District 9

      Длинные мрачные коридоры особняка следили за тем, как по ним шли две заблудшие души. Стены здесь умели слышать, видеть и говорить, поэтому скрыть от них ничего не удастся. Они неспешно шли к большому обеденному залу, огромные дубовые двери отворились сами после ритмичного постукивания молоточком с вырезанной головой фавна. Отовсюду исходил мрак, но их глаза давно привыкли к этому, и видеть в темноте, где только изредка мелькали огни свечей, уже не проблема. За длинным чёрным столом три десятка людей тихо сидели, не роняя ни единого слова. Во главе стола, на таком же тронном стуле, восседал мужчина, их король и покровитель.       — Прошу, не стесняйтесь, — пригласил он их за стол. Хёнджин и Рюджин расположились на свободных местах и, оглядев сидящих за столом, повернулись к хозяину. Он чавкнул губами и убрал длинные красные волосы назад, стукнув пару раз скипетром по столу для привлечения внимания. — Как прошли сегодняшние забастовки?       Из-за стола поднялся «S.Coups», сгибаясь в поклоне и складывая руки перед собой. Все они вели себя крайне сдержанно в стенах этого здания, рядом со своими господином, и могли позволить себе вольности только на улице. Именно поэтому город часто страдал от их рук, в особенности те, кто против такой власти. Но они просто не понимали.       — Всё бы прошло хорошо, если бы не прибывшая команда. Их команда. Они стали завлекать людей на противную сторону, против всех нас, и планируют нанести удар.       Встал второй, чтобы дополнить сведения. Его волосы даже при таком освещении блестели, словно на солнце. Скорее всего, из-за тех прядей, что были покрыты блестящими магическими нитями.       — Все они в масках и носят белое. Я слышал, что они обсуждали своё собрание и его время, но о месте проведения они ничего не сказали. У них очень много магов и клериков, нам сложно будет вынести эту битву.       — Марк, дорогой, мы ведь не одни. У нас есть они, — он улыбнулся, и в зал скользнуло множество теней, сливаясь практически воедино, и только сотни горящих глаз говорили о том, что это не просто какой-то дым. Их ледяное дыхание и хриплое, утробное рычание раздавались над каждым ухом и вызывали мурашки по коже. Когда они прикасались к их коже, она будто бы покрывалась колким льдом и погибала. Они устрашали каждого сидящего здесь, за исключением Человека в Чёрном, который гладил одного из таких существ по голове, и тот верным псом и домашним любимцем услужливо бодал бледную костлявую руку своим лбом.       Они здесь были словно в кошмарном королевстве, где правили тёмные эльфы. И король у них был соответствующий: острые черты лица, длинные, хоть и яркие волосы, спадающие на плечи. Всегда выглядел как аристократ из фильмов про тёмное фэнтези: так выглядели настоящие канонические злодеи, только здесь он не играл роль, он действительно управлял своими пешками и заставлял вершить свое собственное правосудие. На столах появились блюда неизвестного происхождения, некоторые из них выглядели слишком сырыми: несколько осьминогов, расположенных в тарелках по всему столу, активно шевелили щупальцами и присасывались к поверхности стола, собирали чёрную скатерть в складки.       — Хёнджин, ты принёс им подарок, который я передал тебе? — медовый голос раздался прямо у парня над ухом, хотя покровитель сидел за несколько человек до него. Но он даже не вздрогнул и просто поднял голову, словно это само собой разумеющееся.       — Да, принёс. Но его сбили, — парень виновато опустил взгляд.       — Кто?       — Лия.       Мужчина нажал на одно из своих колец, и в темноте всплыло небольшое окно со списком игроков. Пролистнув до нужной буквы, он нашёл ту, о ком говорил Хёнджин, и усмехнулся. Ведьма-предсказательница с лидерскими качествами и высокими игровыми показателями. Он отправил её аккаунт к специальный отдел и припал губами к бокалу с фиолетово-чёрной жидкостью, по консистенции напоминающую кровь.       — Марк. Приведи её ко мне.

