инструкция

второй спойлер: невозможно контролировать результат переписки и то, как далеко может зайти партнер вне ее пределов.

Лэнс может зависнуть с одним человеком на несколько недель. Это интересные переписки и качественный вирт. Как пять-дэ, с полным погружением. А иногда знакомства пробегают сухими текстовыми докладами, и Лэнс даже не может отделить одно от другого, настолько они слипшиеся и невыразительные. За шесть месяцев Лэнс успевает понаставить себе фильтров, чтобы свести неудачные встречи к нулю. Неразборчивость в самом начале ложится на неопытность и собственный эксперимент по борьбе с убеждениями. Только из-за этого он не блокирует парней, которые считают лучшей личной презентацией голые фотки перед элементарным приветствием. Но зато Лэнс может сказать, что попробовал если не все, то очень многое из того, что может предложить ему приложение для знакомств. Собирает полную картотеку личностных профилей и секс-совместимостей. Частая смена партнеров дает возможность сравнивать и выбирать, а еще узнавать свое тело. Секс как попытка открыть что-то новое в себе и других. И проверить свою самооценку на прочность, если на то пошло, потому что Лэнс может собрать штук пять отвратительных встреч, после которых он чувствовал себя грязью с отпечатанным рельефом чужих подошв. Приложение играет на ограниченном тайминге. Урезанное время заставляет действовать быстрее и не размазывать буквами бесполезные вопросы, а сразу переходить к основному. У всех есть час с активации диалогового окна, чтобы договориться о встрече. После все стирается, как и аватарка, поэтому ее надо обновлять каждый час, если хочешь быть в списке потенциальных знакомств. Если сначала Лэнс был уверен, что за час ничего понять нельзя, то потом спокойно укладывается в десять минут и два вопроса: «чем занимаешься» и «опиши секс, который тебе нравится». Ребят с графиком «работа-дом» или «работа-спортзал-дом» Лэнс игнорирует, а после сообщений «люблю чувственный и нежный секс» сразу забрасывает в блоклист. Первые, как правило, приносят с собой скуку и разводят ее в постели, как плесень, а вторые врут либо себе, либо Лэнсу. МакКлэйн не хочет залезать в чужие подвалы с лопнувшими лампочками, когда даже самому хозяину страшно туда заходить. Лэнс однажды в такой залез. После пришлось неделю заматываться в длинные рукава и высокие горла гольфов, чтобы потом не убиться о кучу чужих вопросов. Жаль, нельзя было ничего подобного натянуть на лицо, поэтому приходилось неровным швом каждое утро прострачивать «все отлично!» и по таким же кривым лекалам кроить заранее ответы на «придурок, жарко же», «ты опять забыл посмотреть прогноз погоды?», «боже, ты и на физру так собрался?» — и все в таком духе. Нет, все не так плохо, Лэнс тогда даже кончает. После ему аккуратно обрабатывают стертую от веревок кожу и нежно гладят уродливо взбухшие следы. Такси оплачивают тоже, и МакКлэйн уезжает с оформленным в рамочку и поставленным ко всем остальным выводом о себе, что садо-мазо — это не его, хотя он и ловил крепкие стояки от описания. Трейлеры с предупреждениями «чувственный и нежный секс» оказываются намного лучше самих фильмов. Поэтому на такое кино Лэнс больше не ходит. И на этих вопросах заканчивается первый отбор. Второй начинается после того, как Лэнс перекидывает более или менее интересных в свой секс-телеграм, созданный именно для этих целей. Там отсеивается еще половина, если не больше, потому что когда рассматриваешь детали вблизи, то они уже не кажутся такими увлекательными и необычными. Пресыщенность значительно задирает планку и сужает список вещей, которые активируют удивление. Возможно, это еще связано с тем, что Лэнс совершенно точно знает, чего хочет. У этого «хочет» есть лицо с дурацким маллетом и имя. И это «хочет» даже в шаговой доступности физически, но где-то с другого входа кротовой норы по возможностям. Лэнс не дает себе времени расстраиваться. Подумаешь. Идея обесценить важность секса из-за его доступности кажется отличной альтернативой. Паллиативы без рецепта и доставкой на дом. Потому что, когда любишь парня, с которым не светит ни одним маяком, нужно уметь накладывать швы самостоятельно. Лэнс всегда держит эту мысль под пальцами кнопкой электрошокера, чтобы