The Midnight Sky

bloodshound: К сожалению, Бермуда безвозвратно застрял в двухлетней и восемнадцатилетней формах. Внешне он не состарился ни на день. Бермуда... редкий случай. Он не совсем мёртв, но и не жив. Он как бы застрял в ловушке — не подверженный влиянию времени, — хотя классифицирован как мёртвый, если опираться на явные признаки. В каком-то смысле у него больше опыта — учитывая, что он на тысячелетия старше даже Виндиче. Однако он не слабый противник и обладает большим мастерством, когда дело доходит до бегства от разгневанных Виндиче. Вселенной — или Удаче Поттера — должно быть, нравится издеваться над ними. Но не волнуйтесь, у них будут свои моменты. Да, Бермуда подставил Тсуну. Он сделал это, чтобы получить информацию у брюнета, хотя и находил происходящее очень забавным, особенно когда Тсуна даже не задумался, почему Бермуда — из всех людей — находился «в основном изолированной от мира» части Африки. Своего рода смесь всех трёх, Виндиче привыкли носить бинты, в то время как Мафия считает бинты (цилиндры и плащи) фирменным знаком вечных кошмаров. Они (бинты) также помогают Виндиче чувствовать себя наиболее комфортно за пределами залов Вендикаре. rozielrie: Чрезмерно заботливый отец, который проклял своего маленького сына, чтобы уберечь его от «опасности» соблазнов... Я могу представить, как что-то подобное происходит, хотя только в том случае, когда Лили повернулась спиной. В противном случае единственное, что произойдёт, с моей точки зрения, — пронзительно кричащий Джеймс, когда разъяренная мать-медведица попытается кастрировать его ржавой ложкой за то, что он осмелился направить палочку на их маленького сына, не говоря уже о невозможности обзавестись внуками. Конечно, гоблины поставили на всё. Giggl123: Вселенная, похоже, действительно полна решимости продолжать мешать этим двоим.

***

«Бермуда?» «Да, Невилл?» «Почему я слышал, что Гарри Поттера «спасли» и теперь он вызывает волны хаоса в магическом Лондоне?» «Ох, это». «Да, это». «Ну, так как я не хотел возвращаться и предпочёл бы не иметь дело с магами, пытающимися вторгнуться в Вендикаре каждые два дня, я послал вместо себя безумного, путешествующего по параллельным реальностям, одержимого маршмеллоу маньяка». «...Вот почему мы никогда не можем оставить тебя в покое, Бермуда».

Гарри Поттер был сумасшедшим. Вендикаре свёл Гарри Поттера с ума. Это было единственное объяснение, которое Альбус Дамблдор смог придумать, учитывая результат того рокового дня. Кровь. Так много крови, окрасившая улицу в багровый цвет, когда старый волшебник бросился на звук разрушения, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тела, — как светлых, так и тёмных волшебников, — которых становилось все больше по мере того, как он приближался к центру. Честно говоря, Дамблдор ожидал увидеть самого Волдеморта, а не седовласого подростка — фирменная улыбка которого исчезла, сменившись мрачной яростью — с нечестивым блеском в глазах. Не преданность побудила молодого человека к действию. И не месть за павшего товарища, не говоря уже о чувстве справедливости. Это были маршмеллоу, которые испарились в результате случайного заклинания. Маршмеллоу... Так много жизней — которые можно было бы изменить, если бы появился шанс, — было потеряно из-за пакета сладостей, которые легко купить в магазине за кнат... Слава Мерлину, жители магического Лондона были всего лишь стадом овец, поскольку Дамблдор сомневался, что кто-нибудь действительно пошел бы за молодым Гарри в бой, если бы знал, что он сделал, не упоминая, что тот действительно поклялся отомстить. Конечно, была и другая проблема. Как он мог заставить Гарри сражаться, — и умереть от руки Волдеморта — если подросток вступал в бой только ради мести за зефир? Не похоже, что Том собирается объявить войну сладостям, — во всяком случае, эти двое с большей вероятностью объединятся из-за одержимости мягкими сладостями, а затем попытаются убить друг друга, — и он тоже не станет. Директор тихо вздохнул, взяв лимонную дольку из вазочки на столе. Жизнь — и его интриги — была намного проще до того, как юный Гарри проявил смелость упасть за Завесу. Теперь был просто хаос, простой и понятный. И всё же, если не останется выбора, Альбус Дамблдор решительно — безумие или не безумие — выиграет войну, даже если ему придётся самому бросить Гарри Поттера перед смертельным проклятием. Он должен победить, независимо от того, чем — или кем — вынужден будет пожертвовать. В конце концов, это было — как и всё остальное, что он делал, — ради «Высшего Блага». Вот если бы только гоблины его поняли.

