Парадокс

На дворе вечер. Тихо завывает ветер. Дома светло, тепло от затопленной печи и от того, что вся семья дома. Я сижу за столом, рядом со мной, в моих объятиях, сидит моя драгоценность — дочь. Напротив нас — моя жена, смотрит на нас и умиляется. Она и дочь — самое прекрасное, что произошло со мной в жизни. Стоп. Жена? У меня? Я не по девушкам. У меня никогда ещё не было своей семьи. Холодно. Но от того, где и с кем я нахожусь я чувствую, что и мне становится тепло. Опускаю взгляд на дочь, она надувает губки, наверняка, с очередной просьбой: — Папочка, не уезжай больше надолго. Ну пожа-а-алуйста! — и обняла меня ещё сильнее, от чего на губах расцвела улыбка. Любовь и невыносимая ласка затопила сердце. Это то, ради чего я живу. В моей прежней жизни, которой я не горжусь, не было место свету, теплу и любви. Теперь они есть в моей жизни, и я бесспорно могу считать себя самым счастливым мужчиной на земле. Самым счастливым мужем, отцом. Я улыбнулся дочке в ответ: — Папа должен работать, кнопочка, — тихонько нажал на кончик её носа, а она так смешно его наморщила, что я нехотя засмеялся. Какого чёрта у меня мужские руки?! Это не моё! Не моя жизнь, не моя семья, не моё воспоминание, не мои мысли. Дочка засмеялась в ответ и попыталась меня защекотать. Я поддался её играм и упал со скамейки, очевидно приглашая её к продолжению начавшейся игры. Эрика прыгнула на меня сверху, не переставая щекотать и смеяться. — Эрика, дай отцу отдохнуть, — поглядывала из-за стола на нас Ширли. Она пыталась говорить с укором и строгостью, но не получилось, и вскоре она засмеялась. — Если вы сейчас же не сядете за стол, я защекочу вас обоих до смерти! — и угрожающе чуть привстала со скамьи. — Давай-ка, кнопочка, вставай с меня. А то мама нам сейчас устроит! — мы показательно быстро отвлеклись от игр и сели за стол. — Мама, мы готовы! — Эрика сложила руки на столе, будто в школе. — Хорошо, что вы слушаетесь маму, — она прошла мимо меня чуть толкнув бедром. — Сейчас я принесу ужин. Я не удержался и ущипнул её за мягкие бедра, она чуть ускорила ход и засмеялась. Мы одновременно обернулись, посмотрели друг другу в глаза. — Я люблю тебя, — прошептал я. — Я тоже, любовь моя, — она чуть прищурила глаза в улыбке. — Эй, а меня? Меня вы любите? — ворвалась со своим требовательным голосочком Эрика. Я повернулся к дочке, схватив её за маленькие пухлые щечки. — А тебя мы обожаем! Ты — плод нашей любви, кнопочка, — и поцеловал её в носик. Она обернула руки вокруг моей шеи и уткнулась своим носиком мне в шею. — Спасибо за то, что ты вернулся… и за подарочек, папа. Я буду его беречь! — она сама не осознавала, насколько важны были её слова. Закончив с ужином, мы улеглись спать. Дочка спала на печи, а я с женой на кровати. Дождавшись, когда дочь уснёт крепким сном, предались страстной любви. Потом Ширли уснула в моих объятиях, а я лежал и думал, чем же я заслужил такое счастье? Услышал какой-то шум за окном. Будто что-то разбилось. Тихонько вылез из кровати и одел штаны. Подошел к окну и всмотрелся. Снаружи никого не было, лишь чистый двор. Но в душе зародилось нехорошее предчувствие. Отвернулся от окна, собираясь идти за оружием, чтобы на всякий случай положить его под подушку. Мало ли что. Раздался стук в стекло. Я обернулся. На меня смотрел мужчина и улыбался. Вампир. Он поднял руку и сделал круг в воздухе указательным пальцем, мол: «обернись». Я резко пригнулся. Сверху чья-та рука, сжатая в кулак, рассекла воздух. — Ксафан, что ты… — Ширли приподнялась на кровати и со страхом уставилась на мужчину передо мной. — Ширли, бери дочь и бегите! Скорее! — крикнул я, что было сил, и кинулся в ноги тому, кто хотел меня вырубить. Его ноги подогнулись, и он упал подо мной. Я без промедления сел на него сверху и начал бить кулаками по лицу. Чуть удаленно прозвучал крик дочери. В дверях стоял тот самый вампир из окна. Схватил мою жену, прижимая к себе спиной, и держал её за горло: — Ксафан, сядь, — указал он на дубовый стул, — если ты не хочешь потерять свою милую семейку, — он облизал её шею. — Не думаю, что могу долго себя сдерживать. Она такая милая и хрупкая. Я послушно встал с вампира и сел на стул. Нельзя рисковать. — Свяжи его! — бросил какую-то толстую веревку вампир, державший мою жену, другому вампиру, что уже пришёл в себя после побоев. — Отпусти мою семью. Делай со мной, что хочешь, но их — не тронь! — умолял я. — О, будь уверен, мы сделаем с тобой всё, что захотим. Как и с твоей милой женой и сладкой дочкой, — он опустил свой похотливый взгляд на Эрику, которая со слезами на глазах смотрела то на меня, то на Ширли. — Не смей! –я дернулся к нему, но веревка уже прочно прикрепляла моё тело к стулу. — Меня зовут Маркус. Ты вряд ли меня знаешь, Ксафан, но вот я тебя знаю, — он приближался ко мне, до сих пор держа мою жену за горло. — Ты сделал одну плохую вещь — испортил мой план. А я о-о-очень не люблю, когда кто-то портит мои планы, — он сел на стул напротив и посадил мою жену к себе на колени. Я испуганными глазами смотрел на неё, она тоже. Эрику схватил второй вампир и держал её за плечи. Дочка пыталась вырываться, но мужчина впился в её ключи ногтями, оставляя на коже красноватые рубцы. — Я не понимаю о чём ты, — прошептал я, переводя взгляд с Эрики на Маркуса. — О, ты не понимаешь, — он посмотрел на мою жену. — Леди, позвольте мне напомнить ему, — он схватил за краешек простыни, в которую была укутана моя жена, и потянул его вниз, оголяя её тело. — Нет! Нет! Нет! Не трогай её! — я вырывался из пут, словно зверь из клетки. Но всё тщетно. Глаза застилали слёзы. — Не трогай её, тварь! — перевёл взгляд на жену. — Прости меня, Ширли, прости! Я не думал… не полагал, что… отпусти её, сукин ты сын! — выкрикнул я, когда Маркус положил её на стол прямо передо мной и приспустил с себя штаны. О Боже! Какой ужас. Быть жертвой насилия — ужасно, по себе знаю. А наблюдать, как твою жену насилуют,и не иметь возможности помочь ей — ещё хуже. Бедный… Ксафан. Ширли оказывала сопротивление, но он с размаху ударил её ладонью по щеке- её голова упала на стол. Она повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза, но казалось, что намного глубже. В бликах её глаз я видел сожаление