Кровь и пепел

      — Как спалось?       Элиаш открыл глаза и тут же сощурил их, пытаясь различить против света источник голоса. Лезвие укололо шею и Элиаш замер, не рискуя больше шевелиться.       Им оказалась худая женщина в чёрной кожаной броне. Скрестив ноги, она сидела на подоконнике, одной рукой небрежно держа меч, а другой накручивая на палец длинную светлую косу.       Сон был, должно быть, совсем недолгим. Когда магия Ведама угасла, вдали над водой уже светлело небо, а теперь лучи всё ещё едва касались подоконника. Не было и девяти утра.       — Кто ты? — Элиаш нащупал рукоять кинжала под подушкой.       — Ответ на твои молитвы, — усмехнулась женщина. Её лицо почти полностью скрывала маска. Видны были только лазоревые глаза.       — Может у тебя и имя есть?       — Имя? Ты же не ожидаешь честного ответа? Что ж… Мой отец всегда мечтал дать мне имя из его родных земель. Гордое, нордское. Астрид. Да, так и зови меня.       — Так вот откуда цвет глаз, — Элиаш медленно, как можно незаметнее нащупал кинжал под подушкой.       — С таким мне едва ли грозила иная работа. Убери это. Поранишься.       Что-то было в ее облике, в собранной позе, в повороте головы, что давало понять — умрешь прежде, чем успеешь даже помыслить пустить оружие в ход.       Элиаш разжал пальцы и поднял руки, показывая, что безоружен.       — Хороший мальчик. А теперь слушай, — она вернула клинок в ножны. — Вчера ты вмешался в работу Мораг Тонг. Такое не прощается.       Астрид оставила в покое косу, подперла рукой подбородок и оценивающе оглядела Элиаша.       — Я не вижу страха, — заметила она почти с укором.       — Меня пытались убить прежде, — пожал плечами Элиаш, садясь на кровати. — Если ты начала с разговоров, значит тебе что-то надо. А там глядишь и не дойдёт до кровопролития.       Астрид заливисто рассмеялась.       — Теперь я вижу, почему Мать Ночи выбрала тебя.       Элиаш слышал это имя прежде в каких-то детских сказках, но теперь не мог вспомнить подробностей.       — Выбрала для чего?       — Прежде, чем мы перейдём к интересной части, ты выплатишь долг, — она спрыгнула с подоконника и прошлась по комнате. — Как я уже говорила… или не говорила?.. Матери обещана душа и она должна быть заплачена. И предоставить эту душу теперь твоя обязанность.       В какой-то момент она повернулась спиной и Элиаш снова подумал о спрятанном кинжале, но тут же отбросил эту мысль. Каждый ее шаг, каждое малейшее движение было рассчитано, в каждую секунду она готова к атаке. Видимая небрежность — не более, чем дополнительная защита от наивных дураков, решивших, что нашли легкую жертву.       — Я не убийца, — отозвался Элиаш.       Её смех отдавал стальным холодом и пробирал сильнее угроз.       — Ты можешь водить за нос всё это поместье, герцога и самого себя. Но Мать Ночи знает правду. И нечего смотреть на меня на меня побитым гуаром! Никто не просит тебя убивать твоего любовничка.       Глаза Элиаша расширились. Улыбка женщины стала только ещё более хищной.       — Что будет, если я откажусь?       — Отдашь свою душу взамен, — зевнула Астрид. — Правда тогда ты никогда не узнаешь, кто и зачем приказал вырезать твой клан.       Она с любопытством взглянула на Элиаша.       — Разве это был не случайный рейд?       — Некоторые вещи можно сказать только союзнику, — вкрадчиво протянула Астрид. — Верни долг. Стань одним из нас. И вместе с долгожданной свободой получишь ответы. О, они тебя удивят…       Мозг Элиаша лихорадочно работал. То, что с ним случилось не было ни случайной игрой судьбы, ни наказанием богов? Кто-то приказал…       — Держи.       Он инстинктивно поймал брошенный свиток и раскатал пергамент.       «Милосердная Мать,       Твоё дитя исполнило долг       Грехи недостойных       Омыты их кровью и страхом».       — Что это?       — Это то, что ты произнесёшь над телом, когда казнь будет завершена, — она вернулась к окну.       — Я не сказал, что согласен.       — Разве? — изогнула бровь Астрид. — У меня нет времени ждать, пока ты перестанешь бегать от себя. — Она уже наполовину вылезла в окно, когда вдруг спохватилась. — Ах да, чуть не забыла. Я найду тебя снова, когда взойдут Новые Луны. К этому времени ты должен казнить Орваса Дрена.

