вместо этого с удвоенной силой и аккуратностью продолжив своё дело. В окна, как оказалось, вместо нормального прозрачного стекла красовались чуть изогнутые и мутноватые, покрытые разводами. Выдавливать нечто подобное Юля не умела — поэтому преодолеть эту преграду без шума не получится. Юля оценивающе взглянула вниз. Вроде не очень высоко, на уровне второго этажа.       Значит, можно и рискнуть. Напрягшись всем телом, чтобы сделать всё быстро, успев убежать от вот-вот привлечённой шумом Хельги, девушка каблуком ботинок — порезать руки совершенно не хотелось — ударила по стеклу: раз, другой. То тут же треснуло, и под звон осколков Юля, отважно зажмурив глаза… прыгнула!       Короткий полёт почти сразу закончился болезненным ударом пяток о землю. Не удержав равновесие, девушка упала на траву, перевернулась на спину и уставилась в зелёное небо с каким-то удивлением и чувством неправильности. Однако, оставив все размышления на потом, вдохнула, выдохнула, встала, покачнулась и торопливо огляделась, ища пути отступления.       Дворик средних размеров окружает дом, из которого она только что выбралась. Рядом пара построек по типу сарая. Со всех сторон участок окружён высоким забором с пущенной поверху колючей проволокой. Пусть и не с первого раза, но всё же заметив калитку, Юля бросилась к ней, не обращая внимания на вновь разболевшуюся голову. В таком темпе долго продержаться не выйдет, определённо. Значит, убежать куда подальше и там спрятаться!       Уже открывая дрожащими руками щеколду, Юля, ощутив на себе чужой взгляд, машинально полуобернулась и увидела выглядывающую из разбитого окна девушку, примерно свою ровесницу. Короткие чёрные волосы на пару сантиметров ниже мочек ушей, только спереди пара прядей, достигающих ключицы. Глаза янтарные, широко распахнутые, удивлённые, растерянные. Рот на загорелом лице застыл в немом крике.       Это и есть Хельга?       Словно очнувшись, та быстро посмотрела вниз и поставила на подоконник ногу в высоком кожаном сапоге. Поняв, что последует дальше, Юля изо всех сил дёрнула неподатливую щеколду и выскочила на широкую улицу, мощённую мелкими камешками. С одной стороны — ряд заборов с калитками, такими же, как только что преодолённая. С другой — ряд разнообразных домиков, между которыми втиснулись узкие извилистые улочки и подворотни.       Последний вариант был бы хорош в данной ситуации, но только если б Юля знала окружающий город. Оказаться в тупике, потеряться, напороться на каких-то местных бандитов…       Девушка, не теряя больше времени, припустила вперёд по широкой улице, не оглядываясь. Вокруг царило утро, редкие прохожие морщились и расступались в стороны, не желая иметь с зачем-то бегущей ненормальной никаких дел и отводя от неё равнодушный взгляд.       Юля бежала, пока не закололо в боку, не начали подкашиваться ноги, не появился привкус железа во рту и каждый вздох не начал даваться с трудом — одним словом, пока не выбилась из сил. И упрямства.       Привалившись к ближайшей калитке, девушка пыталась перевести дух. В голове царила пустота, которая совершенно не желала становиться планом дальнейших действий — подлый закон сохранения материи неожиданно предстал во всём своём вопиющем безобразии.       — Это еще что за воровка тут мой забор изучает? — недовольный голос за спиной заставил вздрогнуть.       Юля резко обернулась, морщась от вспыхнувшей в голове боли.       Перед ней стояла женщина неопределённого возраста, облачённая в кожаную безрукавку и шорты с множеством металлических блях и мешочков на поясе шириной в ладонь. Волосы женщины торчали на голове тускло-рыжим вороньим гнездом, в гетерохромных — сером и голубом — глазах мелькала напряжённая работа мысли. Незнакомка, немедленно записанная усталой Юлей в список подозрительных личностей, некоторое время молча рассматривала девушку, затем озадаченно спросила:       — Где-то я тебя уже видела… Ну-ка, подойди-ка поближе, — сил говорить не было, поэтому Юля молча замотала головой — если этой женщине что-то надо, пусть сама туда-сюда ходит, благо, не бегала сейчас с черепно-мозговой травмой! — Да что ты стоишь столбом, как глухая? Я тебя! — потеряв терпение, женщина попыталась схватить девушку за подбородок, чтобы заглянуть ей в лицо…       И вот тогда Юлю и прорвало — всего произошедшего и происходящего было слишком много для неё одной: где-то внутри таилась истерика, которая, воспользовавшись моментом замешательства и испуга, выскользнула, неуловимая, наружу. В то же мгновение девушка, желающая убежать куда подальше или что-нибудь разбить — словом, выбросить накопившийся стресс, чтобы хоть как-то вернуться в зону относительного комфорта — переставая отдавать себе отчёт в своих действиях, отчаянно замахала руками и заорала так, что чуть было сама оглохла. Женщина отпрыгнула на несколько шагов в сторону, осторожно прикладывая руки к ушам. Юля, продолжая сотрясать воздух и размахивать руками, устремилась к обидчице, сама не зная зачем. Женщина пятилась, нервно дёргая правым — кстати, голубым — глазом.       