Кровь и пепел

      Астрид впервые сменила доспехи на платье и теперь победно улыбалась гостям. За столом собрались все те, кто (добровольно или не вполне) присоединился к её движению за освобождение Вварденфелла от имперского влияния. Посторонней здесь была только Ильмени. Бледная и притихшая она сидела в конце стола символом поражения герцога. Удивительно, что он всё ещё не догадался где её искать.       — Дело выиграно, — негромко сказала Астрид, сидевшая по правую руку от Элиаша. — Они все у тебя под ногтем. Взгляни на Веленду Индорил. Бедняге кусок в горло не лезет, когда она думает, что мы можем сделать с её сыном, прямо тут, под ногами в подземелье. Или вот Имерино Редоран. Строит из себя благородного рыцаря, а продался дешевле, чем негодяи Дрес!       Представитель дома Дрес, чьего имени Элиаш не помнил, повернул голову, услышав своё имя. И стало, наконец, понятно, почему его лицо показалось таким знакомым. Он сидел в первом ряду на рынке невольников в Суране и назвал самую высокую цену, до того, как его победил Ведам.       Неловко улыбнувшись, Дрес с преувеличенным интересом принялся обсуждать достоинства блюд со своим соседом. Они действительно выглядели выше всяких похвал. Увы, сам Элиаш давно потерял аппетит и способность чувствовать вкус.       Он тяжелым взглядом обвёл присутствующих. За внешне беззаботным и сытым гулом явственно ощущался страх. Каждый краем глаза следил за Элиашем, ловя малейший одобрительный кивок и движение брови.       — Молчишь. Я вижу, тебя всё ещё огорчает инцидент с эшлендерами, — продолжила Астрид. — Но поверь, это для твоего же блага. В тебе словно жили двое: эшлендер и наследник Великого Дома. Ты был слаб, потому что не мог отказаться до конца ни от одного из них. Всё сложилось как нельзя лучше.       — Астрид, — впервые за вечер заговорил Элиаш. — Знаешь ли ты, как охотятся на кагути?       — Нет, Элиаш, но сейчас не время…       — Как раз самое время. Кагути, пожалуй, самый опасный зверь Вварденфелла. Даже подлые атаки скальных наездников со спины не сравнятся с яростью Кагути, на чью территорию ты ступил, пусть и по неосторожности. Если он заметил тебя раньше — ты мертв. Даже ночью они выставляют часовых и застать их врасплох почти невозможно. Только лучшие охотники Эшленда выходят против них. Так вот, Астрид. Знаешь, что самое главное в охоте на кагути?       — Сила? — скучающе протянула Астрид. — Хитрость?       — Терпение. Охотник много дней идёт по следу стада. До тех пор, пока его запах не станет для кагути привычным. Но и после этого нельзя просто подойти к ним. Нужно выбрать особенно знойный день, когда разомлевшие животные выходят на водопой. И тогда нужно пустить меткую стрелу в колено. Зверь падает и не способен ни бежать, ни защищаться.       — Познавательно, но к чему мы сейчас об этом говорим?       Элиаш улыбнулся краем губ и поднял кубок. Все немедленно притихли и повернулись к нему.       — Мы долго шли к переменам, — он обвёл взглядом присутствующих. — И каждый из нас принес немалую жертву новой эре, в которую мы вступаем сегодня вечером. Завтра мир проснется обновленным. За союз!       — За союз! — отозвались все.       Элиаш продолжал держать кубок, глядя как все пьют.       — Отчего вы не пьете, серджо? — спросил Болвин Веним, архимагистр Дома Редоран.       — Однажды я обязательно выпью с мёртвыми, мутсера Болвин. Но не сегодня.       — Что вы имеете в виду?       Элиаш поставил кубок, откинулся на спинку стула и переплёл пальцы.       — Милосердная Мать, — негромко произнёс он.       Болвин кашлянул, извиняющиеся улыбнулся, потому вдруг схватился за грудь и закашлял сильнее.       — Твоё дитя исполнило свой долг… — продолжил Элиаш.       Первым догадался представитель храма. Он выскочил из-за стола, но ушёл недалеко. Как только он упал, забившись в судорогах, началась паника. Проклятия и обвинения хлестали, как ветер с Красной горы, которого Элиаш так боялся когда-то давно. Настолько давно, что теперь казалось, будто и не было никогда юного эшлендера с необычными лиловыми глазами, слышавшего в буре то, чего не может быть.       — Будь ты проклят! — захлебываясь кровью прохрипела главный маг Телванни, и схватившись за край скатерти, сползла на пол. Посыпался звон бьющейся посуды.       — Элиаш… что происходит? — улыбка Астрид запоздало увяла и она в гневе вскочила со стула. — Это наши союзники! Зачем?!       — Грехи недостойных, — невозмутимо продолжил Элиаш, — омыты их кровью и страхом.       Астрид открыла было рот, чтобы разразиться новой гневной тирадой, но вместо этого кашлянула. В глазах её мелькнуло удивление, перешедшее в страх.       — Я…тоже? Почему?       — Ты совершила ошибку. Действовать за моей спиной — значит действовать за спиной Матери. Неужели ты не думала, что жажда власти, которая довела тебя до покушения на меня, останется незамеченной?       Астрид покачнулась, оперлась дрожащей рукой на стол. На белоснежную скатерть брызнула кровь.       Элиаш перевел взгляд в конец стола, где неподвижной статуей сидела дочь Ведама. Широко распахнутыми глазами она смотрела на Элиаша. Стоны и хрипы в зале затихали.       Элиаш и Ильмени смотрели друг другу в глаза, пока всё не стихло.       — Ты… чудовище, — губы её мелко дрожали.       — Каждый здесь получил то, что заслужил.       — Я знаю, что многие из них обидели тебя и наказаны за то. — глаза Ильмени сверкали. — Но хотя бы Болвин ни в чем не виноват!       — Справедливость? — задумчиво отозвался Элиаш. — В нашем мире нет справедливости. Как нет добра и зла. Есть только сферы интересов. Болвин Веним, о которым ты столь переживаешь, занимался контрабандой лунного сахара, перевозя его в желудках рабов. С другой стороны, его верность союзу Астрид обошлась дешевле всего. Кстати об этом…       Элиаш достал свиток, обошел стол, оставляя подошвами алые следы.       Она читала долго, сначала с недоверием, потом с изумлением. Элиаш же следил за дрожью тени от её ресниц и приоткрывшимся ртом, формой губ напоминавшем губы её отца.       — Почему… — только и выговорила она, отпуская край. Свиток скатался.       — Сферы интересов, — улыбнулся ей Элиаш.       Она очнулась, когда он был уже у дверей. Посыпались вопросы, но ни на один из них Элиаш не мог ответить больше, чем совершенным поступком. Каджитка с поклоном распахнула двери и закрыла за ним, отрезая поток слов, запахи пира и крови.