не забыть, когда Кит в очередной раз неосторожно и без предупреждения воткнет ему в вену собранный в ампулах смех или концентрат улыбок. Слишком много, чтобы запустить по новой пульс сразу и не напридумывать ничего лишнего. И Лэнс знает, что чем толще броня, тем сложнее в ней дышать. И он практически задыхается в своей, поэтому вдвойне обидно, с какой легкостью Кит вспарывает ее, будто пачку с хлопьями, одним злым и горячим на четыреста пятьдесят по Фаренгейту взглядом. Взглядом на градус удельной теплоты плавления Лэнса МакКлэйна. * Иногда Лэнс бывает очень невнимательным. Он шутит с Ронни на тему, как он еще не спалился друзьям, и сейчас, видя прилетевшее прямо на паре сообщение, думает, какой же он, блядь, идиот. Думает, что Ронни поржет. Если он, конечно, успеет ей об этом рассказать. Еще как-то отстраненно, будто находится под пуленепробиваемым стеклом и в бронежилете тремя слоями поверх собственной кожи, Лэнс говорит себе, что молодец, говорит, что продержался шесть месяцев, а это ровно на шесть месяцев больше, чем сам он себе давал в самом начале. Телефон лежит практически на середине парты с прекрасным ракурсом обзора для Кита, который тоже смотрит на белые буквы на черном фоне, и Лэнс думает, что не существует слов, чтобы объяснить «сегодня ты будешь скакать на моем члене с завязанными глазами и кляпом во рту» как-то по-другому, чем то, как это написано. Слишком однозначное сообщение, узкое в вариантах его понимания, чтобы можно было прикрыть настоящий смысл за шуткой. Как спрятать двухместную кровать под носовым платком. Поэтому Лэнс с невозмутимым лицом откидывает пуш вверх, пряча текст, и переворачивает телефон экраном вниз, продолжая смотреть на лектора. Чужой взгляд простреливает в нем дыры насквозь, и Лэнсу не помогает ни стекло, ни его бронежилеты, но он упрямо делает вид, что ничего не происходит. Может, если он будет достаточно убедителен, то сможет скормить это еще и Киту? Лэнс говорит себе это снова и снова, пока Кит, видимо, не оставляет всю обойму у него в виске, и, наконец, отворачивается, так ничего и не сказав. МакКлэйн мысленно выдыхает и едва заметно расслабляется, чувствуя, как сводит напряженные пальцы, пока он имитировал заинтересованность лекцией и даже пытался что-то записывать. Примерно пять минут спустя, когда Лэнс практически убеждает себя, что все нормально, воздух не отравлен и уже можно дышать, телефон еще раз жужжит, оповещая о новом сообщении. Блядь, думает Лэнс и слышит, как лопается со звуком ломающихся костей пластиковый корпус ручки в руках Кита. * Кит по этому поводу ничего не говорит. Он вообще до конца учебного дня общей суммой говорит Лэнсу целых ноль предложений, ноль слов из ноля букв. И Лэнс не знает, как вести себя с этим Китом, который даже не смотрит на него и отсаживается, будто не хочет даже случайно задеть Лэнса, словно тот заражен, и у него под тканью футболки язвы и гнойники. Лэнс думает: «что за хуйня, коганэ», — и включается в эту игру, потому что у него есть личная инструкция «как усложнить себе жизнь в два этапа», и он четко ей следует. Напротив «влюбиться в кита когане» уже давно стоит жирная красная галочка. А рядом с «игнорировать проблемы размером с падающий небоскреб» — все еще пустая клетка, хотя Лэнс мог бы смело вписать туда две галочки, чтобы полностью отразить суть, но никогда в этом не признается. Поэтому все прямые вопросы остаются под языком, а на передовую Лэнс выносит свою самую широкую улыбку и добавляет шуткам пару децибел, чтобы закрепить эффект всекакобычно. К концу дня Лэнс выносит застрявшую поперек горла недосказанность и тяжелый, как пушечное ядро, чужой взгляд под лопаткой. Выходные проходят в состоянии холодного игнорирования, и Лэнс забивает себе весь эфир свободного времени флиртом в чате и чужими руками под линией расстегнутых джинсов. Вытряхнуть Кита из своей головы получается в общей сложности на пару часов из сорока восьми. Такое себе. В понедельник, когда Лэнс устало прикладывается лбом о сложенные на парте руки, думая, как себя вести и что делать, потому что он так не может, Кит первый говорит «привет» и садится, как обычно, рядом, толкая под партой чужое бедро своим собственным. Говорит: «выглядишь не очень, макклэйн», — и