и… прощение. — Не вини себя, муж мой, — она чуть вскрикнула и зажмурилась. Этот монстр начал вбиваться в мою жену с недюжинной силой и скоростью. Всё это время я рвался из пут и кричал. Не помню что. Но когда Маркус зарычал и упал сверху на мою жену, укусив её нежную кожу на груди, я зарычал с несвойственной мне дикостью. Как только он перестал глотать кровь, моя голова упала на грудь — я не мог смотреть ей в глаза. Как и не смог защитить. — А она хороша, — он оторвался от её плеча, его губы были измазаны её кровью, что стекала по подбородку. — Теперь я понимаю, чего ты так пытался беречь свою семью. А знаешь, почему «пытался»? Я поднял на него взгляд, полный обещания. Обещания мести. — Потому что ты не смог, — эти слова отдались тупой болью в груди. — Они умрут сегодня по твоей вине. И всё потому, что ты любишь помогать людям! Я понял к чему он ведёт. И что ему от меня нужно. Маркус отошёл от моей жены и с показушной заботой прикрыл её простыней. Она так и осталась неподвижно лежать на столе, чуть всхлипывая. Она отвернулась, чтобы я не видел её боли. Но я её чувствовал. Всеми фибрами своей души. Внутри просыпалась сила, что спала до сих пор. О моей необычной природе знала только жена, и она боялась этого. Я тоже боялся. Боялся сейчас напугать дочь, но эта сила была мне нужна, чтобы спасти их обеих. — Давай заключим сделку, Ксафан, — он снова сел на стул передо мной, закинув одну ногу на другую. — Я отпущу твою семью, а ты отдашь то, что присвоил себе. По-моему, всё честно, — развел руками в стороны. Ему нужен кулон, что я подарил дочке. Как бы моя душа и сердце не обливались кровью, я не отдам его этому чудовищу. Я понимал, что все его слова — сплошь и рядом ложь. Он ни за что не отпустит мою жену и дочь живыми. Как и меня. А этот кулон может послужить началом конца всего человечества. Это гораздо серьёзнее меня и моей семьи. Но так думала лишь половина меня. Вторая же половина хотела пойти на все уступки и верить каждому его слову, лишь бы они освободили жену и дочь. — У меня его нет, — заговорил я, пробуждая силу в себе. Лицо Маркуса перекосилось от злости, он заметил перемены в моих глазах, достал небольшой тонкий кинжал с закругленным концом. Вдоволь налюбовавшись им, воткнул его в мою грудь, недалеко от сердца. Я зарычал от резкой боли и отчетливо ощущал то небольшое расстояние от закругленного конца до сердца. Один поворот кинжала — и мне конец. — Ты хочешь убить меня? — он засмеялся. — Нет-нет, теперь пусть твоя сила пытается спасти тебя от смерти, потому что твои легкие теперь слегка… дырявые. Он выпрямился и подозвал к себе второго вампира. Тот подошел, грубым рывком толкая Эрику вперед. Та упала прямо между мной и Маркусом. — Папочка! — хотела она было кинуться ко мне, но Маркус схватил её за предплечье и посадил к себе на колени, как мою жену до этого. Второй вампир подошёл к столу, к моей жене, и спустил штаны. Ярость вскипала во мне с каждой минутой всё больше и больше. Я предпринял попытки освободиться, но каждое мое движение приводило к дикой боли. Казалось, кинжал поворачивался. — Не троньте их, чудовища! — зашипел я. — Не трогайте моих девочек, мрази! Маркус убрал выбившийся из хвостика Эрики локон и повернул её к себе лицом. — Она прекрасна! Интересно, а на кого из вас она больше похоже? — Эрика укусила его за палец, его тонкие пальцы впились в её щеки и быстрым движением повернули её лицо ко мне. — Наверное, красотой — в маму, а силой — в папу, а? Проверим настолько же она хороша на вкус, как мамаша. Он потянулся к её шее, облизывая клыки. — Папочка, — испуганно зашептала она, трясясь всем телом. Маркус впился в её хрупкую шею. Я словно берсерк затрясся на стуле, пытаясь вырваться. Вскоре я вместе со стулом упал на пол, кинжал в груди чуть сместился, принося с собой боль. Я приподнял голову с пола и, смотря в глаза дочери, шептал: — Скоро всё закончится, Эрика. Больно больше не будет. Скоро ты уснешь, — из глаз потекли слёзы. Какой ужас! Я не могу на это смотреть. Как больно…. Только не ребёнка, нет! Взгляд Эрики мутнел с каждым глотком Маркуса, потом её тело безвольно повисло в его руках. Она больше не сопротивлялась… Её взгляд всё ещё был прикован ко мне. Горло обожгла боль, губы затряслись, и я разрыдался так горестно и отчаянно, как никогда в жизни не рыдал. Маркус оторвался от шеи Эрики и бросил её на пол с таким пренебрежением, будто она не более, чем мусор. Дочка упала на бок, лицом ко мне. В её глазах ещё застыла та боль, что она испытала. Я не чувствовал её дыхания. — Прости, дочка. Я не уберег… девочка моя, прости меня, если сможешь, — придвинулся чуть ближе к ней и прижался к её лбу. Мне отчаянно хотелось коснуться её. Её тело холодело. — Я давал тебе выбор, Ксафан. Ты сам решил, что какая-то безделушка тебе дороже своей собственной семьи. Разве не прекрасная картина? — он повернулся к вампиру, что ещё насиловал мою жену. — Никогда не хотелось понаблюдать за своей женой, которая занимается сексом с другим? — снова повернулся ко мне с вопросом во взгляде. Я перевел на него взгляд, полный отвращения. — Как таких, как ты, только земля носит? Мразь! — выплюнул я. — Значит не хотелось. Понял. А вот я бы за своей с радостью понаблюдал. Как она ведёт себя с ним, как извивается в страсти под ним, как стонет от его ласк. По-моему, это очень возбуждает. Но, увы, мне не повезло. Не то что тебе, — он откинул Эрику чуть дальше, к выходу, и присел передо мной. — Может ты хочешь трахнуть свою жену в последний раз? А то, когда мой друг кончит, жить ей останется недолго. Я сегодня добрый, поэтому и предлагаю, — он повел плечами. Я поднял голову: — Гори в аду! — закричал со всей неистовостью и плюнул ему под ноги. — Не желаешь, значит. Ну твоё дело! — он хохотнул, а позади него вампир зарычал от удовольствия, изливаясь в тело моей жены. — Можно я заберу её себе? Я так ни с кем не кончал, как с ней, — спустя время произнес второй, похотливо глядя на обнаженную Ширли. — Нет, — отрезал Маркус. — Ей суждено умереть в этом доме. Сейчас, — он обошел стол и потянул верхнюю часть туловища Ширли на себя, тем самым посадив её. — Сожалею, что вам попался такой муж, милая. Нисколько он вас не ценит, — его ладони легли на