инструкция

четвертый спойлер: шесть месяцев секса показывают лэнсу, что он все равно ничего не знает ни об отношениях, ни о себе.

Регистрируясь в дэйтинг-приложении, за основу Лэнс берет идею «просто секс» и «что-то новое». Распечатывает на цветных принтерах, раздает листовками на виртуальных улицах своего профиля и крепит на стены двусторонним скотчем. Но «просто секса» никогда не было. Всегда толстым слоем снизу идет контекст. У «контекста» амплитуда обхвата от простого «привет» и элементарного знания пунктуации до ухоженности рук и цвета стен подъездных клеток. Неосознанный сбор информации идет в фоновом режиме по умолчанию. Это заводская настройка, которая не выключается. Но какую статистику ни выстраивай, разочарование всегда остается главной окантовкой всей этой большой игры в удовольствие, где под разными углами «интерес» можно прочитать как «скука». Нигде еще в жизни МакКлэйна эти понятия не были настолько рядом и так похожи. А под предлогом обычного секса легко умещается желание найти людей с других орбит и их чужие-знакомые истории. Все такие независимые и идеальные в своих анкетах и обработанных фотографиях, берут взаймы у крутых ребят фразочки и выводят секс в абсолют. А в итоге оказывается, что кому-то просто не хватает взаимности, внимания или смелости в чем-то признаться самому себе. Лэнс довольно часто не может удержать имя Кита под языком и не реже в ответ ловит тоже не свое. Нас наебали, думает МакКлэйн. Этот мир удовольствий тратит все на рекламу и забивает на качество. * Лампочки под плафоном в комнате горят всю ночь, а фонари тухнут к шести утра. Еще пара таких дней, и к концу месяца Лэнса похоронят под счетами за свет, а не трафик. МакКлэйн смывает усталость в умывальник и приглаживает тени под глазами кубиком льда, не находя в себе желания что-то менять. Это новый этап их взаимоотношений с Китом, где Лэнс вываливает из карманов всю оставшуюся между ними дружбу на стол и говорит «повышаю», а сам Кит улыбается острым лезвием и принимает ставку. Лэнс не уверен, что именно хочет выиграть, но в любом случае не хочет проиграть. Его первое задание — игра со считалочкой до пяти, где не успевшие спрятаться в домике замерзают под окнами при минус трех. Этой игре всего пара дней, но Лэнсу почему-то кажется, что он уже не справляется. Нет, Кит разводит темы «секс» и «Лэнс» в разные углы и не смешивает. Здоровается перед парой, находит слова во время перерывов и, скорее всего, не очень себя контролирует, потому что его интонациями можно случайно вспороть чей-то смуглый живот или артерию. Лэнс уворачивается через раз и иногда путает боль с удовольствием. И он уверен, что чужому лицу нужен стол, асфальт или хотя бы обычная медицинская маска, чтобы это стало честным хоть немного, потому что Киту идет злость неправильно сильно, будто ее создавали и подгоняли именно под него. И теперь она вся, идеально выточенная и проглаженная, для Лэнса. Целиком и полностью. Лэнс может сцеживать ее и вливать в канистры, чтобы хранить дома, как сувениры. Кит так старается его задеть, и Лэнс просто не может это проигнорировать и не воспользоваться. Может быть, когда-нибудь канистр наберется достаточно много, чтобы заполнить целую ванну и красиво захлебнуться. Или сгореть. Как получится. Лэнс думает, что в этом есть что-то от интимности. Думает, что его возбуждает то, как Кит раздражается от любых признаков секса в жизни Лэнса. Думает, что из этого можно надумать лишнего и слишком сильно в это поверить. А МакКлэйн достаточно долго недоедает чужого внимания, чтобы проигнорировать предупреждения «нежелательно к употреблению» и «держите подальше от животных, детей и лэнсов макклэйнов». Лэнс перед парой активирует пару чатов и заводит любимые темы. Телефон кладет на парту экраном вверх и ждет, когда фитиль разъест искрами под ноль. Это опять один из тех случаев, когда Лэнс не видит табличек с ограничением скорости и не хочет говорить себе «достаточно». А тот, кто мог бы, сам теряется где-то на периферии в скачках цифр на спидометре, и каждое уведомление с грязным текстом прилетевших сообщений собирает гвоздями в шины. К концу пары что-то важное вылетает из этой игры, когда Кит хлопает ладонью по руке МакКлэйна поверх телефона. Говорит: «лэнс». Говорит: «ты можешь перестать трахаться сообщениями хотя бы на паре?» И теперь злость на Ките висит чужими шмотками не по размеру и выглядит так, будто это не то, что он хотел надеть, но должен был. Лэнс вскидывает бровь и старается игнорировать тепло руки, которую Кит не убирает с его собственной. Говорит: «а какая тебе разница?» Говорит: «не отвлекайся». И вытаскивает руку из-под его ладони вместе с телефоном. Чужое тепло растаскивает с кожи быстрее, чем Лэнсу хотелось бы. И на секунду