• • •

      Под покровом светлой ночи в закоулках спящего Леванта мелькал белый плащ. Он хлопал по ногам, вздымался, подробно крыльям, когда она спрыгивала с крыш одноэтажных зданий. Ей нужно управиться до рассвета, потому что осталось совсем мало времени до предстоящей битвы, а это значит, что времени на приготовление зелья у неё почти не осталось. Нужно собрать ещё три ингредиента: медовую воду, мятные ветки и, самое сложное, безоар. Чтобы достать его, нужно будет замарать руки в крови, и за ним она пойдёт в последнюю очередь. Первым пунктом было самое лёгкое: медовая вода, которую она наберёт в специальную золотую чашу. Этот элемент имел свойство растворяться при контакте с любым не золотым покрытием, а на человеческой коже оставлял ожоги, как от кислоты. Ведьма не решилась испробовать на себе его силы, поэтому воспользовалась чашей.       Эту воду можно было добыть в двух местах: на заднем дворе особняка, что стоял чуть дальше от самого города, и в глубине парка рядом с фонтанами. Естественно, ближе и безопаснее было идти именно в парк. Там совсем не было людей, да и вряд ли тут действительно кто-то гулял из игроков, потому что большинство были заняты своими делами. По карте она добралась, следуя по запутанным дорожкам, к круглому участку с пятью фонтанами. В середине стоял тот, что ей нужен, но она не совсем представляла, как ей набрать воду так, чтобы не обжечься. По сравнению с обычными, что были выполнены из мрамора, этот был весь золотым и источал какое-то особенное свечение. Лия перевела дух, собралась с мыслями и подошла аккуратно к жёлтым бортикам, наклонилась и постаралась максимально осторожно набрать воду. Но стоило ей поднять чашу, фонтан будто взревел, утратив частицу себя, и опрыскал её водой. Ткань её плаща разъело, и рука покрылась страшными ожогами. Вот только плащ восстановился и снова стал прежним, а её кожа нет. От ожогов стало очень жарко, она упала на землю, прижимая руку к груди и склоняясь над землёй. Стиснув крепко зубы, она пыталась не закричать вслух, чтобы не привлечь внимание. Ощущения были такими, словно она опустила руку в тару, наполненную серной кислотой.       Когда холодный ветер стал завывать и вместе с брызгами холодных фонтанов снизил температуру её тела, она смогла нормально сесть. В инвентаре у неё появилась чаша, до краёв наполненная мёдом. Через журчание воды она не услышала лёгких, размеренных шагов, и испугалась, услышав мужской ровный голос.       — Прекрасная погода, не так ли? — игрок стоял около одного из обычных монументов, всматриваясь в глубину светлых всплесков, подсвечиваемых уличными фонарями. Лия медленно встала, отряхивая свои шорты и поправляя длинный плащ, который обвил её тело, подобно защитному кокону. Мужчина, чей ник был Минхён, плавно обернулся и медленно подошёл к ней, натягивая на лицо милую улыбку. Она не видела его раньше, но седьмое чувство подсказывало, что он тот, кто ей нужен.       — М, да. Прохладно и безоблачно, — она невзначай коснулась его ладони, и перед глазами вспыхнул тёмный тронный зал, неизвестный аристократ в чёрном костюме и огромное количество свечей. Если это то будущее, что сулило ей за знакомство с этим игроком, то она согласна.       — И что вы тут делаете, Лия? — учтиво спросил он, разглядывая мерцающее изображение чаши на маске. Девушка улыбнулась.       — Гуляю. В последнее время очень много проблем, иногда стоит уделять время таким жизненным мелочам, как прогулки, — выдохнув и поклонившись, она зашагала вдоль аллеи, вслушиваясь в тишину позади себя. Спустя несколько секунд стук мужских каблуков возобновился.       — Тогда могу я составить вам компанию? — любезно поинтересовался Марк, чуть щурясь от яркого свечения её плаща. Несмотря на то, что она планировала в эту ночь быть незаметной, её наряд совсем не вязался с планами и её возможно было разглядеть с самой высокой точки.       — Да. Давай на «ты», — хихикнув и тщательно запрятав руку под тканью, она посмотрела на своего нового спутника. Он немного затруднит её поиски лутов, но, если подумать, он ведь мог ей помочь. Так? Лия сощурилась, детально разглядывая лицо американца. Парень мило улыбался и, отвлёкшись на что-то в траве, нырнул в зелёную зону. Вышел он из-за дерева вместе с красивыми стеблями с черно-красными цветками, бутоны которых плотно были сжаты до рассвета.       — Это тебе как знак нашей зарождающейся дружбы, — Лия бережно приняла из его рук цветы. Они, впитав в себя немного её магии, расцвели на глазах и стали сочиться пахнущей пыльцой.       — Спасибо.       — Могу попросить тебя об услуге? — он спрятал руки за спину, неловко улыбнувшись. — Сними маску.       Лия настороженно перевела взгляд с цветов на мужское лицо и задумалась о том, действительно стоило ли выполнять его просьбу.       — Только если ты поможешь мне с одним делом.       — С каким?       Девушка улыбнулась.       — Достань для меня веточки мяты, пожалуйста. Встретимся завтра здесь же, и тогда я сниму маску.       Во взгляде Марка мелькнули недоверие и подозрение. Но девушка ничего не сказала и просто ждала ответа, ведь ей не особо важен такой компаньон: попасть к Человеку в Чёрном она сможет и без сторонней помощи, компромата у него на неё нет, лица он не видел. Она ничего не потеряет, если он откажется и они разойдутся. Кажется, парень думал об этом же, и он, перешагивая через раздражение, снова натянул улыбку.       — Хорошо. Завтра в семь вечера здесь.       — В шесть, — поправила она и, поправив и без того идеально лежащий ворот его косухи, ушла в неизвестном направлении. Минхён какое-то время смотрел ей в спину, а затем постукал по эмблеме «NCT» на груди и услышал недалёкий рык. Из-за деревьев выпрыгнула пума, сверкая рыжими глазами в темноте. — Пошли порадуем хозяина.

