Кровь и пепел

      Дни сливались в недели быстрее, чем водные каналы Вивека сгоняли в море мутные осенние потоки. Серо-коричневая муть из докладов, советов и приёмов лишь изредка прерывалась долгожданным забытьём в объятиях Матери. Всякий раз Элиаш молил её об одном: позволить ему не просыпаться.       — Ты иной, — шептала Мефала, гладя его по волосам. — Мораг Тонг давно заботятся только о личной выгоде. В них не осталось ничего от первоначального замысла. Но ты способен любить! О, дитя, как ты способен любить! И знай, только я дам тебе то же в ответ.       Холодная каменная плита в заброшенной пещере с её алтарём стала для Элиаша лучшей постелью. Из-за множества обязанностей в Доме и гильдии, он не мог бывать там каждый день. Но как только появлялась малейшая возможность, он мчался к ней.       — Позволь мне остаться с тобой навсегда, — шептал он в ее колени.       — Твоё время ещё не пришло, дитя. Ты сделаешь много важного, прежде чем смерть заберет тебя навсегда.       Этот покой — смерть? Значит вот как она ощущается. Но его не беспокоила эта мысль.       — Каждая жизнь, которую ты забираешь, на миг возвращает тебя сюда. На миг возвращает ко мне. И я становлюсь сильнее. Особенно, когда убиваешь ты. О, в твоих убийствах столько любви ко мне, дитя…       — Я хочу сделать больше. Что ещё я могу сделать для тебя?       И однажды Мефала дала ответ.       — Я открою тебе то, что никто из ныне живущих уже не помнит. Лишь в самых древних книгах остались упоминания о них, чья любовь ко мне была чище ручьев и выше скал и так похожа на твою. Смотри же, дитя. Закрой глаза и смотри…       Пещера некоторое время оставалась прежней. Но вот давно истлевшие портьеры вдруг на глазах начали обновляться: выцветший красный бархат наливался кровью и посередине всё чернее становился отпечаток ладони. Зажглись свечи.       Элиаш обернулся.       Вокруг появились люди. Кто-то смеялся, кто-то точил кинжал. Людьми они, впрочем, еще были не вполне. Их голые кости стремительно оплетались мышцами и покрывались кожей. Процесс разложения словно происходил в обратную сторону в многократно ускоренном виде. Давно обращенные в прах одежды собирались в чёрные доспехи, рубахи и плащи. В опаленных книжных шкафах снова рядами выстраивались ценнейшие фолианты. Время шло вспять и всюду Элиаш встречал Мефалу, вполне живую и человечную, в окружении верных друзей.       Прошла минута или вечность?       По окончании её Элиаш знал всё. Знал не просто со стороны, он прожил каждую жизнь каждого члена Тёмного Братства.       Тёмное Братство — имя, означающее ужас для врагов и верную семью для друзей. Его собственной жизни больше не было в нём места. И это было хорошо, потому что разве могло быть что-то достойнее и благороднее, чем служить Ей и исполнять Её волю? Чувствовать Её любовь и покровительство?       До сих пор Элиаш словно бродил в тумане, то и дело натыкаясь на что-то, что причиняло только боль. Ему мерещились маяки, далёкий свет, который на поверку всегда оказывался обманом и ловушкой.       И вот сейчас туман остался позади.       Впереди была четкая и ясная дорога. Дорога эта вела только к Ней.       После этой ночи вернуться к жизни и проблемам смертных было особенно сложно. Быть живым казалось теперь неестественной и трудной работой. Только великая цель оправдывала необходимость снова набирать воздух в лёгкие и возвращаться в поместье.       — В Редоран подослан убийца… умело пущенные слухи обвинили Телванни… дело расследуют личные помощники герцога…       Элиаш скользнул невидящим взглядом по советнику Дома. Ещё только полдень. Который уже сегодня?       Астрид привычно сидела поодаль, точа кинжал и выглядя так, словно и не замечает происходящего. Но это была её игра. В политических интригах она чувствовала себя как скальный наездник в небе. Как раздувались ноздри её тонкого хрящеватого носа и каким жестоким огнем загорались её глаза, когда противник делал очередной ход и она уже видела, как поставит ему шах и мат.       «Позволь ей делать то, что она делает лучше всего, — говорила Мефала. — Сделаешь свой ход, когда придёт время. Позволь ей осмелеть достаточно, чтобы совершить ошибку».       Элиаш был не против. Сам он получал гораздо больше наслаждения от исполнения казней. Увы, положение обязывало его теперь в основном доверять это подчинённым.       — Телванни подброшены партии отравленного мяса, — очередной докладчик. Или всё тот же? Сумерки за окном. — в результате чего они потеряли половину гарнизона…поставщики призваны к ответственности герцогом…       Герцог.       Его лицо всё ещё преследовало Элиаша иногда. К счастью, объятия Матери дарили спасительное забытьё каждый раз, когда мысли о герцоге становились невыносимыми. Сам звук его имени был теперь острым жалом и потому Элиаш называл его про себя исключительно «герцог».       — Воспользовавшись выведенным из строя гарнизоном Телванни, Дрес напали на их владения на юге. Приказ о нападении оказался поддельным…однако шахты юга остаются под контролем Дрес…герцог ведет переговоры и обещает восполнить потери сторон…       Сколько времени прошло с того дня, когда герцог покинул поместье? Несколько недель или может месяцев. Второе скорее, потому что мутная вода за окном уже достигла верхней отметки.       — Индорил, находящиеся в союзе с Телванни, приостановили свадьбу старшего сына с дочерью Дрес… Дрес с помощью верно расставленных акцентов и слухов считают это личным оскорблением…       Астрид довольно потирала руки. Такой полнокровной войны Домов не было очень давно и в центре её стояла Мораг Тонг, которой фактически правила она — тень позади трона (то есть резного стула двемерской работы в кабинете Элиаша). Он только отстранённо наблюдал, как жажда получить полную власть растёт и укрепляется в ней с каждым днём.       Он ждал.