Вниз

Вокруг пахнет влажной землей. В мозгу всплывает воспоминание о похороненных заживо. Глупейшая затея. Между одиночеством на поверхности и одиночеством под землей любой выберет первое. Нет, серьезно. Какой еще выбор мог быть? Но Стайлз здесь, под хрен знает сколькими метрами земли, в туннеле с какими-то неизвестными монстрами. Десны ноют, зубы тоже, не предназначены они для перегрызания веревок, зато больше не болят запястья. Пальцам так хорошо, когда руки касаются прохладных земляных стен. Почему-то в компьютерных играх все не так страшно. Ах да, должно быть, оттого, что тут ты можешь умереть. И перезапуск сохранения невозможен. Нога, не так давно больше похожая на вылепленную из пластилина, снова дала о себе знать. В колене болезненно кольнуло. — В первый день они пришли, всех с собою унесли. Стайлз споткнулся и попытался удержать равновесие, и тут же ударился локтем об стены. — В день второй они напали и кого-то пожевали. Как-то, играя в Dragon Age, он заснул прямо на клавиатуре. В реальности его героического эльфа, конечно, убили, но во сне его преследовали обезумевшие грязные носки. Странный был сон. Может быть, тогда он переборщил с адералом. — В третий день, явившись в гости, доглодали наши кости. В горле пересохло, все же стоило остаться наверху, ведь там можно хотя бы убежать. — В день четвёртый мы их ждали и от страха умирали. Стайлз все же доиграл в ту игру, вспомнил он, поворачивая куда-то по туннелю, который, судя по уклону, уводил все глубже под землю. В игре была сумасшедшая гномиха, пожиравшая своих сородичей. Ее стихи еще долго всплывали в памяти. Может, похожая ситуация — глубинные туннели и поджидающие в темноте монстры — вытолкнула их на поверхность. — В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули. В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник. Обычно собственный голос успокаивает. Правда, создается ощущение, будто ты в сумасшедшем доме. Но сейчас голос Стайлза не напоминал ему его собственный. Казалось, что обладатель голоса где-то далеко в туннеле и отходит все дальше, заслушав шаги Стайлза. Жуть, если честно. — В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот. Стайлз хихикнул. Может быть, в туннеле действительно еще кто-то есть? Может, кого-то еще успели затащить под землю, и этот несчастный выбрался и теперь бродит тут потерянный, читая стихи гномки? — В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось. Впереди послышался шум, глухой топот ног. — В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных. Удар в грудную клетку, будто в нее влетело пушечное ядро. Стайлз упал на спину, земля попала за шиворот. Вес чужого, вполне себе физически ощущаемого тела исчез, прежде чем разум охватила настоящая паника. — Твою мать, Стайлз! — Крис раздраженно произнес. — Что ты здесь делаешь? — уже Скотт. И тоже раздражен. Почему все сегодня злятся на Стайлза? — Если вы все умрете, то мне придется идти в город пешком, потому что кто-то, — Стайлз посмотрел, как он надеялся, на Криса, — не оставил мне ключи. Эллисон подошла и осветила всех троих фонариком. — Блин, я так и думала, что это он. Стайлз улыбнулся, поднимаясь с земли. Его слегка покачивало, он подозревал, что это из-за прилива адреналина. Но голова так сильно болела, что сложно было сказать точно. — Ну, хоть кто-то рад меня видеть. — Я не рада. — Ну, ты хотя бы не орешь на меня. — Я поору на тебя потом, когда выберемся. Эта девочка умеет утешать. Крис пошел вперед, в руке что-то тяжелое и не похожее на огнестрельное оружие. Стайлз шел в самом конце процессии. Под ногами что-то хрустело, освещения маленького фонарика Эллисон не хватало, чтобы разглядеть, что именно, только неясные очертания теней отбрасывались на стены. — Что вы собираетесь делать, когда их найдете? — шепнул Стайлз в спину друга. — Сожжем их. — А если не получится? — Огонь всегда действует, если не убьет, то отвлечет и даст время придумать что-то еще. Стайлз хмыкнул. Скотт не думал так, не свои собственные