***

Честно говоря, Бермуда слегка удивился, когда он в частности — и Виндиче в целом — получил приглашение на ещё один традиционный бал Вонголы. Неужели последствия последнего их ничему не научили, или Вонголе просто понравилось наблюдать как главная резиденция сгорает дотла? Несмотря на то, что, скорее всего, приглашение было отправлено с добрыми намерениями, оно создало проблему, без которой бывший Аркобалено Мрака мог бы и обойтись. В конце концов, — кроме него и Джагера, — только пятеро из Виндиче войдут в группу сопровождения, поскольку остальным придётся заботиться о Вендикаре в их отсутствие, — заключенным не следовало строить какие-либо «умные» планы из-за отсутствия всех охранников. В этом и заключалась проблема... Кто пойдёт с ними и кому придётся остаться? В тот момент, когда проблему Бермуды осознали остальные, Вендикаре погрузилась в абсолютный хаос. Не часто их по доброй воле приглашали на светские мероприятия — у кого, кроме Вонголы, хватило бы наглости пригласить демонов в свои владения? — и ни один из Виндиче не желал остаться позади теперь, когда какой-то наивный дурак рискнул. «Джек не идёт». Джагер сказал прямо, заставив взгляд рыжего невольно метнуться в его сторону. «Согласен». «Что?! Почему?!» «Вонгола назвал тебя единственным исключением: «Семеро из тех, кто проживает в залах Вендикаре, могут присутствовать на назначенной встрече на оговоренный срок, однако Виндиче по имени Джек не должен входить в число приглашённых ни в каком виде, способе или форме. Что включает в себя все и вся, к чему прикасался упомянутый Виндиче». Я полагаю, они всё ещё расстроены тем, что те покрывала, которые ты им предложил взамен уничтоженных, оказались Смеркутами. Конечно, они действительно были покрывалами, пока Джек не прикоснулся к ним... По какой-то причине Вонгола в целом — за вычетом Тсунаёши-куна — ни в малейшей степени ему не поверила.

***

«Я думал, ты не привёл Джека». Голос мгновенно привлек внимание Бермуды, перебинтованная голова отвернулась от торта в пользу взгляда на «лучшего в мире киллера». «Я так и сделал». «Тогда как ты это объяснишь?» Темноволосый ребёнок махнул рукой в сторону хаоса, — где огонь бушевал среди обломков, кровь запятнала всех и всё, до чего могла дотянуться, крики проклятий и неведомые существа поглотили некогда величественный бальный зал, — окружающий их. «Я привёл Луну». «Луна?» Бермуда не утруждал себя словами, — поскольку не мог придумать ни одного слова, которое могло бы описать его Туман и отдать должное её «хаосу», — откусил ещё один кусок своего торта, забинтованным пальцем указывая на безумно смеющуюся Лавгуд, стоящую рядом с Хранителями Тумана Дечимо. Чёрт возьми, он думал, что предупредил Маленького Джиа, чтобы он не позволил им встретиться... Кстати говоря, где был упомянутый Виндиче? На мгновение Бермуда полностью забыл о Реборне в пользу поиска Джиа и Пино — он действительно надеялся, что они не попались в ловушку «Страны Чудес» Луны, поскольку Хранитель Виндиче был единственным, готовым исполнить роль терапевта для них двоих, — до того, как бывший Аркобалено Солнца решил напомнить о своём присутствии. «Ты привёл с собой одного из психически больных заключенных?!» «Конечно, нет, Луна — Страж». «...Скажи мне, что ты, по крайней мере, захватил с собой камеру». «Конечно, — Бермуда не смог удержаться от острого взгляда в сторону собеседника — несмотря на то, что он знал, что тот не сможет его видеть, — указывая прямо над ними, — Джагер всё снимает». «Можно мне кусочек торта, чтобы посмотреть шоу?» «Нет». «У тебя их целых шесть...» «Реборн-кун, если ты прикоснешься хотя бы к одному пятнышку глазури на моих тортах, никто никогда не найдёт достаточно кусков, чтобы идентифицировать тебя». «...»