Неизвестно, сколько бы продолжалось это странное преследование, но тут женщина словно вспомнила о чём-то, и лицо у неё из вытянутого и ошарашенного стало круглым, облегчённым и даже чуть-чуть злорадным — словно его хозяйку посетила отличная идея касательно досаждения неадекватным окружающим ближним, в частности — неадекватной подкрадывающейся ближней.       Женщина неуловимым движением вытащила из мешочка на поясе своих штанов круглый металлический шарик, засунула его в рот, немного подвигала челюстями, сделала глотательное движение, нахмурилась. Её рука начала покрываться тонким слоем железа. Женщина согнула блестящие сталью пальцы в кулак и прищурилась. От увиденного произвола большинства смутно известных ей законов природы Юля закричала ещё громче — она сама от себя такого не ожидала, честно говоря — резко развернулась и бросилась прочь.       Чуть не сбила с ног какого-то мальчугана, с интересом наблюдающего за происходящим, схватила его за плечи и попыталась использовать как живой щит. Мальчуган дергался и что-то пищал, но Юля не принимала его эгоистичных возражений. Понимание того, что она слышит, что это возражения, да еще и эгоистичные, привели ее к неожиданному осознанию истины — голосовые связки не выдержали, и вместо крика из ее горла вырывается жуткое сипение. К сожалению, напугать им окружающих не удалось, и Юля приняла решение всё же попытаться взять себя в руки и взглянуть на происходящее под другим — более здравым — углом.       Легко сказать! Получилось это не с первого раза, но уж когда удалось, девушка страстно пожелала самой себе провалиться сквозь мостовую. Она извинялась и перед женщиной, и перед дрожащим мальчуганом, с нервной улыбкой пыталась их обнять. Те не давались, женщина настороженно просила к ней и ее дому на расстояние выстрела из корабельной пушки не приближаться…       Зато мальчик от недавнего испуга оправился быстро и теперь вовсю храбрился:       — Ты Куколки испугалась, да? Прости её, она иногда малость не в себе, — тут он осёкся, покосился на Юлю и поспешно перевёл тему. — А нас четверо братьев, двое из них гетерохромы с одинаковым талантом: плавить железо, а остальные два — просто стимы, но прозвище Паяльник ко всем припаялось, — он хихикнул, затем за руку потянул куда-то ещё не пришедшую в себя девушку. — Пойдем, я тебя со всеми познакомлю!       Пока Юля запоздало пыталась понять, зачем вся эта бурная деятельность, он уже привел её к какому-то мосту через средних размеров желоб. По тому тёк мутный ручей, в котором старший из братьев-Паяльников болтал ногами. Двое остальных с интересом взглянули на Юлю, которая в этот момент наконец смогла высвободить руку из цепкой хватки мальчишки. Тот, ничего не заметив, гордо ткнул пальцем в свою спутницу поневоле:       — А я девочку от Куколки спас. Я крут, да? — Юля тихо фыркнула от смеха, покосившись на выпятившего грудь вместе с животом «спасителя».       Старший Паяльник медленно кивнул, затем непонятно кому сказал:       — Если что, обращайся. Договориться сможем.       Некоторое время девушка пыталась понять, что вообще происходит, не смогла и, не поняв, что к ней потеряли всякий интерес и общаться больше не собираются, решила уйти. Уходила она медленно и, опасаясь наткнуться на кого-нибудь вроде Куколки или Хельги, осматривалась настороженно.       Высокого кряжистого мужчину в помеси костюма фокусника и рванья с огородного пугала, неотступно следующего за ней, при таком раскладе дел и нынешней бдительности, пришедшей с горьким опытом, не заметить было просто невозможно. Юля запаниковала. Что делать? Кричать не выйдет, да и в прошлый раз это не очень-то и помогло. Но тогда…       Она чуть не стукнулась лбом о массивные ворота, явно созданные великанами и для великанов. Гигантский засов возвышался на высоте где-то с два Юлиных роста. Впрочем, рядом красовался дверной проем самых обычных размеров, по виду совершенно пустой. К нему-то девушка и рванула. И ударилась о полупрозрачную радужную пленку, заметную лишь с очень близкого расстояния! Торопливо обернулась.       Неизвестный в шляпе был совсем близко. Девушка могла почти детально рассмотреть, как при каждом вдохе похожий на помидорину нос мужчины с сопением раздувается. Почему-то последнее повергло её в такой ужас, что она бросилась к ближайшей калитке и принялась колотить по ней.       Мужчина что-то замычал, сделал шаг вперёд, но тут девушка поняла, что в тянущейся над заборами колючей проволоке есть достаточно обширная прореха. В отчаянье Юля принялась карабкаться вверх. На другую сторону она упала подобно мешку картошки. Болело всё тело, однако сейчас было не до этого. Так и не встав на две ноги, девушка доползла до двери, открыв её лбом, нашла кровать, забралась под чужое одеяло и сразу же заснула.       Она не слышала, как вокруг нее раздаются непонятные звуки и как стучит в дверь неизвестный в помеси костюма фокусника и рванья с ближайшего огородного пугала.