Полтергейст

      Его беспокойство словно по тонким связывающим нас невидимым нитям передалось и мне. Я запрокинула голову. Какие там приметы у «выброса»? За несколько минут до начала местного апокалипсиса небо должно окраситься в алый, земля содрогнуться, а живность — в ужасе попрятаться в глубокие норы. А у нас над головами — небо как небо. Вот только какое-то безжизненное, низкое, давящее.       Из-за мутной серой завеси облаков к земле неожиданно спикировали темные точки, расправили крылья и, подхваченные восходящим потоком, помчались куда-то на юг. Проводив птиц взглядом, я прошлась пятерней по спутанным волосам и вытянула из длинных прядей застрявшие сухие травинки.       Не может быть, чтобы выброс. Сталкерская техника барахлит? Ветер все еще доносил обрывки скрипучего, отрывистого карканья. И слышалось в нем мрачное предостережение, правда, еще далекое до «спасайся, кто может», но и не сулящее ничего хорошего зазевавшимся путникам.       Миклуха тоже внимательно следил за стремительным полетом. Когда вороны исчезли вдали, бросил короткое: «Пошли», и направился к катушкам.       Я задумчиво крутила выцветший стебелек между пальцами. Идти за ним? Вроде же договорились: он отдает мне детектор, и мы расходимся. Неужели передумал? А детектор я все-таки у него забрала. Почти что выхватила из рук, потому что на миг показалось: сталкер с ним не расстанется. Только вот теперь в глубине души зашевелились сомнения: на кой он мне? Знаю же, что не хватит ума разобраться с прибором. Но раз уж он у меня, придется попробовать.       Уловив движение за спиной, я едва успела отступить в сторону как мимо, стремительно догоняя Миклуху, прошагал Лед.       — Не нравится мне все это, — ворчливо гудело из-под шлема.       «Как я тебя понимаю», — мысленно согласилась со сталкером.       Стараясь идти по серебряной цепочке в ломкой траве след в след, я дошла до странной аномалии, возле которой уже маячила рослая фигура Леоса.       Казалось, темный уже целую вечность дожидался своих товарищей. Он отвлекся от изучения показаний своих приборов, увидел парящий в воздухе детектор, и я кожей почувствовала его тяжелый пронзительный взгляд. Почудилось, будто руку стиснули стальные пальцы, как тогда, во сне. Понимая, что даже обладая паранормальными способностями, сталкер не может меня увидеть, я все же спряталась за спину Миклухи: мало ли на что еще способен темный. Секунда, и невидимые тиски пропали, а моя ладонь непроизвольно потянулась растереть ноющее запястье.       — Получили сообщение? — уточнил Миклуха.       — Да, — ответил за всех Леос, рассовывая гаджеты по карманам.       — Что думаешь?       — Склоняюсь к тому, что больше «да», чем «нет».       — Йохан?       — Тоже считает, что выбросу быть.       Ошеломленная случившимся, я отступила в тень «катушек». Сталкеры все еще обсуждали предстоящий выброс, а я с недоумением смотрела на свою руку. Как он это сделал? В первую нашу встречу темный даже не почувствовал мое присутствие, а теперь… это внезапное прикосновение жесткой кевларовой перчатки к холодной коже. Что-то изменилось, и это пугало. Не к добру такие перемены.       От «катушки» нестерпимо пахло прогретой на солнце сосной. Невероятно: над головой свинцовое небо и кажется, что вот-вот пойдет снег, а эта аномалия как будто украденный Зоной кусочек лета. Я не удержалась и дотронулась до теплой шершавой поверхности с проступившими янтарными капельками смолы и легонько постучала по дереву костяшками пальцев. Разговор тут же стих, и сталкеры синхронно обернулись на звук.       Хотелось сказать им: «Не обращайте внимание, продолжайте», но в это мире я же нема, как рыба. Поэтому просто прижалась лопатками к «катушке» и замерла (мол — продолжения больше не будет), с наслаждением ощущая растекающееся по спине аномальное согревающее тепло.       — Не нравится мне все это, — мрачнея, повторил Лед, отвернулся и уставился на что-то у подножия холма.       Леос, чуть повернув голову, проследил за его взглядом и обреченно вздохнул. Или мне показалось?       — Сказала, что если «призраку» можно с нами, то и она никуда не уйдет.       — Ладно, хрен с ней, пусть только близко не подходит. Миклуха, ну что там?       Мне тоже было очень интересно послушать, что командир отряда решил на счет укрытия. Учитывая мое нынешнее физическое состояние, было бы полезно знать, в какую сторону бежать, сверкая пятками, если внезапно накроет выбросом. Хотя, когда накроет, наверное, уже будет поздно дергаться. Даже призраку.       На дисплей налодонника Миклухи высветилась карта. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть крохотные значки и обозначения, по которым сталкер уверенно водил пальцем.       — Здесь две вертикальные штольни. Болид поставил теги, но в броне не пролезть. Сами понимаете — не вариант. А тут — долгострой, видимо, планировали построить что-то вроде санатория. Верхних этажей нет, но под главным корпусом — подвальные помещения. Там и отсидимся.       — Ага, а вот здесь, — Лед провел короткую линию, — высотки, и где-то там снайпер. Так как?       — Пойдем вдоль реки. Болид уже там. Йохан — на подходе. И нам пора. А то действительно, как бы чего не случилось.       — Типун тебе на язык, — беззлобно пробасил Лед и первым пошел вниз, сильно забирая в сторону от того места, где у подножия холма в густой траве, словно поплавок над волнами, виднелся черный капюшон бюрерши.       «А он неплохо держится для сталкера, у которого, по непонятным причинам, защитное поле накрылось медным тазом».       Перед тем, как отправиться в путь, Леос бегло оглядел его и несколько раз обошел кругом, пытаясь визуально найти место поломки, но безуспешно.       — Позже разберемся, — сказал темный и не включил свое поле.       Я нахмурилась: теперь у предполагаемого противника будет три возможные мишени вместо одной. Ну да ладно, это их дело.       — Эй, там, внизу! Они уходят, — крикнула я, сложив ладони рупором. Бюрерша не пошевелилась. — Знаю, что слышишь.       Выждала секунду: никакой реакции. Ну не уговаривать же ее. Я поискала взглядом сталкеров. Они уже успели спуститься к реке, и тот, кто шел последним, на мгновение обернулся, прежде чем скрыться за пеленой тумана. В тот же миг мне на ногу опустилось что-то влажное и мягкое, да так и осталось лежать, прикрыв заледеневшие ступни.       Подпрыгнув от неожиданности, я уже было собиралась пнуть это нечто, но мозг вовремя дал команду «отбой».       «Так дыши. Хорошо… Пора бы уже привыкнуть».       Бюрерша завозилась, расправляя полы плаща, а когда я попыталась заглянуть ей в лицо, глубже натянула капюшон, так что остался виден только острый подбородок, обтянутый бледной кожей с голубыми прожилками.       «Кто-то не в духе: умеют же темные испортить настроение», — расценила я демонстративное нежелание идти на контакт.       Как бы не хотелось остаться возле «катушек», обогревающих маленький клочок пространства вокруг, нужно было догонять сталкеров. А то, чего доброго, действительно уйдут, и поминай как звали. Словно прочитав мои мысли, мутант без предупреждения сорвалась с места и засеменила вслед за ушедшим отрядом.       — А разве мы не пойдем, как все, вдоль берега? — спросила я, понимая, что она выбрала несколько иной путь и не собирается спускаться к воде. — Вроде как выброс намечается, нужно бы спрятаться.       Бюрерша пробурчала что-то неразборчивое себе под нос и плотнее завернулась в плащ. Звуки, напоминающие бульканье, скорее всего означали «да, не пойдем», и я, чуть поразмыслив, все-таки решила с ней согласиться. Не то, чтобы я сомневалась в правильности принятого решения Миклухи провести людей к недостроенному санаторию под прикрытием тумана. Просто мне и бюрерше это было ни к чему. Мы и так были для всех словно невидимки. Поэтому было без надобности еще раз соваться в повисшее над рекой облако и травить себя вредными испарениями, от которых поплохело даже мутантше.       Забыв обо мне, она рванула вперед, искусно лавируя между редкими аномалиями и перепрыгивая поросшие осокой кочки. Словно жуткий первородный страх внезапно обрушился на ее косматую голову, помутил разум и погнал прочь с одной только мыслью — спасти свою шкуру.       Глядя на стремительно удаляющуюся приземистую фигурку в развевающимся по ветру плаще, вдруг вспомнила слова Леоса: «Выбросу быть». Она тоже, как и темные, чувствовала его неумолимое приближение. Я замедлила шаг, понимая, что, как бы не старалась, бюрершу мне не догнать, а если и попытаюсь, то через пару метров точно выплюну горящие огнем легкие.       Нет и не было никаких «мы». Изначально была только Зона, шустрая мутантша, след которой затерялся и простыл где-то в серо-зеленых холмах, плутающая в тумане «Свобода». И я.       — Ах ты ж черт!       Жгучая боль пронзила ногу от стопы до бедра, и я, хватаясь руками за воздух, кое-как удержала тело в вертикальном положении. Скинув шлепок, моментально окрасившийся в красный, осмотрела порез. Может, зареветь? Только поможет ли? Больно-то как. К затянувшимся царапинам и поджившим мозолям добавилась глубокая, словно бритвой срезанная, рана. Вот как это? Я села на землю и зажала кровоточащий палец, размышляя, от чего сподручней оторвать кусок тряпки, чтобы сделать бинт — от штанов или от подола рубашки? Густые капли крови просачивались через плотно сомкнутые пальцы и скатывались в дорожную пыль, оставляя в ней крохотные осыпающиеся по краям воронки.       С меня хватит. Одна меня видит и, кажется, прекрасно понимает, но как будто в рот воды набрала. За все время не слышала от нее ничего, кроме раздражающего рычания. Другие готовы общаться и рады помочь, но не могут. Плевать на выброс. Сначала остановлю кровь, перевяжу ногу и только потом пойду искать укрытие. А, может, и не пойду.       «И ничего ты мне не сделаешь». Я хмуро уставилась в небо, как будто это оно было виновато в обрушившихся на меня горестях.       Так обо что же это я ногу порезала? Не заметила в траве камень c зазубренными краями или кусок металла? Заозиралась вокруг и зачем-то приподняла сломанный у основания стебля огромный, в бурых пятнах, лист лопуха. И вдруг поняла, что, несмотря на озноб и легкое покалывание в кончиках пальцев, нога, в общем-то, не сильно и болит. Терпимо. И если потребуется, то спокойно пройду километр, а может и два. Лишь бы подальше от места, где водятся чудища, оставляющие гигантские следы на влажной земле.       «Ты в Зоне, дорогуша. Они здесь повсюду».       Я приложила ладонь рядом с отпечатком и тут же, будто обжегшись, отдернула руку.       Позже, на ходу, оттирая кровь от пальцев куском лопуха, попыталась вспомнить, кому из мутантов могла принадлежать исполинская трехпалая когтистая лапа. Ну, уж точно не бюрерше. Пальцев у нее пять, а нога не на много больше моей. Да и судя по размеру следа, существо, прошедшее здесь, должно быть двухметрового роста. Варианты? Всего один: кровосос. Вот только его еще не хватало для полного счастья.       Продираясь через густые заросли кустарника, нервно оглядываясь на каждом шагу, на краю возвышенности я наконец-то нагнала бюрершу. Она суетливо переходила от одной вкопанной в землю узкой бетонной трубы к другой, на мгновение замирала между ними и к чему-то прислушивалась.       Наверное, это и были штольни, о которых говорил Миклуха. Я подошла ближе, заглянула в трубу, доходящую мне до колен. Действительно, не то что сталкер, кошка не пролезет, а если попробует, то обязательно застрянет. Значит, и санаторий где-то неподалеку. Но в надвигающихся сумерках и клубах тумана ничего не рассмотреть: ни построек, ни «Свободы». Может, мы, несмотря на проволочку, оказались быстрее? Или же… они просто не дошли.       В гуди болезненно кольнуло. Не успели черные мысли прорости и укорениться в сознании, как я почувствовала, будто кто-то пытается мягко сдвинуть меня с места. Бюрерша, заметившая и наспех перевязанную ногу, и разодранную, перепачканную в земле одежду, и то, что меня уже качает от измождения, чуть не взвыла от досады. Но я, как ни старалась, не понимала, что ей нужно. Отойти в сторону? Идти за ней? Что?       Поразмыслив, мутант видимо решила, что сейчас именно тот случай, когда лучше один раз показать, чем пытаться объяснить, и через секунду вломилась в заросли за моей спиной.       «Только что же оттуда!..»       Любопытство взяло верх над усталостью. Я обреченно вздохнула и, припадая на правую ногу, отправилась за ней. Наверное, там действительно было нечто важное, раз она так суетилась.       В этот раз бюрерша не ушла далеко. В тишине отчетливо слышалось ее ворчливое сопение и скрежет металла. Судя по гневным ноткам, проскальзывающим в ее бормотании, она злилась.       «Отлично, — думала я, отводя от лица очередную ветку, стремящуюся хлестнуть по глазам, — скоро превзойду темных в их познаниях о мутантах. Начинаю понимать ее с полурыка».       Через минуту я уже стояла рядом с ней и с опаской заглядывала в зияющую щель в земле. Вход в преисподнюю, не иначе. Похоже, бюрерша нашла бункер или что-то вроде него, которого не было на сталкерских картах. Открыть по-человечески его она не смогла, поэтому разбросав вокруг комья глины вперемешку с выдранными с корнями кустами, просто разорвала массивную дверь, как лист бумаги. И теперь, тяжело переводя дух, терпеливо ждала, когда я протиснусь в образовавшееся отверстие.       — Одна я туда не полезу. Даже не уговаривай, — сказала я и отступила на несколько шагов, боясь, как бы чего доброго мутантша не вздумала затолкать меня туда силой.       Судя по ее нахмуренным бровям, решительно сошедшимся на переносице, это она и собиралась сделать в случае отказа. Я уже присмотрела рядом чахлое деревце и даже успела покрепче ухватиться за его шершавый ствол, чтобы хоть немного усложнить ей задачу, как вдруг глаза бюрерши остекленели. Лицо исказила гримаса страха и отвращения, а она сама сжалась, словно собралась нырнуть под землю, позабыв о своем первоначальном плане.       Я замерла, понимая, что происходящее было за гранью моего восприятия, и бюрерше, обратившейся в слух, сейчас лучше не мешать. В последний раз видела ее такой, когда нам обеим грозила смертельная опасность. И вот теперь снова.       «Не надо было ей перечить», — пришла запоздалая мысль.       Осторожно я выпустила деревце из рук. Покачнувшись, оно обижено осыпало меня пожелтевшей листвой. И только тут я обратила внимание на то, что ветер переменился. Воздух наполнился новыми запахами: теперь в пряном аромате полыни и перепрелой травы явственно чувствовались терпкие речные нотки.