слова он сейчас повторял. Цитировал кого-то. — Кто так решил? — Крис, — тихий смешок в ответ. Группа людей глубоко под землей без надежды на то, чтобы снова увидеть поверхность. Черт возьми, звучит как аннотация к ужастику. Все чаще после каждого шага слышался хруст, и только потом нога касалась мягкой поверхности земли. Стены в этом участке туннелей были угловатыми, не такой округлой формы, как около ямы, должно быть, из-за корней. Стайлз несколько раз касался стены рукой и натыкался на влажные, истекающие соком корневища. — Вот черт, — произнесла Эллисон. — Что? Стайлз едва не упал, почувствовав впереди что-то наподобие ступеньки. Какая-то комната. Свет фонаря осветил большое помещение, кусками выхватывая из темноты стены, выглядевшие, как внутренняя сторона мотка плотного шпагата. Только вместо шпагата — упругие корни деревьев, блестящие в свете. В некоторых местах образовывалось что-то вроде шишек, когда много-много корней накручивались на одном участке. — Меня сейчас стошнит. Скотт поддержал Стайлза под руку, когда тот начал часто дышать в попытке успокоиться. — Ты чего? — Может быть, это яд? — высказалась Эллисон. Темнота давила. Хотелось бежать, не имеет значения куда. Главное — бежать, а не стоять на месте. В ушах набатом слышен стук — испуганный и быстрый — сердца, благодаря которому тело еще живет. Но под этим звуком едва разборчивый шепот. И вдох. Выдох. Шумный, глубокий и долгий. Такой, будто обладателю этих вдохов, собственно, и не нужно делать это. Дыхание — привычка, а не необходимость. — Я слышу, как они дышат. — Стайлз, — снова обеспокоенный Крис. Пожалуй, не слишком хорошо заставлять кого-то так часто беспокоиться. Стайлз терпеть не мог, когда о нем так пеклись. Но это повторялось в любой ситуации, ведь он не владеет боевыми навыками, не является каким-то мега-крутым мутантом. Беспомощность очень сильно понижает самооценку. Но сейчас, в логове монстров, с нарушенным восприятием окружающего и дрожащими от напряжения ногами, Стайлзу было несколько плевать на свою самооценку. — Я слышу, как они дышат, — почти выплюнул он. Во рту был отвратительный вкус. Вкус плесневелого хлеба. — Не забывай дышать сам, — Крис зажал его подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. — Ты должен сказать, где. Стайлз глубоко вдохнул, сконцентрировавшись на его глазах. Это помогает. Нужно зацепиться за что-то одно — трещину в доске, пылинку, кружащую по комнате, — не важно. Главное, чтобы мозг отвлекся и думал о чем-то другом, нежели о возможности быть съеденным. Стайлз сглотнул, даже уже не обращая внимания на этот отвратительный привкус собственной слюны. А затем посмотрел наверх. Свет фонаря выхватил очертания множества темных дыр в потолке. Там не было видно красных глаз или торчащих когтистых конечностей, ничего такого. Эллисон подошла и посветила внутрь одной из дыр. Пусто, только ровные округлые стенки, словно перевернутый, вылепленный в гончарной мастерской кувшин. — Какая-то нереальная хренотень происходит, — шепнул Скотт, стоящий за плечом. Стайлз тоже заглянул в дыру. Глаза не видели угрозы, но он слышал это размеренное дыхание и тихий шепот в своей голове. Не думать, не думать о том, что ты, может быть, сходишь с ума и на самом деле ты можешь лежать, свернувшись калачиком и пуская слюни под своей кроватью. Он повернулся к другу и улыбнулся, натянуто и неестественно. — Может, тогда позвонить Винчестерам? — Это совсем другое, Стайлз, — легкий подзатыльник от Эллисон вызвал очередной приступ головокружения. — Это реальность. Стайлз посмотрел на своих спутников — охотника, дочь охотника, оборотня, потом выразительно глянул на почерневшие части своего тела и на туннель, похожий больше на паучье логово из Властелина Колец. Затем его взгляд вернулся к Скотту. — Серьезно? — Сосредоточься, Стайлз! — Крис сжал его шею ладонью и встряхнул. Как щенка, честное слово. — Где ты слышал дыхание? — И голоса, — главное, точность в вопросах. — Где?! Стайлз не обиделся на крик. Почти