Мой омега

      Холодно. Озноб пробирает до костей, мокрая одежда прилипает к телу. Чонгука волокут по мокрому асфальту в переулок. — Какой он, сука, тяжёлый, — сплёвывая мокроту, бурчит мужчина с искореженным лицом. — Осталось чуть-чуть, и дело сделано. Босс будет доволен, — отвечает второй, стирая капельки пота под носом.       Чонгук чувствует, как голова шарпается затылком, получая удар, когда его волокут с проезжей части на тротуар. Веки, словно налитые свинцом, не дают увидеть, что происходит вокруг, но мысли и чувства живы. "Прости меня. Я не успел. Я так облажался. Так не должно было случиться... Я не успел".       Темнота. Запах сырости и гнили из мусорных баков, за которыми теперь лежало тело. Чон почувствовал, как над ним нависла тень. — Давай ты, всего пару раз и поедем, пока нас не спалили, — поднимая взгляд на соучастника, произнёс мужчина. — Опять я всё делаю. Вот ты урод, — незнакомец оттолкнул мужчину в сторону, забирая что-то из рук, снова сплёвывая недалеко от Чонгука. Чон поморщился от мысли о том, что прямо сейчас ему придётся умереть от рук этой падали. Тело словно не слушалось, будто стало каменным. Альфа не мог пошевелить ни руками, ни ногами, не то что дать отпор.       Снова он жалок. Только теперь это последний раз когда жизнь укажет ему, где его истинное место. Правильно. В куче гнили возле мусора, ведь для жизни он просто отброс.       Но у Чонгука не было никакого страха перед смертью. Нет. Только жгучая обида, ведь он так и не успел побыть счастливым. И стыд. Доводящий до слёз стыд перед Тэхёном, за то,что так и не смог подарить ему новую жизнь и защитить от всего этого грёбанного мира.       Слабак. Ничтожество. На что он надеялся.       Альфа почувствовал, как холодное железо пронзило его, проникая внутрь. А потом снова. И ещё раз. Горячие струйки крови начали стекать под белой рубашкой, окрапляя молочную кожу, проникая в поры. — Думаешь с него хватит? Он ведь такой здоровый. Выживет ещё, босс не простит, — отходя чуть в сторону, произнёс мужчина, чувствуя, как тошнота поднялась к горлу. — Да! Умный блять нашёлся! Бери и добивай! Не можешь?! — запихивая нож в карман куртки, начал кричать другой. — Не ори, идиот. Нас могут услышать. Идём, — надев капюшон, мужчина пошёл в сторону выхода из переулка.       Чонгук слышал звуки шагов, которые становились всё тише с каждой секундой. Открыть глаза он все-таки смог, видя вдалеке дорогу и магазинчики, занимающие первый этаж здания. Изредка, но мимо проезжали машины, из-под колёс которых выплёскивалась грязная дождевая вода.       Собрав все свои силы в кулак, заскулив от боли, Чонгук потянулся рукой к ране, зажимая кровоточащие отверстия. Зашипев, альфа начал ползти на свет, цепляясь пальцами за мокрую землю, ломая ногти, разрывая пальцы до крови.       Он медленно полз, прокусывая губу до крови, чувствуя, что сил становилось всё меньше с каждым движением. Чон почувствовал, как к горлу поднялась жидкость. Альфа начал задушенно кашлять, выплевывая слюну вперемешку с кровью. Прикоснувшись грязными пальцами к лицу, Чонгук провел ими по губам, видя багровую жидкость на своих руках. Альфа взвыл в голос, чувствуя безысходность. Глаза слезились и алели. Щеки горели огнём, а подбородок и губы были измазаны кровью вперемешку с грязью.       Парень полз, стараясь дотянуться рукой до асфальта, до которого оставалось совсем чуть-чуть, солнце освещало дорогу, словно полосой разделяя землю на две части. До конца оставалось немного, только протянуть руку. Трясущиеся пальцы, потянулись вперёд к свету, замерев в воздухе, упав навзничь, едва перейдя на светлую сторону.

***

— Чима, смотри, вон они выходят, — Юн показал пальцем в сторону людей, выходящих из больницы. Один из мужчин держал ребёнка, а второй чуть ли не нёс на себе парня, который выглядел словно неживой. — Где, Гук? — посмотрев на мужа своими глазами полными страха, спросил Чимина. — Мини, я не знаю. Иди к ним и забери цветы. Я скоро буду.