Крепкие узы (The Ties That Bind)

***

      Макото кинула кастрюлю на плиту.       — Поаккуратней там, у меня всего одна плита, — раздался голос Мамору из собственной гостиной. Пристроив свое уставшее тело на кушетку, он изо всех сил делал вид, что не замечал, как Макото стремилась разрушить его кухню. Он уже практически жалел о том, что не попросил Нолана взять его с собой туда, куда бы он там не отправился.       Усаги, помогающая Макото, жестом приказала Мамору оставить их наедине. Впрочем, это решение он принял бы и без ее наводки.       — Почему он так себя ведет? — цедила себе под нос Мако. — Не понимаю. Он такой… такой…       — Мако-чан, ммм…       — Такой… ЧВАНЛИВЫЙ!       Усаги моргнула и разумно отступила на пару шагов (когда Макото врубила камфорку на полную мощность), после чего, широко распахнув лазурные глаза, принялась с осторожностью наблюдать за тем, как Макото откидывает челку со лба и тяжело дышит.       — Может быть ты хочешь… поговорить об этом?       Макото сделала глубокий вдох, после чего медленно выдохнула. Не поворачиваясь, она начала:       — Уса-чан, я так… расстроена.       — Ага, понимаю.       — То есть, — Макото развернулась и оперлась руками о стойку. — По началу все так хорошо шло…       — Да, похоже на то, но?..       — Поначалу была всякая мелочь, но сейчас кажется, что мы можем начать ругаться из-за температуры за окном. Я с катушек слетаю всякий раз, когда случается что-то плохое, например, после нападений врага или обычной стрессовой ситуации.       Усаги хихикнула, и Макото уставилась на нее.       — Прости, — улыбнулась та. — Просто… То, о чем ты сейчас говоришь, очень напоминает мне наши первые встречи с Мамору.       Губы Макото чуть было не растянулись в улыбке.       — Ну у нас-то все не настолько плохо, я надеюсь.       — Эй!       — Но сейчас, когда ты говоришь об этом… В твоих словах есть смысл.       — Мы спорили обо всем. Да даже сейчас не всегда ладим.       — Но ведь стало лучше, — настаивала Макото. — Посмотрите на вас двоих…       — Мне кажется, что ты видишь не всю картину, Мако-чан.       — Я привыкла думать о вас как об идеальной паре, — вздохнула Мако. — Я всегда мечтала, что, когда-нибудь, найду себе кого-то такого же идеального, как Мамору-кун…       — Но ты ведь нашла!       Макото скрестила на груди руки и с излишней напористостью убрала волосы с лица.       — Нашла… На короткий промежуток времени.       — Но, Мако-чан, — начала Усаги, неуверенно улыбнувшись. — Так оно и бывает.       — А?       — Я говорю про эти самые короткие моменты. Мы с Мамо-чаном безмерно любим друга, но наши мгновения искренней любви... Ну, те, которые, я так понимаю, ты держишь в голове, не такие уж и частые. Просто это означает, что вы уже прошли фазу «медового месяца».       Макото моргнула.       — Но мы ведь знаем друг друга всего ни…       — Но, — прервала Усаги, хитро улыбнувшись, — как близко вы знали друг друга во времена Серебряного Тысячелетия? Ты же все быстро припоминаешь, не так ли?       Макото покраснела до кончиков волос.       — Не настолько быстро!              Усаги захихикала.       — Если я правильно помню, вы двое были весьма близки, и не имело значения, как старательно вы пытались это скрыть. А еще вы всегда действовали более, чем стремительно…       — И это мне говорит женщина, которая решила выскочить за Эндимиона после первого же знакомства!..       Усаги закатила глаза.       — Я знаю, чего хочу, стоит мне только это увидеть. Не люблю попросту тратить время. Но если мы вернемся к вам двоим…       — Ладно, но аргумент не засчитан, — парировала Макото. — Потому что я уже не та, кем была раньше, и он…       — Думаю, ты сейчас нашла ответ на свой вопрос, — заметила Усаги, ухватив печеньку.       — Нет, погоди… Что? Хватит хомячить! — Макото выхватила печенье из ее ладони. — Мы же сейчас будем ужинать!       — Но, Мако-чан, — заканючила Усаги.       Макото нахмурилась, а Усаги выглядела сокрушенной, но с завистью поглядывала на тарелку с печеньем, пока Макото перемешивала содержимое кастрюли.       — Возможно, — заговорила Усаги после победы над голодом над вожделенным печеньем. — Может быть проблема не в том, что вы сейчас другие люди. То есть, я хочу сказать, что это не вся проблема. Может быть вы просто не говорите друг другу то, что следовало бы.       — Но каждый раз, когда я не притворяюсь, то есть, являюсь совершенно обычным (с большой буквы «О») человеком…       Усаги кашлянула, и Макото с подозрением взглянула на нее прежде, чем продолжить:       — Но когда я не притворяюсь, ему это не нравится. И я начинаю думать что, может, ему не нравлюсь я, — закончила она, прекращая злиться. — Возможно, я настолько сильно изменилась...       — Думаю, ты в самом деле изменилась, — признала Усаги. — Я не помню всех деталей, но, по моим представлениям, в прошлом по какой-то причине ты вела себя намного спокойней. Но, смею предположить, что мы все были немного другими тогда, в предыдущей жизни. То есть, совершенно очевидно, что я — далеко не принцесса Серенити.       — Тут никто не спорит, кролик.              — Как бы там ни было, — проигнорировала Усаги комментарий подруги. — Как я говорила, думаю, что наши теперешние жизни сильно отличаются — повлияло другое время и другое воспитание. Но в глубине души мы все те же. Прежние. И, может быть, я уже не такая леди, как была в прошлом…       Тут Макото громко хмыкнула, но Усаги проигнорировала и этот выпад, хотя и с большим трудом.       — Но мы с Мамору все еще ладим, потому что в глубине наших сердец мы все те же два человека, которые полюбили друг друга на Луне.       Макото обдумала ее слова, но пока не пришла ни к каким заключениям.       — Те отношения, которые мы имеем, — продолжила Усаги. — Я и Мамору, ты и Нолан, они… не совсем нормальные.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ну вот как это: двоих людей разделяет смерть, а затем они просто продолжают отношения как ни в чем ни бывало?       — Да, как-то странно.       — И как часто встречаются родственные души?       — Разве Рей не говорила, что шанс — один к черталлиону?       — Типа того, а кстати… Где Рей?       Они заглянули в гостиную, и Усаги громко задала вопрос:       — Мамо-чан, а что случилось с Рей-чан?       — Джейд перенес ее обратно в храм.       Усаги и Макото вернулись на кухню, где обменялись взглядами.       — Вот эту пару я никогда не пойму.       — Кому ты говоришь!       — То есть, все, что Рей делает, это лишь дразнит беднягу, или проходится по нему, или игнорирует, а он…       — Возвращается за новой порцией, знаю. Сумасшествие. Мне так жаль Джейда-сана.       — И мне.       Они синхронно покачали головами.       — Мне только хотелось бы… — начала Макото.       — Чего?       — Мне хотелось бы перейти к новой фазе, где мы уже не ругаемся по пустякам, а снова милуемся, как голубки…       — У всех по-разному. Может, вам стоит чаще говорить про прошлое и про себя, и вам станет все понятней. А то вы оба весьма вспыльчивы.       — Возможно, — признала Макото, краснея.       — Ну, или это просто сексуальное напряжение.       Макото так сильно покраснела, что чуть не перевернула сковородку.       — О чем ты говоришь, дурочка Усаги! — зашипела она.       — Что? Все естесственно! — объявила Усаги. — Да и ведь это именно ты всегда склонна к пикантным высказываниям…       — Да, но я же только прикалываюсь, — прошептала все еще задетая Мако. — Хотя, я конечно могу думать о чем-то таком, но, на самом деле, я никогда…       — Так как далеко у вас зашло? — спросила Усаги, игриво заломив бровь.       Макото накрутила на палец локон и густо покраснела, после чего наклонилась совсем близко к Усаги и прошептала:       — Ты же видела это маленькое представление Минако и Коннора? Мы были только на пол пути.       Она отстранилась, а Усаги тихо вскрикнула, а затем, к удивлению Макото, схватила ту за плечи и притянула к себе настолько близко, что их носы уже соприкасались.       — Мако, это же все объясняет. Причина, по которой ты так раздражена, и чувствуешь себя так, будто на календаре постоянно красные дни, в том… В том, что вы и Нолан до сих пор не…       — Я поняла, Уса.       — В следующий раз, когда вы будете ругаться, возьми пример с Мины и схвати…       — Это же смешно! И я уж точно никогда…       — О чем это вы тут шепчетесь, леди?       Усаги и Макото отскочили друг от друга настолько быстро, что Усаги споткнулась о табуретку, и чуть было не расшибла себе голову, не обладай Мамору молниеносными рефлексами.       Когда он помог Усаги принять вертикальное положение, он посмотрел сначала на одно красное виноватое лицо, затем на другое такое же, после чего поднял бровь.       Макото развернулась к плите, где вода в кастрюле уже почти вся выкипела, и затем вскрикнула.       — Обычные девичьи разговоры, — объяснила Усаги.       — Я думал, что у вас здесь уроки готовки?       — И они тоже.       Мамору мудро промолчал и принялся помогать Макото с ужином.       