нет. Каждый по-разному справляется с стрессом. Сам Стайлз много говорит. Очень много, и часто ни о чем. Или обо всем сразу. О свадебных обрядах одного из африканских племен, где женщине после свадьбы пускают в ногу стрелу. Или про жениха из восточной Нигерии, которого перед встречей с невестой все ее родственники избивают палками. Или же про автомобильную аварию в Джерси, произошедшую из-за одного упавшего яблока. А Крис, очевидно, кричит на всех. Эллисон, похоже, унаследовала от него агрессивность в стрессовых ситуациях — избивает самых несчастных в группе. Жестокая женщина. — Я же сказал. Они там, повсюду. Не замолкают и шепчут. Стайлз снова посмотрел вверх и, кажется, даже успел заметить мелькнувший в одной из дыр узкий хвост. Скотт сделал несколько шагов в глубину комнаты. Поддел трансформированными когтями сплетенные в тугой узел корни. На пол посыпались насекомые, жучки и червяки, из тех, что всегда первыми оказываются на мертвечине. Запах плесени усилился. Скотт с силой воткнул пальцы внутрь проделанного отверстия и сразу же вынул их, отрывая крупные и толстые корни. Получившаяся дыра выглядела крайне отвратно — густая жижа коричневатого цвета из кореньев, но черепушка казалась высохшей, как те мумии в музеях и жертвы песчаных бурь. Кожа стянулась, и через дыры в ней из щеки выполз большой черный жук, должно быть, избравший ее в качестве своего места жительства. Стайлз обвел взглядом комнату, останавливаясь на каждом корневом узле в стене. Их было так много… — Мы в их кладовой, — произнес он. Комнату качнуло. Первая мысль. Вторая — что такого не может быть. Стайлз едва успел ухватиться за один из выступов в стене, иначе снова свалился бы. Ноги отказывались держать своего обладателя в вертикальном положении. «Она была последней», — зазвучали шепотки вразнобой. И чуть громче несколько ехидных и довольных голосов: «Ты. Привел. Еду.» Ну, а потом, будто и так недостаточно унижений, Стайлза вырвало. Когда он вытер рот, извинившись, фонарик Эллисон осветил его ладонь — зеленовато-черные пятна на коже от тягучей жидкости, напоминающей мазут. — Какова вероятность, что это тоже иллюзия? — спросил он, сжимая губы, которые болели, как обожженные. — Они точно наверху? — Крис ковырялся в своем огнемете, который, как внезапно выяснилось, он тащил на своей спине всю дорогу. То ли Стайлз не обратил внимания — хотя как на такое можно не обратить внимания — то ли Арджент не поворачивался спиной к нему, что тоже маловероятно, но явление огнемета не маленьких таких размеров заняло место в хит-параде ништяков дня. Нет, серьезно, Стайлз был бы не против стать постоянным гостем в доме Арджентов, только бы ему дали доступ ко всему арсеналу их игрушек. Огнемет. Настоящий огнемет! Охренеть можно. — Блин, а что еще вы с собой взяли? — спросил он. — Отойдите подальше, — ответил Крис. Скотту и Эллисон пришлось буквально выволакивать Стайлза, желавшего лично понаблюдать за процессом. Отойти пришлось на приличное расстояние, так как Крису тоже было необходимо покинуть помещение. А потом запахло жареным. В буквальном смысле. Пахло древесиной и палеными волосами. От запаха горелых костей Стайлза едва не стошнило повторно. — Дальше! — закричал он. Пламя лизало стены коридора вслед за ними. Убегать от огня довольно сложно, особенно если ты не знаешь пути отступления. — 87% людей при побеге идут на запад, — Стайлз косо улыбнулся, задыхаясь от бега. — Это такая странная закономерность мышления. Воздуха катастрофически не хватало. На очередном каком-то повороте он остановился, тяжело опираясь на стены. — Куда ты, дурак! — слышалось будто издалека. — Держите его! — Нужно выбираться. Когда Стайлз открыл глаза, Эллисон и Скотт удерживали его в четыре руки, а тело вырывалось, будто бы само, и тянулось в сторону охваченного пламенем туннеля. Крис замер между ним и огнем, выставив вперед огнеметное сопло. Потому что по стенам и потолку коридора, ведущего в костехранилище, ползли женщины. По крайней мере, Стайлз отнес бы это