Свет и тьма: книга света

      Наруто очень любила дни рождения, особенно чужие. Ведь самое интересное — придумать подарок, а потом видеть, как радостно загорались глаза празднующего при вскрытии заветной коробочки. Разумеется, по правилам приличия открывать подарок при дарящем запрещено. Но она считала это глупым, ведь вся работа проделывалась именно ради осчастливленного взора виновника торжества.       Оставалась неделя до десятого февраля, а это значило, что лучший друг Наруто будет отмечать свой одиннадцатый день рождения. Друзей у неё оставалось всё также немного — Обито, Какаши и Рин. Ещё она была абсолютно уверена в том, что под это определение попадали очень добрый и забавный Эро-Сеннин и милый скромный Итачи. И разве имело значение то, что один был старше её на тридцать с лишним лет, а с другим она встречалась лишь раз?       Знакомство Наруто и Джирайи, которого она стала заслуженно звать «извращенцем», прошло в некоторой степени феерично. Хотя для Джирайи, который был её крёстным, эта встреча не являлась первой, но раньше она банально не могла его запомнить в силу малого возраста. А после он и его сокомандники оказались вынуждены провести практически полтора года на территории Дождя, совершая сложнейшие диверсионные миссии и неизменно подтверждая своё звание Саннинов.       Наруто отмечала свой третий день рождения, который и посетил её блудный крёстный. Её отношение к Джирайе, который был в своё время сенсеем её папы, с первой же минуты сложилось самое дружественное. Она уже могла чувствовать по чакре, насколько тот или иной человек являлся «хорошим» или «плохим». Джирайя, по её личному мнению, являлся чуть ли не добром во плоти, а потому вызывал у неё сильнейшее чувство симпатии. Джирайя искренне считал её своей внучкой, поскольку Минато был ему как сын. Поэтому, когда Наруто проявила к нему тёплые чувства, он был практически на седьмом небе от счастья.       Однако зря он не прислушался к предупреждениям Минато о том, что Наруто любила пакостить, причём, как правило, масштабно и неординарно. В тот день, к сожалению Джирайи, Наруто решила устроить беспрецедентный переполох. О произошедшем в деревне судачили ещё около двух недель.       Всё гениальное просто, и этот случай не стал исключением. Она просто засунула свой любопытный носик в черновики «Рая флирта», которые, к её чести, были надёжно спрятаны в запечатывающем свитке. На беду Джирайи, ответственного за содержание данного произведения, Наруто не только заглянула в наброски, но и прочитала их вслух, с выражением, встав на стул в центре комнаты.       Волосы Джирайи были очень светлыми, практически белыми, отчего маленькие дети часто звали его седым, пусть это было и не так. Но в тот момент, когда он услышал, как Наруто звонким голоском радостно озвучивала одну из самых откровенных сцен его будущей книги, изобилующей высокорейтинговыми подробностями, он действительно поседел.       После этого маленького выступления абсолютно все жители Конохи услышали взрывы, раздавшиеся со стороны окраины деревни, где стоял дом семьи Намиказе-Узумаки. А ещё многие утверждали, что слышали вопль. Кажется, предсмертный. Кажется, кричал мужчина. Некоторые даже поговаривали, что это был голос Саннина Джирайи, но в это мало кто верил.       Итак, буквально через неделю должно было состояться одиннадцатилетние «бракованного Учихи». Наруто воспринимала Обито именно так, потому что небольшие наблюдения за представителями Учиха позволили ей сделать вывод, что холодно-отстранённое, сосредоточенное, спокойное лицо, в простонародье — морда кирпичом, являлось чем-то вроде визитной карточки этого клана. А вот Обито никогда не был скуп на эмоции, чего не нельзя было сказать о болване-Какаши.       Казалось, что и манеру речи Наруто потихоньку перенимала от лучшего друга. Хатаке на такие выпады парочки лишь тяжело вздыхал и обречённо выдавал шёпотом: «Спелись». Рин не участвовала в подначках тандема и всегда оставалась вынужденным зрителем. Иногда ей даже становилось жаль друга. А ещё она до некоторого времени никак не могла взять в толк, чем им так не угодил Какаши. Хотя, нет, в ситуации с Обито ей всё было очень даже понятно. Но вот Наруто?..       Именно по этой причине через пару месяцев после знакомства Рин не выдержала. Она немного робко и сбивчиво выдавила из себя вопрос, который отчего-то казался ей бестактным. Наруто же легко и без задней мысли дала весьма неожиданный ответ: издеваться над Какаши просто весело. И всё. Не было никакой высшей цели, или глубокой обиды, или личной неприязни, или ещё чего-либо, что стало бы существенной причиной для неподобающего поведения этих двоих в адрес Какаши. Рин оторопела от удивления и задала вытекавший из полученного ответа вопрос: не боятся ли они серьёзно его обидеть своими действиями. Наруто лишь беспечно отмахнулась, сказав, что Какаши — хоть и болван, но очень умный, и потому точно не мог перепутать шутку с реальным желанием обидеть. Больше они к этому разговору не возвращались, но отношение Рин к проказам парочки стало куда более снисходительным.       И вот Наруто уже с неделю ломала свою светлую во всех смыслах голову над тем, что бы подарить такого особенного. И наконец у неё вышло сгенерировать идею, которая была одобрена по всем пунктам её личной анкеты «качественные подарки». Осталось дело за малым — воплотить задумку в жизнь. План исполнения поистине грандиозной проказы и шикарнейшего подарка другу в одном флаконе выстроился довольно быстро, а потому Наруто незамедлительно преступила к исполнению.

