инструкция

третий спойлер: совместимость в сексе недооценивают, можно придумать альтернативы, но секс с компромиссными полумерами ускоряет обратный отсчет.

Телефон в руках лежит черным глянцевым прямоугольником экрана, и Лэнс использует его как зеркало, меняя сотни собственных ракурсов за минуту. Отражения серые, перечеркнутые по диагонали ниже середины тонкой трещиной на защитном стекле. Говорит: «слушай». Говорит: «у меня симметричное лицо?» — и поворачивается к Киту. Лэнс думает, что Кита ловит неожиданность и что-то еще, потому что на адекватный ответ МакКлэйн не рассчитывает, но Кит вдруг слишком серьезно смотрит на его лицо пару секунд, вычерчивая взглядом ментальные измерительные линии, будто действительно хочет подсчитать расстояние, и зависает где-то между границей носа и губ. Но потом приходит в себя и сводит брови. Говорит: «что это опять за хрень, макклэйн», — и подводит все вопросительной интонацией. Лэнс поворачивается к своему отражению в телефоне и ловит собственное подмигивание. Говорит, что симметричные люди считаются более привлекательными, чем асимметричные, а исследования вообще показали, что женщины получают оргазм чаще с наиболее симметричными партнерами. Лэнс смещает экран в сторону так, чтобы поймать в отражение еще и Кита. Забавно, их разделяет та самая трещина, и Лэнс думает, что даже здесь Киту досталась бо́льшая часть, чем самому МакКлэйну. Чужой взгляд застревает в сером экране и ловит его собственный на булавку, прибивая к стеклу намертво. Если бы Лэнс мог, он бы сказал Киту прекратить, сказал бы «хватит» и «если не собираешься стрелять, то не смотри на меня так, придурок», потому что Лэнс заебался записывать такие моменты в папку «возможно», а потом обнулять, потому что память ограничена, а ситуации с контекстом «обломись» занимают намного больше места. Кит говорит: «да ну» и «как это вообще может быть связано?» А Макклэйн вытягивает губы улыбкой на одной мышечной памяти и отработанном рефлексе, очень остро чувствуя, как та самая булавка застревает где-то под ключицами. Говорит, впиваясь пальцами в нервно подскакивающее колено под партой, что это статистика. Говорит, что с ней не спорят, и сбрасывает с губ привычное «маллет». А сам думает, что у Кита идеально-симметричное лицо. Даже когда он вот так закатывает глаза и фыркает, поворачиваясь к вошедшему в аудиторию лектору. Даже когда центр его эмоций — злость. Лэнс вообще не может подобрать кадров, когда Кит не выглядит привлекательным. Возможно, дело не в симметрии. МакКлэйн не уверен, он читает сегодня утром эту статью на тамблере, и она кажется ему занимательной. Он даже пытается вспомнить всех своих партнеров, чтобы сравнить. Выходит, что такие вещи даже не входят в фокус внимания. Лэнс может поделить на «симпатичные» и «не очень», но точно не связывает с симметрией. По крайней мере осознанно. Может, его подсознание играет по другим правилам. Он не в курсе. Но как-то не на том строится его подсчет оргазмов. В сексе очень часто бывает больше от потребительского, а не человеческого, и это никак не зависит от внешности. Лэнса после таких встреч закутывает в хандру на пару дней. Невнимательность партнера и глухота к просьбам обижают, как бы Лэнс ни отгораживался своими «все равно» и «это просто секс», но в постели каждый раз находит себя слишком чувствительным и зависимым от чужого настроения. Но весь секрет самозащиты оказывается в том, как к этому относиться. Лэнс вводит в свой секс-обиход понятие «совместимость». Каждый занимается сексом отлично для кого-то одного и совершенно отвратительно для другого. У Лэнса был парень, который с порога заявил, чтобы ему плюнули в лицо и засунули ноги по самые гланды в рот, пока он будет их вылизывать. Распрощались через пятнадцать минут. Лэнсу не зашло. И МакКлэйн не сразу понимает, что в плохом сексе дело не всегда в нем. Чаще всего — не в нем вовсе. Просто такое бывает. Лэнс учит себя говорить «не твое» и «забей». Заучивает и носит как вторую кожу. В контексте о совместимостях Лэнс часто думает о том, каким был бы в постели Кит. И не то чтобы он хочет об этом думать. Вообще-то, очень даже нет, но Кит выглядит как дорогая