именно к женскому полу, не то чтобы он был спецом в этом вопросе. Длинные сухие волосы, больше похожие на ветви старого куста, тонкие руки с тонкой пленкой кожи и большие пустые глазницы. Та, что ползла вдоль стены, не выглядела такой сухой, как остальные. Высушенные руки, будто ее заперли в духовом шкафу, но кое-где заметна мертвая плоть. Кусок челюсти раскачивается при движении и выглядит так, словно его прикрепили к черепу жилами. На плечах и поясе сероватые тонкие куски какой-то ткани. Пустые глазницы в крупных глубоких царапинах, как если бы глаза ей выковыривали вилкой. И влажные черные пятна, как у остальных, повсюду на ее сухом теле. Раскрытый в крике рот с редкими почерневшими зубами. И все они горели, дико и истошно вопя и оставляя после себя мазутные густые следы на земле. И все они смотрели на Стайлза. Он был готов поклясться, что эти черные кратеры, где должны были быть глаза, пялились прямо на него. Когда его снова дернули в сторону, изо рта опять полилась черная жижа, запачкав рубашку и штаны, а кожа на шее стянулась, словно измазанная глиной. А горящие твари заверещали громче, продолжая ползти и оставляя за собой полосы из слизи того же цвета. Господи, Стайлз мельком подумал, не их ли гниющая кровь льется сейчас из его рта. Все тело болело, когда его волоком тащили по коридору, каждая мышца, казалось, была против того, чтобы покидать это место. Сложно выжить, когда твое тело хочет остаться с теми, кто его сожрет, пока твое сердце еще бьется. Ноги и руки снова приобрели тот мерзкий зеленовато-фиолетовый оттенок разлагающейся плоти. Твари кричали, несколько из них рванулись вперед, цепляясь когтистыми пальцами за выпирающие из стен корни. Но подобраться близко им не дал Крис, выпустив новую струю огня. — Прекрати! — закричал Стайлз, и твари закричали вместе с ним. — Скотт, тащи его отсюда! Тогда Стайлз упал, будто ноги подогнули, и колени болезненно ударились о высохшую землю. Из горла вырвался смех, безумный и громкий, а твари захихикали так противно, продолжая свой путь. И Стайлз смеялся, потому что действительно было смешно. Они бежали от монстров по их же собственным туннелям, которые они вырыли сами и знали наизусть. И бежали отнюдь не в сторону выхода. Поэтому твари ползли и не были так настойчивы, лишь прыгали изредка, заставляя Криса выпускать залп за залпом. Потому что Стайлз знал — баллоны огнемета не бесконечны. А раз знал он, значит, знали и те голоса, что в его голове. Они не замолкают. — Газ кончится, Крис! Мы все тут умрем! — захохотал Стайлз. Рывок тела в коридоре направо отозвался острой болью. Крис поджег еще несколько тварей, одна из них вспыхнула особенно ярко и осыпалась с потолка на голову другой. — А вот ни хрена. Стайлз завизжал от боли, и Эллисон выпустила его руку из крепкой хватки, должно быть, потому, что визг раздался прямо ей в ухо. «Жрать», — продолжали нашептывать голоса. Это слово сливалось в закольцованную аудиозапись, которую не заглушали даже крики и звук ломающихся костей. Он не собирался этого делать… Хотя нет. Собирался. Стайлз рванулся вперед, дернув за собой удивленного Скотта, и вцепился зубами в предплечье Криса. От кровавых отпечатков того спасла так и не снятая куртка. — Блядь, где его намордник! — закричал Крис. Тут Стайлз мог бы обидеться, но должен был признать, что не каждому нравятся укусы. В лицо ударил темный едкий дым и запах сожженной кожи. — Сможешь запрыгнуть вместе с ним? — Эллисон почти кричала. — Попробую, — ответил Крис. Руки, намного сильнее человеческих, оторвали Стайлза от Криса и вздернули, совсем как на тарзанке, только вверх. Свежий воздух забрался в легкие при первом же вздохе на поверхности, но ощущался совсем как химические испарения. Горло жгло, а кожа чесалась, изо рта снова полилась жижа, клеймя нефтяными следами загорелые руки Скотта, удерживающие за талию. Но и они скоро пропали, слышны были крики Эллисон и Криса. Грянул взрыв, и Стайлз закричал так, будто его зашвырнуло в печь, и кто-то добренький