Полтергейст

      С секунду понаблюдав за тем, как они быстро вводят в свои КПК новые данные, потом ждут результат и снова меняют параметры в устройствах, я медленно проковыляла к уцелевшему стулу, который стоял отдельно от поломанной парты, и, почувствовав неимоверную усталость, осторожно села. Стул тихонечко скрипнул, но, кажется, сталкеры этого не услышали.       Пусть ищут. Может, подойти, похлопать Миклуху, или как его там зовут, по плечу, облегчить его поиски, пока он не сломал свой компьютер?       «Ага, и тут же схлопочешь шальную пулю в лоб. Слизняк не сожрал, так этот прикончит с перепугу. Сиди уж…»       Подумав еще, я решила, что, да, это действительно плохая идея.       Похоже, раунд остался за «Свободой». О бойцах Монолита не было ни слуху, ни духу, и эти двое выглядели так, будто это не они, а кто-то другой только что мчались по коридору, преследуя отступающего врага. Монолитовцы продули. Возможно, не без моей помощи. Но я не хотела даже об этом думать. Не сейчас. Сделанное не воротишь. Особой жалости к монолитовцам я не испытывала. Кого мне действительно стоило пожалеть, так это себя: я осторожно провела рукой по своим грязным, израненным ногам с запекшейся кровью на пятках и поморщилась от боли.       Наблюдая за силуэтами рослых мужчин в экзоскелетах, которые, кажется, перепробовав уже все и нехотя оставив свои наладонники в покое, все еще продолжали топтаться на пороге, я наконец-то позволила себе расслабиться. Даже не верилось, что не нужно срываться с места и без оглядки бежать, не разбирая дороги, спасая свою жизнь. Если уж хорошо вооруженный отряд защитников кристалла не смог справиться с этими ребятами, то всякие зубастые монстры и подавно. А значит, пока что, куда бы они не пошли, мне с ними по пути.       — Ты, кстати, обратил внимание, какие комбезы у «Серых»? — спросил Миклуха своего напарника, сосредоточенно роясь в своих вещах. — Они не носят артефакты в контейнерах. Похоже, что вообще ими не пользуются. Такое возможно?       Шлемов со сложными респираторными устройствами сталкеры не снимали. В тишине комнаты голос Миклухи звучал приглушенно, но отчетливо. Каждое слово. И было в его тембре нечто такое, что заставило меня подобраться и забыть о своих болячках. Так мог звучать голос только сильного, уверенного в себе человека, привыкшего к беспрекословному повиновению. Он просто задал вопрос, и мне вдруг стало отчего-то досадно, что мне на него ни за что не ответить и не я увижу одобрение в его глазах. Я тут же мысленно отвесила себе затрещину: не о том думаешь, милая, не о том. Но его голос, его энергетика не отпускали. Проповеднику Монолита стоило бы взять пару уроков риторики у этого сталкера.       Именно такой голос должен быть к человека, способного повести людей за собой в самое пекло Зоны. И я вдруг поняла, что во что бы от ни стало должна узнать, как выглядит человек, от которого невозможно отвести глаз.       — Все может быть. Только если они не встроили их в броню, как мы. Надо распотрошить одного на досуге, — отозвался Леос и с удивлением продолжил, когда его командир наконец-то извлек из недр штурмового рюкзака свой старенький КПК: — Я думал, ты его выбросил. Ты же сказал, что после Выброса он перестал работать.       — Не то, чтобы совсем перестал: кое-что еще показывает. Думал, позже тебе его отдать перепрошить, если получится. Жалко выкидывать — столько с ним прошел. — Миклуха ткнул пальцем в сенсорный экран, и прибор ожил. — Есть у меня одна идея…       — Йохан интересуется: чего мы застряли на этаже? —  доложил Леос, прислушиваясь к бесплотному голосу в шлемофоне, и выглянул в коридор, как будто еще один член отряда уже стоял за бетонной стеной. Потом, вернувшись, подозрительно уставился на напарника, который чуть вышел вперед. — Миклуха, что со связью?       — Черт ее знает: только что отключилась. Скажи — уже идем.       — Спрашивает: помощь нужна?       Миклуха отрицательно покачал головой.       — Так, парни, у нас тут небольшие технические неполадки. Да, рация барахлит, будь она неладна. Скоро будем. Бери Болида и обыщите тела. Все полезное, что найдете, несите в «учительскую». Лед, как нога? Понял.       Леос говорил быстро, отрывистыми фразами, словно ему не хватало воздуха, внимательно слушая, что ему отвечают невидимые собеседники, и по его напряженному голосу я поняла, что мужчина встревожен не на шутку.       — Шлем ты сейчас снять не можешь? — спросил Леос, но мне было понятно, что он и так знает ответ, а уточняющие вопросы задает лишь для того, чтобы дать себе лишнюю секунду на размышления.       — Не могу, — спокойно согласился с ним Миклуха, продолжая колдовать над прибором.       — Значит, чем быстрее доберемся до «глушилки», тем быстрее я «тебя» починю.       Тот кивнул и снова медленно, чуть расставив ноги и согнув руку в локте, словно разучивая па, повел старым детектором по комнате.       Я рассеянно наблюдала за ним, ожидая очередного провала, и вздрогнула от неожиданности, когда аппарат, поровнявший со мной, издал короткий отрывистый писк. Все замерли: я — вжавшись в фанерную спинку стула; сталкеры — там, где стояли. В левой руке Миклухи неуловимо быстро появился какой-то металлический предмет.       Я не знала, что тот увидел на дисплее своего прибора. Но если он посчитает, что я угроза для него и его людей, то рука, затянутая в кевларовую перчатку, не дрогнет.       Волосы на затылке зашевелились, и в груди что-то ухнуло вниз: второй раз мне — за мою в общем-то не такую уж и долгую жизнь — угрожали настоящим оружием. Я смотрела на пистолет, чье удлиненное глушителем дуло, казалось, было нацелено прямо мне в сердце.       Из глубин памяти тут же всплыл образ неказистого мужичка неопределенного возраста в темной, грязной ветровке и штанах, и черной засаленной вязаной шапке-чулке, натянутой почти что на глаза. Он вырос будто бы из-под земли, стоило пластиковой дверце круглосуточного минимаркета закрыться за Стасом и Матвеем, а мне — выйти из машины, чтобы размять ноги.       Была моя очередь сопровождать юных спортсменов. На выходных эту ответственную миссию родители доверяли мне.       Тренировка парней на Ледовой арене закончилась, и я успевала развести их по домам перед тем, как самой отправиться на работу. Я посмотрела на часы: было около восьми утра.       Туманное и промозглое субботнее утро обещало, если верить прогнозу синоптиков, превратиться в чудесный осенний день. Но в это мало кто верил: редкие прохожие несли в руках и подмышками зонтики и были готовы к любым погодным причудам. Мимо прогрохотала доверху заполненная опавшей листвой тележка местного дворника. Метла и лопаты, закрепленные в пазухах, покачивались, словно боевые штандарты, ударяясь древками друг о друга. Женщина в спецодежде припарковала ее возле крыльца и зашла в магазин. Я снова посмотрела на часы. Похоже, Стас и Матвей решили скупить всю бутилированную воду, какая была в наличии.       А потом появился он.       — Подай на проезд, — просипел кто-то у меня за спиной.       — Простите?       Я сначала даже не поняла, что просьба адресована мне, но все же оглянулась, ища взглядом говорившего.       — Сережки снимай. И тихо давай, не ори.       Я запомнила все, кроме лица этого человека. Даже сейчас, спустя полгода, я не могу его вспомнить. Будто бы кто-то начисто стер его из моей памяти. Незнакомец, убедившись, что поблизости нет ни людей, ни машин, сутуля спину и втягивая голову в плечи, на мгновение вынул руку из кармана и показал мне нож, а потом быстро спрятал его обратно. Все. Мир вокруг для меня перестал существовать, а в голове осталась только одна мысль: «Нож. У этого человека в кармане нож».       Ноги сделались ватными, но тело, которое страшила одна только мысль о возможной преждевременной смерти, стало жить будто отдельно от ничего не соображающей головы. Мужчина делал шаг ко мне, я — от него, не сводя взгляда с оттопыренного кармана его куртки, будто боялась пропустить момент, когда он выхватит «финку» и приставит к моему горлу.       Оборванец успешно, шаг за шагом, оттер меня от машины и целенаправленно загонял в крохотный проулок между магазинчиком и жилым домом. Трясущимися руками я потянулась к злополучным сережкам, которые привлекли внимание грабителя, как вдруг раздался глухой удар. Мужчина, охнув, медленно осел, ткнувшись лбом в асфальт. Матвей за его спиной выпрямился и удобнее перехватил толстое древко метлы. Он протянул мне руку. Я тут же крепко ухватилась за нее, чувствуя, что без опоры просто не дойду до машины. Сердце, как сумасшедшее, испугано билось в груди.       — Надо вызвать скорую.       — Нет. Будет уроком отморозку.       В голосе парня скрежетал металл. Я резко остановилась. Тот ли это мальчишка, с которым на протяжении многих лет дружил мой младший брат? Серые глаза угрюмо изучали мое побледневшее лицо:       — Не смотри на меня так: живой он, а не встает, потому что боится, что еще огребет.       