***

      Джейд протер глаза — они были красными и уставшими из-за того, что поспать ему не удалось, но он все же расслышал обращение в свой адрес и тихонько встал с кровати Рей. Бесшумно закрыв дверь в ее комнату за собой, он встретился с обеспокоенным Ноланом.       — С ней все хорошо, — ответил он на вопрос друга. — Просто спит.       Нолан кивнул.       — Но ты ведь не ради этого вопроса телепортировался сюда в три часа ночи?       Нолан покачал головой.       Джейд вздохнул и жестом предложил мужчине пройти в другую комнату, где они могли расположиться на матах на полу.       — Что стряслось? Проблемы из-за женщины?       — Как ты узнал?       — Ты сейчас серьезно?       Нолан посмотрел в сторону, провел рукой по шее, а Джейд потянулся за чаем.       — Я не знаю, как прекратить все эти вечные перебранки с Мако-чан.       Джейд продолжил молча разливать чай.       — То есть, — продолжил Нолан, изучая стену. — Какое-то время я был на небесах, и я серьезно, но затем… Она не такая, как я помню.       — И причина в этом, да?       Нолан обнаружил, что не может встретиться взглядом с Джейдом.       — Итак, — начал Джейд, протягивая Нолану чашку. — Все эти пререкания между тобой и Макото: они из-за того, что она не такая, какой была во времена Серебряного Тысячелетия?       — Ну, она была настоящей леди. Она не говорила о всяких… вещах.       — Так-так. Каких вещах?       — Ну, знаешь, всякие непотребные комментарии.       — Эти непотребные комментарии… раздражают кого-то еще?       — Ну, нет. Может, разве что, Луну...       — Разве что Луну. Так, давай-ка ненадолго забудем о наставнице девочек. Давай начистоту, Нолз. Что на самом деле тебя беспокоит? Помимо «непотребных» комментариев Макото?       Нолан оскалился в свой чай, и Джейд воспользовался возможностью расслабиться и принять более удобное положение.       — Может быть, — буркнул тот наконец. — Может быть, мы просто не созданы друг для друга.       Джейд сделал глоток.       — Ты правда так думаешь, — спросил он тихо. — Ведь если так, значит, твоя теория о родственных душах ни на что не годится.       — Я никогда не гово…       — «Она — моя богиня». «Она — та самая». Я правильно запомнил?       — Да, я говорил, — признал Нолан. — Но я чувствую…       — Раздражение.       — Да. Нет. Да.       — Видишь ли, Нолз, проблема в том, что ты — безнадежный романтик.       — Так, но вот если посмотреть на тебя…       — О, я романтик, просто не безнадежный. Ну, не полностью, по крайней мере. Не думаю, что безумец может оказаться безнадежным.       — Не понимаю…       — Не важно. Сейчас мы говорим о твоих неблагополучных отношениях, — перебил Джейд. — И суть в том, что ты не честен сам с собой. Как всегда.       — То есть, я не честен?       — Серьезно, Нолз? Давай посмотрим, — Джейд поднял ладонь и принялся загибать пальцы с каждым новым аргументом. — Во-первых, ты с головой ушел в отношения со своей родственный душой и ожидаешь, что конфетно-букетный период будет длиться вечно. Ни один из вас не живет реальностью, это два. И, причина номер один, она же у нас под номером «три»: ты все отрицаешь.       — И что это я отрицаю?       — Все просто, — улыбнулся Джейд. — Ты отрицаешь, что Кино Макото очень привлекательная женщина. Более того:сексуально привлекательная девушка. И ты был бы не прочь…       Нолан поставил чашку на пол и открыл рот прежде, чем осознал, что на часах значилось три ночи, а все присутствующие в доме крепко спали.       — Слушай сюда, Изуми, — зашипел он яростным шепотом. — Мои чувства по отношению к Макото абсолютно благородны.       — И я не говорю, что это не так, — прошептал в ответ Джейд. — Но суть в том, что ты — мужчина, а она — женщина. И это не имеет никакого отношения к благородству.       