***

      — Маму-у-уль. А помнишь, ты мне рассказывала про печати со ста-ци-о-нар-ными иллюзиями? — как бы невзначай спросила она посреди очередного занятия по каллиграфии.       — Помню, солнышко. А что? — но, естественно, Кушина поняла, что вопрос был задан не просто так.       — Да, я тут подумала… — она на секунду замолчала, сосредоточенно выводя сложный иероглиф. — А может, ты мне поможешь сделать такую? — она подняла выжидающий взгляд на маму.       Её вид был в высшей степени невинным. А это, в свою очередь, означало, что она задумала какую-то пакость. Уж слишком усердно она применяла актёрское мастерство.       — Конечно, помогу, — хитрая улыбка на лице Кушины осталась незамеченной со стороны Наруто из-за её переполненности радостными чувствами.       — Мамуля, ты лучшая! — она выскочила из-за стола и бросилась обнимать маму.       — Есть немного.       — Спасибо, ‘ттебайо!       — Но взамен ты мне расскажешь, что задумала.       — Так не честно, — она отстранилась и насупилась. — Это же крупный шантаж!       — Это взаимовыгодный обмен, солнце, — сказала нравоучительным тоном Кушина, подняв для весомости указательный палец вверх.       — Ага, правда, да? — аура скепсиса вокруг Наруто была настолько плотной, что её можно было даже пощупать.       — Ну, не хочешь — не надо, — наигранно пожала плечами Кушина. — Пойду чем-нибудь другим займусь, — она стала нарочито медленно подниматься.       — Нет! — она вцепилась маме в руку, останавливая её. — Я согласна! Но это секрет! Его никому-никому нельзя! Обещаешь, а?!       — По рукам, — она не сдержала предвкушающую улыбку. — Хах, чувствую, это будет что-то оч-чень интересное.       Однозначно, дух авантюризма передался Наруто от Кушины.

