Вниз

Сквозь сон слышно было, как скрипнула входная дверь. Потом раздались шаги отца и гудение микроволновки. Телевизор на первом этаже работал недолго, очевидно, что сегодня он не слишком-то интересовал своего хозяина. Снова скрип — уже ступени на лестнице. С щелчком прикрытая дверь родительской спальни. И затем тишина. Стайлз не был уверен — спал он этой ночью или же бодрствовал. Не помнил, как встал и вышел из дома. Просто очнулся в кустах под своим окном, голый и со множеством мелких царапин на ногах и руках. Судя по открытому окну, дом он покинул именно через него, так как входная дверь была заперта ушедшим до обеда на работу шерифом. Пожилая дама из соседнего дома с интересом наблюдала из-за отодвинутой шторы, как Стайлз бежит голый в сторону задней двери. Стоило улыбнуться женщине, изо всех сил пытаясь изобразить дружелюбие и полную адекватность действий, как морщинистое лицо скрылось из вида. Черт, теперь она окончательно уверится, что он наркоман. На мобильном — благополучно забытом на столе у кровати — четыре сообщения от Скотта. Как дела? Ты в порядке? Ничего необычного? Пупыр пуфыр?! Очевидно последнее сообщение писалось уже в полусонном состоянии. Все норм. Цел. Проснулся в кустах. Стайлз улыбнулся, поглаживая большим пальцем клавишу на корпусе своего мобильного. Живот издал заунывный звук, призывающий посетить кухню. Футболка с полустертым лицом рычащего Халка и бриджи с тремя дырками на колене — доказательство того, что ехать на велосипеде и одновременно листать страницы поиска Google — не одна из мегаспособностей Стилински. В холодильнике вчерашний салат, бережно укрытый пищевой пленкой, два огурца, покрытых бело-зеленым слоем плесени, и кусок замороженного стейка, выложенный из морозилки, по-видимому, совсем недавно. Огурцы были изъяты — Стайлз поморщился, вытягивая каждый за неприятно мягкий хвостик, — и выброшены. Сооруженный из остатков мясной нарезки и относительно свежих овощей гамбургер заглушил чувство голода, правда, совсем ненадолго. Несколько часов Стайлз бродил по дому, с непривычки даже не зная, чем себя занять. На просторы интернета не тянуло, сидение у телевизора никогда его не прельщало, валяние на диване вызывало уныние. Тело ощущалось будто ватным, в четырех стенах не хватало воздуха, Стайлз дышал так, словно пробежал кросс под дикие вопли тренера. Несколько раз пробежал. Иллюзия разложения практически исчезла — виднелась, словно утренний туман, полуразмыто и как-то отдельно от ноги, так что особого интереса для Стайлза уже не представляла. Он с тоской посмотрел на улицу. Никогда еще так не тянуло на свежий воздух без какой-либо причины. Ни тебе свежего трупа, ни матча по лакроссу, ни жаркого свидания. При мысли о последнем Стайлз пожалел, что он не относится к числу псовых. Повыл, подоставал соседей — и снова счастье на душе. А так даже на улицу выйти нельзя. Хотя… Технически он уже выходил — под утро из окна, вряд ли может случиться что-то еще. Почти взбежав по лестнице наверх, Стайлз споткнулся и едва успел вцепиться пальцами в перила — получить настоящее повреждение не очень хотелось. Джинсы подлиннее, чтобы прикрыть это дымное фиолетово-серое позорище на ноге, футболка… Черт с ней, Бэйкон Хиллс это не модный приговор. Щелчок ключа — и в лицо дунуло теплом. На улице сегодня удивительно солнечно, и сидение взаперти казалось преступлением. Стайлз не ставил перед собой задачи гулять где-то конкретно. Просто пошел и все, включив музыкальный сборник с самого начала. Когда ноги уже начали гудеть от долгой прогулки, Стайлз вынул наушник из уха и осмотрелся. Примерно два часа пешего хода от города. По левую сторону — лес, который даже днем выглядел исключительно недружелюбно. Чуть правее от дороги находился выжженный круг травы. Место аварии. Сгоревшую машину уже убрали, широкие полосы примятой травы от следов пожарных машин и эвакуатора. Когда Стайлз шагнул в сторону единственного, что напоминало о машине, — торчащий из земли обгорелый бампер, из травы, спугнутый присутствием человека, поднялся рой насекомых. Мелкие мушки, обожающие болотистые