На чьей ты стороне?

Протягиваю руки, Ты оттолкнёшь в ответ. Печали и разлуки Отныне больше нет. Ведь сердцу изо льда Любить запрещено. Мы вместе пострадали Но порознь давно

Оценив свои силы и возможности, я решила, что привычным путём по земле, смогу добраться к Шиньи быстрее, оставив крыши до следующей тренировки. «Если она, конечно, будет» — услужливо подсказала Изанами. Она до сих пор сердилась из-за моего решения и не хотела подчиняться. Более того, я была уверена, что демонесса решила отомстить. Только вот пока не представляла как именно та собирается это сделать. Дыхание сбилось довольно быстро из-за копоти и пыли, витавшей в воздухе и я попыталась полностью его задержать, однако вместо этого лишь сильнее закашлялась. Горло нестерпимо жгло огнём, а воздуха категорически не хватало. — Что за ерунда? — Мне никак не удавалось добиться желаемого результата, поэтому, плюнув на болезненные ощущения, я вновь продолжила свой путь, однако уже через минуту вновь почувствовала острую нехватку кислорода. Я категорически отказывалась воспринимать тот факт, что организм не может перестать дышать. Это абсурдно. Я физически не нуждаюсь в кислороде, но продолжаю жадно его глотать! Ещё раз выругавшись, я всё же остановилась у моста, раскинувшегося над маленькой речушкой и спустилась под него так, чтобы меня не было видно, решив дать телу небольшую передышку. В тот момент я являлась лёгкой мишенью, поэтому идея временно спрятаться казалась вполне логичной. Я уже хотела было встать и продолжить путь, как вдруг моё внимание привлекли звуки сражения. Они доносились с той стороны, откуда я только что пришла и стремительно приближались. На всякий случай затаившись, я пыталась понять, что именно происходит наверху, навострив недавно приобретённый слух. Разница с тем, как воспринимались окружающие звуки до обращения, была колоссальной. Внезапно, моё внимание привлекло тело, летящее с моста вниз в водоём, за ним на лужайку неподалёку от места падения спрыгнули ещё двое. Я уже разучилась удивляться тому, что куда бы не пошла, везде встречаю отца и Ферида. Они выволокли из воды полумёртвого... Рига? "Во время прошлой встречи он же вроде нормально общался с Феридом. Неужели опять эти интриги и тайны, в которые меня отказываются посвящать" — Размышляла я, по-прежнему оставаясь незамеченной. Тем временем, трое вампиров что-то живо обсуждали. Шум воды перекрывал их беседу, поэтому я могла только гадать о предмете общения. Однако, судя по тому, что всё это время седьмой основатель держал четвертованного отца на вытянутой руке, разговор проходил в авторитарной манере. Однако, внезапно все присутствующие замерли и обернулись в мою сторону. Как они могли меня заметить? Я же вела себя бесшумно. Короткий шорох гальки за спиной заставил меня резко отпрыгнуть в сторону родственничков. Я сразу поняла, что среагировала не зря. Из тени моста медленно выходили те самые вампиры, которых мы уже встречали у залива Осаки. Ферид недовольно цокнул языком и быстро зашептал: — Что я сказал тебе делать буквально пять минут назад? "Давай, скажи ему правду!" — злобно прошелестел голос демонессы в голове. Проглотив комок долгих объяснений, я решила соврать: — Я это и пыталась сделать. — Заметно. — Ответил он и обратился уже к новоприбывшим! — Вечно приходится решать ваши проблемы. Как видите, мы смогли разобраться со Стаффордом в отличие от... Резкий удар коротышки отбросил его в сторону Кроули, отчего они оба улетели в реку. В ту же секунду освобождённый Риг поспешил прочь, однако наперекор моим надеждам, старшие основатели почему-то не бросились в погоню. Джиллес, уже достававший из воды отца и Ферида переглянулся со своим спутником и утвердительно кивнул. Коротышка тут же куда-то исчез. Я успела заметить лишь размытый силуэт, направлявшийся в мою сторону перед тем, как почувствовала спиной странный холодок. Обернувшись и отпрыгнув к мосту, я приготовилась к удару, однако коса не захотела увеличиваться в размере, так и оставшись кулоном, чем и воспользовался мой противник, резко всадив кулак в живот. Если он и правда являлся третьим основателем, то явно не сражался в полную силу, иначе мог бы пробить меня насквозь. В памяти всплыла та сцена, где он без труда вырвал сердце Фериду. Я откатилась на несколько метров назад, но тут же вскочила. И сделала это вовремя, поскольку ещё один удар пришёлся на то самое место, где я находилась только что. —Она быстрее, чем я думал. Значит всё же восьмёрка — уверенно кивнул Лест Карр, потирая кулак, только что врезавшийся в землю, и взглянул на Джиллесса, но тот лишь покачал головой. Я