***

      — Почему никогда не берёшь с собой Наруто? — Микото поставила на стол кружки, над которыми клубился пар.       — Просто я как-то не думала об этом, а Наруто и не просилась…       — Итачи недавно спрашивал о ней.       После разговора по душам она знала, что ребёнок Кушины — девочка. Естественно, она объяснила это и Итачи. Микото казалось, что та встреча его не заинтересовала, потому что до прошлой недели он будто и не вспоминал о Наруто, а появление в их жизни Кушины воспринимал как должное. Но, видимо, всё это время Итачи шёл к какому-то выводу, который вылился в несколько ни к чему не обязывающих вопросов. Но в этих вопросах Микото увидела возможность для сына наконец обзавестись другом, что её очень сильно обрадовало.       — Правда?.. — Кушина вскинула брови, искренне удивившись.       — Вообще удивительно, что он проявил интерес к кому-то. Он довольно-таки замкнутый ребёнок, — Микото обхватила кружку обеими руками и с заметной досадой посмотрела на заснеженный вид за окном.       — Замкнутый? — осторожно уточнила Кушина.       — Он не очень-то стремится общаться со сверстниками… Он и в целом ни с кем не стремится общаться, — она грустно улыбнулась, разглядывая узоры пара над бликовавшей поверхностью чая.       Итачи, оставаясь по сути ещё совсем малышом, постоянно находился себе на уме. Он делал выводы не по возрасту, подмечал то, что узнавать так рано не следовало, и слишком много молчал для ребёнка. Его куда больше занимало отстранённое наблюдение за окружающим миром, чем непосредственное взаимодействие с ним. И Микото была более чем уверена, что это ненормально, но, что делать, не понимала. Фугаку, судя по всему, это не тревожило, и в итоге она оставалась со своими переживаниями наедине.       — А у нас всё наоборот. Да вот только ситуация не позволяет, сама понимаешь, — также улыбнулась Кушина.       Микото прекрасно понимала. В конце концов, у Кушины и Минато не было тыла. Имелись могущественные покровители, Саннин Джирайя и даже сам Сандайме, но это давало им право обратиться за помощью, а не ожидать её по умолчанию. Наруто была для Минато и Кушины самым уязвимым местом, а шиноби их уровня имели достаточно врагов, желающих надавить побольнее. Самой Микото в этом плане было проще: у неё стоял целый клан за спиной. Пусть система Учиха не предполагала кровного наследия главенства, и Итачи являлся обычным ребёнком без привелегий, но эта система давала уверенность в том, что руку помощи подадут, едва это потребуется.       — Хм-м. На самом деле, Итачи проявляет большой интерес к искусству шиноби… Вместо того, чтобы погулять или поиграть с ребятнёй, просит научить его обращаться с оружием. Он едва научился правильно держать сюрикен, руки от веса трясутся, а уже просит объяснить технику броска, представляешь? — Микото недоумённо посмотрела на подругу.       — На самом деле, представляю, — Кушина захихикала от неловкости.       Было действительно забавно то, насколько похожи их материнские проблемы, при том, что они кардинально разные.       — Наруто — тоже?..       — Да, не то слово, даттебане! — вскинулась Кушина. — Особенно в последнее время, — её взгляд потускнел, и она тоже принялась разглядывать искрившийся белым пейзаж за окном.       После ещё одного разговора о прецеденте в больнице, уже с Минато, было решено поступить так, как просила Наруто. Главное, они убедились в том, что её психика не пострадала от случившегося настолько, насколько это вообще являлось возможным. Хотя это решение далось им очень и очень непросто. И, честно говоря, Кушина до сих пор сомневалась в его правильности.       — Расскажешь?..       Микото видела то, что переживания подруги являлись сильными и, скорее всего, глубоко личными. Она не хотела давить: их отношения ещё не слишком окрепли для того, чтобы с лёгкостью друг перед другом выворачивать душу наизнанку. Впрочем, Кушина не была бы собой, если бы задорно не улыбнулась и энергично не ответила: «Конечно!»       Микото внимательно слушала, иногда слишком сильно сжимая пальцы на чашке, от чего раздавался тихий противный скрип. Она искренне сочувствовала подруге: та оказалась в крайне тяжёлой ситуации. Иногда на лице Микото отражалось сожаление. Труднее всего в таких историях принималось то, что никто ни в чём не виноват, но, очевидно, Кушина всё равно себя винила.       Микото задумалась над тем, как бы поступила она в подобной ситуации: оставила бы Итачи такие воспоминания или же поступила на своё усмотрение? Однозначно, она бы сделала так, как посчитала бы нужным сама. Правильно ли это? Она не знала этого, равно как Кушина не знала, правильно ли поступила она.       Микото задумчиво поджала губы. Они просто однажды попали на общую миссию, просто разговорились на привале. Кушина тогда только пару месяцев как стала генином, в то время как Микото уже была чуунином и негласным заместителем капитана. Позже бывшие однокурсники над нею смеялись, что связалась с малолеткой, а у этой «малолетки» восприятие того, что правильно, а что недопустимо, для Микото оказалось ближе, чем у всех сверстников вместе взятых. Она чувствовала, что Кушина «свой человек». Наверное, и Кушина чувствовала то же самое, раз начхала на жесткоие насмешки о том, что она нашла себе «мамочку». Так, всем наперерез, они сдружились.       Но в их общении был перерыв почти в четыре года, и недавнее возобновление отношений показало, насколько сильно их изменило это время. Микото как никогда сильно чувствовала, насколько изменилась сама. Она стала более радикальной и бескомпромиссной, а всё — из-за постоянной вовлечённости в клановую политику, которая никогда в истории не отличалась чистотой и святостью. И у Кушины за душой трупов стало в разы больше, что тоже не прошло бесследно…       Когда своеобразная исповедь подошла к концу, они просто заговорили о детях. От этого разговора им стало легко: обе души не чаяли в своих малышах. Они обсуждали буквально всё: привычки, предпочтения, интересы… вспоминали разные забавные ситуации и снова чувствовали себя лучшими подругами, как будто это было вчера, а не несколько лет назад. В какой-то момент их дороги разошлись, но сейчас и Кушина, и Микото были уверены, что не позволят этому случиться вновь.       — Значит, у наших детей много общего, да?       — Судя по всему, — Кушина сделала глоток уже напрочь остывшего чая.       — Думаю, они бы стали хорошими друзьями или… — Микото улыбнулась заговорщески и немного пакостливо.       — А я была бы не против, — такая же улыбка в ответ. — Знаешь, а ведь Наруто недавно сказала, что Итачи — её друг. Я тогда так удивилась: они же всего раз виделись. Но её, судя по всему, это нисколько не смущает. Говорит, мол, он хороший, по чакре чувствую, а хороших людей среди друзей много не бывает.       — Хороший, значит. И друг. Ну, это уже что-то, — они дружно рассмеялись.