запер решетку, чтобы он не мог выбраться. Кажется, он расчесал руки до крови, или же содрал ногти — он не мог понять, ничего не видя и не слыша вокруг, кроме звука трескающих костей и болезненного женского визга. И он же не потерял опять сознание, ведь нет? *** Честно говоря, это уже бесит — падать в обморок и просыпаться на холодном ветеринарном столе для осмотров. Стремно. Плюс еще ты несколько часов понятия не имеешь, что делают с тобой и говорят о тебе добрые друзья. Которые могут сказать очень много. Много лишнего, к примеру. Один только Дитон сидит за столом с совершенно не читаемым лицом, делая какие-то пометки в древнем фолианте, пока остальные жмутся к стенке, потрепанные и местами даже подгорелые. Стайлз, пошатываясь, сел. Во рту все еще чувствовался привкус земли. Майка и штаны в ужасающем состоянии, будто он решил принять душ с бензолом. Мышцы ныли, как после долгого пути на велосипеде. Горло побаливало, а веки наотрез отказывались держать глаза открытыми еще хоть сколько-нибудь. — Как они стали тем, чем стали? — спросил он. — Не буду утруждать вас погружением в историю. Но долгое сидение в яме никому не прибавит спокойствия, — ответил Дитон. Стайлз едва не вскочил, поймав за ниточку мелькнувшую в сером тумане разума мысль. — Каннибализм? Дитон улыбнулся и кивнул. — Да. Кто-то съел кого-то, а человечина на мозге не сказывается хорошо. Выжившие попытались выбраться из дыры, прокапывая себе туннели в стенках ямы. Судя по записям охотников в 1765 году, едят они крайне редко, пищи, собранной за одно пробуждение, им хватает надолго. Царапина или укус — и жертва уже заражена. Несколько дней спустя она уже сама находит место своего будущего погребения. — Никого не находили? — спросила Эллисон, которая была бледной. Очень бледной, со следами грязи на лице, и с ее большущими глазами она выглядела как олень. Она стояла около батареи, будто не могла согреться, и сжимала предплечья, обхватив себя руками. Скотт стоял рядом и чесался, оттирая темные пятна с рук и майки, у его ног ведро с водой, но похоже, она мало помогала в очищении. Крис же был весь черный. Даже на черной футболке было видно мазки этой жижи. На руках подпаленные волосы, седая от пепла голова. Но все равно он умудрялся выглядеть как Дин Винчестер — брутален и очень крут. — А как мы выбрались? — Стайлз почесал забинтованное обожженное запястье. — Я был уверен, что мы заблудились. Крис дернул свой пояс — небольшой металлический крюк, как у альпинистов, и толстый зеленоватый трос, похоже, какого-то растительного происхождения. Все гениальное просто, да? Монстры просто не почуяли запах синтетики, потому что его не было. — Ты был не слишком адекватным, чтобы заметить, — заметил Крис, кивнув в сторону Стайлза. — А теперь с ним все нормально? — спросил кто-то. Дитон замолчал на некоторое время, придирчивым взглядом осматривая своего пациента, будто этого достаточно, чтобы вынести вердикт. — В теории да. — В теории? — Крис настроен скептически. Стайлз же тяжело вздохнул. Ну почему в него так мало верят? Конечно же, все хорошо. Ведь он счастливчик. — Стайлз нормален, — уже более твердо и уверенно сказал Дитон. — Насколько это возможно для него. — Офигеть можно, теперь я могу пойти домой и отмыть себя от этой хрени? — воскликнул Стайлз. Дитон улыбнулся. Снова, блин. Этот чувак, улыбающийся так снисходительно, начинает раздражать. — Задержись на пару минут, — когда люди и один оборотень у дверей обернулись, он уточнил, что хотел бы поговорить наедине. Возражать никто не стал. Когда внимание врача обращено к тебе, само собой, ты нервничаешь. Если на тебя неотрывно смотрит ветеринарный врач, то ты не просто нервничаешь. Потому что в этом случае варианты того, что могло случиться, умножаются на бесконечность. — Что-то не так, да? — спросил Стайлз. Дитон покачал головой. — Я не знаю. Не было еще живой жертвы нападения Самар. Стайлз сглотнул. — Ну, я же везунчик. — Так и есть. Но если почувствуешь что-то… — Знаю, знаю. Прийти к вам.