Mi fai impazzire...

Он буквально ввалился домой, шумно хлопнув дверью, и тут же грузно привалился к стене, пытаясь удержать равновесие на не слушающихся ногах. Эдди прикрыл глаза, кажется, только на пару секунд… Или минут? — Эдди? — шепот откуда-то из темноты заставил вздрогнуть. — Черт возьми, болван, ты что тут делаешь? Не дождавшись ответа и что-то недовольно бормоча, Патрисия потянула молодого человека за собой на кухню, предусмотрительно проявляя особое внимание на поворотах. — Трепло, прости меня. Я, кажется перебрал. — Ну, если ты так говоришь, значит, не все так плохо. Пока ты способен оценить степень опьянения, ты в допустимой норме. — она протянула стакан ледяной воды. — Эдди, я все понимаю, твой отец, он… — Он все никак не успокоится и продолжает свои древнеегипетские козни. Да. — грубо перебил ее Милллер. — Эта шайка престарелых кретинов продолжает играть с огнем, а я уже устал с этим разбираться, Патрисия. — его голос становился громче и острее. — Поперек горла мне все это уже, я хочу спокойно жить, просто, мать его жить. Мы с тобой даже уехали, а это все равно преследует меня. Осириан, блять. — он буквально выплюнул последние слова, закрывая лицо руками. Девушка тяжело облокотилась о столешницу напротив. Видит Бог, она прекрасно понимала его злость и негодование. Год назад, после выпуска, они с Эдди решили с чистой совестью уехать из того пансиона, чтобы жить спокойной совместной жизнью и строить что-то свое, в их маленьком мире. Работа, параллельная учеба, совместное существование — по-настоящему спокойная жизнь захватила их и они были в ней счастливы. Вылазки к друзьям по выходным, вечера наедине за просмотром фильмов, ранние завтраки и абсолютно бытовые ссоры — черт возьми, как они любили это! Но месяц назад Эдди проснулся посреди ночи от очередного видения. И в этот момент их маленький мир начал трещать по швам. Обитель Анубиса звала своего Осириана. Она чувствовала, что находится в опасности, и всеми силами пыталась защититься, наверное, единственным знакомым способом. И по началу Эдди удавалось игнорировать это: там точно найдутся ученики, которые с удовольствием вовлекутся в подобное приключение. Но в тот момент, когда в сюжете стал фигурировать мистер Свит, Эддисона словно подменили. Он больше не мог спать, закрылся в себе и отравляющее чувство предательства всё распространялось, в том числе на единственное живое существо рядом — Патрисию. Девушка уже научилась справляться с его приступами гнева, разрушительным поведением и приступами тоски. Но легче не становилось, это выматывало и отбирало, кажется, последние ресурсы. — Что он сказал? — Уильямсон аккуратно приблизилась, присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть в его опущенные в пол глаза. Тонкие пальцы провели по его щеке в попытке добиться успокаивающего эффекта, и Эдди, сдавшись, прильнул к ее ладони, словно это было единственным, что могло спасти его от этой темноты. — Он просто помешан на этой идее. Вечная жизнь, тоже мне. Идиотизм чистой воды, он отстранился от своей семьи, включая нас с тобой, погрузившись в это безрассудное дело. Мне страшно, что он пострадает в очередной раз, мне страшно, что он потеряет время, которое он должен провести со мной, мне страшно, просто страшно, черт возьми. Его мания убьет его. И я не знаю, как это исправить без того, чтобы самому в это провалиться и утянуть тебя за собой. — он шатнулся вперед и девушка поймала его в свои объятия, больше ощущающиеся как хват, которым спасают тонущих. Патрисия гладила его по волосам, легко целуя в висок, всем своим существом пытаясь забрать хоть немного его боли. — Я не знаю, что мне делать. Эдди словно наконец сдался. Он не понимал, как будет правильно, он не знал, что предпринять. Позволить отцу рисковать жизнью и наводить неприятности на эту злосчастную школу? Бросить то, что он строил последний год с Патрисией и умчаться решать чужие проблемы? Как поступать в ситуациях, когда ни одна из крайностей не устраивает, а компромисса не подразумевается? — Эдди, давай поедем. — прошептала Уильямсон и в голосе ее звенела вымученная решительность. — Давай поедем и разберемся с этим. Как же тяжело было ей произнести это, о боги. Патрисия на секунду прикрыла глаза, чтобы не позволить двум слезам скатиться вниз по щекам. Она чувствовала, как сама выбивает у себя из-под ног чертову табуретку, подвешивая себя под потолком: все ее нутро сопротивлялось необходимости ехать рисковать жизнью Эдди, да и своей собственной, ради исправления всего того, что наворотила компания Виктора и Мистера Свита в очередной раз. Последнее их приключение буквально лишило ее души, а ставки, как она смогла заметить, только продолжают расти. Такой высокий риск. Это просто нечестно. Несправедливо и неправильно. Абсурдно и разрушающе. А это ведь даже не их война. Эдди поднял карие глаза на сидящую перед ним уже на коленях Уильямсон. Боль и сожаление читались в этих изумрудах, и ему больше всего захотелось избавить девушку от всего того плохого, что он несет в ее жизнь. — Эдди, я поеду с тобой, и мы все исправим. — повторила она, беря его лицо в обе свои ладони. — Так продолжаться больше не может. Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе испытывать все это. — А как же наша с тобой жизнь, Трепло? — он невесело усмехнулся. — Как же мы с тобой? Квартира? Свадьба? Мы столько планировали, а теперь… — Мы просто это отложим, хорошо? На пару месяцев, всего лишь на пару месяцев. Это нам не помешает, просто будет еще одно приключение, о котором мы никогда не расскажем нашим детям. Зато мы вернем тебе отца. Эдди коснулся губами лба девушки, которая так самоотверженно готова положить всю свою жизнь на кон ради него. В очередной раз он влюбился в нее, прямо в эту минуту. В эту храбрую женщину, которая, он чувствует, на самом деле разрывается на части от тревоги. Миллер и представить не мог, чем заслужил это счастье, которое с такой нежностью смотрит на него даже в самые темные времена. — Эдди, мы справимся. Я тебе обещаю. — прошептала она. — Верь мне. Кажется, впереди их ждет еще одно серьезное испытание. Но что-то мне подсказывает, что и с ним они справятся. В конце концов, никогда ведь не поздно собрать Сибуну, верно?