***

      — Это то, о чём я думаю? — Микото прекрасно знала о том, что Кушина — неординарная и рисковая личность, но это был уже явный перебор.       — Ну пожа-а-ал-ста! — Кушина совершенно по-детски сложила руки в молящем жесте. — Сама я в гендзюцу полный ноль. И ты это прекрасно знаешь! А из моих друзей и знакомых ты в этом деле лучшая, ‘ттебане!       — Сначала расскажешь мне, зачем тебе это нужно, — Микото деловито сложила руки на груди.       Разумеется, для прирождённой Учихи напитать печать иллюзией проблемой не было. Но то, как именно будет выглядеть эта иллюзия, наталкивало её на определённые мысли.       — Я не могу, — Кушина грустно понурила голову. — Я обещала сохранить это в секрете.       — То есть просишь не для себя? — она непроизвольно вздернула бровь.       — Не совсем…       — Для кого? — Микото говорила спокойно, но на деле её снедало любопытство.       Она ещё на самых первых порах их дружбы запомнила то, что задумки Кушины оборачивались для одних — смехом до слёз, а для других — сорванными нервами. Оказаться среди числа этих «других» было не самой заманчивой перспективой. Но вот если она должна была оказаться среди «первых», то приложить руку к этой авантюре казалось уже более чем притягательным.       — Для Наруто, — Кушина смущенно потёрла руки.       — Хм, видимо, это передаётся по наследству. Надеюсь, я смогу увидеть результаты своих трудов?       — Это «да»?! — она радостно взвизгнула.       — А у меня был выбор? — Микото картинно закатила глаза.       — Конечно, нет, — лучезарно улыбаясь, выдала Кушина. — А результат не заставит себя долго ждать, — заговорщески прошептала она, чуть наклонившись вперёд.       — Тогда приступим, — Микото махнула рукой, чтобы подруга пошла следом, и они направились в рабочий кабинет.

***

      Казалось бы, что могло случиться в обычное утро обычного дня обычной скрытой деревни? Или же этот день являлся не совсем обычным? Ведь сегодня был одиннадцатый день рождения Учихи Обито, который по совместительству был лучшим другом Узумаки Наруто. А это что-то да значило…       Всё начиналось очень невинно и неприметно, но на то и был расчет. Улицы потихоньку наполнялись гулом. Полупроснувшиеся гражданские семенили к своим рабочим местам. Всё ещё спящие шиноби, которые двигались исключительно за счёт мышечной памяти, направлялись к резиденции Хокаге для получения миссий. И эта идиллия продолжалась до тех пор, пока кто-то особо бодрый, а может просто наблюдательный, не задался вопросом: «Когда это лиц на скале Хокаге стало четыре? И что там за надпись на полскалы?» Именно в этот момент начался ажиотаж. Каждый считал своим долгом спросить другого о том, когда назначили нового Хокаге, и правда ли это, что у него сегодня день рождения. Сам виновник шумихи пока ещё мирно посапывал дома, так как сегодня у него был законный выходной. А одна маленькая проказница и её мама упивались произведённым фурором.

***

      Сандайме Хокаге, Сарутоби Хирузен, только увидев причину переполоха в деревне, понял, что первым делом следует поговорить с Минато Намиказе, у которого как раз был выходной. Ведь больно знакомо выглядел мальчик, чьё лицо стало самой обсуждаемой новостью дня. Помнится, именно он во всеуслышание нередко заявлял, что станет следующим Хокаге. А поскольку у ребёнка сегодня был праздник, то можно было предположить, что это такой вот своеобразный подарок.       И у Хирузена даже имелись некоторые идеи насчет того, кому принадлежало авторство. Хотя следовало признать — работа филигранная. Даже опытный глаз оказался не способен сходу разобрать, что это иллюзия. А как установлена? Если подумать, то самым логичным вариантом было использование печати, потому что так наиболее быстро и эффективно. Это и объясняло то, как автор не попался во время установки. А ещё именно это наводило на мысль об исполнителе идеи, ведь в деревне было не так много людей способных вытворять подобное с печатями. Те же, кто мог, как раз имели личный интерес участия в этой авантюре.       А пока Хирузен думал обо всём этом, он размеренно попыхивал неизменной трубкой и по-доброму улыбался. Подарок-то и правда получился грандиозный — мальчик явно будет рад.