пыталась не упускать из поля зрения ни одного из них, однако не прошло и секунды, как левую руку прошибла боль, несравнимая ни с чем до этого. Инстинктивно отскочив в сторону, я заметила, как неуловимо изменился взгляд у всех присутствующих. Урд, уже вернувшийся на прежнее место, вытирал руку носовым платком. Теперь за пленниками уже следил Лест Карр. — Полукровка. — коротко отчеканил он, обводя меня изучающим взглядом. Я чувствовала, как кровь, вытекавшая из раны мочит светлый рукав, отчего тот прилипает к коже, но боялась посмотреть, что именно сделал второй основатель с моей рукой. Я вновь попыталась призвать демона, чтобы хотя бы залечить рану, но ничего не произошло. Изанами, только что отпускавшая злобные комментарии упорно продолжала хранить молчание, словно её никогда и не было. Боль притупляла всё остальное. Думать о чём-либо ещё было просто невозможно. — Сам вижу, — Небрежно бросил Лест. — Кажется, ты покалечил её сильнее, чем было нужно. — Если бы она не дёргалась, рана была бы не такая глубокая. — Холодно заметил Джиллес. — Хочешь дам тебе совет, деточка? — осклабился он. Губы вампира усмехнулись, однако глаза оставались всё такими же холодными. — Держись подальше от них обоих. Ты ведь не знаешь ничего о том, что скрывают эти двое. Урд с размаху впечатал Ферида в стену, отчего та разлетелась на части. — Чудовище... — непроизвольно сорвавшееся с губ слово, вызвало у коротышки усмешку. — Ты выбрала не тех покровителей, но мы не станем осуждать неразумного ребёнка за глупый поступок. — Лест Карр говорил лениво и явно никуда не спешил. Похоже, его мало интересовало побоище, происходящее вдалеке. — Факт твоего существования нас сильно заинтересовал. Видишь ли, эти двое многого недоговаривают. Вероятность рождения абсолютной полукровки в естественной среде равна нулю. Они просто не выживают в материнской утробе без дополнительного вмешательства. Раньше его обеспечивали с помощью специальных магических ритуалов, в результате чего рождалась ведьма. Она не владела никакими силами, как пытаются приукрасить историю в различных источниках. Сила тебе подобных заключалась в бесконечной тяге к жизни и... двуличности. Вечно прекрасные, молодые девушки, которых практически невозможно вычислить. Мы считали их новой ступенью эволюции, но они в свою очередь предали нас, из-за чего подлежали истреблению. Скажем так, охота на ведьм началась с подачки вампиров. Иронично, не правда ли? После одного внештатного случая мы позаботились о том, чтобы история не повторилась и стёрли знания по созданию абсолютных полукровок, однако оставили одну, родившуюся уже после зачистки. Она была милой игрушкой до тех пор, пока не истребила всю мою фракцию, а потом инсценировала свою гибель. Она меняла имена и обличья, но мы раз за разом находили её, однако чертовке всякий раз удавалось скрыться... До определённого времени. — Лест Карр хмыкнул. — Она была гением и смогла воссоздать способ, позволявший создавать себе подобных, но предпочла унести его с собой в могилу. Правда, успела оставить один удавшийся образец. — Он указал пальцем в мою сторону, отчего по спине пробежался холодок. Я перевела взгляд на отца и Ферида в надежде, что они скажут, что это ложь, однако бегающий и обречённый взгляд Кроули развеял надежды. Батори же смотрел на меня совершенно иначе: с большим интересом, нежели обычно. Ясно, я тоже для него всего лишь забавная игрушка... — Юрико Хартмэнн, кажется, это было последним именем Вивьен Карр... — коротышка смаковал каждое слово. Ненавижу этих бессмертных монстров, которые только и делают, что заставляют окружающих страдать и наслаждаются процессом. Просто удавшийся эксперимент? Слёзы подкатывали к горлу. Мне и здесь врали? Я перевела взгляд в сторону. Не хотелось видеть никого из присутствующих. Всё, о чём я думала, в тот момент, это покой и тишина, которые вот-вот должны были забрать меня с собой. Приступ кашля, начавшийся внезапно, вновь вернул меня к реальности. Теперь к боли в руке присоединилось ещё и скручивающее чувство в животе. — Ничего себе! Они её ещё и травили — присвистнул Лест Карр — и после этого ты называешь чудовищами нас? Травили, что? О чём они? Хотя, по правде говоря, уже всё равно. Я чувствовала, как туман постепенно обволакивает разум. Неужели, это и есть смерть? Хоть что-то хорошее среди сплошного предательства... Я чувствовала, как моё тело тормошили и что-то пытались сказать, но не хотела ничего слышать. Когда же меня наконец оставили в покое, то всецело отдалась этому блаженному чувству, где нет ничего. Прости, Шинья, я так и не смогла тебя спасти.

