Глава 14
21 июня 2020 г., 02:57
Если можно было бы одним словом выразить душу Астрид, этим словом было бы «справедливость». Так она, во всяком случае, сама для себя определяла. Почивший грандмастер Мораг Тонг формулировал это иначе: «жажда власти».
Возможно поэтому, едва гильдия получила внушительную оплату за задание столь же безумное, сколь кощунственное: убить Уриэля Септима, императора Тамриэля, никто не сомневался, кого на него отправит. Кому ещё поручить эту казнь, как не Астрид — мастеру гильдии, регулярно превышающей полномочия и осмеливающейся думать самостоятельно? В напарники же ей дали некоего аристократа, добровольно лишившегося имени, титула и земель, и совсем недавно вступившего в Мораг Тонг рядовым палачом.
Иллюзий Астрид не испытывала: на задание их отправили умирать. Во имя мира и порядка, вестимо…
Смертоносные пустыни северного Эльсвейра, кишащие ядовитыми скорпионами и партизанами обещали сгубить императора и всё его войско и без усилий Мораг Тонг. Но единственным способом вернуться в гильдию очищенной от всяких подозрений и даже сильнее, чем прежде было выполнить задание и выжить. Её бы боялись, ей бы завидовали, но путь был бы расчищен.
Путь на место гильдмастера.
Астрид была намерена выполнить задание любой ценой.
…Никто так никогда и не узнал, что там случилось на самом деле. Всё было подготовлено. Глубокая ночь, шатёр императора. Астрид осталась на страже. Войдя в шатёр императора, Ведам должен был отравить его. Вместо этого он вышел оттуда правителем Вварденфелла и лучшим другом того, кого следовало убить!
О, этот мягкоголосый предатель, с его вечной улыбочкой и доводящей до зубного скрежета невозмутимостью!
Как складно он пел о том, что отрёкся от семьи после всего, что они заставили его сделать. Как убедительно он страдал чувством вины. Он обманул даже инстинкты Астрид. Как она не поняла, что всё это было только умелым спектаклем, чтобы завладеть властью ещё большей, чем могла ему дать его семья?
Астрид тряхнула головой, прогоняя навязчивые воспоминания.
Грандмастер уже поплатился за свою узколобость и предубеждения. Дело за Ведамом.
То, что теперь слово Астрид было в Вварденфелле не менее значимым, чем слово герцога, нисколько не охладило обиды от старого предательства. Не говоря уже о том, что его политика прямо противоречила интересам Мораг Тонг. При нём имперцы с каждым месяцем отхватывали всё больше земель, прав и, самое страшное, умов. В этом дивном новом имперском мире без противостояния Домов и рабства, узаконенной гильдии убийств просто не было места. Допустить это было нельзя.
Впрочем, Астрид не обманывала себя. Она жаждала смерти Ведама Дрена и это не имело ничего общего с патриотизмом и интересами гильдии. Ему просто так давалось то, ради чего Астрид приходилось долгие годы тяжело работать, смирять гордость и рисковать головой! Всё ради того, чтобы в её звездный час он пришел и всё испортил! Нет, прежде чем герцог умрёт, он падёт в глазах всех, потеряет всё, что приобрел. Она хочет видеть, как все его надежды будут растоптаны.
«Мстительность», — прошептала Мать Ночи.
И, кажется, была ближе всех к истине.