***

      Когда утром Микото услышала от мужа, что за ночь кто-то наложил мощную иллюзию нового лица на скале, на которой запечатлевали в вечности правителей деревни, и сделал ниже приписку о том, что это новый Хокаге, у которого сегодня был день рождения, она мгновенно поняла, чьих это рук дело. Честно говоря, она ничуть не пожалела о том, что оказалась замешана в произошедшем. Даже некая гордость и большая детская радость проснулись. И, кажется, Микото стала лучше понимать Кушину и потому, а может просто из женской солидарности, не стала выдавать Фугаку нарушителей закона. В действительности же никто не пострадал, так что нечего было раздувать из мухи кита.       К тому же Фугаку был весьма озадачен тем, что лицо «нового лидера деревни» уж больно походило на лицо одного осиротевшего мальчика, которого опекала бабушка, из самого клана Учиха. Естественно, когда Военная Полиция Конохи получила задание «найти виновных», первым делом было решено расспросить о случившемся «натурщика».

***

      — Обито нии-ча-а-ан! — на Обито, по самые уши замотанного в одеяло, налетел золотистый вихрь и начал с завидным упорством прерывать столь сладкий сон.       — Наруто? — донеслось сонное сдавленное хрипение из-под одеяльного кокона.       — А кто ж ещё, ‘ттебайо?! — она, радостно улыбаясь, стянула с него мешавшийся кусок ткани.       — Как ты здесь оказалась? — его голос всё ещё был сонным.       — Ха! Странный вопрос! Пришла!       — Может, не будешь кричать? — скуксившись от звонкого голоска, взмолился Обито.       — Буду-буду-буду! А то ты не проснёшься! Ты так и свой день рождения проспишь, нии-чан! И вообще — всю жизнь! — для большего эффекта она попрыгала на кровати, заодно задевая распростёртое на ней тело.       — Понял. Встаю, — Обито резко сел и смачно зевнул.       — Ага, вот и хорошо, — Наруто резко угомонилась, хотя всё ещё сияла радостной улыбкой.       — Маленькая вредина, — он показал ей язык.       — Что сказал? — она решительно вскинулась: это был вызов, не иначе.       И двое, весело смеясь, стали носиться друг за другом по небольшому домику. За этой картиной с умилением наблюдали бабушка виновника торжества и мама голубоглазого создания.