местности. Из-за пожарных, подошедших к тушению автомобиля с большим зарядом энергии, этот луг стал идеальным новым домом для колонии мух. Стайлз поморщился, обтирая об асфальт испачканный кроссовок. И вспомнил те странные следы, что вели от аварии в сторону леса. Солнечный день, древний лес и парень, который чрезвычайно легко находит неприятности на свои конечности. Что может случиться? Можно было бы позвонить Скотту, можно было позвонить Крису, телефона которого, кстати, Стайлз не знал. Но ведь можно позвонить и потом. Например, когда он ничего не найдет, и придется возвращаться домой… Скотт же не откажется подвести своего уставшего приболевшего друга, ведь так? Когда Стайлз пересекает трассу и заходит за границу из росших вдоль дороги деревьев, ему кажется, что звуки как-то разом тухнут. Даже треснувшая ветка под ногой хрустит приглушенно. — Все хорошо, ничего страшного не происходит. Пока. Стайлз несколько раз глубоко вздыхает, сжимает и разжимает отчего-то похолодевшие пальцы. Он делает несколько осторожных шагов по шуршащей траве и чувствует, как страх и неуверенность скребутся под кожей словно кошки. И покачал головой, будто отгоняя ненужные мысли. Сомнения всегда ведут сначала к тупику, а потом и к одинокой голодной смерти. В лесу тихо. Изредка пищит среди деревьев какая-то пернатая животинка, но больше ничего. Стайлз оглянулся — там, где он сейчас находился, даже не слышно звука движущихся по трассе автомобилей. Только шелест листвы под ногами. Да чужой мерзкий шепот в голове, который, стоило только прислушаться к нему, чтобы разобрать слова, тут же затихал и прятался где-то под костяными пластинами черепа. Стайлз вытер лоб, поморщившись. Что делать с голосом, он не знал. И зачем собрался так глубоко в лесную чащу, тоже. Он посмотрел под ноги, пнув серую корягу. Трава под ногами сухая, гниющая, сильно отличалась от той, что была в нескольких шагах — зеленоватая и здоровая на вид, в общем, такая, какой и должна быть в это время года. След умирающей флоры тянулся вперед, петляя между стволов дерева, и, оглянувшись, Стайлз обнаружил, что по чернеющим остаткам травы он идет уже долго. Стайлз пожал плечами. Еще пара шагов по следу не сделает погоды. На пригорке он остановился. Внизу маленькая речушка, движение воды едва-едва заметно среди камней. Когда-то она была шире, это заметно по устью, но обвалы выше, ближе к горам, разорвали ее на две небольших ветки. Через эту лежал скрученный канат из мертвых растений и их гниющих соков, будто кто-то волок траву за собой, пока она не превратилась в это, цепляясь за камни и ветки по пути. Стайлз выдохнул и, цепляясь за торчащие из земли толстые корни, спустился вниз. Это было предсказуемо — уже стоя на земле и сделав шаг, он поскользнулся на влажном от воды камне. — Нет, ну без этого никак, да? — свой вопрос Стайлз адресовал раскачивающимся кронам деревьев над своей головой. Ответа, так же предсказуемо, не последовало. Голова закружилась, когда Стайлз вышел на окруженную молодыми тонкими соснами поляну. Он подумал еще, что слишком уж здоровыми выглядели эти деревья, учитывая, что солнечный свет едва пробивался к ним через сомкнутые кроны тех, что росли тут уже не одно десятилетие. Несколько шагов к центру этого своеобразного круга, прежде чем Стайлз почувствовал, как вязнут в земле его ботинки. Он поморщился, растирая виски, не надеясь всерьез, конечно, что это как-то поможет избавиться от давящего изнутри ощущения. Стайлз присел, зарывшись пальцами в темный зеленоватый покров под ногами. — Теплая… Причина выяснилась быстро. Земля, скрытая от прямых солнечных лучей, была полна червей. Толстые, жирные. И так много. Из-за них земля просела под весом Стайлза. Должно быть, тут есть что-то, что привлекло этих представителей кольчатого мира. Выпрямившись, Стайлз прошел к центру поляны. Черви тут уже даже не пытались зарыться поглубже, а извивались на самой поверхности, вдоль краев дырищи, напоминающих набухшие края раны от пулевого ранения. Стайлз чуть наклонился вперед — стоя на краю и чувствуя, как проседает под его весом взрытая мягкая