её плечи, потом на шею. Она смотрела только на меня, не обращая внимания на вампиров, словно пытаясь запомнить каждую черту моего лица, каждый шрам, каждую морщинку. В глубине её прекрасных глаз был страх перед смертью. А ещё какое-то понимание. Будто она понимала с кем жила и как закончит свою жизнь. А потом она увидела тело нашей девочки. Оно, словно поломанное, лежало на холодном полу. Из глубокой ранки больше не вытекло ни капли крови. Она была пуста. Жизнь покинула её. Ширли не отрывала глаз от Эрики и наклонилась вперед, пытаясь выбраться из тисков захвата. Хруст. И её тело обмякло и повалилось вбок. Она, словно тряпичная кукла, упала на пол, её ноги ещё лежали на столе. — Не-е-е-ет! — закричал я, словно не в себе. Я потерял всех. — Такова жизнь тех, кто помогает другим. И тем самым лезет в чужие дела. В следующей жизни ты будешь предусмотрительнее, — учил меня жизни чёртов подонок. Маркус направился ко мне, поднял меня вместе со стулом. — А теперь мы поиграем с тобой, — он подмигнул мне и достал нож. — Давай так: я тебе вопрос — ты мне ответ. Если не ответишь, я делаю тебе очень больно. Договорились? — Я ничего тебе не скажу, — произнес я, мечтая о собственной смерти. Решение покончить со всем этим пришло сразу после смерти моей семьи. У меня забрали самое ценное — жену и дочь. Без них моя жизнь — ничто. И стоит ровно столько же, потому что я не смог защитить свою кровь и плоть, свою любовь. — Значит мне будет весело, — Маркус улыбнулся, в глазах его блестело предвкушение. Видимо, мы перешли к его любимой части — пыткам. Я опустил вниз голову, вытягивая подбородок. Старался достать им до рукоятки ножа и повернуть в груди, чтобы умереть сразу или воткнуть глубже, чтобы ускорить этот процесс. Маркус не замечал моих манипуляций. Ещё чуть-чуть и я достал до рукояти. Поднял голову, посмотрел на Маркуса мстительным взглядом и воткнул в себя кинжал до предела. — Нет, Ксафан, нет, — крикнул Маркус и схватил меня за челюсти. — Я тебе не достанусь, — прохрипел я, радуясь его недовольству. Не знаю возможно ли такое, но я чувствовал, как из меня уходила жизнь. Постепенно. С каждой попыткой вдоха. Она вытекала из меня с кровью, что множеством горячих ручейков стекала по голой коже. — О, ты ошибаешься. Мне хватит того немалого времени, пока ты умираешь. Я сделаю твою смерть ещё мучительней, если это возможно, — он обернулся и кивнул на лежащих неподалеку Ширли и Эрику. — Невозможно, — прохрипел я. — Рад это слышать, — мрачно улыбнулся Маркус и воткнул мне в щеку тот нож, что достал ранее. — Нам нельзя терять времени, — будто бы объяснял он свои действия. Нож проткнул мою щеку и язык. Боль была, но не сильнее, что я испытал, когда потерял свою семью. Рот заполнил металлический привкус крови, шевелить языком я больше не мог. Значит Маркус больше и слова не услышит от меня. И криков моих он не услышит — это я обещаю. — Надо же, не подумал, — опомнился он усмехаясь, — как же ты ответишь мне, где мой кулон, — он вытащил нож из щеки, и теперь тот входил в бедро, недалеко от паха. Маркус медленно засунул его почти до рукояти в мою ногу и повернул. Я сжал челюсть от боли, глотая свою кровь. Не закричу. Ему наверняка нравится мучить жертв и слышать их крики. А я не доставлю ему такого удовольствия. — Не слышу твоих криков, — подтвердил он мои мысли. Высунул клинок и провел лезвием по груди, от правого плеча вниз к левой стороне таза. Он ждал криков, мычаний, чего угодно, что сопровождало боль. — Хорошо, раз ты не хочешь кричать, зачем он тебе нужен? — вытащил язык у меня изо рта и медленно отрезал небольшую его часть. И с нетерпением ждал моей реакции. Её не было. Никакая боль не тронет моё сердце больше, чем пережитое несколько минут назад. Единственное, что осталось внутри — это желание мести. Отомстить ему так же. Таким же образом. Чтобы он почувствовал то, что чувствовал я. Только как мстить, будучи мертвым? Вопрос. Он успел сделать со мной не так много, пока я не испустил последний вздох: оставил на моём теле какие-то надписи и рисунки, вырвал пару ногтей, отрезал ухо. Когда он добрался до моих яиц, я уже умирал. Сердце замедляло свой ход. Дыхание почти не ощущалось. — Обыщи тут всё, а тела выброси в какой-нибудь овраг, — было последним, что я услышал. Тело моё погибло, но… я был ещё жив. Тело дочери лежало рядом, пока второй вампир обыскивал дом, переворачивая всё вверх дном. Я отделился от своей телесной оболочки и приблизился к Эрике. Она не шевелилась, но её маленькое сердечко ещё билось. Так тихо, словно пропускало пару ударов. Я должен что-то сделать. Внутри неё был какое-то свечение. Я не понимал, что я делаю. Присоединился к нему. Спустя какое-то время вампир закинул тело Эрики на одно плечо, а жены — на другое. Бросил их одну за другой в овраг, недалеко от нашего домика. Тела скатились в глубину оврага в мусор и грязную ледяную воду. Ширли упала лицом вниз, а Эрика лежала на спине. Ледяная вода не помогала ускорить её сердце и вернуть дыхание в норму. Сверху прилетело ещё одно тело. Моё. На на шее Эрики висел кулон, что я подарил ей. Его-то и искал Маркус. Я знаю, что это за вещь. Это не «безделушка», а артефакт. И я знаю, что он делает. Если я запру себя там… если справлюсь, то могу помочь Эрике выжить. Мне было плевать на то, что будет со мной. Эрика должна жить. Направился к кулону, что имел форму неправильного ромба со сглаженными концами. В центре было небольшое отверстие. Передо мной встала некая преграда, словно я с кем-то сражался за место в кулоне. В конце концов я одержал победу. Меня захватил кулон, и я почувствовал, что стал сильнее, мой дух стал сильнее. Я помог тому небольшому свету внутри дочери. Её сердце забилось быстрее. Ещё быстрее. Она, глубоко вздыхая, пытается встать. Но в воде — это невозможно. Спустя пару мгновений она приходит в себя и осознает, где находится. Озирается по сторонам. Находит наши тела. Подплывает сначала к матери, потом ко мне. Плачет, не в силах произнести ни слова. — Почему? — его тошный вопль эхом раздался в овраге и поднимался выше. — Хорошо, я… я буду жить. Ради вас. И помогать людям, как ты, папа. Я люблю… вас, — и горько-горько зарыдала, обнимая моё бездыханное изуродованное тело.

