Кровь и пепел

      — Ты стал одним из нас. Поздравляю. Теперь ты мертв для мира, но жив для тьмы, — скучающе пробормотал Эно, потирая поясницу. — Выполняешь только мои приказы и отвечаешь только передо мной. Вопросы?       Элиаш оторвал голову от пола. Вивекское поместье, урны вдоль стен, Астрид с преклоненным коленом. В объятиях Мефалы время текло иначе и здесь он только что упал, ударенный заклинанием. Её фигурка стояла на письменном столе, сделанная из черного, словно обожженного дерева: руки сложены в молитвенной позе, две другие раскинуты в стороны, из раскрытого рта вываливается длинный язык, а на груди ожерелье из черепов. Сразу ясно, что художник никогда её не встречал.       — Почему вы всё отдали Дренам? — Элиаш с трудом оторвался от её грубого изображения и взглянул на Эно. — Вы, единственный выживший Хлаалу кроме меня.       Эно моргнул. Эхо подхватило его смех и разнесло по сводам, многократно подчеркнув его натянутость.       — Наглец. Но мне нравится этот молодой задор. Я, разумеется, не стану оскорблять истинного Хлаалу разжевыванием таких простых вещей. Жду тебя к вечеру для получения задания.       Он повернулся к столу и взял свиток, давая понять, что приём окончен.       Элиаш не вполне понял как он это сделал, но повинуясь его мысли, свиток в руках Эно вдруг вспыхнул черным пламенем. Он разжал пальцы и свиток догорел в воздухе.       — Значит Мефала действительно отметила тебя? — Выражение скуки и пренебрежения сменилось удивлением.       — И показала мне правду.       — В чем же она заключается, внучок?       — Вы живы потому, что являетесь марионеткой Дренов. Вы предали семью.       — Какая глупость.       Смешок Эно был ещё менее убедительным. Элиаш чувствовал его страх с уверенностью хищника, который слышит пульс жертвы.       — И вы собирались сделать это снова сегодня. Отдав герцогу меня.       Элиашу не понадобилось оружие. Сгустившаяся темнота в его руках послушно приняла форму кинжала. Фиалковые глаза, совсем как у самого Элиаша, широко распахнулись и тело Элиаша залило знакомое тепло. Хотелось то ли счастливо смеяться, то ли молиться. Мефала была здесь. Каждый раз, когда убиваешь во имя неё — она присутствует.       И становится сильнее.       Эно порывисто вдохнул, справляясь с болью.       — Молодец, — в его глазах было одобрение. — Ты — истинный Хлаалу.       С его последним вздохом все ощущения исчезли и тьма рассеялась оставив внутри проеденные ею пустоты.       — Примите мою присягу, грандмастер, — негромко сказала Астрид.

***

      В зале поместья разом настала тишина. Элиаш думал, что вернуться на Аскадианские острова будет сложно, но знакомые лица нисколько не пошатнули ледяной щит вокруг его души. Оставалось надеяться, что и та встреча, ради которой он здесь, будет лёгкой.       Незнакомых лиц тоже было немало. Все хотели первыми узнать, что будет с Домом Хлаалу теперь, когда Орвас мёртв. Его тело лежало тут же на возвышении, не только чтобы желающие могли проститься (действительно скорбящих о нём было не слишком много), но и чтобы все заинтересованные могли лично убедиться в его смерти.       Элиаш, Астрид и безмолвные ассасины, все в одинаковой черной броне, направились прямиком туда и встали рядом с телом.       — Все вы хотите знать, — начала Астрид, коршуном оглядев зал, — что будет с самым влиятельным Домом Морровинда. Позвольте же представить — Арсилос Хлаалу, законный…       Двери распахнулись.       Неужели они виделись только вчера? Казалось, их разделяли годы.       Ведам прошел сквозь толпу, ни на кого не глядя, кроме тела своего брата. Как всегда без охраны и всяких регалий. О чём он думал?..       — Под этим солнцем и небом мы тепло приветствуем тебя, — Астрид с недоброй усмешкой поклонилась.       — Полагаю, — сухо произнёс Ведам. — что за смерть моего брата ответственна ваша организация?       — Мы ни с кем не обсуждаем заказы и не перед кем не отвечаем, кроме Матери Ночи. Секретность и профессионализм. Тебе ли не знать.       Ведам повернулся к ней спиной.       — Серы, на нового главу Дома вы посмотрели. Официальная церемония и прочее состоится как того требует традиция. А сейчас прошу вас вернуться к своим делам.       — Твоё признание Элиаша наследником Дома несколько запоздало, Дрен, — начала Астрид.       — Астрид, — ледяным голосом произнёс Элиаш. — Ты тоже оставь нас.       Она открыла было рот, чтобы возразить, но вместо этого кивнула ассасинам и ушла, демонстративно хлопнув дверью.       — Не стоит доверять Астрид. Она использует тебя в своих целях.       — Мне ли к этому привыкать?       — Жемчужина…       — Не смей называть меня так! — руки сами сжались в кулаки. — Мать Ночи показала мне правду. Ты — убийца моей семьи. Дважды.       Он хотел звучать холодно и равнодушно, но вышло всё равно надломлено.       — Я хотел бы это отрицать, — со спокойной печалью ответил Ведам, — но, к сожалению, это правда.       Элиаш неизвестно зачем кивнул и отвернулся, вглядываясь в как будто восковые теперь черты лица Орваса. Что угодно, лишь бы не видеть честные глаза Ведама.       — Почему ты не убил меня сразу? Каков был план?       — Неужели ты веришь, что я способен убить тебя? Я хотел законным способом, без крови, вернуть тебе то, что причитается по рождению. Но ты не мог возглавить Дом немедленно. Ты не был готов! Спрячь я тебя в любом другом месте — Орвас нашёл бы тебя. Скажи я тебе правду о твоем происхождении — он вытащил бы это из тебя пытками. Я ждал удобного случая, чтобы…       — Посадить меня во главе Дома, как очередную марионетку.       — Мальчик мой, — Ведам взял его за предплечья и притянул к себе. — Я никогда не желал тебе зла. Всё, что я делал, нужно было, чтобы не позволить Орвасу убить тебя прежде, чем ты научишься себя защищать.       Его дыхание на виске жгло больнее, чем вся даэдрическая магия Орваса.       — Что ж… я научился.       Чернота отшвырнула Ведама к стене легко, словно тряпичную куклу.       — Ещё я разучился верить, герцог. А ты просчитался. Дом Хлаалу и Мораг Тонг теперь принадлежат мне. И скоро весь Вварденфелл будет мой. Если тебе дорога жизнь, не вздумай больше переходить мне дорогу.       Ведам поднялся. Только теперь Элиаш обратил внимание, что он безоружен. Да о чем же он думает? Что за бессмысленная храбрость?       Он молча прошёл мимо Элиаша к телу брата.       — Я не могу осуждать тебя за это решение, Элиаш. То, что я делал, не имеет оправданий.       Он снял с пальца кольцо и положил его на крышку гроба и, не говоря ни слова, ушёл. Дверь за ним бесшумно закрылась — оглушающее «прощай», из которого не могло быть возврата.       Элиаш ещё долго смотрел, как блики камина пляшут на золотом изображении весов — символа Дома Хлаалу.