***

      Кухня кипела. Обсуждали приём и никто не обратил внимания на Элиаша. Он забрался в дальний угол и принялся без аппетита ковырять кашу.       Только теперь он вспомнил о минувшей ночи, детали которой ускользали, как сон.       Может и к лучшему, потому что помнить о Ведаме и убивать его брата одновременно невозможно. Элиаш представил, как берет оружие (перехватил ложку удобнее, как кинжал, готовый к бою) и вонзает его в живот Орваса.       Сотрёт ли это гримасу высокомерного пренебрежения с его лица?..       Нет, кинжал это слишком рискованно. Магия Разрушения Орваса мощна, как у исчадий Обливиона. Нельзя приближаться к нему на равных.       У забора на севере плантации растет горьколист. Что, если…       Элиаш выронил ложку и спрятал лицо в ладонях. Да что с ним? Он рассуждает, словно действительно уже решился на убийство. Словно знает, как это сделать. Словно он способен! Откуда это холодное и расчетливое «как», вместо любого другого, приличествующего случаю вопроса?       Целясь ножом в затылок убийцы из Мораг Тонг, он не думал об убийстве. Всё сработало на уровне инстинктов, и всё, что он чувствовал это оглушающий адреналин и страх не успеть.       Совершенно иное — сидеть вот так за завтраком и планировать оборвать чью-то жизнь. Должно быть иным.       …Вчера под утро Ведам шептал, что ещё немного и он заберёт Элиаша с собой. Что ему надо только завершить некие дела. Эта новая недоговоренность осела тогда в сознании неприятной занозой. Теперь же он готов был простить любые тайны, лишь бы этот день настал и Ведам просто забрал его с собой подальше отсюда. Но как это будет возможно после того, как Элиаш убьёт Орваса?! Как он будет смотреть в глаза Ведаму?       — Подумать только! — ужасалась кухарка. — Никто не слышал ни звука, а по поместью бродил ассасин!       Элиаш взглянул на нее сквозь пальцы и прислушался.       — Мораг Тонг не трогают невиновных. Бродил и бродил.       — Да неужто? Куда же тогда Лелит запропастился?       Лелит! Он наверняка уже знает, что Элиаш не пришёл в обещанное место. Но теперь были проблемы гораздо важнее, чем недовольство ревнивого наложника.       — После вчерашнего кто их разберёт, — тем временем отвечали на кухне, — Может всё ещё у господина. Первый раз, что ли?       — Ты не слыхала? Его комнату обнаружили с утра пустой. Хозяин же покинул поместье ещё ночью…       Разговор о происшествии уже сошел на нет и кухарка принялась преувеличенно громко рассказывать помощнику о молочке кваама, придающим блюдам лёгкий ореховый аромат. Оставив нетронутую кашу, Элиаш покинул кухню.