***
Идеальный план Астрид сработал точно, как двемерский механизм. В тот единственный раз, когда Мать Ночи заговорила с ней и открыла всю правду о пропавшем наследнике Хлаалу и даже указала его местонахождение — сладкий привкус грядущего отмщения (то есть, конечно, торжествующей справедливости), заполнил Астрид целиком. — Он — ключ, отпирающий двери всего, о чем ты мечтала, — сказала Мефала на прощание. Самым сложным было ждать. Ждать нужного момента, чтобы сообщить герцогу о дарованном Матерью видении, а после ждать, пока он предпримет нужные меры и доставит потерянного Хлаалу назад в цивилизацию. Всё шло как по маслу. Нашёл, доставил и зародил сомнения своей скрытностью и жестокостью поступка. Это же надо: оставить ни в чем не повинного мальчишку с этим деспотом Орвасом. Лучшего способа отвратить его от всей семейки Дренов и не было. Вот только любовь она предвидеть не могла. Но так даже лучше. Любовь прекрасно дополнила роль наследничка, обратившись другой своей стороной — ненавистью. К тому же, в пылу страстей и разочарований ему совершенно нет дела до политики. Да и что бы в ней понимал мальчишка из пустошей? Он безропотно сидел во главе стола на советах и приёмах, а решения принимала Астрид. Прекрасная схема, если бы не одно обстоятельство. Мальчишка изменился. Сначала эти изменения были едва заметны: голос чуть холоднее, взгляд чуть пристальнее. Вскоре он превратился в зловещий призрак в черных одеждах, от которого шарахались не только молодые служанки, но бледнели даже приходившие с докладом офицеры. Тьма не может появиться из ничего — ей нужно питаться. Астрид знала, что такова печать Матери: служащей ей буквально расходовал душу до полного уничтожения. Хотя она никогда прежде не видела, чтобы так быстро. И вот он начал задавать неудобные вопросы. Сидит себе на совещании молча, смотрит словно внутрь и не слышит происходящего. А потом как задаст один короткий вопрос, да такой точный. И смотрит так, с хитрецой, точно знает все самые сокровенные мысли Астрид. Прямо как эти Дрены. Да, пора было переходить к последнему пункту плана. В её руках скопилось достаточно влияния, чтобы справиться с Домами и вести Мораг Тонг к господству не только над Вварденфеллом, но и над всем Морровиндом. Следовало только поставить красивую точку. Мальчишке следовало умереть.***
— Спасибо, свободен. Его бесцветный голос в последнее время особенно раздражал. Но ничего, сейчас можно будет вернуться к делам более приятным, чем выслушивать доклады в обществе этого сушёного угря. — Прошу простить, но есть ещё важная новость на сегодня… Глава стражи поставил на письменный стол бутылку вина. — Только что прибыло в погреб Хлаалу. Два стражника померли. — И ты только сейчас докладываешь? — возмутилась Астрид. — Спокойно. — Элиаш откупорил бутылку и принюхался. — Откуда была поставка? — Контрабандисты. — Нашли? — Да, но… Дружинник замялся, опустив взгляд. — А, — понял Элиаш. — Эшлендеры. — Так точно, мутсера, — смущённо пробормотал дружинник. Элиаш встал из-за стола и прошелся к окну. Руки его были плотно сцеплены за спиной. — Взяли? — Мои парни привыкли к полномасштабным сражением в поле. Тут же приходится иметь дело с мелкими группами, которые в отличие от нас знают местность и… — Достаточно. Я возглавлю отряд. Выступаем немедленно. — Разумно ли? — нахмурилась Астрид. В её планы не входило позволять наследничку шляться где попало без надзора. — В то время, когда на тебя покушаются… — Мне давно пора проветриться, — и снова этот взгляд. Словно он читает мысли на изнанке черепа. Астрид передёрнуло. Едва он поднялся из-за стола, дверь снова распахнулась.***
