История одного юнлинга

      По комнатам мы, по уже устоявшейся традиции, добрались полумертвыми. Самым живым из нас, понятное дело, был Вееер. Что в принципе и логично: его раса среди нас больше всех отличалась выносливостью. Ввалившись в комнату, мы вновь разлеглись по койкам.       — Эй, Лер, а что у нас следующее?       — В смысле?       — Ну, занятие, там астрология или еще что? — чтобы вы понимали, мы с Лером не разговаривали. Мы медленно-медленно ворочали языками, что неожиданно стали весить по несколько тонн.       — Ааа.. ты про это. Вроде как математика.       — Ааа, ну ладно.       Так, пародируя бревна, мы пролежали следующее мгновение, которое ИскИн храма, которого мы попросили засечь нам время, упорно считал десятью минутами. И потопали в направлении следующего кабинета. Математика, кстати, скажу наперед, была не так страшна, как я себе представлял.       После уже привычного восклицания по поводу новенького, она (да, она. Учителем математики была девушка, тви’лек зеленой кожей). Ей, если твилеки стареют также, как и люди, было лет двадцать пять. Ее глаза еще горели огнем юношеского максимализма. С ней было можно спорить и она говорила с нами пусть и не как с равными, но и не как с глупыми детьми. Мы были где-то между этими понятиями для нее. Это, конечно, было слегка непонятно для меня, но стоит принять, было безусловно приятно.       — Рем, ты чем занимаешься?       — Простите, мастер Ранна.       — Что «простите»? Ты что, думаешь, мы здесь в крутых воинов играем? Или в полководцев? Я вам на самом деле важные вещи рассказываю, а не эти игры.       — А я мастеру Вор Маару расскажу, что вы про его предмет сказали, — выкрикнул неожиданно Ворс.       — Он тебе не поверит, — сказала как-то без особой уверенности наш загнанный в угол мастер.       — А я говорю, поверит!       — А вот и нет!       — А вот и да!       — Я учитель, ко мне доверия больше!       — Но я имею свидетелей, правда, парни?       И видя, что карты складываются не в ее пользу, наша наставница достала из рукава длинного джедайского плаща аргумент, который на данный момент побить Ворса был просто не в силах.       — Хнык-хнык, вот и иди. Пусть меня накажут и выгонят из учителей! Хнык-хнык. Так мне и надо. Хнык-Хнык. А вам поставят какого-то старика, и пусть он вас учит.       — Ну не надо... я не хотел вас обидеть.       — Не плачьте, — сразу подтянулись воинственно настроенные по отношению к Ворсу дети, — это все Ворс виноват. Мы бы никогда не стали вас подставлять. — Да, какие же они еще дети. И именно в такие моменты это видно лучше всего.       — Честно?       — Честно-честно. Правда, Вееер? — и кто это сказал? Ризан. Да, тот самый, которого я уже считал крайне самовлюбленным чудаком. А оно вон как оказалось. Он первым клюнул на… Хатт, я чувствую себя крайне черствым в окружении этих наивных детей.       — Еееееееерр.       — Вот видите!       — Да, хнык, а почему тогда Рем меня не слушал? — ловко перевела на меня внимание растроганной толпы детей эта крайне обаятельная девушка.       — Я случайно на секунду отвлекся просто, — да, я начал оправдываться. Нет, ну, а что еще я мог сказать под прицелом этих по детскому наивных глаз?       — Хорошо, но больше не отвлекайся. Гор, на чем мы в прошлый раз остановились?       — На таблице умножения, — да, старая добрая таблица умножения, никаких сложных расчетов. И это одна из причин, почему я думаю о столь важных вещах, как отношения к нам…       — Рем, шесть на девять?       — Пятьдесят четыре.       — Семь на восемь?       — Пятьдесят шесть. — Видно опять увидела, что я смотрю на нее пустым взглядом. Ну, а что я могу поделать? Мне скучно!       — Девять на девять? — да что же она хочет? Я же показал, что знаю!       — Восемьдесят один, — на моем голосе мысли никак не отразились. Про лицо не знаю, но надеюсь, что оно тоже меня не предавало.       — Я поняла, поняла, что ты знаешь таблицу. Как тебе идея — я тебе даю задание на уроке, а если ты не справляешься, говоришь мне и я тебе объясняю?       — Мне нравится, — настала моя очередь слепить ее улыбкой.       — Тогда пошли немного отойдем, чтобы тебе не мешали. — Мы отошли от остальной группы метра на четыре, но как это может помочь мне не слышать их громких разучиваний, я честное слово, не знаю, но меня не спрашивали и я не умничал.       — Вот, здесь самое то. Вот тебе уравнение с одной неизвестной, давай я тебе сначала…       — Я знаю.       — Что?       — Я знаю как его решать. Корень х*17 = 85.       — Оу, — глубокомысленно произнесла наша хитрая учительница, но быстро взяла себя в руки. — А системы с двумя…       — Знаю.       — Что насчет векторов?       — Нуу…       — Отлично. Вот тебе Декартова плоскость и векторы А и Б, суммируй их. А я пошла дальше учить таблице умножения, — не подумайте, что в уже не такой уж и далекой-далекой галактике тоже был свой Декарт, но я воспринял ту тарабарщину, что она мне сказала, именно так.       — А как же…       — Не переживай, ты умный мальчик. Я уверена, у тебя получится.       Что за фигня, а объяснения? Она что, обиделась?! Нет, вы не подумайте, я умею суммировать векторы, но если сейчас буду сразу решать все задания и она привыкнет ничего мне не объяснять, то очень быстро дойду до матриц, а там уже далеко не все так просто. Да уж, блеснул умом и сообразительностью. И что теперь делать? Ай, да просто сделаю задание и посижу до конца урока, глядишь пронесет и до такого не дойдет. Все оставшееся время я практиковал величайший навык любого студента — спал с открытыми глазами.       Разбудил меня окрик нашей мучительницы:       — Рем, ну как там вектора, справился? — с искренним интересом поинтересовалась у меня эта милая особа, которая забыла мне пояснить, как эти вектора, собственно, сделать!       — Конечно, учитель.       — Что, правда? — я не знаю чего в ее словах было больше — удивления или радости.       — Да       — Дай-ка сюда свой листок. Так, верно-верно. Подсчет идет как-то по-странному, но результат верен. Верен. Да, наконец, кхм-кхм, — она чуть не подпрыгивала от радости.       — А можно поинтересоваться, что же в этом такого отличного?       — Ну как ты не понимаешь? Ты же, — сбилась она на полуслове. — Ты же очень умный и это пойдет тебе на пользу в будущем. Да что там, ты просто гений математики, в шесть лет решать вектора. И это еще не предел. Я видела, что ты большую часть времени сидел, пялясь в пустоту и ни разу, кроме первых пяти минут не брался за ручку. — Попандос так попандос. Я не учел, как это будет выглядеть со стороны.       — Ну ладно. Вы можете уходить, а я пока придумаю для тебя… — что она там придумает я уже не слышал, быстрым шагом выходя из комнаты и догоняя парней, что вышли немного ранее. Продолжение следует