***

      От одного вида черных, словно портал в Обливион, дверей в покои Орваса пробивал озноб. Страшный пепельнолицый страж Орваса отсутствовал. Вместо него, опираясь на копьё, дремал обычный стражник в форме Дома Хлаалу.       Рожденный отчаянной решимостью план был прост: пробраться в покои Орваса и дождаться там его возвращения.       — Элиаш? — неожиданно раздалось над самым ухом.       Он вздрогнул, но знакомые руки успокаивающе обняли его.       — От кого прячешься? — поинтересовался Ведам.       Элиаш уже довольно долго стоял за углом, размышляя, как пробраться в покои, не вызвав подозрений. Несколько секунд он был готов сказать правду, но взгляды встретились и вместо этого Элиаш шепотом пересказал Ведаму разговор на кухне об исчезновении Лелита.       — Что ж, значит нам по пути.       — Вы тоже ищете его? Но зачем? — спросил Элиаш, с неприятным удивлением заметив, как легко далась ложь.       — Загадочные исчезновения не могут быть к добру, и я не намерен доверять это ординаторам, — снова умудрился ответить на вопрос ничего толком не сообщив.       Отпустив Элиаша, он решительно направился к покоям.       — Имя? — громко спросил Ведам.       — Иртин Ренг, — едва успевший стряхнуть сон стражник вытянулся по стойке смирно.       — У себя ли мой брат, Иртин?       — Отбыл по делам, мутсера.       — Значит, он ещё не видел, как его лучший страж мучается с похмелья прямо на посту?       На лице стражника отразился весь спектр эмоций, относящийся к осознанию, что сейчас последует наказание, лишение ранга и увольнение.       — Тихо-тихо, не надо переживать. Это, разумеется, останется между нами, — Ведам постучал костяшкой пальца по закованной в железо груди стражника. — Я даже дам тебе дружеский совет. Внизу, на кухне, заготовили чудесный рассол. Настоятельно рекомендую спуститься туда прямо сейчас и лично убедиться в его действенности.       — Но я на посту, — растеряно пробормотал стражник.       — Друг мой, — Ведам приобнял его за плечо. — Мы не можем допустить, чтобы тебя обнаружили на посту в таком виде, так? С Орваса станется немедленно сослать тебя в родную деревню, как ты думаешь?       Стражник, наконец, опознал в дружелюбном тоне Ведама прямую угрозу.       — Будет сделано, серджо! Лично проверю качество рассола.       — Вот и славно.       Стражник отдал честь и так быстро, как только мог, и исчез в конце коридора, даже не взглянув на Элиаша.       — Путь свободен, — подмигнул Ведам, распахивая двери.       И замер, присвистнув. Первым в глаза бросилась пересекающая постель кровавая пятерня, заканчивающаяся засохшей лужей крови на полу. Элиаш хорошо представлял, что она могла значить в покоях Орваса. Его передернуло.       — Кажется, мы пришли по адресу, — Ведам закрыл двери и прошелся вдоль комнаты, рассматривая разбросанные вещи, перевернутый стул и прочие следы нападения и ожесточенного сопротивления.       Внимание Элиаша тем временем привлёк черный камень на комоде. Прохрустев к нему по осколкам разбитой бутылки, он взял в руку неожиданно теплый, будто живой камень и вгляделся в матовые грани. На ум пришли смутные отголоски рассказов гулханов о живых камнях.       Элиаш выронил его из рук и отшатнулся.       — В чём дело, Жемчужина? — обернулся на звук Ведам, изучавший кровавые следы.       — Саиши упоминала об этом, — Элиаш смотрел на подошедшего и крутящего в руках камень Ведама, словно тот держал ядовитую змею. — Черный камень душ. Дурное это дело даже прикасаться к нему.       — Сам по себе он не опасен и не вреден, — возразил Ведам. — Что ещё ты знаешь о них?       Элиашу вспомнились даэдры, пляшущие в сполохах костра и маги в черных мантиях, отнимающие души у принцев. Легенды, которые гулханы рассказывали по вечерам оказались реальностью?       — В основном сказки. Их используют в самых страшных и темных ритуалах. Но чаще всего преподносят злым даэдра для скрепления сделки.       — Сделки, говоришь, — задумчиво повторил Ведам, потом сунул камень в карман. — Пойдём-ка отсюда.

