Кровь и пепел

      Плащ пах горькой вишней. Аромат растекался по телу тягучим теплом, превращая боль, гнев и унижение в саднящую печаль.       Силт Страйдер не спеша плыл прочь от Сурана и негодяя Дранаса, а хозяин плаща сидел напротив, прикрыв глаза, и казался задремавшим.       По заискивающему поведению работорговца было понятно, что данмер из аристократов, хотя внешне походил в лучшем случае на наемника и с ним не было никакой охраны. Обветренное лицо говорило о частых путешествиях, а застывшая в уголках глаз улыбка вызывала доверие, которому Элиаш пообещал себе не поддаваться. Ещё он пообещал себе сбежать при первой возможности, а до тех пор не проронить ни слова и делать вид, что не замечает данмера.       И тем не менее снова украдкой разглядывал его в мерцающем свете покачивающегося фонаря. Чёрные волосы были собраны в хвост и в одежде он предпочитал простой чёрный камзол и брюки замысловатым облачениям знати. Переплетенные длинные пальцы украшало золотое кольцо с изображением весов.       А на поясе его виднелся кинжал.       Элиаш оглянулся на погонщика, но тот сидел ниже в панцире и если сделать всё быстро, он может и не заметить.       Элиаш привстал, медленно потянулся вперёд, словно готовился схватить змею. Панцирь качнуло и он едва удержался на ногах. Замер, не дыша.       Данмер не шевельнулся.       Элиаш протянул руку, обхватил резную рукоять.       Спит.       Резким движением он выхватил кинжал. Лезвие описало короткую дугу и замерло на волоске от горла данмера, остановленное широко распахнутыми рубиновыми глазами.       — Почему ты остановился? — с интересом спросил он, не меняя позы.       Лезвие царапнуло кожу. Ну же, заверши работу! Но суставы словно заклинило.       — Эту черту не просто пересечь, — прозвучало на безупречном эшлендерском. — Уверен, что хочешь это сделать?       Данмер двинулся вперёд, прямо на лезвие. Почти черная в темноте дорожка крови сбежала вниз.       Кинжал дрогнул и пальцы разжались.       Данмер не глядя подхватил его в полете и молниеносно вернул в ножны. Что ж, он явно не защитился не потому, что Элиаш был быстрее или застал его врасплох.       — Тебе нечего бояться рядом со мной. — Он поднял соскользнувший плащ и накинул Элиашу на плечи. — Я не прикоснусь к тебе. Хотя бы потому, что от тебя всё ещё разит духами Телванни.       Его глаза улыбались, но Элиашу было не до смеха.       — Лжец. Ты купил меня.       Элиаш вернулся в свой угол, сел, по-детски обхватив колени и уткнулся в них носом. Слабак. Ведь Саиши верила в тебя, дала тебе знак, а ты!       Но другой голос тут же заметил: «Ведь данмер не сделал тебе пока ничего плохого. Ты действительно способен убить невиновного?»       — Давай начнём сначала, — после короткой паузы снова заговорил данмер. — Меня зовут Ведам. Ведам Дрен.       Элиан хмуро взглянул на него.       — Откуда ты знаешь мой язык?       — Мало времени провожу дома. Приходится обрастать различными умениями. Как тебя зовут?       — Элиаш.       — Что же, Элиаш… пепельная жемчужина… так ведь переводится твоё имя? Я действительно купил тебя. Но альтернатива была бы хуже.       — Неужели. Что же ты собираешься делать со мной?       Ведам потёр подбородок, словно раздумывая.       — Для начала, — он указал за спину Элиашу, — угостить лучшим в Вварденфелле скрибом с рисом.       Элиаш обернулся.       Свежий солёный ветер ударил в лицо. Огромный город лежал впереди как на ладони и горел сотнями уютных рыжих огоньков. За ним, у пристани виднелись мачты кораблей и чёрная гладь воды, на которой проложили серебряную тропу две сестры луны. Храм лжебогов венчал город, пирамидой уходя высоко в небо, величественный, как сама Красная гора.       Чьи руки могли сотворить такое? Лжебоги, должно быть, могущественны. Мечтая о дальних землях и городах, Элиаш и вообразить не мог подобного масштаба.       — Вивек. Здесь мы остановимся на ночь.