***

«Мне страшно». Джек наблюдал за смеющимся Хранителем Виндиче, держащим официальный документ от Гринготтса. Из Хранителей бывшего Аркобалено Мрака только Джагер был достаточно храбрым, чтобы приблизиться к Лорду, — и нет, другие Виндиче не решили единодушно принести в жертву золотоглазого мужчину. Они просто уважали его положение Правой руки Лорда, честное слово! — хотя в каждом шаге чувствовалась осторожность. Обычно единственное, что могло так обрадовать его Лорда, — мысль о том, что Шахматноголовый отправится в личный Ад, на создание которого они потратили почти тысячелетие. «Лорд Бермуда, могу я спросить, что случилось?» Бинты, закрывающие лицо Лорда, слегка сдвинулись — ровно настолько, можно было увидеть очертания убийственной улыбки — «Я собираюсь превратить чью-то жизнь в ад и насладиться этим». «Джагер, — в голосе звучала нотка садистской радости, когда другой повернулся, сосредотачивая всё внимание на Самом Сильном Воине Виндиче, — гоблины прислали копию документа, который они подготовили». Не задумываясь, Бермуда протянул бумагу мужчине, который осторожно взял её, будто ожидал, что она взорвется перед его лицом или, может быть, оживёт и попытается сожрать, и наблюдал, как золотые глаза пробежали по документу, прежде чем наполнились решимостью и садистского удовлетворения. Краем глаза Бермуда заметил, как остальные его Хранители медленно отступили на шаг, заметив узнаваемый блеск — хотя вибрирующие тёмные смешки, раздававшиеся из глубины груди старшего, возможно, также имели к этому какое-то отношение — в глазах Джагера, что предпочёл проигнорировать в пользу собственного наслаждения. В конце концов, не каждый день ему передали буквально всю информацию, необходимую для полного уничтожения хорошо известной — и обычно неприкасаемой — фигуры, такой как английский «Лидер Света», Альбус Дамблдор. Теперь вопрос заключался в следующем: как он хотел действовать дальше? Должен ли он немедленно доставить в тюрьму так называемого Светлого Лорда, — чтобы как можно скорее услышать мучительные крики волшебника, рискуя превратить директора школы в мученика, — или медленно разрушить его, уничтожив тщательно выстроенную репутацию, отчего даже его «империя» бросит собственного невидимого диктатора? На следующее утро «Ежедневный пророк» опубликовал статью на тему, которую никто бы и предположил:

Альбус Дамблдор Светлый Лорд или Тёмный Лорд в бегах? Автор: Рита Скитер Бьякуран тихо хихикнул в уединении спальни, глядя на экземпляр утренней газеты. Он был готов поспорить на свои драгоценные маршмеллоу, что Бермуда-тян каким-то образом стоял за происходящим.

