Имаго

Монстры рождаются в крови. Кровь повсюду: ею залит холодный бетонный пол, местами окроплены стены, она на моих руках, весь я запятнан кровью. Я не знал, где моя кровь, а где – чужая. Все смешалось. Рядом валялся труп одного из моих насильников, он скончался от смертельного ранения в область живота. Я постарался. Неподалеку распластался второй – лужа под ним становилась все шире и шире, кровь начала сворачиваться… Омерзительный бас скрежетом звучал над моим ухом уже достаточно времени, чтобы он начал казаться мне малозначимым фоном: - Я тебя не слышу, шваль! Ты что спермы в рот набрал? – рычал он. Боль казалась чужой, чувствительность испарилась в одночасье. Ни стонов, ни крика, ни мольбы. Ничего. Жив ли я? - А так твой выблядок делал? Делал - я спрашиваю? – Отморозок скрыл под своей ручищей мой затылок и надавил до самого упора, дабы окунуть меня щекой в алую лужицу на полу. Это не моя кровь. Разве что частично. Сутенер толкнулся сильнее, останавливаться он не собирался, темп и без того деспотичных движений нарастал все стремительнее, я же не издавал ни звука, чем изрядно бесил живодера. Как он выразился, хочет вытрахать из меня всю бесовщину, тем не менее, делает все с точностью наоборот. Он запустил неприкасаемый механизм, таящий в себе то, о чем сам я не должен был знать. Необратимый процесс начался. Начало кульминации положено. - Ты видишь? Это все, что от него осталось, а от тебя не останется и следа. Мне не нужно было смотреть, окровавленный Том возникал у меня перед глазами всякий раз, когда я их закрывал. Наконец, мордоворот соизволил отлепить от моей задницы свои грязные яйца, сделал он это только для того, чтобы опрокинуть меня на спину, перед моим лицом замаячил стальной нож. Им он истязал моего Тома. - Хочешь узнать, какого ему было, а? Правда перед тем, как начать, он чуть было не лишил меня рук, когда впечатал их в пол прямо над моей головой. Сам же склонился ниже, его скотские губища едва ли не касались моих, но уворачиваться я был не намерен, я оценивающе начал блуждать рациональным взглядом по его роже, плечам, шее, мысли складывались в единую цепь быстро, отчетливо и хладнокровно. Я ждал, он – предвкушал предстоящее кровопролитие. В эту же минуту лезвие ножа уперлось в мою грудную клетку, ублюдок почти наколол мою кожу на самое острие…Все было слишком предсказуемо для меня, для него – пустота. Я тут же по-зверски вцепился намертво зубами в его губы, успев перехватить его правую руку с ножом, затем резко мотнул головой в сторону, кровь полилась прямо на мою грудь. Ублюдок завопил, словно резанная свинья, от режущей боли и, пока он пытался прийти в себя за пару жизненно важных секунд, я перехватил у него нож, сумев ловко вывернуть его запястье, как учил Том, и вогнал лезвие ему меж сонной артерией и ключицей, вошло оно под нужным мне углом, значит не сдохнет. Спихнуть с себя этого хряка получилось почти сразу. Последнее, что он вспомнит, придя в себя, это то, как я зарядил ему кронштейном по голове. Тем временем я успел его связать по рукам и ногам, присвоить огнестрельную игрушку его покойного подручного себе и устроиться удобно напротив выродка в трепещущем ожидании. Поза «лотоса» расслабляет. Я продумал каждый свой последующий шаг и теперь вожделел нечто особенное, сокровенное. То, что свершиться с минуты на минуту. Ждать пришлось всего ничего, пришибленный уже очнулся и начал выть, словно побитая псина, сквозь заткнутый своим же носком рот. Силу удара я рассчитал правильно, нельзя было, чтобы он отключился на более длительное время, иначе воткнутый нож сыграл бы свою роль по назначению. Негоже, чтобы такие мрази, как эта, подыхали раньше срока. Ведь срок отмеряю сегодня я. - Не дергайся, иначе лезвие ненароком перережет артерию, - ровным полушепотом посоветовал я. Сколько же по-настоящему животного ужаса, наверняка, пробирающего до самых костей, безмолвной и жалкой мольбы в этих глазах. А его завывания так похожи на бессмысленную молитву, обращенную к Создателю. Я только сейчас заметил выглядывающую из-под смоченной кровью и слюной рубашки верхушку нательного крестика. Сегодня Господь отвернулся от него. И был ли ОН с ним когда-нибудь? Вопрос философский. Пока я лениво пытался дотянуться до карманного ножа, торчащего из-за пояса мертвеца, лежащего от меня в нескольких десятков сантиметров, краем глаза заметил осторожную возню. - Узлы крепкие. Я осознаю, с его смертью почти ничего не изменится, его место займет другой, «другого» сменит следующий и так по кругу. Таких выродков, как этот, в мире огромное множество, такова их природа. И если для мира одна жизнь – ничто, для меня – все. Сейчас. - Все произойдет быстро, - сколько милосердия было бы в этой фразе, скажи ее кто-нибудь другой, однако ее произнес я и мой голос сквозил пугающим хладнокровием, сам я сейчас похож на лишенное чувств чудовище. Я знал, что делаю. Подхватив обрамленный кровью осколок стекла, я поднялся неторопливо на ноги, переступил лужу крови и опустился на корточки перед отморозком, тот трясся так, словно я уже сделал с ним то, что вертится обжигающим вихрем в моей голове. Сначала я рассек ножом ткань его брюк, затем окровавленной рубашки, стащил