***

Двое стояли перед комнатой со стенами, изнутри являющимися зеркальной поверхностью, а снаружи прозрачным пуленепробиваемым стеклом и наблюдали за девушкой, которая уже в течение недели отказывалась подавать признаки жизни. — Кажется, ты переусердствовал и сломал её. — Джиллес, как и всегда, был невозмутим. Он не глядел на собеседника. После того, как общаешься с кем-то на протяжении нескольких тысяч лет, изучаешь все его черты и повадки и уже не видишь необходимости лишний раз смотреть в его сторону. Настолько сильно всё приедается. — Я пытался органично всё объяснить — пожал плечами вампир, внешне похожий на ребёнка. — Если бы я просто сказал, что её мать была учёным, вырастившим ребёнка в пробирке, в качестве эксперимента, девчонка бы не поверила. — Но пятиминутное разжёвывание каждой детали с одновременным подавлением жертвы, ввиду её несостоятельности, было излишне. — Виноват. — кивнул Лест Карр, быстро потерявший интерес к сломанной игрушке — Эхх... А она ведь и правда чем-то похожа на Вивьен. Я так надеялся позабавиться вдоволь. Урд промолчал. Он привык доверять своей интуиции и сейчас она подсказывала, что от полукровки ещё может быть какой-то толк. Ну, а, если она так и не вернётся к жизни, то вкусная и редкая кровь последнего представителя, некогда многочисленной расы никогда не будет лишней для настоящего гурмана. После того, как Анжела очнулась в этой камере, первое время она чувствовала себя просто ужасно как морально, так и физически. Из-за предательства близких и того, что её, судя по всему, накачали снотворным, чтобы перевести в это место. Затем на неё навалилась жуткая слабость и апатия. Следуя из того, что до потери сознания девушка испытывала сильный голод, пропавший к пробуждению, можно было сделать вывод, что её напоили чьей-то кровью. В соображениях безопасности этим кем-то скорее всего был стражник или вампир низшего ранга. Всё это Анжела смогла осознать уже после того, как пришла в себя. Первые несколько дней ей было просто невообразимо плохо. Из слов, Урда и Лест Карра, частично долетавших из-за стекла она сделала вывод, что её не просто травили, а добавляли в пищу наркотик, способный вызвать чувство влюблённости и эйфории и сейчас она испытывала ломку. В такие периоды девушка не раз задумывалась о смерти и один раз даже попробовала покончить собой с помощью подушки, но вместо этого, она наконец научилась не дышать. Оказывается, для того, чтобы отказаться от кислорода, вампиру всего лишь нужно пережить страшные муки в попытке удушения, вплоть до потери сознания. Теперь понятно, почему ни отец, ни Ферид никогда не настаивали на том, чтобы она поскорее научилась этому отказу от воздуха. «Зачем? Зачем я думаю о них в положительном ключе? Ненавижу!» — иногда размышляла она. Состояние девушки ухудшалось с каждым днём. Она отказывалась от еды, несмотря на то, что появившаяся жажда съедала её изнутри, почти не вставала с постели и изредка билась в истерике. Она часами рассматривала отражения, образующие бесконечный коридор и мечтала о том, чтобы прожить всю жизнь в качестве человека и умереть в бою с товарищами. Ответить Шинье взаимностью, в конце концов. Правда, этот вариант она вскоре отмела, потому что никаких чувств к Хиираги не испытывала. Она теперь вообще ничего не чувствовала и мечтала о смерти, но ничего подручного в комнате не было, а, когда Анжела попыталась сломать себе руку, чтобы погибнуть от потери крови, её быстро остановили. В тот раз полукровка поняла, что в комнате есть камеры, а также защита, включающая ультрафиолетовую лампу, свет которой отражается в зеркальных стенах и мгновенно парализует обожжённого вампира. Однажды ночью она почувствовала, что голод достиг пика, но продолжала сопротивляться. В течение нескольких часов девушку сильно трясло в лихорадке, она понимала, что подобная смерть наиболее мучительная из всех, но настолько ненавидела себя и несправедливый мир, что старалась не шевелиться, чтобы её не накормили. Она