***

Эстранео — как оказалось — так и не усвоили урок. Честно говоря, Бермуда давно перестал считать, сколько раз Виндиче совершали налёты и сжигали дотла конкретно эту Семью; и всё же им каким-то образом всегда удавалось прийти в норму в течение десятилетия или около того. Для Семьи, столь преданной развитию человечества — или, по крайней мере, тех, кто входит в их Семью, — выжившие просто никогда не усваивали урок. Поэтому Хранителю Виндиче хотелось верить, что его оправдают за то, что он пропустил привычные процедуры, — зная все их оправдания как свои пять пальцев, — в пользу того, чтобы отправить учёных-мафиози на нижние уровни. Джек жаловался на то, что дементоры в последнее время чувствовали себя одиноко, и лично ему было всё равно, потеряет ли кто-нибудь из этой Семьи свою душу. В конце концов, нельзя потерять то, чего нет, и в тёмных залах Вендикаре может произойти много «несчастных случаев», особенно с незадачливыми заключенными, рискнувшими открыть незапертые камеры. «Лорд Бермуда, что вы хотите, чтобы мы сделали с детьми?» И это была ещё одна проблема. Хотя бывший Аркобалено Мрака хотел бы заявить, что Виндиче способны на всё, — казалось, невозможное никогда не существовало в залах Вендикаре — было кое-что, что даже они — со всем их опытом, мудростью, магией, Пламенем... — не могли исправить. Что-то просто невозможно было исправить, и трети спасённых детей никогда не разрешили бы покинуть Вендикаре ради безопасности их самих и внешнего мира. Еще треть, скорее всего, проведет столетия в ловушке, в криогенном сне, — из-за того, что их собственные тела саморазрушаются, медленно убивая детей, которых оставляли в живых только для того, чтобы наблюдать за ними как за лабораторными крысами, — пока их генетический код не стабилизируется. Что касается тех, кто соответствует требованиям остаться на свободе: четверть из них покончит с собой до двадцати, четверть вернётся в Вендикаре в качестве заключенных, а остальным каким-то образом удастся найти достаточно силы воли, чтобы жить дальше. Из тех, кто попал в последнюю группу, лишь небольшая горстка пойдёт дальше «простого выживания», — заведут семьи и друзей, — действительно начав жить. Это был уродливый цикл, но Бермуда не мог сделать ничего, чего уже не пробовал бы. Ибо каким бы могущественным ни казался другим, сколько бы раз ни обращались к нему за ответом, Бермуда не был Богом, и он открыто признавал, что у него нет ответа абсолютно на всё. Он не знал, как всё исправить. Конечно, он никогда не признался бы в этом вслух, особенно за пределами безопасности Вендикаре, где их считали Богами Смерти. Не хотел никого разочаровывать, не так ли? Хранитель Виндиче тихо вздохнул, нежно потеревшись щекой о забинтованную щеку Джагера: «Мы сделаем то, что делаем всегда».

***

Они, должно быть, думают, что он идиот. Если бы он был кем-то другим, а не Бермудой фон Вихтенштайн, у Хранителя Виндиче возникло бы искушение устроить встречу лица с ладонью, когда он заметил торт из тёмного шоколада, лежащий на земле в гигантской коробке и с неоновой вывеской со стрелкой над ним, гласящей «Бесплатный торт! Нет, это явно не ловушка». Честно говоря, это происходящее походило на фрагмент старого чёрно-белого мультфильма. Неужели они действительно ожидали, что он купится на это? Это было оскорбительно. Конечно, Бермуда признавал, что у него может быть небольшая одержимость тортами, и этот торт действительно выглядел привлекательно с толстыми слоями глазури из тёмного шоколада, умело покрывающими нежный и влажный трехэтажный бархатный торт, скорее всего, тающий во рту от одного укуса... Но он не был идиотом. Логика указывала на то, что торт не более чем заманчивая уловка, призванным заманить его в настолько очевидную ловушку, что было больно. Торт был ложью. Ужасной, ужасной ложью. Ему не нужен торт. Не то чтобы он нуждался в густом тёмном шоколаде и в бархатном «тающем во рту» торте. Не было похоже, что он взывал к нему — умолял не бросать его — или что-то в этом роде... Тем не менее, Хранитель Виндиче чувствовал, как Пламя Мрака бушует под кожей, если он не мог получить торт, то никто бы этого не сделал. Недалеко от Хранителя Виндиче светловолосый Примо Вонгола открыто рыдал, наблюдая, как результат многочасового тяжелого труда превращается в пепел в чёрном как смоль Пламени. Стоящий рядом с ним, Дечимо Вонгола нежно погладил предка по спине, пытаясь успокоить мужчину, что план был не так уж и плох. Никто из них не предполагал, что Бермуда сожжёт торт. Может быть, ему просто не нравится Бархатный торт?