***

— Нет! — пыталась я закричать, но получился лишь тихий хрип. Открыв глаза, обнаружила перед собой Кая. Он сидел рядом: разбитый вид, мокрые ресницы, держит мою ладонь. А ещё он пробил кулаком стену. Не знаю от чего. Пыталась вспомнить последние события… Да я же умерла, чёрт побери! Как я сейчас вообще дышу? Признаюсь, это дается мне трудновато, но я справляюсь. Кай остался рядом со мной. Это греет душу. А еще похоже, что он переживал мою смерть нелегко. От этой мысли в глазах появились слёзы, а губы изогнулись в улыбке. Во рту был металлический вкус крови. Но ничто сейчас не имело значения кроме того зеленоглазого парня, что сидел напротив и смотрел на меня в шоке, прислушиваясь к моему дыханию. — Ты… жива! — крикнул он и улыбаясь примкнул к моим губам. Не таким я представляла наш поцелуй. Вернее, таким. Но не при таких обстоятельствах. Его губы были очень мягкими и горячими. Он легонько прижался своими губами к моим, давая мне дышать. Облизал их языком, слизывая кровь, но не проникая внутрь моего рта. Потом нежно всосал мою нижнюю губу. Я решила взять этот поцелуй в свои руки. Пока его губы посасывали нижнюю губу, я языком чуть облизала его верхнюю губу, пытаясь протолкнуться в его рот. Он отпустил мои губы, чуть приоткрыв свои. Его язык встретил мой, едва коснулся. А потом отстранился от меня. Я потянулась к нему, примыкая своими губами к его, полизывая и покусывая их. Он едва слышно посмеялся: — Не думаю, что будет правильным поступать так с тобой. Твои поцелуи дурманят мой мозг. И влекут за собой секс. А тебе нужен отдых, — он положил ладонь мне на щёку, нежно смотря в глаза. — А когда ты поступал правильно? — игриво лизнула уголки его губ. — Нет, Ника, — он засмеялся ещё громче, — с тобой я хочу поступать правильно. Я посмотрела на него. Взгляд его глаз выражал много всего. И среди прочего я видела там то, что хотела всей душой чувствовать от него. Забота. Переживание. Любовь?! Я начинаю влюбляться в этого самодовольного, но прекрасного вампира с зелёными глазами. Или уже влюбилась?.. — Хорошо, только при следующей нашей встрече не забудь, на чём мы тут остановились, — я улыбнулась ещё шире. — Ах, моя хитрая кошечка, — он сжал мою ладонь сильнее, — ты хочешь, чтобы при нашей следующей встрече я накинулся на тебя? — Если мы понимаем под словом «накинулся» одно и то же, то — да. Я хочу, — очень смело произнесла я и хитро прищурилась. Он посмеялся: — Ты не перестаешь меня удивлять. — И не хочу, — замотала головой из стороны в сторону, но перестала с появлением легкого головокружения. — А ещё мне нравится, как ты меня называешь. — Кошечка, — растянул он слово, словно пробуя его на вкус. Его голос возбуждал не меньше, чем его горячий взгляд. — Это слово всегда приходит мне на ум, когда я думаю или вспоминаю о тебе. — Ты думаешь обо мне? — я обрадовалась, а он замолчал. — Ответь, — нежно коснулась его ладоней. — Да, — произнес он через некоторое время, немного смущаясь то ли от своего признания, то ли от его осознания. — Я рада, — поднесла его ладонь к своим губам и поцеловала. Он тут же взглянул на меня. — Я тоже, — в его глазах засверкали блики радости. — Я позову Мэри, она должна осмотреть тебя, — вдруг спохватился он. — Иначе я сейчас на тебя взберусь, и ты забудешь о помощи на ближайшие двенадцать часов. — Так долго? — удивленно взглянула я на него. Интересно, как это будет. Я хотела его. В этом я себе теперь могла совершенно точно признаться. И он хотел меня. — Ты и не представляешь, кошечка, как долго вампиры могут заниматься любовью, — он чуть приподнял мой подбородок, быстро поцеловал в губы. — Я за Мэри, скоро она придёт. А я зайду чуть позже. — Хорошо, — не дожидаясь он вышел. Любовью. Он сказал «заниматься любовью». Не заниматься сексом, не трахаться. Заниматься любовью. Его слова немного подкрепили ощущение, что мои чувства взаимны. А что может быть прекраснее разделенных, взаимных чувств? Вскоре ко мне пришла худенькая девушка с высоким конским хвостом и в халате. Она представилась Мэри, смотрела на меня удивленно, но дружелюбно. Даже как-то тепло. Так, наверное, и должны смотреть доктора на пациентов. Но тут будто было что-то большее. Она провела необходимый осмотр, взяла у меня кровь и оставила отдыхать. Чёрт, вот это жизнь. Я же умерла. Совершенно точно помню, как моё сердце останавливалось. Видела те глаза, полные страха и потери. Глаза, ставшие уже родными. Мой зеленоглазый кот. Раз я у него — кошечка, значит он — мой кот. Логично и романтично. Удивительно, но я ощущаю, что во мне проснулось желание жить ещё сильнее. Это чувство… жадности до жизни. Я больше не буду упускать жизнь из рук — буду её хозяйкой. Такое замечательное расположение духа не испортила даже моя головная боль. «Какой ужас я сейчас пережил. Кажется, у меня болит голова». Ксафан?.. «Эм… да. Это моё имя», — его голос передавал очевидное удивление. Я видела всё, что произошло с тобой и с твоими… твоей семьей. Это так ужасно… На душе заскребли кошки. Значит то, что я видела — это воспоминание. И оно принадлежало Ему. Ксафану. Глаза наполнились слезами. Невыносимо больно терять семью… особенно так. Не представляю, что ты пережил. Как ты справился с этим… «Что ты… ты хочешь сказать, что ты видела мою семью?! Ту ночь?..», — многозначительно и печально произнес он. Ширли и Эрику, если не ошибаюсь. Да. Он молчал. Наверное, воспоминание навалилось на него со всей силой боли и потерь. Это ужасно. Если бы я могла излечить его, то непременно сделала бы всё, что в моих силах. Ксафан?.. «Да. Я тут. Просто… это сложно. Казалось, я уже пережил это, но… нет, мне всё ещё невыносимо больно». Я чувствую, Ксафан. Я чувствую твою боль. «Как и я твою. Я пережил смерть отца. Твоего. Громов Александр…» Легкие немного сдавило. Последний раз я слышала эту комбинацию из фамилии и имени перед его похоронами. На которые я не пошла. Отец. Я очень любила его, как и моя мать. Его смерть была для нас огромной потерей, хотя я и не верю в неё. Я… не знаю, что и сказать. «Не говори ничего. Тебе не нужно. А ещё меня насиловал волк. Тайлер. Хотя, видимо тебя. Когда я перешёл в твоё тело, знал, что ты пережила. Но пережить это самому…» Что ж… да, это было ужасно. Но… он извинился. Сказал, что, если бы не некие обстоятельства, то ни за что не поступил бы так. «Да, я слышал его слова». Стоп! Ты сказал меня изнасиловал волк? «Ну да. Волк. Ликантроп или кратко — ликан». Ликантроп… типа, оборотень?! В волка превращается? «Да, Тайлер и его братец — ликаны. И идти к нему, предлагая помощь в полнолуние — самая глупая мысль в твоей жизни. Оно и понятно, как его волк воспринял твою помощь. А сам Тайлер сопротивляться в самый разгар полнолуния ему не мог. Он правда раскаивался, когда пришёл к тебе с извинениями». Но… я ведь не знала ничего об этом. Так вот чего он кусался… «Да, он оставил на тебе свою метку». Метку? Я теперь что-то вроде товара, что помечен им?! «Не совсем так. Это тебе не брачная метка, иначе я бы не свёл её с твоего тела». У них ещё есть брачные метки? А я… была помечена простой? И спасибо тебе! «Да, простой. Это что-то вроде того, что на полнолуние ты принадлежишь ему. И ещё на пару дней, быть может. А, знаешь, эта метка уберегала бы тебя от лап других ликанов». Вот оно как. То есть и лечит, и калечит… «Да, выходит, что так». А что это вообще было?! «Ты про ваш недобровольный половой акт? Это называется изнасилование» Да нет же! Почему ты видел мои воспоминания? А я видела твои? Даже не то, что видела. Казалось, будто я была в твоей шкуре. «Я сам не знаю, почему это произошло именно сейчас. Но теперь ты стала сильнее, и у тебя есть парочка козырей в рукаве». В смысле?! «На тебя больше не действуют силы особенных вампиров, вроде чтения мыслей, видений будущего, управление сознанием и многие-многие». Вау! Даже не знаю, плохо это или хорошо. Я уже привыкла как-то с Адамом мысленно общаться. «Это точно хорошо, особенно теперь. Когда ты с головой погрузилась в этот мир и влюбилась в одного из королей». Как ты узнал?! «Теперь я — это ты. А ты — это я. Судя по тому, что мы переживали самые тяжёлые моменты друг друга, мы проходим Слияние» Слияние? Звучит пугающе. То есть мы теперь неделимы? «Не совсем так. Но нас будет достаточно сложно разъединить». И ты теперь всегда будешь в моей жизни? Даже в моменты, когда я буду с кем-то… «О, нет. Моя психика такого не переживёт. Я буду также отдыхать и время от времени покидать тебя, если ты попросишь» О, хорошо, спасибо, Ксафан. «Не за что, Ника», — и затих. Ксафан? «Да?» А что ещё за козырь у меня в рукаве? «Узнаешь позже. Когда придёт время», — таинственно пробормотал Ксафан. Вечно у тебя от меня какие-то секреты… «Ха-ха, просто ты поймешь, когда это потребуется», — а сейчас он надо мной смеялся! Хорошо, папочка. «Нет. Не называй меня так». Прости… Головная боль ушла. А вместе с ней и он. Какой ужас он пережил. Мои страхи и боль, что я прожила — не сравнимы с его. Я восхищаюсь его внутренней силой. Передо мной прекрасный пример, как пережить самое ужасное, что может произойти с человеком и стойко держаться, не превратиться в ничто. Насколько я помню, его дочь тогда выжила. Должно быть по земле до сих пор могут ходить потомки Ксафана. Надо бы поинтересоваться у него об этом при следующем нашем разговоре А сейчас я хочу спать. Обычно говорят «на смертном одре отдохнём». Но нет. Видимо со мной эта поговорка не работает. После смерти я устала ещё сильнее.