то впадала в забытье, то возвращалась обратно. Голова раскалывалась, во рту пересохло, иногда ей мерещились странные образы: сцены из жизни, совсем не поддающиеся объяснению видения. К примеру, огромные жёлтые кальмары, плывущие по комнате, однако было два постоянно повторяющихся. Порой девушке казалось, что она видела в отражении чудовище, бегающее внутри зеркала, и этот образ сводил её с ума, но чаще всего перед глазами всплывали детские воспоминания, связанные с матерью. Только на этот раз Анжела стояла со стороны и анализировала, их, принимая во внимание тот факт, что горячо любимый родитель был лишь хладнокровным учёным. Наконец, она оказалась в абсолютной пустоте, которая почему-то вопреки ожиданиям, была не чёрной, а тёмно-серебристой и густой. Полукровка всё падала вниз, растворяясь в бесконечности и не чувствовала ничего. К необычайному сожалению девушки, она вновь открыла глаза. Видимо, ей в очередной раз не дали умереть. Анжела с силой ударила кулаком в зеркало, но то не поддалось в ответ, только на костяшках остались небольшие ссадины. Девушка хотела повторить попытку, но поражённо замерла. Кое-что неуловимое исчезло, а она сама изменилась. Во-первых, не было больше прежней сводящей с ума жажды. Она ощущала лишь голод, подобный человеческому. Но главное было не это. Девушка изменилась внешне: тело стало тёплым на ощупь, фиолетовые ногти приобрели прежний светло-розовый цвет, черты лица стали менее резкими, а глаза... болотно-зелёными. Анжела поражённо замерла. В отражении она видела другую себя — человека Серафиму со слегка вертикальным зрачком, как и до обращения. Разум прояснился, и теперь она могла здраво оценить ситуацию, грамотно обработать и переварить информацию, полученную в последнее время. Итак, главным и основным предателем, конечно, являлся Ферид, подсадивший её на какой-то наркотик, чтобы его «золотце» не могла убежать. Это вещество вызывало побочный эффект — сильный кашель с кровью, зато жертва чувствовала себя счастливой и влюблённой и почти не замечала ничего вокруг. Затем стоит ненавидеть Изанами, которая в решающий момент отвернулась от хозяйки, в надежде на смену владельца в случае смерти прежнего. А вот с родителями девушка явно перегнула палку. Отец любил её не за то, что Анжела была полукровкой, а мать никогда не давала повода усомниться в том, что действительно дорожит дочерью. Возможно, ей было невыносимо тяжело, ведь она не знала кто она и осталась совсем одна. Юрико лишь хотела обрести соратника, человека, с которым можно было бы обсудить всё это. Девушка вздохнула. Она не хорошо поступила, начав обвинять родителей, не разобравшись в ситуации. Правда и думать тогда она толком не могла. А вот для Ферида оправданий нет. Она ведь и так влюбилась в него без всех вспомогательных веществ и готова была пойти на край света. Как он мог так поступить с её чувствами? Неужели, боялся, что полукровка может уйти? Нет, вряд ли. Просто всегда хотел иметь под рукой эффективное оружие и манипулировать им. Вот это в духе седьмого основателя. На глаза девушке навернулись слёзы: «Просто игрушка, оружие, средство, еда... Какой же я была дурой! А главное сейчас ещё и плачу из-за него. Не дождёшься!» — вытерев слезинки тыльной стороной ладони, она решила переключиться на что-нибудь другое. «Итак, что мы имеем? Зеркальная комната, из которой нужно сбежать. Если я сделаю что-нибудь не так, вновь появится ультрафиолет.» — она невольно поёжилась, вспомнив предыдущую встречу с ним и тут же в голове появился новый вопрос: "А почему, собственно, он не вредил мне раньше? Вампиры обычно используют специальные кольца, но у меня же..." — девушка на секунду впала в ступор. "Единственное украшение, которое я носила до этого было обручальное кольцо, подаренное Феридом, может ли быть... Хотя зачем я вообще сейчас трачу на это время? Ведь человеку ультрафиолет не страшен.» План, созревший у неё в голове, был идеален со всех сторон. Только бы не прогадать...