почва, он не горел особым желанием свалиться в темноту. — Какого хрена! Собственный крик отозвался в голове вспышкой острой боли, но неприятные ощущения быстро отошли на второй план, так как руки, ухватившиеся за его стопу потянули его вниз. К дыре в земле. Убежать довольно проблематично, особенно когда с каждым шагом ты все сильнее погружаешься в пахнущий чем-то гнилым земляной покров. Задача усложняется тем, что удаление от ямы не гарантирует отсутствие опасности. Земля вспучилась, словно под ней зашевелился гигантский змей. После чего это нечто двинулось в сторону своей добычи, все еще скрываясь от глаз. И, разумеется, эти драгоценные секунды, которые потребовались нападавшему, чтобы покинуть место своей засады, Стайлз тупо простоял на границе маленькой поляны. Любопытство, блин, наказуемо. — Блин-блин-блин, — шептал Стайлз, рванув сторону. Неизвестный монстр с шипением пронесся мимо, не успев среагировать на изменение маршрута жертвы — это несомненный плюс. Но вот ноющая лодыжка и саднящие царапины на руках, появившиеся после того, как Стайлз скатился с пригорка, зацепив по пути, кажется, каждую торчащую из земли корягу, — определенный минус. С таким порогом везения, как у Стайлза, вполне можно свернуть шею в попытке спасти себе жизнь. Бежать по лесу, практически ничего не видя перед собой, с неприятными болевыми ощущениями в восьмидесяти процентах тела, да еще от какого-то подземного монстра — само по себе крайне неприятное времяпрепровождение. Тварь за спиной раздраженно шипела, изредка радостно порыкивая, когда ей удавалось царапнуть кусок голой кожи на ногах или одежды, оставляя глубокие следы. Хрип вырвался из горла, когда кроссовки с перетертой в кашу травой на подошве не заскользили на заасфальтированном дорожном покрытии. Визг тормозов всегда так оглушителен, или только в том случае, когда ты валяешься перед автомобилем? Лишь тогда Стайлз заметил, что граница леса оборвалась около столба с ограничением скорости.

***

Хорошо, когда ты в сознании и тебя вежливо просят сообщить кому-то из взрослых о своем местонахождении. Плохо, что Скотт на эту роль не тянет, а звонить отцу на работу и радовать его необходимостью навестить сына в больнице Стайлз очень-очень-очень не хотел. Спасибо всем, что мама Скотта сегодня не работала, уж она не только самолично вызвонила бы Стилински-старшего с работы, но и сама устроила бы неплохой вынос мозга в воспитательных целях. Учитывая все выше перечисленное, а также тот факт, что совсем недавно в жизни Стайлза произошли некоторые изменения, выбор оставался только один. Поэтому сейчас дверь в палату отворилась ударом ладони Криса Арджента. — Ты спятил? — злым недовольным шепотом спросил он, хватая Стайлза за шиворот футболки. — Тебе сказали сидеть дома. Шоссе в миле от города совершенно точно не входило в этот оговоренный радиус! — Эй, Халк-который-разбушевался, полегче, а то я описаюсь от испуга. И это точно никому не понравится. Крис поморщился, покачал головой и, Стайлз готов был поклясться, несколько мгновений наслаждался его безуспешными попытками отцепить руки от своей потрепанной, но любимой футболки. Потом, правда, все же отпустил. — Тебя сбили на трассе? Стайлз фыркнул. — Да, меня замучила совесть из-за нашей встречи, и я решил повторить твой путь, бросившись под первый попавшийся джип. Кажется, это была тойота? Крис не стал ничего говорить, только посмотрел крайне устрашающе. Нет, реально, этот мужик мог быть жутким. — Эй, я же шучу, не смотри так. И никто меня не сбивал, я споткнулся, а водитель успел затормозить до того, как его бампер раздробил мне череп. — Как ты вообще там оказался? — в голосе Криса сквозило недоумение. — Гулял, — Стайлз пожал плечами. — Это довольно далеко от дома, и ты гулял, как я понимаю, пешком? — Это значит, что меня простили за нарушение домашнего режима? Резкое движение, подзатыльник. Не больно, но обидно. Ощущения из шкодного детского возраста. — За это я оторву тебе голову чуть позже. Не отвлекайся от моего вопроса. — Ну, блин, плеер и одинокий подросток, чего ты ожидал! Я бы мог добраться до