***

Последующий месяц пролетел очень быстро. Каждый день я виделась с Каем. И если раньше я избегала его, то теперь сама с охотой шла туда, где находился он. Его отношение ко мне тоже изменилось. Он стал более чутким, узнавал каждый день как у меня дела, шутил и смеялся надо мной. Но теперь по-доброму. Он даже подарил мне мобильный телефон и разрешил связаться с мамой и Беллой в первые дни моего выздоровления. Иногда, когда я помогала на кухне Харману с Ниной, он приходил, садился за стол и просил еды. А когда тарелка стояла перед ним, он с большим интересом уделял внимание мне, а не ей. Когда я ловила на себе его взгляд, удивлялась, стеснялась и улыбалась. Я чувствовала, что в моей душе освободилась большая и тёплая комнатка для вампира с именем Кай. По-моему, я начала влюбляться в него с первых встреч. Он переселялся в эту комнатку со всем его нетерпением, хамством, похотью, болтливостью. У него были ещё недостатки. Но я с раскрытыми объятиями принимала их в себя и оттого жила ещё счастливее. Каждый день я приходила к нему в кабинет, прося о солнышке и тренировках. Но он с ехидной улыбкой отказывал. Хитрец явно хотел, чтобы я не переставала приходить к нему и сидеть напротив, часами извиваясь в просьбах и мольбах. И я не переставала. Через пару дней после успешного возвращения на этот свет, когда я полностью поправилась, он согласился на мои тренировки, понимая правоту моих слов. Я всегда должна уметь себя защитить. Тем более, когда стала сильнее. — А кто будет меня тренировать? — с детским нетерпением я ерзала на стуле. — Может быть Коул? Он прекрасно подходит для моего личного тренера. Он силён, опытен… — Кай хитро уставился на меня. — Что? — приподняла бровь. — Я, — он поднялся со стула, подошёл ко мне и протянул руку. — Я буду твоим тренером, кошечка. В этот момент я удивилась, правда. Но и порадоваться тоже успела. Ещё больше времени. Ещё больше времени я буду проводить с Каем. — Ваше Королевское Величество, а у вас времени-то на меня хватит? — улыбалась я, принимая его руку. — Всегда, — и мы направились в тренировочный зал. Да, он у них был. О его существовании я не знала. Это была одна из тех дверей, которую мы с Ниной прошли мимо. Зал был просторный, в углу лежало много матов, был ринг. Ещё пара дверей вела из зала. Одна — в тренажерный зал, а две другие — в души и раздевалки. Вот это у них дом! Не дом, а целый комплекс! Он старался проводить тренировки каждый день. Что я могу сказать? Это было больно, потно, тяжело, но одновременно приятно и полезно. Каждый день я уходила… нет, выползала из зала выбившейся из сил. Как только моя голова касалась подушки, я отрубалась. Полмесяца у меня мало что получалось: была сила, но не было той боевой сноровки и трезвого разума во время спаррингов с Каем. Он всё время оказывался сверху. И буквально, и образно. — Тебе нужно думать головой, а не просто махать кулаками во время драки, — Кай сидел на мне сверху, шумно выдыхая. — Да ка-а-ак?! — непонимающие протянула я, переводя дыхание. — Я не могу во время драки думать. Времени мало. Да и мой мозг с опаской прячется куда подальше, потому что ты не щадишь бедную девушку, которая только начала познавать азы рукопашного боя, — пыталась рукой потереть ушибленное бедро, а он схватил мои руки и раскинул их по сторонам. — Я и так щадил тебя. А если ты будешь давать себе слабину, ты ничему не научишься, котёнок, — его лицо наклонялось к моему всё ближе и ближе. Сантиметр за сантиметром его глаза становились ближе. Чем ближе они были, тем темнее и горячее становился взгляд. Я не двигалась. Даже дышать почти перестала. Зато мой мозг начал работать. Мысль дать ему бой пришла неожиданно. Даже для самой себя. После его слов желание победить его стало моим приоритетом, но я не знала, что мне делать и как. Мысленно перебирала в голове все те моменты, когда он скидывал меня на пол и садился сверху. А вот тут загвоздочка. Он никогда не оказывался подо мной, и вспомнить, что он делал в этот момент я не могла. Что ж… придётся импровизировать. Когда его лицо было почти вплотную к моему, он приподнялся с меня. И этим дал свободу действий моим ногам. Я смотрела в его глаза, он — в мои. Не выдавать своих намерений взглядом — было самое сложное. Хотя, нет. Когда я взглянула в его глаза, потонула в их зелени. Даже на время забыла о своём уже сформировавшемся плане действий. Эх, портить такой романтичный момент не хотелось. Но я должна показать ему, что я сильная, хитрая и умная женщина! А не нежный цветочек, который проживает жизнь на одних разговорах, еде и сне. Без солнца. Без любви. А я очень хотела и того, и другого. Солнце… думаю, скоро Кай оттает и позволит мне насладиться им. А вот с любовью сложнее. Я чувствовала внимание со стороны Кая. Он смотрел на меня не как на объект наблюдения, коим я являлась для половины жителей особняка. Он смотрел с интересом, заботой, умилением. А иногда плотоядно, томно и хищно. Каждый день оказываясь в доминирующем положении — на мне — он не всегда мог сдержать свои порывы. Сначала он просто сидел и разглядывал меня, потом начал изучать и гладить моё тело. Я, как порядочная девочка, вырывалась, но не сильно и не долго. Мне были приятны его прикосновения и та искренняя заинтересованность мною и моим телом. Он словно изучал новый мир. Всё во мне было для него неизведанным: он боялся тронуть не то, погладить слишком сильно. Ждал моей реакции. И она незамедлительно следовала за каждым его действием. Учащённое сердцебиение, прерывистое дыхание, еле слышные стоны-выдохи. После этого он начинал действовать увереннее, активнее. Трогал меня там, где я сама себя не трогала. Я даже не думала, что на моём теле столько эрогенных зон и точек, которые в ответ на поглаживания и нажимы, давали неописуемый эффект. И когда я думала, что «вот сейчас он снимет с меня майку», тот отстранялся и быстро удалялся из тренировочного зала, оставляя меня наедине с искренним непониманием и небольшой злостью. На следующий день он, как ни в чём не бывало, приходил на тренировку. Кончалось всё тем же. Лишь через неделю я дождалась продолжения. О да, я его ждала! Он, поглаживая мои бедра и грудь, еле коснулся моих губ. Это было похоже на легкое прикосновение весеннего воздуха к коже. Тепло и нежно. И сейчас он снова делал это — начинал свои игры, которые обычно прерываются кем-то или им самим. Его глаза были прямо напротив моих, когда я погладила его по щеке, желая усыпить его бдительность, и аккуратно согнула ногу в колене. За секунду я успела найти ей опору на его прессе и с силой пнула. Он этого явно не