***

      Наруто, которая была под небезызвестным Хенге, и Обито уже собирались покинуть дом, чтобы прогуляться и подобрать по дороге тех, кого ожидали на празднике. Народу было приглашено немного: семья Намиказе-Узумаки и сокомандники. Что побудило Обито позвать болвана-Какаши, он и сам не знал. Может, влияние Наруто? Ещё больше его удивляло то, что Какаши не стал отнекиваться и пообещал прийти. Хотя и здесь было вполне очевидно, откуда ноги росли… В это время Исами-сан, бабушка Обито, и Кушина планировали накрыть на стол. Однако не успели ребята выйти, как послышался стук в дверь.       — Здравствуйте, — хором сказали они стоявшему на пороге полицейскому.       — Здравствуйте. Учиха Обито?       — Да. Вы что-то хотели? — он напрягся, не понимая, чем вызвал внимание со стороны органов правопорядка.       — Вам придётся пройти со мной.       — Не могли бы вы сказать зачем, даттебане? — Кушина появилась неожиданно и очень вовремя.       Глядя на девушку, которая дружелюбно улыбалась и в тоже время непринуждённо покручивала в руке чугунную сковородку внушительных размеров, полицейский сбледнул. Но стоило отдать ему должное: больше ничего его страх не выдало.       — Это связано с утренним прецедентом на скале Хокаге, — серьёзно отрапортовал он.       — Скала Хокаге? Чего там такого случилось? — Обито искренне удивился, на что получил недоверчивый взгляд полицейского.       — То есть вам ничего не известно?       — Да о чём вы вообще?! — в голосе Обито появилось возмущенно-удивлённое выражение.       Он выскочил за порог и устремил взор на главную достопримечательность Конохи. На его лице отразилось столько эмоций, что было даже удивительно, как он ими не захлебнулся. Однако явственнее всего выражался шок. А полицейский всё чётче и чётче понимал, что Обито о произошедшем — ни сном, ни духом и о «новой должности» впервые слышал.       — Ему понравилось, ‘ттебане?       — Ага, кажется, да.       — Значит, миссия выполнена.       — А то, ‘ттебайо.       Полицейский только сейчас обратил внимание на перешёптывания Кушины и Наруто. И можно было с точностью сказать, что выглядели они в тот момент более чем подозрительно.       — Вау! — Обито наконец-то смог обуздать эмоции.       Почти. Он всё ещё пялился на причину всеобщего переполоха в деревне, но теперь уже восхищённо. Само собой, он понимал, что это такой вот сюрприз на день рождения, и даже догадывался от кого, и знал, что в действительности на пост Хокаге его никто не назначал. Тем не менее, это было чертовски приятно, ведь складывалось ощущение того, что его мечта и в самом деле стала явью.       — С днём рождения, нии-чан! — один из подозреваемых налетел на замечтавшегося Учиху, чем чуть не сбил его с ног, и сжал в объятиях, которые были удивительно крепкими для такого щупленького ребёнка.       — Спасибо! — Обито рассмеялся и ответил на объятия.       Полицейский прокашлялся, тактично привлёкая к себе внимание.       — Я думаю, что вам, — он кивнул в сторону Кушины, — и вам, — теперь — в сторону Наруто, — тоже следует пойти с нами в участок.       — Давайте лучше я пойду одна. Тем более, это же дети, — радостно предложила Кушина, незаметно оказавшись рядом с полицейским, отчего он еле заметно вздрогнул.       — Учиха Обито — уже генин. Следовательно, он должен выполнять ряд обязанностей совершеннолетнего человека.       — Кру-у-уто! — выдала Наруто. — Нии-чан, это значит, что тебе уже и саке пить можно?! — от такого вопроса полицейский потерял чувство контроля над ситуацией.       — Эм… Нет, пить ему можно будет только после двадцати, — всё хвалённое учиховское хладнокровие пошло Кьюби под хвосты.       — Что-то нечестно получается, полицейский-сан, а? — с хитрым прищуром спросила Наруто в облике мальчика. — Как на ковёр идти — так взрослый, как всякие радости жизни — так маленький. Где-то вы нас дурите… Вот только где?.. Не понимаю.       — Но ведь это по закону… —  судьба, очевидно, не подготовила бедного парня к встрече с Узумаки Наруто.       Выражение лица полицейского было до того растерянно-паническим, что смотреть на него равнодушно стало невозможным. Кушина не выдержала и громко рассмеялась, схватившись за косяк для того, чтобы устоять на ногах.       — Вы простите его, — попросила она, не до конца успокоившись. — Есть у него вредная привычка каверзные вопросы задавать.       — Ага, — бедолага никак не мог собраться.       — Тогда пойдём? Думаю, меня одной вполне хватит, чтобы разрешить все вопросы.       И всё это время Исами-сан глядела на этот театр абсурда и добродушно улыбалась. Она-то ещё пару часов назад увидела подарок для внука.