***

      Пустой коридор изогнулся дважды и вывел на широкий балкон третьего этажа. Вварденфелл спал под безоблачным небом, освещённый двумя огромными червлёными лунами, взошедшими прямо над поместьем.       Элиаш снял золотое кольцо с изображением весов и осторожно положил его на перила.       Я выбираю верить тебе, Ведам. Хотелось бы мне увидеть твоё лицо, когда ты прочтёшь это между строк моего последнего приказа. Шпионы донесли, что ты уже гонишь силт страйдера сюда, на Аскадианские острова, чтобы спасти свою дочь.       Я не знаю, каким будет мир, о котором ты мечтал и ради которого пожертвовал нами. Ни ты, ни я уже не будем частью его — только далёкими наблюдателями. Мы отдали слишком много. Поэтому в документе я упомянул только твою дочь. Ильмени достаточно сильна, честна и непреклонна в своих убеждениях, чтобы осуществить то, чему ты положил начало. Я же расчистил ей путь, уничтожив врагов Империи и отдал ей всё: моё имя, Дом Хлаалу и Мораг Тонг.       И если я хоть сколько-нибудь тебя знаю, Ведам, ты сделаешь тоже самое.       Знаешь, я понял, что такое свобода. Это значит служить тому, во что веришь. Но ты всегда это знал, не так ли?..       Теперь поздно. Для всего поздно. Для этих мыслей, для этих разговоров с тобой, которые я не прекращал ни на минуту. Всё это время я думал, что это ты источник всех моих бед. Но нет, Ведам. Мефала божественно мудра. Я был рождён во тьме и для тьмы с одной единственной целью, которой я никогда бы не отдался с целой, здоровой душой. Её требовалось пробить, сломать. Я любил тебя. Я люблю тебя. Но теперь я вижу, что всё это и мы — лишь пешки в замысле великой богини. Надеюсь, ты найдешь в этом утешение.       У меня же впереди только Тёмное Братство и Её воля.       Прощай.       Конец.