• • •

      Лия добыла безоар на горе Чирисан. На некоторых склонах располагались стада парнокопытных. Среди них она разыскала больную особь козла, не брезгуя, убила его самым безболезненным способом и вынула из его внутренностей камень, покрытый мхом и кровью. Пах он отвратно, и она использовала чары, чтобы не чувствовать никаких запахов. Отмыв его в снегу, что был сугробами раскинут почти по всей вершине горы, она поспешила домой. Завтра, когда у неё окажется последний элемент зелья, она наконец-то сможет сварить его и использовать по назначению в подходящее время.       Прокравшись незаметно внутрь здания, она стала тихо подниматься по лестнице, стараясь не застать какого-то лунатика в коридоре. Однако стоило ей начать свой путь на этаж со спальнями, её спугнул раздражительный кашель со стороны гостиной. Девушка опустила взгляд и увидела сначала копну синих волос сквозь перила, а затем рассерженного Джисона. Ведьма сняла с себя маску и невинно улыбнулась, словно в её ночных похождениях нет ничего зазорного.       — Где ты была? — Джисон преодолел расстояние между ними за два прыжка и заставил её прислониться к стене. Его рука грозно хлопнула по бетону, отчего девушка вздрогнула боязливо и прислушалась к шуму сверху. Ребята продолжали мирно спать, не реагируя на источник шума.       — Я гуляла. Собрала в парке цветы, чтобы занести в наш дом немного живых элементов, — продемонстрировав несколько сорванных стеблей, улыбнулась она по-доброму.       — А может, ты что-то скрываешь от нас? — прошипел он. Эти цветы его совсем не впечатлили, потому что они выглядели так, словно бы их сорвали с могилы Дракулы. Пахли они очень приторно, словно самый сильный и опасный яд.       — Джисон… — она стала серьёзной. — Сейчас трудные времена, сейчас мы все решаем, должны мы довериться или навсегда отвергнуть. Выбери свою сторону сам, — она мягко коснулась рукой его груди, смотря проникновенно в глаза, и поднялась наверх.       Хан провёл её растерянным взглядом и медленно вернулся в гостиную. Чанбин сегодня спал в комнате с Феликсом, потому что все заметили его тревожность по поводу сна в одиночестве. Лаунчер сел на диван и, стянув с угла сложенный плед, натянул его на ноги. Лунный свет пробивался через окно и переливался на паркете, прятался в ершистом ковре. Спать совсем не хотелось, в груди трепыхало чувство предвкушения из-за предстоящего собрания. Ещё он очень надеялся, что встреча с Создателем обойдётся лишь переговорами, без резни, крови и смертей, но, как все знают, надежда умирает последней. Считая в голове прыгающих овечек и втыкая в одну точку, Джисон просидел примерно полчаса, пока сверху не послышались шаги и не спустился заспанный Минхо. Он встал на пороге, всматриваясь в темноту гостиной, и ловил тёмные круги перед глазами после пробуждения.       — Чего сидишь? Спать бы лёг, — Ли, шаркая босыми ногами по полу, добрался до дивана, уперся плечом в стену и уставился сонно на парня. Кажется, он шёл на кухню за водой или чем-то в этом роде, но из-за внезапной встречи забыл о причине пробуждения. Джисон, бросив один быстрый взгляд на хёна, снова уставился в пол.       — Не спится.       Минхо сидел так какое-то время, временами проваливаясь в сон и приходя в себя снова, фокусируя размыленный взгляд на Хане. Его фигура в ночном свете мягко переливалась от голубого до аквамарина. Его ресницы мелко подрагивали в ярких лучах луны. Ночь сегодня белая, ясная, поэтому Минхо мог себе позволить такую малость, как понаблюдать за младшим.       — Я помогу тебе заснуть.       Минхо сел ближе и подтянул Хана ближе, охватил его руками-ногами и уткнулся носом в шею, как когда-то давно, ещё когда они мирно жили в девятом районе, его обнимал ночами Джисон. Так, что от дыхания в шею бегали по позвонку мурашки, а под раскрытыми ладонями созревало тепло, что разливалось по телу. Джисон хотел его отпихнуть, но Минхо разлёгся по-королевски и стиснул в объятиях ещё сильнее. Лаунчер цыкнул недовольно, думая о том, что «никакого личного пространства в этом доме, моего мнения никто не спрашивает, и почему такое отношение ко мне, чем я заслужил?» Через пять минут Ли Ноу уже крепко спал, убаюканный пряным запахом тыквы и свежестью молодых весенних листьев. Его тихое сопение ночной песней раздавалось у самого уха.       — Почему ты такой бесящий, хён, — пробурчал он, расслабляясь под тяжестью чужого тела. Стало очень тепло, не так, как обычно под одеялом; это совсем другое ощущение, и оно добралось до его сердца и заставило медленно оттаять, как бы он ни сопротивлялся этой реакции. Он осторожно вплёл пальцы в волосы Минхо на затылке. Они были безумно мягкими и шелковистыми, приятными. Сон стал накатывать медленно, но уверенно, и, пролежав в тишине ещё час, Хан всё-таки уснул.       Феликс не смыкал глаза до самого рассвета, тихо скользя рукой по пушистому пледу. Чанбин устало следил за этим движением, как за качанием маятника, и медленно погружался в сон. Но каждый раз он успевал опомниться и открывал глаза, поднимая взгляд к потолку, на котором плясали тени деревьев.       — Поспи. Тебе сон необходим, — низкий голос загрохотал в комнате подобно раскату грома, хотя Ли пытался быть мягким и заботливым. Чанбин поднялся на локтях и уставился на рыжего, что перевернулся на живот и, забравшись руками под подушку, прижался к ней щекой.       — Тебе тоже, Ликс. Не поверишь, но даже амёбы спят, — улыбнулся он. Ли посмотрел на него, как на придурка, и закатил глаза.       — Тебе пора перестать столько времени проводить с Минхо, его тупизм передаётся воздушно-капельным путём.       — И всё-таки тебе тоже стоило бы поспать. Может, мне поколдовать над тобой и просыпать сонный порошок? Уснёшь без задних ног, я разбужу тебя, — предложил он по-дружески. Феликс покачал головой, зарываясь носом в подушку и вздыхая. Рыжие пряди упали на его глаза и полностью прикрыли лицо.       — Если будешь думать о моём самочувствии, то только истратишь лишние нервные клетки. Просто спи.       — Не хочу ранить твоё самолюбие, Ликси, мои нервные клетки из-за тебя не тратятся.       Возможно, ещё одна-две такие фразы, и Ёнбок грозно что-то кинет в хёна, чтобы он заткнулся. Первой эмоцией в нём стало проявляться раздражение, и это не то что бы было хорошо, но и не плохо: первый шаг не всегда выглядел презентабельно. Первая эмоция — это уже прогресс, теперь он не безэмоциональный овощ, которым был последние дни, и Со победно улыбнулся. Да, он мог получить по голове, как от Сынмина v2.0, но зато он будет знать, что к Ли возвратились его чувства и его душа.       — Не беси меня, прошу. У меня нет настроения.       — Хотелось бы вспомнить, когда оно у тебя было, — Со улыбнулся, а Феликс скинул чёлку с глаз и одарил его тяжёлым огненным взглядом, накрываясь одеялом до носа.       — Не заставляй меня встать с кровати, чтобы придушить тебя, — зашипел он недовольно, а Чанбин принял вызов и, поднявшись на локтях, с прищуром посмотрел в рыжие глаза Ёнбока.       — Лицо попроще сделай, Ликси. Тебе не идёт.       Бинго! Феликс фурией смёл всё со своей кровати на пол и подлетел к спальному месту Чана, на котором разлёгся хён. Только вот не успел он толком сцепить руки на его шее, как Со повалил его на кровать и придавил рукой к стенке, нажимая на грудь и сохраняя при этом дистанцию размером с вытянутую руку. Если бы волосы Ли были огнём, они бы давно полыхали как вне себя, пытаясь сжечь всё, к чему прикасались.       — К чему ты устроил весь этот цирк?       — Чтобы ты отвлёкся, — Бин вздохнул и повернулся на спину, укладывая одну руку на живот, вторую под голову. Младший обиженно фыркнул и развернулся к стене, чтобы рассматривать неровности и выпуклости бетона.       — У тебя не вышло, поздравляю.       — Как не вышло? Ты был овощем, а теперь ты близнец Сынмина. По характеру, — от удара подушкой призыватель застрахован не был, так что получил по полной и ещё стукнулся затылком об изголовье кровати, потому что эту самую подушку у него вытащили из-под головы. — Ауч.       — Послужит тебе уроком, — фыркнул снова он и ушёл к своей постели, забрав чужую подушку, чтобы обнимать её во сне. Раньше он часто так делал с Чаном, но сейчас он мог довольствоваться только этим. К счастью, на наволочке остался тонкий шлейф аромата корицы и грейпфрута, заставляющий его сердце биться чуть сильнее. Ликс заснул, и, услышав его медленное, размеренное дыхание, Чанбин тоже смог погрузиться в сон, подложив вместо подушки ладонь.