***

      — Вызывали, Хокаге-сама? — из-за входной двери в приёмную показалась всклокоченная золотистая макушка.       Минато прекрасно понимал, зачем его вызвали. Но не мог же он сдать чересчур креативных жену и дочку?       — Да, Минато-кун, проходи, — тот вошёл и встал в центре комнаты, как при отчёте. — Как думаешь, почему ты здесь? — Хирузен заинтересованно прищурился и сделал затяжку.       — Полагаю, это как-то связано с лицом моего ученика, высеченным на скале при неизвестных обстоятельствах, — совершенно спокойно ответил Минато.       — Неизвестных, значит, — Хокаге лукаво улыбнулся.       — Есть подозреваемые? — он использовал тот же ровный тон.       Жирный намёк со стороны Хирузена остался полностью проигнорирован. Минато не просто так считался одним из сильнейших в Конохе. Он, как и полагалось высококвалифицированному шиноби, мог идеально контролировать эмоции, когда того требовала ситуация.       — Мне бы хотелось услышать твоё мнение на этот счёт, — он откинулся на спинку кресла, выпуская клубы дыма. — Как тебе кажется, кто может быть автором?       — Это определённо иллюзия, следовательно, это мог сделать любой человек, имеющий необходимые навыки в гендзюцу.       Минато продолжал гнуть свою линию: «своих» не выдавал, но и других не подставлять не собирался, поэтому использовал исключительно общие размытые ответы-уловки. Получалось всё просто идеально. Но разве могло быть в этой жизни что-то «просто»?       — У меня почему-то сложилось впечатление, что эта иллюзия завязана на печати. Как думаешь?       Хирузена очень забавлял этот театр одного актёра. Профессиональный — надо было признать. В такие моменты он отчетливо понимал, что Намикадзе — ученик Джирайи. Тот тоже был любителем устраивать подобные сцены. Или это изначально было заложено у них обоих в характере?       — Это вполне возможно. Я изначально не подумал о таком раскладе.       Сдаваться Минато даже не думал. На это Хирузен одобрительно пыхнул трубкой.       — А сейчас? Появились какие-нибудь идеи? — он чуть склонился вперёд.       «И как же ты теперь выкрутишься, Минато?» Многие бы подумали о том, что не пристало лидеру скрытой деревни заниматься подобными глупостями, тем более в самый разгар войны. Но ведь всем без исключения бывала нужна моральная разрядка. И если она принимала такую вот безобидную форму, как небольшое издевательство над подчинённым, то это даже хорошо, не так ли?       Удивительно, но эта выходка двух дорогих Минато девушек подарила некий заряд бодрости и позитива всем жителям деревни. Так что Хирузен не видел в произошедшем ничего предосудительного. Напротив, он был рад тому, что сегодня коноховцы напрочь забыли о политических дрязгах, военном положении и просто личных заботах. Хотя как же можно было обойтись без ложки дёгтя? Советники в один голос верещали, что подобный беспредел являлся недопустимым и виновных необходимо было наказать в обязательном порядке. Но даже это не смогло омрачить прекрасное настроение Хирузена.       Минато же, в свою очередь, ясно видел дружелюбный настрой начальства, чем, разумеется, нагло пользовался.       — Вероятно, кто-то напитал иллюзией свиток для запечатывания техник из стандартного набора чуунинов и джоунинов, — он также, не поведя бровью, продолжил свою игру.       — Есть кто-нибудь конкретный на примете? — Хирузен вдруг осознал, что в одном конкретном блондине погиб поистине великий актёр.       — Извините, но я бы не хотел брать на себя подобную ответственность. Вдруг моё суждение окажется ошибочным? Нет желания кого-либо подставлять.       — Значит, не хочешь подставлять никого из «своих»? — кинул шпильку подчинённому Хокаге.       — Конечно, — непробиваемо согласился Минато. — Я как капитан джоунинов несу ответственность за своих подчинённых и считаю, что у меня нет права говорить о них в плохом ключе, не имея весомых на то причин.       — В таком случае, не буду больше тебя задерживать. У тебя ведь сегодня — выходной? — спросил он, думая о том, какой же удивительной и уникальной способностью обладал Намикадзе.       Он врал так, что все понимали, что он говорит явную ложь, но и уличить его в ней совершенно не могли. Да это же целое искусство. Даже не так — политика. А ещё Хирузен вспомнил, что у Намикадзе были такие же мечты, как и у его ученика. Эта мысль вызвала удовлетворение: незаурядные способности Минато, что в ведении переговоров, что в ведении реального боя, могли позволить ему стать хорошим преемником на пост Хокаге. Разумеется, у Хирузена уже были кандидаты на эту роль, но сегодня он окончательно осознал, что ни в коем случае нельзя было списывать со счетов Намикадзе Минато.       — Да, Хокаге-сама, — он коротко кинул.       — Тогда можешь быть свободен.       — Есть, Хокаге-сама, — Минато уже собирался переступить порог, когда его вновь окликнули.       — Передай Обито-куну мои поздравления.       — Обязательно. Думаю, ему будет очень приятно, — он откликнулся довольно сдержанно, хотя позволил себе слабую улыбку, которая грозилась разрастись вширь.       — И если тебе всё-таки удастся узнать, кто сделал твоему подопечному столь оригинальный подарок, то посоветуй ему убрать иллюзию в течение суток собственноручно. Думаю, в таком случае большого скандала никто раздувать не станет.       — Возьму на заметку, — Минато кивнул и покинул приёмную.       Благодарная улыбка озарила его лицо, а в глазах заплясали весёлые огоньки. Этот день ему, определённо, нравился.