и хорошо продуманная пиар-акция с огромным перечнем предлагаемых услуг и двадцать пятым кадром внутри, и Лэнс не умеет сопротивляться, он устал облизывать эту витрину, но скорее стекло разъест под его слюной, чем МакКлэйн реально попытается что-то сделать. Поэтому свои фантазии Лэнс раскладывает по архивам и периодически просматривает. Одна из любимых, где Кит с легкостью удерживает его на весу и трахает у стены. Лэнс каждый раз об этом думает, когда видит выглядывающие из завернутых рукавов рубашки чужие жилистые предплечья. У Лэнса иногда заливает красным перед глазами и орет аварийками, когда он представляет, что Кит мог бы сделать с ним своими руками. Когда они собираются всей компанией у Пидж и играют в приставку, Кит сидит на кресле, разведя колени, и всегда выигрывает у Лэнса. И это не потому, что Лэнс не умеет играть — ему вообще похуй на приставку в такие моменты, если честно, просто проглаженному светом монитора и собственной победой Киту для полной картины нужен только Лэнс на этих блядских обтянутых черной джинсой коленях. И в его руках намного лучше бы смотрелась задница МакКлэйна, чем этот джойстик. Лэнс уверен. Подъебы Пидж о его вечных проигрышах можно было бы записать в пару томов и еще немного в третий. Широ обычно о чем-то тихо разговаривает с Китом, а Ханк отвлекает их всех какой-то шуткой или едой. Чаще едой. И Лэнс понимает это намного позже: если бы не они, то включать тормоза ему было бы некому. Он просто самоуничтожится от перевозбуждения. Звучит как история, которая будет гулять по губам не одну неделю и превратится в мем. Отвратительный способ прославиться и застрять в интернете навечно. Лэнс бы хотел сделать это в узких кругах и без интернетов своей растяжкой, где Кит говорит «блядь, макклэйн» куда-то в губы и разводит его согнутые в коленях ноги в стороны, практически вжимая в кровать. Лекция опять не задерживается у него ни в тетради, ни в голове. И Лэнсу даже интересно, с какого момента он перешел тупо на фотки конспектов Кита и почему сам Кит не говорит ему «нет». * Лэнс не понимает. Лэнс говорит себе «что за блядство» и, улыбаясь, рассказывает Ханку о том, как на одном движке из импровизации сдает лабораторную по органике. История действительно смешная, но Кит ведет себя как мудак и растирает в порошок все настроение Лэнса тяжелым взглядом, которым, наверное, можно было бы отдавить ногу или прописать сотрясение. На вопрос «что-то случилось», «у меня что-то на лице» или «какие-то проблемы, когане» Кит отвечает спрессованным «нет», и Лэнс уверен, что это «нет» свистит у него над ухом и падает использованными гильзами под ноги. Лэнс, блядь, не понимает. Не понимает уже вторую пару подряд. Все начинается с двадцатиминутного опоздания. Лэнс будит себя по будильнику и все утро замазывает тональником засосы на шее, чтобы в итоге заклеить их пластырем, потому что фиолетовые пятна все равно проступают темной каймой. Лэнс фасует в пятидесяти сообщениях капсом, пока едет в универ, все свое раздражение и злость парню, который не понимает, что, когда говорят «не ставить засосы на видном месте», это имеет прямой смысл, а не переносный. Парень не понимает, кидает тупые смайлы, а Лэнс кидает его в блоклист и думает, что купит по дороге те батончики с орехами, что вчера дал ему попробовать Ханк. Все равно опаздывает. Когда Лэнс садится на свое место, рядом с Китом, и ловит только сведенные стрелы бровей на свое «привет», то не обращает внимания. Но брови не расходятся ни к первому перерыву, ни ко второму, и сейчас Лэнс думает, что его игра началась именно тогда, и он каким-то образом умудрился прослушать все правила и условия. Кит смотрит на него так, будто у Лэнса есть пара десятков жизней в запасе и куча респаунов в шаговой доступности, поэтому не жалеет его. Лэнс все еще не понимает. История для Ханка заканчивается, а перерыв — нет. А на новую Лэнса не хватит. Кит решает проблему сам. Он перегибается через стол и сдергивает один пластырь с чужой шеи. Лэнс инстинктивно закрывает рукой засос и не успевает договорить свое «какого хрена». Когане шлепает свое злое «блять» поверх его возмущения, поверх шума столовой и вообще всей