улыбается уголками губ будто бы вопросительно. И Лэнс не знает, кого благодарить за этот вскинутый белый флаг, потому что он совершенно точно уверен, что ему он был нужнее, чем Киту, но тот делает шаг первым. Опять. Лэнс фыркает, упирая висок в ладонь: «на себя посмотри, маллет», — и совсем теряет контроль над своей улыбкой. Кит, похоже, тоже. Или это просто Лэнс так соскучился. И все возвращается в беззаботное «до», будто кто-то вырезает неправильные кадры при монтаже и заново жмет «плэй». * Выбирая фото на аватарку, Лэнс чаще всего скидывает пресс, ключицы и вены на руках. И это не самые его лучшие части тела, он знает, просто это то, что у него выходит классно сфотографировать. Ноги и задницу, как бы Лэнс ни крутился у зеркала или с фронталкой, так же удачно взять в фокус не получается. В реале круче. Ему часто об этом говорят. И не только до секса, но и после. И Лэнс совершенно был не готов к тому, насколько фотки могут ухудшать реальность. Парень под ником «чемпион1» и аватаркой с прессом, будто перед публикацией его мариновали в фотошопе минут тридцать, открывает ему дверь своей квартиры и улыбается так, будто на самом деле очень надеялся, что Лэнс потеряется и не приедет. Хотя это МакКлэйна пригласили встретиться, а не наоборот. Лэнс откровенно лапает глазами обтянутый черной водолазкой торс и понимает, что от обработки на той фотографии были максимум фильтры света. Говорит: «серьезно?» Говорит: «боже, чувак, зачем тебе вообще это приложение с такой внешностью?» Это не комплимент. Это искреннее удивление, потому что Лэнс действительно не понимает. «чемпион1» явно не умеет реагировать на такие вещи, поэтому улыбается скорее интуитивно, чем реально понимая, зачем это надо. Потом Лэнс пьет самый вкусный в своей жизни зеленый чай со вкусом груши и корицы и узнает, что «чемпион1» заворачивается оберткой вокруг Такаши Широгане, и Лэнс сразу сокращает до «Широ». Широ не против. Еще Лэнс узнает, что тот недавно приехал из Японии, и вся эта затея с приложением — идея «Мэтта», а не его. Весь Широ читается как «неловко» и «божечтоделать», и Лэнс думает, что уговаривать этому «Мэтту» его пришлось долго и явно нечестно. На вопрос «зачем» Широ молчит, а МакКлэйн думает, что проблема явно глубже, чем просто долгое отсутствие секса. И Лэнс не хочет терять время. В отличие от Широ, который не может сказать «нет», но и выходить за границу проведенной собой же чертой тоже не собирается, будто у него где-то стоит счетчик, и Широ ждет, когда закончатся цифры, чтобы после что-то для себя решить. Широ выглядит как джекпот, и Лэнс не собирается его упускать. За шесть месяцев МакКлэйн растягивает свою цепь достаточно, чтобы спокойно переступить чужие рамки и сесть на стол напротив Такаши, разводя колени. Говорит: «просто расслабься, широ». Говорит: «ты всегда можешь остановить меня», — и ведет руками по крепкой груди, будто снятой с фресок Микеланджело и переведенной в три-дэ. И Лэнсу не очень интересно, с какой такой проблемой Широ, как считает «Мэтт», может справиться секс, он просто хочет расслабиться и на пару часов забыть о своих собственных. Неловкость Широ взбалтывает брошенным в колодец камнем, и она идет рябью, собирается пеной у самой крышки, и Лэнсу очень нравится, как руки Широ лежат на его бедрах. Вкус корицы и груши он слизывает с чужих губ языком. Проблема вылезает позже, когда Широ едва не роняет Лэнса со своих колен, резко опуская края своей водолазки вниз одной рукой, а второй выдергивает чужие пальцы из-под черной ткани, отводя кисти в сторону. Широ говорит: «не надо». Говорит: «я останусь в ней», — и возбуждение перечеркивает косыми и параллельными. Так же ощущается чужая рука под пальцами секундой ранее. Лэнс успевает почувствовать. Говорит: «дай посмотреть», — и сам вырывает кисти, чтобы еще раз забраться под края водолазки. Широ хлопает его по рукам поверх ткани, останавливая, но не выдергивая, как в прошлый раз. У Широ в глазах что-то от паники, но ее перекрывает возбуждением. Еще Лэнс видит едва оформившуюся надежду. Кажется, будто сам Широ не до конца осознает эту эмоцию, но Лэнс понимает, поэтому берет ее за основу. Говорит, что все в порядке, говорит «чувствуешь?» и трется своими стояком о чужой. Шрам на переносице