ожидал, потому и полетел на дальний угол ринга, жестко приземлившись на спину. Я тут же заняла место победителя на нём. Смотря на него сверху-вниз, улыбалась и ожидала его похвалы. — Надо же, кошечка, а ты быстро учишься, — он сложил руки под голову и взирал на меня с удивленной, но удовлетворенной улыбкой. — Видишь, думать во время боя не так и сложно. — Спасибо, Кай. Да, мой мозг неожиданно быстро сообразил, что делать с тобой, — я едва опиралась руками на его пресс и хитро улыбалась. — А с этого ракурса ты выглядишь ничуть не хуже, — его взгляд сверкнул, — даже лучше. Сексуальнее. Вкуснее… Вот. Началось. Кровь прилила к щекам и к центру моего удовольствия. Все мои мысли были сейчас там, где соединяются наши тела. — Ну всё, перестань! Ты что хочешь, чтобы нас снова прервали? — смущенно и неодобрительно отвела взгляд. Он взял меня за подбородок и повернул лицом к себе. В глазах горело какое-то нетерпение, а в их уголках я заметила небольшое веселье. Смешно ему! Вы только посмотрите на этого… — Сейчас я скажу тебе что-то очень важное, — он приподнял торс, и мы оказались сидящими нос к носу, глаза в глаза. Я тяжело задышала. Не от интимности и важности момента. Мне правда стало тяжело дышать. Он этого не понял. Наверное, подумал, что я так дышу от волнения. — Ну, — продолжил он, — я не знаю, как ты воспримешь эту новость. Но уже поговорил с остальными об этом, — мозгу не хватало кислорода, и все его слова начали слышаться как-то отдаленно и чуждо. — Они все приняли это. Кто-то обрадовался, кто-то — нет. Но это неважно, главное… В этот момент я упала с него на жестковатый пол ринга, хватаясь за горло. «Ника», — зазвучал в голове голос Ксафан, и наяву — голос Кая. «Ты сейчас потеряешь сознание. Так тебе будет легче перенести часть нашего слияния. Не переживай, мы справимся». — Что с тобой? — я смотрела в испуганные глаза Кая. — Нет, только не снова! — в гневе и ужасе закричал он. Сознание покинуло меня.

***

Пробуждение было приятным. Я чувствовала, что рядом кто-то есть. Кто-то близкий и заботящийся. С улыбкой открыла глаза, оглядывая комнату: я снова в кабинете Мэри. Рядом со мной на кресле сидел Кай, чуть поодаль на небольшом диванчике сидели Адам и Коул. Они о чем-то разговаривали, время от времени посмеивались. В углу комнаты за столом сидела хозяйка сего кабинета, не обращая ни на кого внимания, рассматривала какие-то бумаги. — А вот и очнулась наша спящая красавица! — мягко улыбаясь, Кай провел ладонью по моей щеке. Вампиры на диване сразу отвлеклись от своих разговоров и двинулись к койке, обитой мягкой периной. — Ника, как же ты нас напугала! Не устала это делать? — Адам обошёл койку слева, как-то сосредоточился на мне. — Я до сих пор не могу прочесть твои мысли. Что с тобой происходит? Как ты себя чувствуешь? От его монотонного и эмоционального порыва слов, немного спутались мысли. Я тряхнула головой, пытаясь вспомнить первый, заданный им, вопрос. — Брат, полегче, — Кай взглянул на него, — она только очнулась. Адам чуть насупился: — Прости. Просто я боюсь за неё и не понимаю… — Я тоже много чего ещё не понимаю, Адам. Но я жива и здорова. У нас полно времени, чтобы со всем разобраться, не так ли? — старалась его приободрить. — Наша боевая малышка готова к серьёзной жизни? — у основания койки стоял Коул и ехидно улыбался. — Ты же знаешь я всегда готова! — подмигнула я ему. — А к какой серьёзной жизни? Разве она у меня не была таковой? Я всегда серьёзно отношусь к своей жизни! Они все странно начали переглядываться. Вскоре и Коул, и Адам вопросительно и с ожиданием смотрели на Кая. А тот чуть потупил взгляд и выглядел так, словно выбирал слова, чтобы начать разговор. Я сразу вспомнила, что перед потерей сознания Кай хотел сказать мне что-то важное. — Эй, я тут. Что у вас тут за секреты? А ну рассказывайте! — помахала я руками, обращая на себя внимание. Ответом мне было недолгое молчание, пока из-за стола не поднялась Мэри и не произнесла, обращаясь ко мне: — Ох уж эти мужчины…. И слова не могут произнести, когда нужно обнажать душу, — она обратилась к Каю. — Если ты не скажешь, то скажу я. Да-да, и не смотри на меня своим злым королевским взглядом! Я к нему уже привыкла. К тому же такого медика, как я, ты не найдешь. Потому даже не думай убивать меня после сказанного. Ну же, король, сообщи ей! — Это будет интересный рассказ. Как раз на этом ты и прервал её краткий экскурс в жизнь вампиров, — похлопал Коул Кая по плечу, ухмыляясь. Тот поднял на меня глаза, полные решимости и серьёзности. Словно то, что он сейчас скажет изменит всё. Словно больше уже ничего не будет прежде. Он взял в свои ладони мою, поднёс к губам, легонько прижался ими к моей разгоряченной руке. Этот взгляд его изумрудных глаз я бы хотела видеть всю жизнь. Он смотрел горячо, почтенно, любимо. От такого взгляда неосознанно за спиной вырастают крылья, и кажется, что ты можешь всё в этой жизни пройти и преодолеть, если он и дальше будет рядом, продолжая смотреть на тебя так. Мне жутко хотелось его коснуться. Я протянула свободную руку и провела по его мягким волосам. На его голове был бардак, но он выглядел так, словно он долго укладывал его. В чём я очень сильно сомневаюсь. В ответ на мои поглаживания он произнес, чуть отстраняясь: — Вероника, я должен тебе рассказать что-то очень важное, но, если ты и дальше будешь меня трогать, я… — его глаза загорелись похотью и желанием. — Поняла, — я положила руку на живот, чуть поёрзала на койке, стараясь принять более удобное положение. Но каждое из них было удобным. А ёрзала я от нетерпения услышать что-то очень важное. — Я не знаю с чего начать, — его руки сильнее сжали мою ладонь, потом он отпустил её и провел по своим волосам. — Начни с основ. Как бы ты рассказал ей о существовании Связанных, — помог ему Коул. — Да, Кай, расскажи. Эта тема показалась мне очень интересной, но нас тогда прервал звонок, — всё мое внимание было сосредоточено на моём прекрасном вампире. — Хорошо, — он шумно выдохнул, видно волнуется. — Связанные — это что-то вроде истинных пар для вампиров. Они связаны судьбой, и рано или поздно она свяжет их так или иначе. Связанные не обязательно будут похожи друг на друга и идеально сопоставимы, но они могут пережить вместе многое и довольно долго, — его мысли, как и глаза, метались. — Связанным или Связанной для вампира не обязательно должен быть вампир. Это могут быть многие виды: ведьмы, ликаны, демоны или… люди, — он улыбнулся своей самой искренней и обезоруживающей улыбкой. Я не могла в ответ не улыбнуться ему. — А как вампиры понимают, что нашли свою пару — Связанного или Связанную? — поинтересовалась я. — Таких, как вы для нас больше нет никого на свете. Мы ощущаем это по вашему запаху. По своему ощущению, когда вы рядом. Вы становитесь центром нашего внимания, захватываете наши мысли, душу и сердце, — он говорит это так чувственно, что на глаза невольно напрашиваются слёзы. Я пытаюсь сдержать их, пока получается. — Мы никого не желаем так, как вас. Не думаем ни о ком так много, как о вас. Когда вы рядом, просыпаются какие-то первобытные инстинкты: защитить, накормить, оплодотворить… любить, — добавил он спустя время. — Это же просто чудо! Жаль, у людей такого не бывает меж собой. Тогда в мире не было бы столько разводов и несчастных семей, детей. Кай пересел с кресла на мою койку. Я немного подвинулась, чтобы он сел ближе ко мне. — Теперь ты знаешь, что значат Связанные друг для друга. Их влечет к друг другу. Иногда они сами даже не понимают этого. Их взаимное желание горячо, страстно и неосознанно, — моё дыхание стало тяжелым и прерывистым, слёзы начали подкатывать к глазам. Больше я не могла их сдерживать. — Помнишь, что произошло в кабинете той ночью, когда ты умерла? — мои щеки начали пылать от воспоминаний и немного от смущения. — Что именно? — тяжело прошептала я. — Когда в кабинет зашла Аманда, — в груди зародился уголёчек ярости, — я дал тебе баночку… и когда наши руки соприкоснулись… — Меня словно током ударило. Я прямо физически ощущала разряд, пробежавший по всему телу. А потом мурашки. — Я тоже это почувствовал, — он накрыл свои ладони моими. Никакого электричества между нами не пробежало. — А почему это произошло тогда? А сейчас — ничего, — я вытащила свою ладонь из-под его рук и накрыла сверху, пробежавшись пальчиками по его. — Коул сказал, что у него и его Связанной, Ванессы, это произошло при первой близости. Как ты помнишь, мы тоже были близки к этому, — чёрт, меня от одного его взгляда охватывает волна возбуждения. Нужно срочно отвести от него взгляд, а то накинусь на него тут при всех. Шумно выдохнула и отвернулась от него. Спустя время приподняла голову. На меня улыбающимися глазами смотрел Коул: — Я понимаю, — подтвердил он кивком. У Коула есть Связанная… и он меня понимает? Что это значит? Я вздохнула и задержала дыхание, боясь, что мои догадки окажутся неверными. А я бы хотела, чтобы это было правдой. Я снова посмотрела на Кая, он чуть повернул голову вбок: — Ты хочешь у меня что-то спросить? — Да. Я хочу узнать верна ли моя догадка. Я… мы… — не могла произнести больше и слова от перевозбуждения. И дышать становилось всё труднее и труднее. — Да, Ника. Мы — Связанные. Ты и я. Ты — моя истинная пара, моя единственная любовь, — его слова были правдой, они шли от сердца. — Видишь, не так и сложно, когда говоришь это своей Связанной, — одобрительно кивал Коул. Кому, как не ему, понять Кая. И меня. В глубине его аметистовых глаз я видела любовь. Я не ошибалась. Глаза застилали слёзы, я смотрела на него неотрывно. А он — на меня. Сморгнув слёзы, я кинулась в его объятия и уткнулась носом в его шею. — Я так счастлива, Кай, — горячо зашептала я, — я так рада, — и заплакала. Он погладил мои волосы и сжал меня так крепко в своих объятиях, что я поняла: он — моё всё, а я — его. И теперь наши жизни неразрывно связаны между собой. Возможно то, что я тогда пошла помогать к Майку, а наткнулась на не контролирующего себя Тайлера и все последующие события вели меня к тому переулку. К нему. Как там?.. Через тернии к звёздам? Я прошла сквозь тернии, чтобы добраться до своей самой яркой и важной звезды. И откуда во мне столько чувств? Кажется, я могу раздать всем жителям Земли по кусочку своего счастья и всё равно останусь безмерно счастливой. Словно внутри меня бездонный источник счастья и любви. Я в жизни не чувствовала такого ни к кому. Вот что значит Связанные. Это понятие пока немного далеко моему разуму, но с каждым вдохом становится всё ближе и ощутимее. — Я понимаю, вы можете так всю жизнь просидеть. Но нам пора на ужин, — прервал тишину Коул. Я оторвалась от Кая. Слёзы так и текли из глаз. От счастья. Он нежно вытер их с щек, поцеловал меня в уголки губ. Я улыбнулась и потянула губы, углубляя поцелуй, но он отстранился: — Нам правда нужно идти на ужин, кошечка, — посмеивался он. — Моё главное блюдо сидит передо мной, — я начала вылезать из-под пледа. — Так, Мэри, Адам, давайте подождём их в гостиной, — Коул начал подталкивать их к выходу, потом повернулся к нам. — А вас мы ждём в гостиной через пять или, максимум, десять минут! Они покинули комнату. Я хитро и грациозно, словно кошечка, подползла к Каю. Всё это время он смотрел на меня с игривым взглядом. Потом я перекинула ногу через его бедра и села сверху. Лицом к лицу. — Ника, — он прерывисто задышал, — если ты сейчас не остановишься, мы не пойдем ужинать. — У нас же есть десять минут! — я провела руками по его плечам, потом поднялась к шее, схватилась за ворот его рубашки и начала расстегивать пуговицы. — Нет, нам не хватит десяти минут, — он схватил одной рукой мои, а второй прижал меня к себе, хватая за ягодицу. — Я хочу исследовать твои тело, обожать и любить тебя. Нежно и медленно. Страстно и долго, — почувствовала, как в ягодицы упиралось что-то горячее и твердое. Я вжалась ягодицами в его бедра, поёрзала и потянулась к его губам. Это был уже не тот аккуратный и медленный поцелуй, как после моего пробуждения. Наши языки сплетались в диком танце страсти. Его язык покорял мой, заставлял подчиняться. Застонала в его рот, а он зарычал, чуть прикусив мою нижнюю губу. — Твои стоны — самая сладкая музыка для моих ушей, — медленно и неохотно оторвался от моих губ. — А сейчас нам надо закругляться. Сам не верю, что говорю это. Но ты должна поесть, тебе нужны силы. — Для последующей ночи? — произнесла я, спускаясь вниз по мужской шее губами. Он резко отдернул меня от себя, так чтобы я видела его лицо. В его глазах ещё горел огонь, но сейчас там была и серьёзность. — Ты правда готова к этому? После твоего ужасного опыта… Я взяла его лицо в ладони: — Я хочу тебя. И я хочу быть с тобой. Всегда, — чмокнула его в щеку. — Как ни грустно признавать, но нам пора подкрепиться. Есть дико хочу! — призналась я. Он обвил свои руки вокруг моей талии, прижался к моей груди ухом. — Я никогда не чувствовал себя таким. И никогда не позволю, чтобы это сердце остановилось снова. — Оно не остановится. Оно будет биться. Для тебя. Он улыбнулся, легко поднял меня, держа за ягодицы, и понёс из комнаты. Я засмеялась: — Будто бы я сама ходить не в силах. Так невестку не носят, — сама не знаю, зачем