• • •

      Лия проснулась раньше всех, несмотря на свой поздний визит, и устроилась на прохладной кухне. Буквально через пять минут к ней спустился Сынмин, сонно потирая красные опухшие глаза и лениво располагаясь за столом. Девушка не решила спрашивать, что же он делал всю ночь и спал ли вообще, она только приготовила ему снадобье из лечебных трав и заставила выпить, чтобы головная боль и усталость временно прошли.       — Ты готов к собранию? — поинтересовалась она, присаживаясь рядышком. Поправив вишнёвую чёлку и подперев щёку рукой, он неоднозначно повёл плечами и свёл брови к переносице.       — Я не знаю. Мне кажется, готовой стоит быть тебе.       Лия ничего не ответила на такое замечание, но поняла, что в какой-то степени он прав. Проводить собрание в конечном счёте придётся ей, потому что стоило ей единожды взяться за управление этой командой — и всё, пути назад нет. К пробуждению остальных она решила приготовить что-нибудь на завтрак. Этим чем-нибудь оказался магический аналог домашнего пибимпапа. Она сделала две большие порции и расставила их на столе, чтобы хватило каждому. В тот момент, когда ребята, уже спустившиеся вниз, принялись звенеть металлическими палочками, ведьма почувствовала себя настоящей мамой. Наверное, поэтому Чан их всех безумно любил — эти Дети ему как родная семья, и Лия сама не успела осознать, когда вдруг для неё они стали значить то же. В голову закрались мысли о Рюджин, и она повернула взгляд к окну. Что с ней там происходило? Всё ведь хорошо?       — Чаги, — Со, смахнув чёрную челку со лба, повернулся к девушке. Она продолжала стоять у кухонных тумбочек, пока все они с аппетитом хрустели какими-то овощами. Из-за того, что голод вернулся, ребята стали более уязвимы и это будет работать против них. Однако, скорее всего, в Леванте все ведут такой образ жизни, так что счёт равен 1:1. — Тебе тоже стоит поесть.       Лия неловко улыбнулась и кивнула, прошептав что-то вроде «потом». Но призыватель недовольно наморщил нос и, протянув к ней руку, притянул к себе. Хоть за столом ещё полно свободных мест, он уронил ведьму на своё колено и услышал, как Чонин с другой стороны стола подавился. Минхо любезно похлопал его по спине так, словно отбивал партию на барабанах, и Чонину стало ещё хуже. За это Сынмин больно потянул Ли за ухо и покрутил его, пока он вопил и пытался отсесть от греха подальше. В общем, завтрак резко перерос в громкую баталию, где каждый стал выяснять отношения. Кроме Феликса: он, недовольно поморщив нос, встал из-за стола и ушёл.       — Потрясающе, — прокомментировала ведьма, когда над столом начала летать еда. — Ты этого добивался?       — Ох, Боже, Лия, — Чанбин закатил глаза.       Девушка щелчком пальцев заставила всё со стола, стен и полов исчезнуть, а Со призвал нескольких мелких животных, которые озлобленно кусали парней за ноги и приводили в чувства. Но утренние беды — только самое начало.       К двенадцати дня они уже были собраны. Встречу назначили в катакомбах, которые находились под городом: там расположена арена для сражения с мобами, а ещё есть много заброшенных комнат, и, по идее, там должно быть помещение, размером сопоставимое с органным залом. Там они и должны были провести совещание. Путь в катакомбы лежал через заброшенный завод, который навивал не очень приятные воспоминания, и завести на него Феликса было очень трудной задачей. Произошедшее в этом здании сделало из него того, кем он непосредственно являлся сейчас, и это не лучшее, что могло бы случится. Но спустя миллионную попытку его удалось уговорить.       Они спустились в подвал и пробрались в перепутье коридоров, следуя по тому маршруту, что построила девушка на своей карте. Откуда ей удалось раздобыть информацию о схеме путей — для каждого являлось загадкой. Но через добрые двадцать минут они оказались возле железной двери, петли которой уже покрылись ржавчиной. Они с трудом отворили её, шум внутри комнаты мгновенно затих. Множество любопытных глаз наблюдали за ними из темноты помещения, все керосиновые лампы, скипетры и свечи были потушены. Однако, убедившись в том, что это Дети, толпа вновь оживилась.       Зажёгся свет, дверь плотно закрылась, и Лия прошла к высокому пьедесталу статуи Девы Марии, села на него, чтобы быть чуть выше остальных.       — Итак, все мы знаем, для чего собрались в этом месте. Нам нужно свергнуть Создателя, доказать ему, что его игры с нами очень опасны. Должны наглядно объяснить ему, почему не стоит держать нас, живых и настоящих, взаперти. Для этого нам нужно тщательно подготовиться и продумать план действий, а также придумать запасные на случай, если нас ждёт провал. Но для начала… Знает ли здесь кто-то, где обитает Человек в Чёрном?       Шёпот, гудящий во время её слов, сразу затих, стоило ей упомянуть это прозвище. Нетрудно было догадаться, что мало кто знал о его местонахождении, но спросить стоило. Из толпы вдруг кто-то шелохнулся, неуверенно вышел вперёд. Милый мальчик, немного нервный, он взволнованно озирался на своих сородичей и будто бы думал, стоило ли ему говорить. Над головой сверкнуло «Кун».       — Я… служил ему. Служил Королю. Я знаю, где он находится. Мы… знаем, — за его спиной встало ещё шестеро парней, некоторые из них на вид были довольно крупные, но по их щенячьему взгляду можно было предположить, что они совсем не бойцы и опасались битвы.       — Почему мы должны вам верить? — Феликс, стоящий под пьедесталом вместе с остальными предводителями Детей, скрестил руки на груди. Диадема над его бровью засветилась, камни стали переливаться.       — Да. Чем вы можете подтвердить свои слова? И верность нам? Что если вы шпионы? — прошипел Сынмин, подходя к Куну, чтобы говорить с ним на равных. Парень не ожидал такого напора и сделал шаг назад, упираясь в своего согруппника.       — Но никто из нас не может быть уверен в том, что вы все не ведёте нас на верную смерть, — раздался голос из толпы. Многие поддержали его, и послышалось ещё больше мнений.       — Вы тоже можете быть сторонниками Создателя! Кто сказал, что вы не специально всё это заготовили?       — Вдруг вы решили завоевать доверие, а затем предать нас? Убить?!       Шквал недовольных возгласов наполнил помещение, Сынмин неуверенно отступил, переводя взгляд на Лию. Девушка немного нервно дёрнула край плаща, скрывая свою руку от всеобщего обозрения.       — Хорошо, — сказала она, смотря на Куна. — Я верю тебе. И вы верьте нам. Сейчас никто из нас не может быть уверен друг в друге на сто процентов. Только вы выбираете, верить или нет.       Люди затихли.       — Та, каков наш план? — неуверенно послышалось откуда-то из глубины помещения. Лия улыбнулась и создала увеличенную версию карты, чтобы толпе было видно весь путь даже из тёмных уголков подвала.