под губами ощущается как обычная кожа с легкой вздутостью по краям, и чужой стон Лэнс ловит кожей под линией подбородка и переводит как «давай». Оказывается, под тканью у Широ вся правая рука похожа на выпуклую карту мира, с кучей границ, витых линий рек, сеткой меридиан и параллелей. Лэнс понимает, это явно новоприобретенный аксессуар, и Широ еще с ним не успел свыкнуться и освоиться. И все чужое поведение пакуется в папочки и выстраивается в алфавитном порядке. Лэнс смотрит на такого непозволительно красивого Широ с дырами на две трети от общей площади самооценки, который отводит взгляд и явно боится его реакции, потому что, судя по всему, своей собственной он испугался. А МакКлэйн не знает: у него открытие нового фетиша на шрамы, или все дело в том, что Широ не портит даже это? Говорит: «посмотри на меня», — и когда Такаши поворачивается к нему, Лэнс тянет чужую руку к лицу, врезаясь в чужие глаза вилкой гарпунов, фиксируя, и ведет самым кончиком языка по неровной сетке шрамов. Делает один широкий и плоский мазок по особо крупному бугру и наклоняется вбок, чтобы потереться щекой. Шепот вязнет на языке пару секунд, прежде чем лечь между линий шрамов: «я не знаю, почему твоя рука выглядит так, будто ты отбивался ей от бензопилы, но это точно не то, что меня отталкивает». Лэнс бы, наверное, сказал что-то еще, но просто не успел. В спину врезается край стола, когда Широ тянет его за бедра к себе, а сам наклоняется вперед, целуя так, будто не знает вообще, как это — не целоваться и выжить. Они трахаются полночи и еще столько же разговаривают. Широ оставляет ему пару засосов между лопаток и синяки на бедрах. Лэнс ничего ему не говорит, хотя всегда раздражается, когда кто-то из партнеров оставляет на нем следы. Ночь тает с рассветом кучей слетевших с языка откровений, из которых Лэнс узнает, что Широ был на войне, которая забрала у него жениха и нормальную руку, а взамен дала кучу регалий, льгот и ПТСР. О своей безнадежной влюбленности Лэнс тоже рассказывает. Широ говорит, что Лэнс очень красивый, особенно когда вот так улыбается, говорит, что тот парень не может его не любить в ответ, и идет готовить лучшие вафли со сгущенкой. Лэнс переносит Широ в свой обычный телеграмм, где перекидывается не фотками с голым торсом или членом, а мемами и домашкой. Когда позже Кит приходит с Широ по правую руку, говоря, что это тот друг, о котором он рассказывал, Лэнс едва успевает подхватить вываливающиеся болты и шурупы, чтобы не развалиться на истерический смех. Широ не так хорош, конечно, поэтому Лэнс берет все на себя, пока слишком ошарашенное для обычного знакомства лицо Такаши не начало формировать ненужные вопросы у других. Легким «приятно познакомиться, такаши широгане» и «а можно просто широ?» вопрос слетает с доски актуальностей. Они негласно решают никогда о случившемся между ними не вспоминать и никому не рассказывать, потому что Лэнс понимает, как неловко и по-киношному это выходит, а Широ сразу догадывается, что к чему. О Ките они говорят только один раз, и Лэнс очень просит Широ не лезть. Вежливее, конечно, но Широ понимает. Лэнс думает, что трахаться с людьми из своего окружения — весело. Когда он несколько дней назад знакомится с Наймой и ее рюкзаком страпонов наперевес, а потом видит за стойкой в фирменном фартуке в кафе через дорогу от универа, то все же смеется вслух. Они отлично проводили время, пока в один день Найма не пишет, что, кажется, нашла парня. Лэнс рад за нее, правда. Это нормально. Они тут все не про отношения, никто ничего не обещает. И некоторые знакомства действительно остаются намного дольше и идут дальше, чем просто секс. Некоторые стираются даже после очень хорошего. Это странно. Лэнс до сих пор не понимает, как это работает, но научился не строить ожиданий на этот счет. Он так проебывался на первых неделях. Ему хватило. Найма так же, как и Широ, кочует в его нормальный список контактов и отращивает длинный хвост переписки. Иногда Лэнс заводит свою компанию именно в это кафе, подсчитывая смены Наймы, и флиртует с ней на грани фола, наслаждаясь тем, как друзья за столом прикладываются лбами, а Кит раздраженно отворачивается и потом еще минут десять ходит с непозволительно мило-злым выражением лица.