он думает, а зачем они все это вообще начали. И почему-то не может определить, с какого именно момента стоит начать отмерять их «все это». Злость Кита выпаривает сама себя и сдает пространство чему-то еще. Оно наполняет Кита до краев, и Лэнс боится на него смотреть, но ставит свое упрямство и принципиальность впереди себя, как фильтр, продолжая переписываться. Кит больше не реагирует, а Лэнс чувствует себя настоящим придурком, потому что не может остановиться только по той причине, что это было просьбой Кита. Чужое разочарование идеально совпадает с его собственным и упирается в клетку ребер, не оставляя места больше ничему, кроме себя. * Лэнс не появляется в универе два дня. За эти два дня он знакомится с парнем, которому после трех минут личного общения вываливает все о своей перевлюбленности и недосумасшествия по пути в чужую квартиру с пачкой презервативов и скрином целого списка обещаний из секс-переписки. Парень оказывается потрясным. Его зовут Роло, и он покупает Лэнсу банку пива, предлагая прогуляться по парку. Лэнс впервые нарушает свое правило о том, чтобы не пить ничего алкогольного на таких встречах, но говорит себе, что это особый случай, и Роло классный. Они напиваются в хлам в темных пятнах между фонарями, пачкают тишину вечера музыкой и пьяными разговорами. У Роло, оказывается, был парень, с которым он встречался несколько лет, пока не узнал, что тот изменяет ему на работе с какой-то девушкой. А приложение — как способ отвлечься и вспомнить, как это — заниматься сексом с кем-то еще. Лэнс думает, что это история в тройке лидеров самых банальных историй, а сейчас все, о чем он думает, ложится на его язык без предварительного просмотра. Роло не обижается. Пьяно смеется и говорит, что согласен. Вечер перетекает в ночь и спускает температуру на пару градусов. Лэнс надевает белую футболку с расчетом, что будет ее снимать в чужой квартире, а не танцевать под Шакиру в парке, чтобы согреться. Но Роло отдает ему свою джинсовку, пропахшую не очень дорогим, но приятным одеколоном, и говорит, что равнодушен к Шакире, но своими бедрами Лэнс может заставить полюбить кого угодно. Они целуются пару раз, но оба соглашаются, что им это не нужно. Свежий воздух пропитывает плечи и выветривает алкоголь ближе к утру. Роло вызывает ему такси и говорит оставить джинсовку себе, Лэнс шутит, что тот зря старается, и секса все равно не будет, потому что с пьяными Лэнс не трахается. Роло смеется и говорит, что очень расстроен. Говорит, что в другой раз так не облажается. И МакКлэйн думает, что одно такое знакомство обезоруживает несколько недель разочарования. Даже если у них не было секса и, скорее всего, не будет, Лэнс не расстроен. Он вбивает новый контакт в телефон, добавляет пару треков из плейлиста Роло, которые они слушали сегодня ночью, и думает, что это как-то повесомее будет. Лэнс машет ему рукой через заднее окно такси и едва не засыпает под тихое радио и тепло салона, пока добирается до своей квартиры. Реальность перезапускается ближе к пяти вечера с парочкой обновлений, когда Лэнс просыпается с отвратительным привкусом во рту и чувствует себя пережеванным несколько раз. Заряженный под сотку телефон мигает кучей пропущенных вызовов. Возможно, ему немного стыдно. Возможно, он ведет себя как ребенок. Пидж однажды говорит, что Лэнс постареет раньше, чем повзрослеет. Лэнс думает, что это очень похоже на правду. Пять пропущенных от Ханка, почему-то семь от Широ и четыре от Пидж с одним сообщением «возьми трубку, дебил» подкармливают его недоразвитое чувство важности и нужности. Лэнс откладывает телефон, закрывая глаза сгибом локтя, и не знает, как нейтрализовать свои эмоции, чтобы не сломать что-нибудь. Потому что купить новый стул, телефон или еще что-то Лэнс не особо может себе позволить, а то, что под кожей, менять не обязательно. Возможно, совсем чуть-чуть Лэнс хотел увидеть хотя бы один пропущенный от Кита? Или сообщение. Да что-нибудь, Лэнс не будет торговаться и перебирать, он возьмет все, что Кит может ему предложить, кроме равнодушия. Лэнс поднимается с кровати, асимметрично улыбаясь, и думает, что все не так плохо. Думает, что у него по-прежнему остается чужая злость. Все остальное, кажется, он уже проебал. * На следующий день Лэнс заклеивает несуществующий засос пластырем и резво переступает порог аудитории. Кит отслеживает чужое движение двойным кольцом прицела, и Лэнса сбивают с выдоха чужие круги под глазами и налипшая к радужке тонким слоем грусть, когда Кит цепляет пластырь на шее. Лэнс почти хочет передумать, но останавливает себя и проходит мимо их парты, садясь сзади. Говорит себе «молодец» и почти гордится собой, потому что сесть рядом с Китом хочется так сильно, что выворачивает изнанкой. Боже, он так