гравитации, потому что Лэнса переламывает тяжестью, и он проваливается кучей бескостного мяса в собственные кеды. Кит смотрит прямо на прикрытую ладонью шею, и это взгляд жжет насквозь и вытягивает из Лэнса вину, оборачивая двойным слоем, как на катушку, и МакКлэйн не знает, почему ее так много. Ей неоткуда браться. Неоткуда, думает. Как друг Лэнс ничего не нарушает, а кроме этой связи у них ничего больше нет. Но Кит тянет-тянет-тянет и идет на третий слой. Ханк осторожно трогает чужую злость вопросительным «кит», и она лопается стеклами окон в звукоизолированной комнате. Лэнс обожает Ханка. Лэнс уверен, что не дожил бы до своих лет без него. Кит отворачивается, говорит «простите» и уходит, а у МакКлэйна сердце все еще бьется где-то под шнурками кед, и он не знает, сможет ли достать его ближайшие пару минут. Пидж считает по-другому. Говорит: «откуда у тебя засосы». Говорит: «ты хоть понял, что сейчас произошло, придурок», — и выглядит почему-то разочарованной и немного раздраженной. Лэнс не собирается честно комментировать первое так же, как и второе. Говорит: «он просто завидует». Говорит: «у меня есть личная жизнь, а у него — нет». Добавляет: «все признаки недотраха налицо», — и засовывает в рот купленные утром батончики, чтобы не надо было улыбаться. Пидж ничего больше не говорит, и раздражение, кажется, нагибает в ментальном армрестлинге разочарование. А Лэнс, на самом деле, понимает. Он и раньше ходил с пластырями, но Кит никогда так не реагировал. Все, на самом деле, просто. Тем сообщением неделей назад Лэнс случайно открывает Киту новую локацию. Изнаночную, под основной, где все пластыри, длинные горла гольфов, опоздания и прогулы могут иметь много разных смыслов. * На паре Кит не появляется, а Лэнс дважды пытается ему позвонить и сразу сбрасывает, не дожидаясь гудка, потому что просто не знает, что сказать. Сообщения от Широ стекают пушем по экрану телефона где-то к семи вечера, и Лэнс почему-то уверен, что Широ сейчас перелезает ограждение, где красной краской по всему периметру выведено «проваливай. опасная зона», и лезет туда, куда обещал не лезть. Поэтому МакКлэйн говорит себе, что у него есть право игнорировать. Говорит, что Широ поймет его, и закрывает входную дверь, оставляя трезвонящий телефон по ту сторону. Лэнсу нужно прогуляться и на пару часов вырезать все «сегодня» из себя. Потом он обязательно придет и пришьет обратно. Никто и не заметит. * Лэнс начинает думать, что упускает что-то очень важное. Будто в их дружбе с Китом есть еще пара неизвестных переменных, которые влияют на обоих и перечеркивают все равенство. Лэнс не видит, но чувствует это, когда на следующий день Кит ведет себя как обычно, будто за ночь и кусок вечера успевает успокоиться, почистить чакры и выветрить от херни бошку. С ума сойти. Лэнс бы не поверил, если бы не сидел рядом. Но к середине пары чужое «какобычно» сбоит и расходится по шву. А под линией шва улыбается очаровательное «вчера», поэтому Лэнс прячет весь свой заготовленный список вопросов и претензий, которые накидал прошлой ночью, и добавляет свою строчку стежков, поверх разъехавшихся чужих. Ни ему, ни Киту, судя по всему, не хочется говорить о том, что произошло. К концу пары Лэнс выворачивает случившееся лицевой стороной, оставляя шов внутри, и думает, что, если не всматриваться, то практически незаметно. Лэнс уверен, что за свои старания ему должны вписать пару плюсов в проходной лист, чтобы замедлить его движение в очереди за проебами. * Если бы Лэнс узнал раньше, что практически все венерические болезни передаются через сперму, то за эти шесть месяцев проглотил бы намного меньше. О том, откуда об этом знает Кит и почему считает важным поделиться этим именно с Лэнсом, МакКлэйн не знает точно, но догадывается. Думает, что их «незаметно» и «какобычно», которые они так тщательно сшивали неделю назад, раздувает красивым атомным грибом над их головами и сыплет пеплом на ресницы. У МакКлэйна разорванные уголки губ, потому что вчера его трахали в рот членом, стараясь засунуть пальцами сразу еще и яйца. То, что это было больно, Лэнс понимает только тогда, когда отмывает сперму с волос и полощет рот. А