Кровь и пепел

      — Закрой дверь.       Элиаш выполнил просьбу и прислонился к двери спиной. Испачканная золотой краской рукоять ножа царапнула пол, когда Ведам перевернул тело. Остекленевшие глаза убийцы из Мораг Тонг уставились на Элиаша и напоминали его собственный взгляд в зеркале всего несколько часов назад. Воздуха вдруг стало не хватать.       — Позвольте удалиться, мутсера.       — Быстро они вбили в тебя этикет. Не позволю.       Ведам щелкнул пальцами и тело вспыхнуло как спичка. Синий огонь съел его за секунды и только нож Элиаша звонко стукнулся об пол. Ведам поднял его и спрятал в голенище сапога вместе с кинжалом.       — Иди за мной.       Распахнутое окно вело в сад с алоэ и гигантскими грибами, которые сейчас едва освещались проглядывающими сквозь тучи лунами. Ведам легко спрыгнул вниз, в бархатную, пахнущую разнотравьем черноту.       Отстранённо подумав о лодке, которая, возможно, всё ещё ждала его, Элиаш последовал за ним.       Тропинка привела к увитой лианами группе грибов в глубине сада. Понадобилось бы не менее трёх данмеров, чтобы охватить ствол самого крупного из них.       — Я знал, — проговорил Ведам, рисуя ладонями в воздухе восьмёрки, — что Орвас попытается меня убить…       Из земли вырвались ветви, и стремительно сплетаясь между собой свивали вокруг них глухой кокон.       — Что остаётся загадкой, так это что там делал ты, Жемчужина?       Имя отозвалось чувствительным уколом в области солнечного сплетения.       — Спасал вас, — пожал плечами Элиаш, радуясь, что Ведам занят созданием гигантских светлячков и не видит его лица.       — Вместо того, чтобы воспользоваться предложением Лелита и сбежать?       — Вы знаете?       — Хотелось бы сказать, что здесь ничто не проходит мимо меня, но всё гораздо прозаичнее. Он донёс, как только поговорил с тобой.       — Стоило догадаться.       — Стоило. Как ты узнал о покушении?       Элиаш пересказал то, что слышал на балконе в покоях Орваса.       — Кажется, Орвас не напрасно предположил, что ты мой шпион, — Ведам покачал головой.       — Вы действительно не верите, что он жив? Наследник? — решился спросить Элиаш.       — Ты умеешь не только слушать, но и слышать главное. — Ведам устало потер переносицу. У него были красивые пальцы, а узор вен на кистях напоминал витиеватые переплетения на древних каджитских книгах, которые Элиаш видел в библиотеке поместья. — Потерянные принцы, говорящие гуары, жены, не изменяющие мужьям… всё это легенды, в которые верят простаки и отчаявшиеся политики. За двадцать лет заинтересованные лица перерыли весь Морровинд и дальше. Если бы он был жив, его бы нашли.       — Но ваш брат не сдастся. Что, если он попытается убить вас снова?       — О, в этом нет сомнений. Но с таким защитником как ты мне ничего не грозит, правда?       В его глазах снова заиграла лукавая улыбка. Смущение обожгло щёки и Элиаш опустил взгляд.       — Зачем ты ввязался в это? Зачем полез спасать меня?       Вместо очевидного, щекотавшего нёбо ответа, Элиаш быстро, пока не передумал, выпалил иное:       — Чтобы задать вопрос. Почему вы оставили меня с Орвасом?       Ведам долго молчал и в его глазах мерцали блики от светлячков.       — Я никогда не оставлял тебя, Жемчужина. — медленно проговорил он. — Баитта была моими глазами. К сожалению, большее я не мог себе позволить.       — Да уж, — горько усмехнулся Элиаш. — Вы всего лишь герцог и никто в Вварденфелле не обладает большей властью, чем вы.       — Именно поэтому.       До этого момента всё, что говорил Ведам казалось виртуозным избеганием, уходом от вопроса. Эта же фраза прозвучала так серьезно и просто, что ответить было нечего. Оставалось только верить.       Элиаш отвернулся, рассматривая светящегося голубым светлячка. На самом деле он едва видел его. Ещё один вопрос всё же мучил его.       — Значит, вы знаете и обо всём от Баитты. Знаете ли вы о том, что Орвас… что он… — слова комом встали в горле. Память живо подкинула картины, которые он хотел бы навсегда забыть.       — Знаю. У меня не было выбора, — Ведам коснулся его плеча. — Любой другой вариант привёл бы к твоей смерти.       — Неужели?       Рука взлетела сама собой.       Покалывание в ладони свидетельствовали о том, что магия активизировалась в крови, готовясь выплеснуться в единственное заклинание, которое Элиаш знал. Для данмера его способности к магии были не самыми выдающимися, но одно заклинание он знал очень хорошо. Обычно оно служило бытовым целям жизни кочевника: полировка или заточка оружия, при правильном сосредоточении можно было даже одним ударом выбить искры и развести огонь.       — Бывали моменты, когда я просил о ней.       Горстка песка вихрем поднялась с земли, плотно окружила запястье и резкими порывами стала сбивать краску, поднимаясь вверх по руке.       Золото пылью осыпалось вокруг, обнажая следы времени, проведенного с Орвасом. Раны начали кровоточить от грубо примененного заклинания.       — Остановись, — рука крепко перехватила запястье и магия тут же выдохлась и притихла, как послушный щенок. Ведам развернул и прижал к себе тяжело дышащего Элиаша.       — Этого не должно было случится, — губы Ведама шевельнулись у виска. Так похоже на поцелуй. Лучше бы это был поцелуй. — Я был уверен, что…       — Замолчите.       Иррациональное, детское чувство защищённости хотелось продлить как можно дольше. Для слов ещё найдется время, если они вообще значат хоть что-то.       А сейчас знакомый запах сводил с ума и путал мысли, а животе образовался вакуум и казалось, что можно взлететь.       Мешала только одежда.       Элиаш упёрся ему в грудь, отстранился и принялся методично избавляться от этой последней преграды. Расстегнул пуговицы камзола, руки скользнули под ткань к плечам.       — Элиаш, что ты делаешь?       — Технически собираюсь совершить преступление, которое карается смертью. Но только если кто-то заметит. Поэтому, надеюсь, что ваш купол не для красоты, а действительно надёжный щит.       Камзол слетел вниз — черное пятно, занявшее боковое зрение. Элиаш не решался поднять взгляд и узнать какое выражение по поводу его действий приняли рубиновые глаза.       Наконец ладони легли на гладкую грудь.       Длинный шрам наискосок рассекал её от левого плеча вниз, почти до нижних ребер. Элиаш проследил за ним пальцами.       — Это был дракон? — вспомнил болтовню швеи.       — Не худший слух обо мне, — глухо ответил Ведам и Элиаш наконец решился взглянуть ему в лицо.       Глаза под густыми ресницами были темны и выражали то, чему подобрать слов не получалось, но на что можно было ответить единственным способом.       Элиаш впился в его губы голодно, быстро, надолго. Последние сомнения и остатки мыслей обратились в прах.       Ведам перехватил его ускользающие руки, закинул себе на плечи и тела соединились идеально подогнанной, двемерской конструкцией: каждая шестеренка провернулась, встала на своё место и плотно сцепилась. Не в теле, в душе.       С телом же происходили чудовищные метаморфозы. Оно вело себя, словно впервые вырвалось на свободу. Нетерпеливо, почти зло, требуя больше, ближе, сильнее.       Ведам потянул Элиаша на себя и они упали на сплетенное из ветвей ложе. Когда он успел? Элиаш приподнялся над ним на локтях, вынырнув из ощущений, перехватывая воздух и улыбаясь от того, что в них можно немедленно вернуться.       Никогда больше не позволять ему уйти. Не имеет значение, почему он поступил так. Когда быть вместе так восхитительно правильно, ничто больше не должно иметь значения.       Рука Ведама зарылась в волосы поглаживающим движением и потянула вниз.       — Не уйду, — прошептал он. Руки сместились на бедра Элиаша и двемерская конструкция пришла в движение.       Ветви над их головами разом расцвели розовыми цветами. Вишня Эльсвейра.