***

      Элиаш мало что увидел в Вивеке в ту ночь. Он запомнил запах готовящейся еды, смешивающийся с вонью подворотни, стоны нищих, которым высунувшаяся из паланкина рука бросала монету. Истошно орал ребёнок, каджит в тюрбане тряс перед прохожими своими товарами, кого-то насиловали в узком тёмном переулке, а ординаторы храма в позолоченных доспехах патрулировали улицы. Демонстративная мина набожности, с трудом скрывающая гнилое нутро города. Много позже Элиаш думал, что это первое впечатление было самым верным.       Простая тёмная одежда Ведама не привлекала внимания ни торговцев, ни нищих, ни богачей, и он уверенно и без помех двигался сквозь весь этот загипнотизировавший Элиаша калейдоскоп.       Под вывеской «Чёрный шалк» Ведам остановился. Оглядел улочку, заметно более тихую, чем остальные и только потом зашел внутрь. Таверна встретила запахом жареного мяса и в животе предательски заурчало.       Владелец таверны только взглянул на них и сразу без лишних слов проводил к самому дальнему столу у окна. Здесь на деревянных скамьях лежали подушки, а на стенах висели гобелены, один из которых изображал похожего на Рыжика гуара.       — Сегодня тише, чем обычно, — заметил Ведам.       — Да, мутсера, — вздохнул трактирщик. — В квартале чужеземцев всегда меньше оборот в межсезонье. А теперь, с новым указом…       Элиаш не всё улавливал из их разговора, хотя чем больше слушал данмерис, тем лучше его понимал. Как и эшлендис, он происходил от языка кимеров, а потому сходств было больше, чем казалось с непривычки. Отдельные слова, такие как «гуар», «еда» или «боги» и вовсе звучали одинаково.       — Дела идут неважно?       — И не спрашивайте. Хлаалу протолкнули идею, вроде как. Теперь всех чужеземцев ждёт двойной досмотр, немалый взнос за выход из порта, не говоря уже о недельном карантине. Кто же поедет? Даже поставки вина теперь нерегулярные…       От Элиаша не ускользнула тень, пробежавшая по лицу Ведама при упоминании Дома Хлаалу. Эшлендеры не хранили сведений о современном положении дел, только о том, что нынешние Дома — это потомки племен отступников, забывших истинный путь и принявших веру в Трибунал. Закон племени требовал убивать неверных, что на практике не всегда было выгодно и требование зачастую забывалось.       — Осталось ли ещё саммерсетское, друг мой? — спросил тем временем Ведам.       — Для вас осталось, мутсера, несомненно осталось…       Прихрамывая на левую ногу, он поспешил в погреб. Элиаш не знал, куда деть глаза. Смотреть прямо на Ведама он отчего-то не решался, и потому принялся изучать гобелен с гуаром.       На самом деле он краем глаза наблюдал, как Ведам извлёк трубку и мешочек. Как только мешочек раскрылся, донёсся знакомый аромат.       — Вишня Эльсвейра, — пояснил он, заметив любопытство Элиаша. — Из её корней выходят отличные яды, зато цветы дают несравненное сладкое послевкусие, за которое каджиты особенно его ценят.       Ведам протянул трубку.       — Табак всё равно не действует на меня.       — Эшлендеры используют в своих зельях только местные растения, — заметил Ведам. — У тебя нет к ней иммунитета.       Гладкое дерево трубки приятно легло в ладонь. Элиаш неуверенно вдохнул горьковатый дым и закашлялся.       — Как со всем действительно хорошим, тут требуется время, чтобы понять в чем прелесть, — улыбнулся Ведам.       Принесли еду и вино.       Скриб таял на языке, ничем не напоминая обычное вяленое или полусырое мясо, которое могли себе позволить кочевники. Рис же был так богато приправлен специями и перцем, что Элиашу потребовалось немало вина, прежде чем нёбо и язык перестало жечь.       Ведам почти не притронулся к еде. Только дымил своей трубкой и много рассказывал о дальних странах, где ездят верхом на леопардах, а врагов заживо закапывают в муравейники, и о землях, где на многие мили вокруг один только снег, а синеглазые шаманы умеют обращаться в медведей. Невероятные образы незаметно увлекли с головой и Элиаш жадно слушал, изредка недоверчиво качая головой.       Единственное, что Ведам ухитрялся полностью избегать, это разговоров о себе. Спустя половину ночи, Элиаш так и не знал о нем ничего, кроме имени.       — Ещё, — Ведам снова протянул трубку.       На этот раз дым приятно растекся внутри, а горечь быстро ушла, оставив только сладковатое послевкусие. Прислушиваясь к новым ощущениям, Элиаш прикрыл глаза.       — Куда бы ты направился, если бы убил меня, м? — неожиданно спросил Ведам.       — В Эльсвейр, — пробормотал Элиаш заплетающимся языком, — быть может, я увидел бы эти их вишни.       Ведам тихо рассмеялся.       После следующего вдоха внимание окончательно расфокусировалось, сделав неуловимым всё важное, зато обострив ощущения. Тело стало мягким, бескостным, как детские куклы из кожи скальных наездников. Как только Ведаму удается думать и разговаривать, постоянно куря это… эти…       Элиаш не выдержал и откинулся назад. Но спина не встретила преграды в виде стены. Вместо этого Элиаш продолжал падать и падать куда-то вниз. Детали стали объёмнее и глубже. Мебель из красного бука, тоже летящая вниз, словно дышала и под её деревянной кожей билась жизнь и самая настоящая кровь. Потолок же поменялся местами с полом и пульсировал теплом. Или это было тепло сидящего рядом?..