Канады, не заметив. Крис фыркнул и отошел к одинаковым белым ящикам. Стайлз уже подергал парочку — заперты. Когда он спрыгнул с кушетки, ссадины на ноге отозвались слабой ноющей болью, но в рамках нормальности, учитывая недавнее скольжение по асфальту. Маленькие кровоточащие ранки уже очистили, от пластырей Стайлз отказался, с таким их обилием он сам себе напоминал бы побитого ботаника из малотиражного комикса. Только без бонусов в виде суперспособностей, благодаря которым этого несчастного ботаника и начинает любить публика. Так что, не считая некоторых неприятных ощущений, Стайлз был среднестатистическим здоровым молодым человеком. И не видел причины оставаться в больнице. И факт своей искренней нелюбви к государственному учреждению был совершенно не при чем. В коридоре Крис, идущий рядом с подростком, заслужил напряженный взгляд медбрата с едва заметной на фоне его черной кожи татуировкой. Стайлз попрощался с девушкой, занимавшейся его подбитыми конечностями — загорелая, худенькая, но замужем. Солнце на улице ударило по глазам так, что Стайлз простоял с минуту прикрыв глаза, привыкая. Когда он открыл глаза, Крис стоял рядом, спокойный, но озадаченный, поглядывающий на руку, которая удерживала его на месте, вцепившись пальцами в рукав куртки. — Прости, — Стайлз улыбнулся, чувствуя себя немножко наркоманом. В машине Криса пахнет кожей. И почему-то булочками с корицей. Да еще так сильно. Стайлз уселся поудобнее, пристегнулся, чувствуя взгляд хозяина транспортного средства, и снова закрыл глаза, погружаясь в этот запах. В голове какое-то помутнение, будто действительно в крови гуляет амфетаминовый коктейль. Тело едва ощущается, какая-то слабость, как пуховое одеяло, упала сверху, стоило только оказаться в безопасности. И под присмотром Криса. Движение автомобиля едва ощущалось. Стайлз подумал, что спит. С ним такое бывает, если не он за рулем и под рукой нет вожделенной баночки Адерала. Вдох-выдох-вдох… И тут воздух закончился. Так, по крайней мере, показалось самому Стайлзу. Он закашлялся, рванулся вперед, разум хотел поскорее выбраться на поверхность, и если бы не тугой ремень на груди, Стайлз ударился бы лбом о приборную панель. В ноздри ударил яркий запах влажной земли и сгнившей травы. — Стайлз! Стайлз! — едва различимо, как будто человек стоит по ту сторону перрона, и тут проезжает с шумом поезд. На шее жесткая хватка ладони, губы к губам, но никакой эротичности, никакого намека на секс. Воздух из чужого рта. В таком состоянии Стайлз пугается едва ли не сильнее, чем от внезапной потери контроля над собственной дыхательной системой. Но недо-поцелуй работает, переключает, как выбитые пробки в электрощите. Крис отодвигается, когда Стайлз перестает в испуге судорожно цепляться за все, до чего может дотянуться: плечи, руки, бедра, мягкое пассажирское сиденье. — Отшутиться не удастся. Стайлзу приходится несколько раз глубоко вздохнуть широко открытым ртом, чтобы убедиться, что он сможет, действительно сможет дышать самостоятельно. Перед глазами мелкими крапинками вспышки света, проходит время, прежде чем он может разглядеть проезжающие за окном машины. И чуть больше на то, чтобы понять, что их автомобиль прекратил движение — бордовый джип съехал на обочину, немного накренившись вправо по склону. — Эй, — голос Криса звучит обеспокоенно, его рука все еще придерживает шею Стайлза, слегка надавливает, заставляя повернуться к нему и смотреть не куда-то, а на его лицо. Это помогает, и Стайлзу удается сказать: — Мой мозг думает, что мы внизу. Крис непонимающе качает головой. — Где «внизу»? В горле ком, и даже спустя пару движений мышцами все еще чувствуется, что там что-то постороннее. — Под землей. Стайлз думал, что ему удалось справиться с нервной дрожью и его голос спокоен… Но как только он начинает говорить, понимает, что этот тоскливый и жалкий тон принадлежит ему. Крис не дает отодвинуться и вжаться в дверь со стороны пассажира, все еще держит руку на его шее, считает пульс вслух, очень тихо шевеля губами. Это отвлекает, и Стайлз перестает дрожать. Ну, по крайней мере, он так думает.