Кит замечает сразу корку на лопнувшей коже и ведет себя как мудак. Лэнс даже не знает, какой шкалой оценить это мудачество, потому что Кит перевыполняет любой максимум втрое каждой новой фразой. «твой парень тебя не жалеет, да». «хоть где-то пригодился этот большой рот». Или совсем не дружеское и злое «хорошо сосешь, уверен, у тебя большой опыт, макклэйн». Кит перегибает, и это замечают все. У Ханка прекрасный встроенный в прошивку наждак-любых-неловких-отношений, и он умеет стесывать острые углы в мягкие окружности и гладкие плоскости. Но тут просто не успевает. Вмешивается даже Пидж, хотя обычно не лезет. Но Киту, кажется, плевать, он смотрит только на Лэнса, а Лэнс думает… …Лэнс не думает, он просто сбивает чужую ухмылку собранной в кулак ладонью. Кит едва успевает увернуться, но возвращает на лицо прежнее выражение еще быстрее, чем сворачивает мелькнувшее удивление, и явно ловит от всего этого концентрированное удовольствие прямо в вену, будто подраться с МакКлейном — желание, которое он копит с самого рождения. Лэнс подумает об этом потом, сейчас просто не получается, потому что Кит перехватывает его руку и выворачивает за спину, слегка нагибая вперед. В плечо вгрызается боль, будто между суставов вгоняют сверло и втыкают в розетку штекер. И МакКлэйн чувствует себя сыром на второй минуте в микроволновке, не понимая, почему Кит прижимает его к себе одной рукой поперек талии, а второй продолжает выламывать предплечье. Лэнс говорит себе, что не виноват, просто передержанный в микроволновке сыр всегда растекается кипящей лужей и прилипает ко дну тарелки, поэтому Лэнс не видит ничего странного в том, как жадно глотает чужое тепло и притирается ближе, увеличивая площадь касания. Если бы можно было, Лэнс бы впаял в себя Кита прямо так, как они стоят, пусть даже с заломанной назад рукой, боже, это такие мелочи, он практически перестает чувствовать боль, правда. Когда чужой влажный выдох застревает в волосах на затылке, Лэнс приходит в себя. Говорит: «отпусти» и «ты в край ебнулся, когане». Добавляет: «тебя вообще не касается, с кем я и как трахаюсь». Потому что ему не вытоптать этот океан. Еще немного, и Лэнса затолкает приливами в самую середину и наполнит легкие водой. Кит не понимает, и МакКлэйн не может его за это винить. Их растаскивают чьи-то руки, просачиваются чьи-то голоса. Лэнс не видит, не слышит и не пытается. Кит улыбается ему, как клиент хосписа, и у этой улыбки вшитая вовнутрь угроза и что-то еще. Лэнс не понимает, какого хера, блядь, происходит. * У Широ в пакетах какие-то овощи, пачка спагетти-макарон и любимые Китом сэндвичи. Лэнс видит выглядывающий уголок упаковки. Все остальное угадывается по обтянутым полиэтиленом линиям. Супермаркет остается за поворотом, и в случайные встречи Лэнс не верит, но ничего не говорит. У него самого пачка начос с паприкой и уже засунутый под щеку чупа-чупс. В Широ от тактичности больше, чем от человека. Он не упрекает Лэнса за игнорирование в прошлый раз и говорит о чем-то отстраненном. О работе, которую подыскивает, о том, что бегает по утрам, а Мэтт постоянно ворчит на его будильник. И Лэнс ему благодарен. Наверное, он мог бы в него влюбиться, если бы не Кит, который врастает в кровеносную сетку вен, и отцепить его можно будет только эвтаназией. Широ вдруг останавливается. Говорит: «ты все еще сидишь в том приложении», — и голос у него ровный, но если подцепить ногтями, то под тонким слоем можно нащупать грусть. Лэнс втягивает щеки, чтобы стянуть вкус с конфеты во рту, и кивает. На чужое «зачем» с хлюпом вытаскивает чупа-чупс, придерживая палочку указательным и большим. Он часто задает этот вопрос сам себе, поэтому ответы давно готовы. Говорит, что ему нравится эта легкость, говорит, что любит секс и отсутствие обязательств. Добавляет: «еще нравится коллекционировать фотки членов», — и смеется. Широ ему не верит, но не продолжает. Лэнс тоже себе не верит. Он теряет интерес на каждом новом повороте и боится, что однажды утром просто нечем будет оплатить собственное желание открыть диалоговое окно в приложении. А паковать свои чувства так, чтобы никого не задело и нигде не торчало, Лэнс еще не умеет.