Нолан подался назад, его лицо стало чернее тучи.       — Просто признай, Нолз, и ты станешь счастливей. Да Бога ради, это же естественно!       Нолан отказывался подавать голос.       — Нолз, этому нужно положить конец. Нет ничего страшного или неблагородного в том, чтобы чувствовать то, что чувствуешь ты по отношению к женщине, которую, по твоим же словам, ты любишь.       — Я люблю ее.       — Ну и вот. Это нормально. Более того, я не верю в этот твой целомудренный и учтивый стиль. Во времена Серебряного Тысячелетия лишь Зойсайт мог переплюнуть тебя по части женского обольщения, но это лишь потому, что у него концентрация внимания была как у комара. Да и есть.       — Но я не такой, как раньше…       — Ты не так уж сильно изменился, — усмехнулся Джейд. — Давай же, Нолз, будь честен. Сейчас ты гораздо лучше контролируешь желание пофлиртовать, но импульсы-то остались. А с такой девушкой, как Макото, я вообще удивлен, что Нефрит, которого я знал, еще не вырвался наружу.       Нолан нахмурился сильнее.       — Я помню, каким я был, но дело в том, что тогда меня растили по-другому. Во времена Серебряного Тысячелетия нам разрешали делать все, что угодно, и никому не было дела до этикета, если дело не касалось привилегированных особ.       — Ах, вот были времена, — вздохнул Джейд. — И тебе ведь нравилось, лицемер, знаешь, что нравилось. Ты не можешь отрицать природу.       — Знаю, но… Макото очень нежная, и с ней требуется обращаться как с леди.       Если совсем уж честно, Джейд не видел этой «нежной» стороны Макото, о которой говорил Нолан, но предпочел оставить свои мысли при себе.       — Мне кажется твои представления о любви чрезмерно романтичны и возвышенны. Возможно, Макото думает так же, хотя из вас двоих она явно размышляет более здраво.       — Не понимаю…       — Знаю, но как твой личный психиатр, говорю тебе — просто признай, что ты хочешь…       — Джейд.       — Узнать ее поближе, — закончил Джейд. — Такая формулировка тебя устраивает?       Нолан казался погруженным в свои мысли, и Джейд с интересом наблюдал за ним, попивая чай.       — Ты думаешь, она не возненавидит меня? — спросил наконец Нолан смущенно.       Джейд сделал глубокий вдох.       — Не думаю, — ответил он как ни в чем ни бывало. — Думаю, нет. По правде, мне кажется, что она даже почувствует облегчение. Знаешь, когда ты начинаешь играть в рыцаря, твоя подружка может думать, что неинтересна тебе. Понимаешь?       Нолан медленно кивнул.              — И она не возненавидит меня? — спросил он вновь обеспокоенно. — Не подумает ли она, что я как животное, если буду действовать не как…       — Ханжа? Сомневаюсь. Ну, если ты, конечно, не решишь перекинуть ее через плечо или что-то в этом роде. Хотя тебе вряд ли это удастся. Не с этой принцессой уж точно.       — Да ни с одной из них этот номер не пройдет.       Нолан расправил плечи и тяжело выдохнул, но в конце рассмеялся.       — Знаешь, — сказал он, тряхнув головой. — Иногда я не понимаю, как умудряюсь оказываться в подобных передрягах.       — Все нормально, приятель, — ответил Джейд. — Все лишь потому, что ты думаешь этим, — он похлопал мужчину по плечу как раз над областью сердца. — И это здорово. В мире должно быть больше таких людей, как ты, и меньше таких хладнокровных ублюдков, как я.       — Ты не такой уж хладнокровный, как бы ты не пытался убедить в этом окружающих.       — Проваливай отсюда, пока я не покраснел.       Нолан жестом поблагодарил друга за помощь и растворился в воздухе.       Джейд так долго не сходил с места, что, когда он потянулся за своим чаем, тот уже успел остыть. Он покачал головой и вернулся в темную комнату, где принялся ожидать пробуждения Рей.