• • •

      Чан пытался выплеснуть немного магии, но вся она не сходила с ладоней. Её словно бы ножницами отрезали и не давали существовать в этом богом забытом месте. Он не спал уже несколько суток, читая молитвы на нескольких языках, но преимущественно на английском, думал о настоящем, не впадая в воспоминания, чтобы не сойти с ума. О Феликсе он не думал вообще, по крайней мере, безумно старался. Заблокировал отдел воспоминаний с ним и был сосредоточен только на том, чтобы выбраться. Чем больше он крутил руками, тем сильнее тугие путы вгрызались в его кожу. Несколько капель крови уже успели стечь с запястий.       Чан сидел, втыкая в стену, и пытался разложить всё в голове по полочкам. Его планы всегда ограничивались тем, чтобы каким-то образом сбежать, когда за ним придут. Чтобы вырубить этого Джошуа и идти, куда глаза глядят, вырваться на свободу и найти помощь на стороне. Но пришла Рюджин, и его плану суждено было провалиться. Он не сможет ей ничего сделать — ни дать отпор, ни ударить, ни обезвредить. Это было бы слишком унизительно с его стороны, Чан никогда не поднимал руку на девушку, даже если она предала его в такой важный момент.       — Ты должен пройти со мной, — безразлично чеканила она и заставила его встать. Ходить ему сложно, он заваливался в сторону, да и ноги предательски дрожали, а у девушки нет сил и желания тащить его на себе всю дорогу до главного зала. Она использовала специальную пыльцу, которая отняла у него слух и зрение, потому что таких способностей, как у Джошуа, у неё не имелось.       И они шли.       Чан пытался сказать что-то, но каждый раз не слышал ни единого звука, и это так странно и непривычно, что каждая его фраза прерывалась на полуслове. Она держала его не так крепко, чтобы у него не было возможности убежать, но парень находился в смятении. Словно в его мозге произошла ошибка, и соединение с внешним миром было прервано. Так что он, как миленький, пришёл в зал, где для каждого заканчивался путь настоящего человека и начинался длинный тернистый путь слуги. Чану не развязали руки, как это делали остальным, ему дали возможность слышать, но не видеть. Опустили на колени, и Крис почувствовал, как на плечо легла чья-то ледяная рука. Неизвестный провёл ею до подбородка, царапнул коротким ногтем и заставил поднять голову. Чан невидящем взглядом мазнул куда-то перед собой, попытки увидеть что-либо увенчались провалом. Перед ним ничего. Ни черноты, ни какой-то глубины. Просто пустота. Словно он никогда прежде не видел, и его это пугало.       — Значит, вот какой ты, Бан Кристофер Чан, — тихо сказал мужчина, и его голос пробивал до дрожи. Вселял страх, совсем такой, как в детстве, когда ты сидишь в углу на кровати и видишь гуляющие тени, слышишь дыхание смерти за спиной, когда из-под кровати показывались жилистые костлявые руки. Только сейчас опасность реальная. Но Чан не хотел сдаваться так быстро.       — Да, это я, — услышав собственный голос, он затих, как бы пробуя его вновь, вслушиваясь в тембр. — Ты же не думаешь, что ты сможешь сломать меня? — его губы тронула улыбка. Мужчина тихо, театрально рассмеялся.       — Все вы говорите одно и то же, ни грамма индивидуальности.       — Нет, ты не понял, — Крис отстранился, чтобы его лицо прекратили трогать, и посмотрел в сторону, сквозь плечо Человека в Чёрном. — Тебе не стоит недооценивать тех, кто нас любит.       — И кто же, можно мне узнать? — Чан не видел, но отчётливо слышал: этот ублюдок издевательски улыбался.       — Ликси, МинМин, Чонин, все остальные, потому что мы их семья. А ты? Кто у тебя есть? У тебя есть семья, твои друзья?       — Дай-ка вспомню… Ликси… Это ведь тот милый рыжик? Как жаль, что нам пришлось немного поиграть с ним, — раздалось прямо над его ухом, и Чан в изумлении разомкнул губы, чтобы как-то ответить на этот произвол. Но не смог. То есть охота на них началась ещё с их вторжения в Левант? Злость наполнила его изнутри, но он скован в движении и возможности начать драку у него нет. Оставалось только судорожно хватать ртом воздух в попытке найти нужные слова. Король тем временем продолжал. — А МинМин — это который? Не тот, что готов своими руками убить члена семьи? Не тот, чьи руки по локоть увязли в крови родных ему людей? — Крис стиснул зубы и оскалился. — А Чонин? Малыш Йени, да? Знаешь, что теперь его крылья не работают, да? Его ведь подбили… Наверное, теперь ему придётся тяжело. Так жаль.       — Заткнись, тварь.       — О, как мы заговорили. А где же «дружба спасёт нас и всё будет хорошо»? Или ты не такой, каким пытаешься казаться в глазах других? Покажи мне свою истинную сущность, милый.       — Гори в аду.       Крис не мог позволить говорить в таком ключе о своей семье. Они бились друг за друга, дали клятву кровью за спасение жизней. Король специально изводил его, щекотал слабые и чувствительные места, чтобы развести на эмоции, но ему стоило держаться гордо и не падать духом. Самое главное — это то, что он сам знал, кто его ребята на самом деле, и мнения каких-то мудаков его совершенно не интересовало.       — Добро пожаловать в ад, малыш. Ты сгоришь вместе с нами, — щелчок пальцев.       Чан услышал шаги, много людей окружили его со всех сторон, и он крутил головой в надежде увидеть хоть мельчайший пиксель картинки. Первый удар пришёл под ребра, второй по челюсти. Со всех сторон его колотили ногами, забивали до хриплых стонов и кашля, до крови изо рта. До хруста костей и головокружения. Тело бросало в жар и холод, по нему проходили судороги, безумно хотелось кричать, и он кричал. Потому что он не боялся. Не боялся ни боли, ни смерти. Человек в Чёрном, приняв из рук Хёнджина бокал с фиолетовой жидкостью, аккуратно наклонил его, и она мягко налегла на стенку, картинно забликовала в свете огней.       В полуобморочном состоянии Криса подняли с пола, зафиксировали в одном положении его тело и заставили поднять голову. Король сам проведёт церемонию посвящения, сам вольёт в живой сосуд зелье, изготовленное Хваном. Но Чан не дал прикоснуться к своему лицу, отчаянно брыкался даже тогда, когда его голову сильно сдавили в попытке удержать на месте. Чан бился из последних сил, пока ему не дали коленом под дых и не сжали в тиски горло. Он стал задыхаться и слепо моргать в попытке сдержать слёзы на ресницах.       — Не смей думать, что ты сможешь перечить мне, Крис, — его челюсть крепко сжали, впились в кожу ногтями так, что появились бордовые и голубые борозды. На него давили, чтобы он закричал, разомкнул губы и испил нектар смерти. Но он не станет. Даже если ему станут поочерёдно выдергивать ногти на руках. Плотно поджав губы, он препятствовал задумке, за что получил ещё один мощный удар по лицу тыльной стороной ладони. Из-за многочисленных колец с драгоценными камнями его щека покрылась красными пятнами и кое-где проступила кровь. Один его глаз опух, посинел, а белок внутри налился кровью. Даже если бы Чану вернули сейчас зрение, он бы почти ничего не увидел, только мутные пятна. Ему было что ответить, но он упорно молчал, не давая повода влить в себя эту дрянь. Но его провоцировали как могли. — Мне рассказать, что делали с малышом Ликси? Было так опрометчиво глупо с его стороны идти на встречу с Марк-и… Но он пришёл, один, как и обещал. Разве не было изначально понятно, что это была уловка? — он тихо рассмеялся. — Наверное, Ликси не такой умный, каким кажется. Знаешь, а моим ребятам безумно понравилась его компания. И голос у него бывает иногда прилично высоким.       Чан не выдержал и плюнул ему в лицо, с удивительной точностью попадая в цель. Человек в Чёрном замер и медленно стёр со своего лица слюну, поражаясь такой наглости.       — Значит, ты решил играть по своим правилам. Будь по-твоему, Чан. Приведите его в форму.       Его тряпичной куклой поволокли в какую-то холодную комнату, и Чана начало тошнить, когда его резко перевернули вниз головой и надёжно прикрепили за ноги к деревянной балке. Из-за связанных за спиной онемевших рук он не мог не схватить ничего, не воздействовать против, а из-за слепоты его шансы принять какие-то меры были сведены к нулю. Тем временем со стороны послышался лязг стали, кто-то остервенело точил ножи, в воздухе запахло жжёным металлом. От огня неподалёку стало жарко. Из-за внезапной адской боли в области рёбер ему стало отвратительно плохо, так, что его желудок вывернуло наизнанку. На его коже был выжжен такой же знак, как у Хёнджина. Но этим всё не закончилось: кто-то особенно жестокий взял острый клинок и стал кончиком выписывать какую-то фразу на его животе, срезав ткань рубашки, что теперь кусками свисала вниз. В итоге её решили полностью отрезать, и Крис оказался по пояс нагим.       Сквозь полумёртвое состояние Чан едва смог разобрать вырезанные слова: «Не верь» и «Не жди». Кровь медленно стекала до шеи, скапливалась на подбородке и текла по лицу, забиралась в волосы. Он услышал удаляющиеся шаги, с грохотом железная дверь закрылась и наступила тишина.