— Вы… что? — брови Астрид поползли наверх. Она даже перестала накручивать на палец косу. — Поймали. Шпионила. — И вы говорите это… — Ильмени Дрен. Астрид облокотилась на стол, скрестила руки на груди, рассматривая девушку. Удача была так невероятна, что даже не сразу ясно, что с ней делать. Ильмени возмущенно мычала с забитым тряпкой ртом. Астрид дала знак её отпустить и с интересом покосилась на главу Дома. Первая аболюционистка Морровинда сорвала кляп и ринулась в бой. — Делайте со мной что хотите! — Ильмени гордо вздернула подбородок. — Всё о ваших бесчестных делах станет известно! И даже если я умру, ты будешь гореть в Обливионе, ничтожество! Бездушный угнетатель! Моё дело будет жить и Морровинд будет свободен, сдавайся, н’вах! Элиаш молча выслушал гневную тираду, но (или Астрид провела с этим изваянием слишком много времени?) в его лице что-то дрогнуло. Ильмени была копией отца, разве что совершенно не скрывала, что думает. Как свежо. Интересно, был ли Дрен старший когда-то таким? — Проводите серу в комнату для гостей, — произнёс Элиаш, дождавшись паузы в потоке оскорблений. Астрид криво усмехнулась. Навестит её сегодня же, как пить дать.***
— Зачем явился? — Ильмени сложила руки на груди и демонстративно отвернулась. Астрид поудобнее устроилась на своём месте за стеной гостевой комнаты и наблюдала за происходящим глазами глиняного гуара на стене. Дверь за Элиашем закрылась и он неспеша пересек её. — Я ничего тебе не скажу! Судя по всему, девушка физически не способна была выносить длинные паузы. — Я ничего не спрашиваю, — тихо ответил Элиаш. Ильмени повернулась к нему, хмуря брови. — Если тебе ничего не надо, то отпусти меня. Ну? Чего молчишь? — Не вижу смысла произносить очевидное. — Неужели? Тебе не удастся заглушить мой голос и голоса тысяч безвинных жертв! Как ты можешь?! Ты держишь бедных аргониан, как животных. Один из них на твоей плантации не может встать после сурового наказания и ему даже не оказывают помощь. Все мы рождены равными и заслуживаем свободы… — Значит ты здесь только за этим? Рассказывать рабам о свободе? — усмехнулся Элиаш. — Это важно! — вспыхнула девушка. — Внутри этих стен или за их пределами — свобода может быть только условной. — Ты не понимаешь, что такое базовые права личности. — Напротив. Я наконец понял, как работает твой мир. Ты — не то, что причитается тебе по рождению, не то, что полагается по заслугам и справедливости. Ты — то, что ты готов взять сам, не считаясь со средствами. Это и есть базовые права. — Цинично даже для н’ваха. Не представляю, как мой отец до сих пор верит в тебя. Элиаш долго молчал, глядя в окно. — Он попытался отравить меня сегодня, — наконец сказал он. — Кто? Папа? Не может быть. Элиаш вернулся к двери, ударил кулаком. Дверь распахнулась и он коротко приказал доставить отравленное вино. Глаза Ильмени расширились. — Хочешь отравить меня, да? Чтобы отомстить моему отцу? Элиаш не ответил. Вино и бокал поставили на круглый столик. — Убийца. Элиаш сам наполнил бокал и протянул ей. — Знакомый запах? Ильмени нерешительно поднесла бокал к носу. — Горьколист и … — она запнулась. — Вишня Эльсвейра, — закончил Элиаш. — Немногие знают, что эшлендеры устойчивы к ядам. И только Ведам знает, что к вишне у меня иммунитета нет. — Нет, — твердо сказала Ильмени. — Мой отец никогда не вёл дела такими методами. Я отказываюсь в это верить. — Он один, своими руками вырезал моих родных. Дважды. — Это не было его решением! — Девушка, кажется, забыла своё обещание ничего не говорить. — Мой дедушка был очень властным и жестоким человеком. Противиться ему не мог никто. Почти никто. Той ночью папа вернулся и сказал, что больше никогда не будет слушаться. Произошла дуэль. Дедушка умер, а папа чудом выжил после удара мечом в грудь. И после папа оставил семью, чтобы найти искупление своим грехам. — Полагаю, объяснение резне эшлендеров тоже есть? — Он приказал вывести всех детей заранее и не трогать тех, кто не оказывает сопротивления. — Тебе известно, где он сейчас? — С ним никогда не знаешь ничего точно, — пожала плечами Ильмени. — Дольше одной ночи нигде не ночует. Подожди, что ты собрался делать теперь? Убить его? — У меня есть выбор? Второе правило вашего мира: убей или будешь убит. Неужели? Астрид осторожно передвинулась, разминая затекшую ногу. Кто бы мог подумать, что рохля эшлендер насколько… приживётся.