***

      Полёт закончился, когда спина коснулась кровати. Элиаш с наслаждением потянулся и вдруг неизвестно почему рассмеялся.       — Я рад, что тебе лучше, — Ведам был совсем рядом и отчего-то от этого было особенно хорошо. — Кто такая Саиши?       — Откуда ты знаешь это имя? — зевнул Элиаш.       — Ты бормотал его во сне.       Во сне?.. Элиаш вдруг понял, что нет больше ни деревянного стола, ни гобелена с Рыжиком, а есть уютная комната с камином. Как он оказался здесь?       Нет, не как переместился сюда из-за стола. Он помнил, что Ведам донёс его на руках. Что за безумная цепь событий привела его из тихой юрты в столицу Вварденфелла и в объятия этого данмера, которого он едва знает (а строго говоря не знает вовсе) и почему это ощущается так правильно и хорошо? Разве не должен он вместо этого оплакивать Саиши, Рыжика и даже глупого Аббаэля, который ест сейчас вяленое мясо с племенем Эрабенимсун и не представляет, как скриб может таять на языке…       — Татуировка ещё даже не почернела, — Ведам провёл пальцем вдоль хребта скального наездника. — Ты совсем юн. Вероятно, Саиши — твоя мать?       Элиаш кивнул.       — Мне жаль, что с тобой всё это приключилось, Жемчужина. Но сегодня ты будешь спать спокойно.       — Нет, — Элиаш схватил его за рукав. — Не уходи…       — Ещё недавно ты планировал убить меня и сбежать, а теперь не хочешь расставаться?       Элиаш смутился. Почему под взглядом Ведама он так смущался, а мысли бросались врассыпную, как песчанки, на которых пикирует скальный наездник?!       Ведам присел рядом на кровать, но Элиаш продолжал тянуть его за рукав. С Ведамом было так хорошо и спокойно рядом, как бывало, когда Саиши засыпала с ним, укутав в теплый плащ. Возможно рядом с ним даже мучающий с детства ночной кошмар наконец отступит.       Элиаш уставился на трещинку на нижней губе Ведама и потянулся к ней навстречу. Теплые, мягкие, невероятные губы.       Это случилось на самом деле или Элиаш снова задремал?       Веки были уже слишком тяжелыми, чтобы думать или сопротивляться сну.       — Прости меня, Жемчужина, — Ведам поцеловал пальцы Элиаша.       — За что? — едва разборчиво пробормотал Элиаш.       Ответа он уже не услышал.