***

      Элиаш едва поспевал за широким шагом Ведама.       Очевидный вопрос висел в воздухе: чья эта была душа? Элиаш втайне надеялся, что кто-то ещё успел пожелать Орвасу смерти и душа в камне принадлежала ему.       Они остановились у библиотеки. Быстро оглядевшись, Ведам кивнул Элиашу заходить и закрыл за ними дверь.       Внутри стояла бархатная тишина, если не считать треск огня в камине. Отчего-то здесь не слышны были даже трели нетчей за окном.       Элиаш задержался возле парадного портрета над каминной полкой, изображавшем Ведама. Но, в отличии от живого Ведама, изображение выглядело именно так, как можно было представить себе герцога Вварденфелла: рубиновые глаза смотрели с ледяным высокомерием, губы плотно сжаты; изумрудная, усыпанная драгоценными камнями мантия, на каждом пальце сверкающие перстни.       — Мой отец, — прокомментировал Ведам с выражением, которое Элиаш прежде не замечал в нем. Неприязнь? — Говорят, я его копия. Никогда не разделял этого мнения.       Ведам сел в кресло и принялся невозмутимо раскуривать трубку, словно и кровь в спальне брата и живые души в камнях были для него обычным делом.       По библиотеке потянулся знакомый запах. В груди приятно защекотало.       Элиаш опустился в кресло напротив, невольно подумав, как возмутилась бы Баитта таким варварским нарушением регламента.       — Это душа Орваса? — в лоб задал Элиаш мучивший вопрос.       — Нет. Те, кто могли бы на него покушаться, редко интересуются камнями.       Элиаш прикусил язык и не посмел спросить, кто бы стал покушаться на Орваса, боясь выдать себя.       — Это оставляет нас с очевидным предположением, — Ведам достал камень и поднёс к огню, рассматривая, — что перед нами душа нашего пропавшего данмера. И убил его, следовательно, Орвас, поскольку та безвкусная спальня, несомненно, его и больше подозревать некого. Но мне сложно представить, чтобы он пошёл на такое.       Элиаш скептически хмыкнул.       — О, не пойми меня неправильно, — невесело усмехнулся Ведам. — Для моего брата убить легче, чем иным принять ванну. Но Лелит — особый случай.       — Только не говорите, что у них любовь.       Ведам положил камень на столик рядом и откинулся на спинку кресла.       — Однажды в одном из богатейших семейств Морровинда — семействе Арано — был сын. Многообещающий молодой человек, с детства обрученный с дочерью не кого-нибудь, а самого императора. Его судьба была расписана наперед, карьера обещала быть блестящей. От него требовалось одно — не перечить и следовать регламенту. Его звали Таларе Арано. С Орвасом он встретился на охоте. Само собой ни о какой открытой симпатии не могло быть и речи. Дело обещало закончиться очень нелицеприятно, и я предложил им единственный выход: Таларе мог отказаться от своего имени и войти в гарем Орваса обычным рабом. Новое имя он выбрал сам. Насколько я понимаю, Лелит это древнее название золотого канета, изображенного на гербе Арано. Символ верности.       Ведам выдохнул дым.       — Орвас так и не смог мне простить ни это предложение, ни то, что он на него согласился. Какая это по счету причина убить меня?..       — Почему? Разве они не были счастливы?       — Ревность и беспомощность не лучшим образом отразились на характере Лелита. Но что бы там ни было, он был и останется единственным, кого Орвас когда-либо любил. Даже для такого как он есть предел. Он не способен убить Лелита.       — Орвас способен на любовь?       — В это сложно поверить?       — Я видел шрамы на Лелите, — покачал головой Элиаш.       — Все мы так или иначе причиняем любимым боль.       Элиашу вдруг показалось, что Ведам говорил уже не об Орвасе, но ответить не успел.       — Мутсера Ведам, там… — в библиотеку ворвалась каджитка, но заметив Элиаша, прижала уши к голове и замолчала.       — Всё в порядке, Кадира, говори.       — Баитту схватили.