лоскутки и отбросил их в сторону. Вся кожа головореза покрылась испариной, к его сожалению, страх одним потом не выбьешь. Затем я бросил взгляд на лихорадочно вздымающуюся грудную клетку, мне хватило секунды, чтобы мои воспоминания разом всколыхнулись, в сознании снова всплыла ужасающая картина: Том, рычащий от невыносимой боли, глубокие раны на его груди и кровь… много крови. Он лишил меня ЕГО. Нужно было торопиться, ведь по моим подсчетам на очереди еще двое. Отчаянные приглушенные вопли, вырывающиеся из самого нутра ублюдка, я с неприсущим мне равнодушием пропускал мимо ушей, меня сейчас занимало иное. Одной рукой я уверенно сжал его волосы на макушке, дабы не дергался лишний раз, чем это чревато уже ясно, другая рука была занята обломком стекла, которым я планировал высечь на свином лбу весьма «говорящую» фразу. «memento mori» В целом смотрится изящно, только почерк кривоват. Заметив, что ублюдок вздумал вырубиться, я несильно впился ногтями в кожу его раны на плече, чтобы немного отвлечь чужое сознание от «защитного механизма», отключаться ему никак нельзя. Он снова болезненно заскулил. Жаль только слабо видел происходящее, не прикрой он глаза, кровь залила бы их. - Дыши, еще рано умирать. Я не закончил. Я не чувствовал ни жалости, ни сожаления, меня не трогало ничего. В голове сейчас не было привычного хаоса мыслей, только хладнокровный расчет действий. Куда испарилась моя человечность? Я даже отвращения не ощутил, когда обхватил уверенно член сутенера пальцами, отчего выродок чуть было в конвульсиях не забился, хотя я сомневаюсь, что до его недоразвитого мозга дошла суть моих предполагаемых действий, извилин маловато. Он и представить не мог, что сейчас его ждет. Я только-только начал разрезать чувствительную плоть на его хрене, как этот ублюдок бестактно скончался от болевого шока или же от прорезанной сонной артерии, я ведь советовал не дергаться. - Жаль, - разочарованно вздохнув, я вынул нож из его шеи, правда увернуться от хлынувшей алой струей крови не успел. И все же, картина должна получится зрелищной, красивой, словно списанной с холста самого искусственного художника. Имя его – Возмездие. Все в мире взаимосвязано, любой неосторожный проступок бумерангом возвращается к каждому из нас. И ко мне он тоже вернется. Или, быть может, я расплатился за все сейчас происходящее еще до того, как это успело случиться? Пока я завершал дело, приходилось изредка поглядывать на дверь, хоть та и была заперта на ключ, надо будет не забыть вынуть его из кармана уже бывшего головореза. Отсеченный член я с особым трепетом и усердием пропихнул глубоко в глотку, моя рука едва протиснулась внутрь, затем я почти с хирургической точностью терпеливо сделал на шее мордоворота ровный разрез, тянущийся от самой подъязычной кости до ямки меж ключицами. Осталось только убрать веревки, связывающие труп, и отсечь лишние лоскутки кожи изувеченной шеи, чтобы видимость на виднеющийся член в глотке стала лучше. То же я сделал и с остальными трупами, валяющимися под ногами уже несколько часов. Помимо этих, где-то рядом должны ошиваться еще двое, они так и не объявились. Все, что я знаю – один из них вырубился, когда началась шумиха, второй уволок Тома, но оба подонка живы. Наконец, я выбрался на свежий воздух, небо было кристально-чистым, мимо проплывали белоснежные облака причудливой формы. Мне казалось, будто небеса я вижу впервые за целую вечность, хоть это ощущение всего лишь иллюзия, я почему-то едва не поверил в него. Увы, любоваться распростёршимся пейзажем было некогда, надо осмотреться. Как оказалось, меня держали в подвале, вероятно, уже давно заброшенного здания, на вид напоминающего разваливающуюся небольшую фабрику, рядом стоял еще один корпус, но поменьше. Может, это какая-нибудь больница старых годов? Стояла гробовая тишина, несмотря на это, нужно найти укрытие, чтобы ненароком не попасться в поле зрения чужих глаз, вот та бетонная колона вполне сойдет. Я все-таки надеялся дождаться этих подонков, рано или поздно они дадут о себе знать. Не могли же они испариться, когда их главарь занят столь важным делом, они должны быть под рукой. Мне пришлось ждать около получаса, я готов был уже нырнуть в глубь здания, чтобы прошарить там все, но разумнее быть снаружи, здесь и обзор лучше и, если повезет, на руку мне сыграет эффект внезапности. Я прекрасно осознавал, что встреча с ними лоб в лоб в самой заброшке – самоубийство. Физически я слабее, с этими громилами, как ни крути, мне на чистую не справится и это факт. - Наконец-то… - с выдохом пролепетал я, заприметив идущего к зданию идиота, того, который первым налетел на Тома. Он был один, а где второй? Разбираться буду потом, сейчас нельзя медлить. Вот только возникла дилемма: пистолет – слишком шумно, нож с такого расстояния вряд ли достигнет нужной мне цели. Чертыхнувшись, я все же вытащил огнестрельное оружие и прицелился. Том плохому не научит. Ублюдок упал на землю замертво. С ним я возиться не стану, нужно уходить отсюда. Вот только я и шагу не успел сделать, как услышал характерный звук тормозящих шин. В одном мне повезло: укрытие у меня уже было. Увиденные мною лица мне знакомы… даже слишком…