Я оглянулась на несостоявшегося грабителя: он уже сидел на пятой точке, прижимая руку к ушибленному затылку, и настороженно поглядывал в нашу сторону. Он видел, что мы уходим, но ни угроз, ни попыток преследовать нас не последовало.       Матвей зашвырнул метлу обратно в тележку дворничихи и распахнул водительскую дверь моего пикапа:       — Садись.       На крыльце магазина показался Стас. В одной руке он держал объемный целлофановый пакет с пластиковыми бутылками и упаковками полуфабрикатов, а другой пытался рассовать мелочь по карманам джинсовой куртки.       — Ты куда пропал? Я тебя на кассе жду, стою: думал, ты деньги разменять у Софьи вышел. Продавщицы кое-как на сдачу наскребли. — Не дождавшись ответа, брат внимательнее посмотрел на нас и спросил: — Расскажете, что случилось?       По дороге домой, подъезжая к очередному перекрестку и проигрывая в уме в сотый раз случившиеся, я перестраивалась в крайний ряд на разворот, собираясь вернуться к магазинчику, чтобы вызвать наряд полиции и найти того негодяя. Но, глядя через зеркало дальнего вида на мрачных молчаливых парней, сидящих на заднем сидении, я тяжело вздыхала и ехала дальше.       — Матвей, ты о чем думал? Там же камеры повсюду. А если тот мужик на тебя заявление напишет? Ты же ему чуть череп не проломил. А что, если в школе узнают? — спросила я наконец, не выдержав тяжести гнетущей тишины, повисшей в салоне автомобиля.       — То есть ты хочешь сказать, что была готова умереть из-за пары дешевых сережек? — с раздражением ответил он вопросом на вопрос.       — Они не дешевые! Боже… Да не о том речь.       — Я сделал то, что должен был.       Я снова взглянула в зеркало, но парень уже отвернулся и, стиснув зубы, явно сдерживаясь, чтобы не нагрубить, уставился в окно.       В тот же вечер я обзвонила всех подруг и знакомых, деликатно наводя справки, есть ли у кого-нибудь из них на примете хорошие юристы и адвокаты.       — Все в порядке, — заверяла я, отвечая на встречные встревоженные вопросы, и записывала нужные номера телефонов и фамилии в блокнот. — Но, сами знаете, в жизни всякое может случиться.       Я смотрела на растущий список и молилась в душе, чтобы он мне никогда не пригодился.       Целый месяц тревога и страх подтачивали меня изнутри, лишали последних крупиц самообладания, заставляли часами ворочаться в постели перед тем, как провалиться в сон, полный кошмаров. Красивое, изящное украшение превратилось в постоянное напоминание о том дне, когда меня могли убить, а жизнь Матвея пойти под откос. Оно больше не было памятным подарком на годовщину от любимого человека. Поддавшись импульсу, я положила серьги в черный бархатный чехол и убрала маленькую коробочку с глаз долой. И мне действительно полегчало. Матвея никто не разыскивал, в криминальной сводке новостей не было сообщений о трупе неизвестного мужчины, обнаруженного на окраине города. Жизнь шла своим чередом. До определенного момента.       Сжавшись на стуле, я чувствовала, как холодные струйки страха растекаются вдоль спины. Чего они ждут? Сталкеры молча рассматривали картинку на дисплее детектора.       — На что похоже? — спросил Миклуха.       — На фантом, на призрак, — подумав, ответил Леос, — ну, или на глюк твоего неисправного гаджета. Дай мне.       Он перезагрузил прибор и теперь уже сам увлеченно водил детектором по комнате, и каждый раз аппарат издавал коротенький писк, реагируя на мое присутствие.       — Нет, все-таки глюк. Больше ни один прибор это не фиксирует.       Я встрепенулась. Всего один прибор из того разнообразия, которым были увешены оба сталкера? Только дефектный детектор, который Миклуха может выбросить в любую минуту за ненадобностью, подтвердил мое присутствие в этом «мире»?       «Подождите…»       Я лихорадочно соображала, как максимально безопасно для себя подать сталкерам знак, что я не ошибка в программной системе и не плод их взбудораженного адреналином воображения. Не придумав ничего лучшего, я просто помахала мужчинам рукой:       — Привет!       Естественно, они меня не услышали. Но их реакция не заставила себя долго ждать. Спиной к выходу, друг за другом они медленно покинули комнату. Вытолкав Леоса в коридор, Миклуха задержался на пороге. Переводя взгляд с детектора на «пустующий» стул, он медленно, чуть склонив голову на бок, убрал пистолет в набедренную кобуру и исчез в темноте.