• • •

      Лия, озираясь по сторонам, уверенно продвигалась к пяти фонтанам парка. Ветер под вечер поднялся и вздымал подолы плаща. Свою руку она покрыла дома специальным кремом, который мог временно скрыть пострадавшие участки, и теперь её рука выглядела как прежде и не нуждалась в сокрытии. Марк стоял там, у монументов, и увлечённо рассматривал зелёный пейзаж. Девушка, выдохнув, вышла в свет фонарей.       — Ты выполнил своё обещание? — спросила она, когда её присутствие заметили.       — Вот так сразу? А как же манеры? Поздороваться, спросить, как дела.       — Нам не о чем разговаривать, если ты не выполнил свою часть уговора, — улыбнулась она. — У меня ещё есть дела.       — Можно узнать, какие?       — Дела государственной важности, не имею право распространяться, — она подошла ближе, протягивая вперёд руку. Марк, озираясь по сторонам, вручил ей в перчатках красивые ветки, покрытые жгучим инеем. Запах ментола был невероятно сильным, так что девушка поскорее упрятала всё в инвентарь.       — Твоя очередь.       Ведьма, неровно выдохнув, потянулась ладонью к своей маске и осторожно сняла её. Джисон, наблюдающий всё это время из-за кустов, поражённо прижал руку ко рту, уставившись на этих двоих. Из-за недавнего ночного происшествия ему стало безумно интересно узнать, куда же постоянно убегала Лия. Оказалось, что не куда, а к кому.       Ведьма вернулась домой далеко за полночь и не стала подниматься, наложила на комнату колдунов звукопоглощающее заклятие и создала вокруг одного из котлов сферу, позволяющую отзеркаливать изображения, чтобы её не было видно простым игрокам. Влив в небольшой котелок обычной воды, она уже стала всыпать ингредиенты. Нарезала ветки мяты и отправила их первыми, медленно помешивая зелье по часовой стрелке и сделав максимальный жар огня. Следующим пошёл безоар: его она расколола и выудила изнутри ядро, перепачканное в гное. Из-за него цвет зелья стал болотно-жёлтым. Эссенцию лаванды влила спустя пять минут, когда зелье начало кипеть, и снизила огонь. Медовая вода, соприкасаясь с инородной жидкостью, начинала шипеть и ядовито бурлить, сменила цвет варева на оранжевый. Последним пошёл Лунный Камень. Перетерев его в труху, она высыпала получившийся порошок, и зелье заискрилось изнутри, лучи засветили всё помещение. Готовую смесь она перелила в колбу и заткнула пробкой.       Лия облегчённо выдохнула и сняла защитный барьер, направилась к лестнице и столкнулась лицом к лицу с Чанбином. Он стоял тихо, скрестив руки на груди, и только пылающий огонь в глазах говорил о том, что он был в гневе. Цвет его зрачков сменился на ярко-красный и вызвал нервную дождь по телу.       — Не хочешь мне объяснить, что происходит, милая?       Она быстро сообразила и изобразила на лице невинную улыбку, сняла маску и негромко вздонула.       — Прости, чаги, я устала. Поговорим об этом утром? — однако стоило ей обойти парня, как он застал своим вопросом её врасплох. Сердце забилось чаще.       — Устала от ночных встреч? С посланником Человека в Чёрном? И что же творится между вами с Минхёном? — Со, не поворачиваясь к ней, сдерживал себя от неконтролируемых действий и держал ярость на цепи. Ему сейчас ничего не стоило сорваться с места и отправиться на поиски этого таинственного Марка Ли.       — Как… ты узнал?       — Птичка напела. Ну что? Ничего не хочешь рассказать?       — Милый, я стараюсь сделать как лучше, — Лия нахмурилась, вставая обратно перед ним и касаясь ладонью его щеки. Парень злобно зашипел и отпрянул, не давая себя касаться, и ведьма видела, как в его груди плескалось два огня: ревность и подозрение. — Ты же не думаешь, что я собираюсь вас предать?       — Зачем вы встречаетесь?       — Чаги, я не могу сказать. Прости, — она вздохнула. — Не потому, что я что-то хочу скрыть, просто пока что об этом не стоит кому-то знать.       — Что ты делала у котла? — он продолжал идти в наступление и давить своими вопросами, прожигать взглядом в ней дыры, вытягивать слово за словом. Лия отрицательно покачала головой.       — Милый, я не могу сказать. Прости, — она опустила голову.       Со крепко сжал кулаки и хмыкнул, раздражаясь всё сильнее из-за глупого поведения его девушки. Он поверить не мог в то, что днём она призывала их всех сплотиться и верить собственному сердцу, а ночью сбегала из дома, чтобы встретиться с сторожевым псом их злейшего врага. Оказывать ему услугу и показывать ему своё лицо. Чего она добивалась?       — Зови меня Со Чанбин, — отрезал он, разворачиваясь и поднимаясь к спальне.       Из «довериться или отвергнуть» Чанбин выбрал второе. Джисон наблюдал за всем издалека, вслушивался в разговоры, находясь рядом с кухней, и спрятался в ней, услышав тяжёлые шаги хёна. Хан хмуро сел за стол и уставился перед собой: он ведь принял верное решение, так? Он разрушил их отношения, но, возможно, спас всю команду от гибели. Он надеялся, что это окажется правдой.       Джисон тоже выбрал «отвергнуть».