давно его не видел. На самом деле, Лэнс обожает те моменты, когда они случайно соприкасаются коленями под партой и не убирают их. Тогда МакКлэйн заряжается, как от розетки, и ходит будто под энергетиками до конца дня. Иногда Лэнс шутливо толкает чужое бедро своим собственным, провоцируя, и Кит отвечает. В итоге они устраивают бои за территорию, стараясь не дать чужому бедру толкнуть собственное и сдвинуть мысленную линию. О том, что пересесть было хорошей идеей, Лэнс начинает сомневаться, когда едва выдерживает чужое «ты перепутал место, макклэйн?» Лэнс думает, что этой злостью можно затереть обратно в материковую плиту небольшой округ Калифорнии или свести с планеты одно африканское племя. Еще думает, что реагирует как-то неправильно, когда переводит чужие эмоции в собственное возбуждение и схлопывает колени под партой. Лэнсу плевать, откуда это и почему Кит так бесится. Главное, что ему не все равно. Этим «не все равно» МакКлэйн может залатать кучу безнадежных фантазий и собрать пару романтических реальностей, где у них все хорошо, и у Кита внутри хотя бы по щиколотку того, в чем тонет Лэнс. Этого было бы достаточно, правда. Поэтому он соберет так много, как только сможет. Говорит: «о чем ты?» Говорит: «чтобы тебе мои сообщения не мешали, маллет» и «о тебе же забочусь». Голову на ладонь, а глаза наполовину под веки. Изображать эмоции, которых не испытываешь, — как особый вид искусства. Лэнс, наверное, мог бы взять парочку гран-при за старания и реалистичность, а после открыть собственную школу актерского мастерства и прославиться. Кит открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произносит, отворачиваясь, и всю пару сидит с окаменелой спиной, обтянутой черной толстовкой. Лэнс так сильно хочет дотронуться до выпирающей через ткань гусеницы позвонков, пригладить напряженные плечи и притереться щекой к теплу чужих лопаток. Но вместо этого всовывает в руку ручку, расписывая на полях зигзаги, чтобы не сорваться, и думает, когда же настанет тот этап, где он будет испытывать кайф не от того, что может дотронуться до Кита, а от того, что может продержаться и без этого. * Лэнс параллельно описывает два виртуальных минета и ловит в ответ за свои старания одну фотку с забрызганной спермой простыней и пару пошлых гифок. Возбуждение поверхностное, натренированное условным рефлексом руки в трусах и проверенной комбинацией предложений. Голая физиология. Лэнс как-то упускает, в какой момент секстинг превращается в привычку, а не в удовольствие. Лэнс не понимает, что не так. Он нажимает те же кнопки, вымеряет по тем же пропорциям, но на другом конце конвейерной ленты получает только усталость и отвращение. Он попробует еще раз завтра. И потом еще и еще, пока не вернет себе интерес. Иногда, чтобы совсем не уплыть, Лэнс думает, что бы Кит ему сказал, узнай он, как много на Лэнсе было чужих рук и спермы. И МакКлэйн знает, что это намного хуже любых слов, которые мог бы сказать ему настоящий Кит. Потому что Киту из своих мыслей он отдает свои собственные реплики. Едва ли кто думает о Лэнсе хуже, чем он сам. Он заходит слишком далеко, практически теряя собственный запах, цвет и вкус в чужих. Лэнсу не нравится то, что получается. И Киту тоже не понравится, если он подойдет ближе и присмотрится. И Лэнс укладывает это в своей голове толстыми бетонными блоками сверху идиотского «может быть» и «а вдруг». * Их недоссора длится чуть больше недели. Они сидят за разными партами, и Лэнс очень хочет, чтобы Кит сказал ему перестать валять дурака и сесть на свое место. Потому что единственное место Лэнса рядом с Китом, которое сам МакКлэйн не вносит под табу и считает своим законным, — это их парта. И Лэнс сам отказывается от него. Боже, он такой придурок. Киту достаточно просто посмотреть, Лэнс все поймет. Он не будет сопротивляться и ерничать. Говорит: «ну же». Говорит: «просто обернись, кит». пожалуйстакит Кит, как всегда, делает все наоборот. * Широ пишет ему как-то вечером, что у них там происходит. И Лэнс заставляет себя не думать, почему об этом узнает Широ и в каком контексте, что считает нужным даже написать ему. Лэнс отправляет «все окей» и «ничего серьезного». О том, что ему пиздецки не хватает Кита и он, кажется, сходит с ума в квадрате стен своей квартиры, Лэнс, конечно же, не говорит. А Кит, похоже, прекрасно справляется и без него. В общих компаниях передает Лэнсу кусок пиццы, если оказывается ближе остальных, улыбается или хмурится не реже обычного, смотрит на МакКлэйна не чаще, чем на стол, стены и статуэтку в комнате Пидж, и, кажется, как-то слишком быстро заполняет вырезанную по форме Лэнса пустоту рядом с собой. Лэнс так не может. Лэнс даже не старается, потому что не хочет, и совсем не понимает, что с этим делать.