***

      Фугаку постоянно смотрел на возобновившееся общение Микото и Кушины, не понимая, что у этих двоих имелось общего. За исключением того, что они обе девушки, конечно. Или этого уже было достаточно? Микото всегда была спокойной, уравновешенной, рассудительной, мягкой и женственной настолько, насколько это являлось возможным в мире шиноби. Кушина же никогда не могла и пяти минут усидеть на месте. Иногда казалось, что в неё встроен вечный двигатель. И только один факт был против этой теории: вечный двигатель мало того, что ещё не изобрели, так говорили, что это вообще невозможно. Узумаки всегда была вспыльчивой, нередко сначала говорила, а потом думала и зачастую решала спорные моменты при помощи кулаков. И при всех этих различиях они могли общаться часами. О чём? Только они две и знали — тут даже осведомлённость Ками ставилась под вопрос.       И вот сегодня Фугаку Учиха понял, что на самом-то деле девушка, известная в мире шиноби как Кровавая Хабанеро, очень интересная и многогранная личность. Эта бестия дала однозначно понять всем и каждому в участке то, что преобразования в главной достопримечательности деревни — её рук дело. Однако предъявить ей что-либо совсем не получалось, ведь открыто она о своей вине не заявила, улик как таковых не имелось, а язык у неё был подвешен так, что вся политическая верхушка деревни давилась слюной от зависти. Но, откровенно говоря, выдвигать ей обвинения не очень-то и хотелось. Кушина всё извернула так, что большинство сотрудников Военной Полиции, которая состояла исключительно из членов клана Учиха, ещё и искренней благодарностью к ней прониклись за подарок соклановцу. Более того, она довольно-таки прозрачно намекнула, что иллюзия сегодня же ночью развеется.       Фугаку неожиданно поймал себя на мысли, что уже видел технику забалтывания. Это было не так давно, когда он выполнял совместную миссию дипломатического характера с Минато Намикадзе — Жёлтой Молнией Конохи. Это была именно техника, и никак иначе, потому что в противном случае объяснить, почему представители второй стороны согласились на крайне невыгодные для них условия даже без применения гендзюцу, не представлялось возможным. Получается, муж был под стать жене.       Теперь Фугаку задавался вопросом о том, кто от кого в этой парочке понахватался? На ум пришла мысль, что они оба вполне могли быть такими изначально: встретились два одиночества. Резко стало интересно, бывали ли у них вообще ссоры. Раньше Фугаку, зная характер Кушины, свято верил в то, что любые конфликты в семье Намикадзе-Узумаки решались силовыми методами. И он также считал, что в доме этой пары царил абсолютный матриархат. Но теперь даже приблизительно понятно не было, кто там что решал, ведь каждый из этих двоих мог извернуть всё так, что собеседник соглашался на его условия, но оставался абсолютно убеждён в том, что это его решение целиком и полностью.       Не так давно Микото поставила Фугаку в известность, что у Кушины была дочь — ровесница Итачи. Становилось страшно от того, что из этой девочки могло вырасти с такими-то родителями, если она унаследовала их таланты. Она, возможно, уже сейчас могла совершенно незаметно любому навесить рамен на уши…       Во всей этой ситуации лишь одно было ясно точно: вопрос по скале Хокаге с повестки дня оказался снят, и к нему можно было больше не возвращаться.

***

      Когда все проблемы, связанные с эксцентричным, но приятным сюрпризом, были улажены, приглашённые в полном составе собрались в доме. Дети — и, с ума сойти, вечно серьёзный Какаши был в их числе — дурачились и веселись. Минато поймал себя на мысли о том, что только в такие моменты и вспоминалось то, что они были не взрослыми людьми, а именно детьми, которым пришлось рано повзрослеть. Он с грустью подумал, что эта участь не обошла стороной и Наруто. Однако сейчас, глядя на то, как она разрисовывала краской маску Какаши, который, ко всеобщему удивлению, даже не сопротивлялся, Минато тихонько радовался тому, что его солнышко всё ещё не разучилось воспринимать детские радости.       — И всё же, она ещё совсем ребёнок, — сказала Кушина, словно почувствовав направление мыслей Минато.       — Разве это плохо? — с тёплой улыбкой спросила Исами-сан.       Она знала ответ, который ей дадут молодые родители, но всё равно задала вопрос.       — Нет, совсем нет. Это просто замечательно, ‘ттебане.       В разговоре взрослых повисла небольшая пауза, каждый задумался о чём-то своём. Хотя в действительности все трое думали о том, что им невероятно приятно видеть детей такими жизнерадостными. А в это время ребята, громко переговариваясь, решали, какого цвета не хватало для полноты картины.       — Она там медведя изобразить пытается? — спросила Кушина.       — Я думал, это лягушка, — Минато озадачился тем, что же в действительности должно получиться.       — Хах, — Исами-сан снисходительно посмотрела на пару.       — Исами-сан?       — Это тигр, мои дорогие, — пара синхронно удивлённо приподняла брови, с большим трудом опознав названное животное в цветастых художествах дочки.       — Знаете, что самое интересное? — Минато отчаянно пытался подавить смех, но это выходило у него из рук вон плохо.       — Что?       — Да, я тут подумал… обычно-то Наруто рисует хорошо, — и взрослые дружно рассмеялись.       Что их так развеселило, ребята так и не поняли. Правда, они и не особо-то старались.