я это сказала. — Ты хочешь человеческую свадьбу? — неожиданно спросил он с серьёзным видом. — Это не обязательно. Главное, чтобы ты был рядом, — мы завернули в гостиную. Он заулыбался еще ярче. — Кай, неужели?.. Ура, теперь моя очередь! — услышала я радостный голос Рэя. — Отпусти меня, Кай, — прошептала я ему требовательно. — Никогда, Рэй. Прости, но она — моя, — гордо произнёс мой кот, игнорируя все мои попытки спуститься. Но от его слов на душе потеплело. — Поздравляю, мой король, — серьёзно, но с долей радости произнес Рэй. — Но я всё равно буду её доставать своими попытками, — я засмеялась. — Услышу — шею сверну, — угрожающе улыбнулся Кай. Потом последовали ещё множество поздравлений. Боже, сколько вампиров в гостиной? Я чуть дернулась в его объятиях. Он быстро чмокнул меня в губы и поставил на пол, но руки моей не отпускал. Я обернулась. Гостиная была полна: Адам, Коул, Мэри, Рэй, тот вампир, что угрожал меня съесть, уткнувшись при этом в ноутбук (шок, но он тоже улыбался) и ещё парочка вампиров: парень — голубоглазый блондин — в обнимку с девушкой, имевшей темные волосы до плеч, татуировку в виде красной капли, что была чуть ниже наружного уголка глаза и длинные черные ресницы обрамляющие ореховые глаза. Они очень мило смотрелись вместе. И выглядели счастливыми. Первым к нам подошёл Коул и поздравил, обняв меня и пожав руку Каю. За ним повторили все остальные. Я чувствовала будто нахожусь на нашей свадьбе, и все поздравляют нас с помолвкой. Я не могла перестать улыбаться, как идиот. Настолько счастливой я была. И меня не могла не радовать эта милая и душевная сцена. Вот подошёл тот вампир-программист, пожал руку Каю поздравляя, а потом наклонился к моей. Я чуть отдернула свою ладонь: — Есть меня не будешь? — вопрошающе смотрела я на него. Тот ухмыльнулся, взглянул мне в глаза, беря мою ладонь в свою, и прильнул к ней губами: — Я не посмею! Прими мои поздравления! — в ответ я искренне улыбнулась и поблагодарила его. Замыкала шествие вампирская парочка — Алекс и Шая. Я узнала это по разговору. Шая сразу же бросилась ко мне, схапала меня в свои объятия и счастливо протянула: — Наконец-то наш король нашёл себе замечательную девушку, что растопила его ледяное сердце! — она разжала объятия. — Оно не было ледяным, просто ключ от него был только у меня, — я подмигнула ей, услышав в ответ смех. Потом ко мне подошёл её парень, обняв меня как-то по-братски: — Так вот ты какая, Ника! Жарких объятий не получится, потому что здесь стоит моя дама, — он показал пальцем на Шаю, та показала ему язык. Я засмеялась: — Спасибо! И правильно. Я бы тоже не позволила Каю растаять в жарких объятиях с другой девушкой, если только та не его сестра или дальний родственник. Тогда можно. — Оу, моя кошечка ревнивая, — он погладил моё бедро, по телу сразу побежали мурашки. — Ещё какая! Твоя кошечка тебе всё лицо исцарапает и за яйца подвесит, если узнает, что ты был с другой кошкой. А так я очень ласковая и добрая, — я лизнула его за ушком. Он чуть дернулся, схватил меня за руку и пошёл в столовую, увлекая за собой. Все пошли за нами следом. Он усадил меня рядом с собой, на те королевские места. Слева от нас сидели Адам, Алекс и Шая, потом Рэй, справа — Коул и через два свободных стула тот вампир-программист. Решила называть его так, пока не узнаю его имени. Интересно, а почему через два стула сидит? Не рядом? Между ними какая-то неприязнь или конфликт? Надо будет узнать у Кая. В столовую из кухни поочередно вышли Харман с Ниной, неся на руках большие подносы. Стол был уже накрыт и полон едой. Всегда удивлялась тому, как они могут так красиво накрывать стол. Считаю это искусством. — А вот и горячее блюдо! — произнёс Харман. Вдруг Кай ущипнул меня за ягодицу и наклонившись прошептал: — Вот моё горячее блюдо! Я поймала взгляд его глаз и тихонько шлепнула по его руке. Некоторые за столом засмеялись. Хитрый кот снова лез ко мне, ия снова его отшивала небольшим шлепком ладони. Он засмеялся: — Не обижай меня! — Веди себя прилично. Может потом за хорошее поведение дам тебе конфетку, — я подмигнула ему и посмотрела на Хармана, поставившего передо мной тарелку с жаркое. — Пахнет великолепно! А на вкус наверняка ещё прекраснее! Спасибо! Я не помню, когда я в последний раз ела в такой большой и теплой компании. Наверное, когда мы приезжали к бабушке, ещё до смерти отца. А сейчас я сидела тут. И чувствовала такое спокойствие и тепло, словно так и должно быть. Словно со мной рядом моя семья. «Так и есть, Ника. Поздравляю тебя с находкой своей половинки». Я вздрогнула от неожиданности. Кай посмотрел на меня, я улыбнулась и продолжила кушать жаркое. Э-э, что? Ты всегда приходил с головной болью. Это был сигнал, оповещающий мне о твоем бодрствовании. «Я бодрствовал дольше, чем болит твоя голова. Просто молчал об этом. А потом прочел в твоих мыслях догадку о том, что я появляюсь с головной болью. Вот и решил тебя так предупреждать, когда нам нужно поговорить». Что ж… давай теперь без головной боли, хорошо? «Да пожалуйста. Ты главное не пугайся, когда я неожиданно начну говорить. Вот как сейчас». Да, я привыкну. Как ты себя чувствуешь, Ксафан? «Эм, ты что… интересуешься моим самочувствием?» Ну да. А что такого? «Нет, ничего. Ну, пожалуй, оставлю тебя с твоей новой семьей. Знаешь, это навевает воспоминания». Перед той ужасной ночью, полной боли и смертей, Ксафан сидел со своей семьей и спокойно ужинал. Прямо как мы сейчас. И он даже не предполагал, чем обернется эта ночь. Конечно, отдыхай. — Ника? –вглядывался в мои глаза Кай, — Прием, Земля вызывает Нику. — Что? — я немного крутнула головой, возвращаясь в реальность. — Ты что там уже вообразила себе наших маленьких дочку и сына? — улыбаясь и запивая, косился на меня он. — Нет, — он обиженно вытянул губы, — дочку и двоих сыновей! — я положила голову на руку, опираясь ей в стол, и смотрела на него. — Всегда хотел сыновей, — как-то мечтательно произнесло моё зеленоглазое чудо. Я поцеловала его в щеку и положила руку на колено. Хотелось постоянно целовать его, трогать — не прерывать контакт. — Может сначала обед доедите? А потом за детей будете приниматься, — смеялся Рэй, это веселье подхватили и остальные. Потом все неожиданно замолкли. В столовую вошла Аманда и шаркая ногами села рядом с Рэем. Правая сторона её лица немного припухла. Потом она подняла взгляд. Я заметила в нём удивление, сменяющееся подозрением, потом гневом и грустью. Похоже я и правда слишком мягкотелая. Но мне стало жаль её. Не в том плане, что я увела у неё Кая, ибо он никогда не принадлежал ей. Мне стало жаль за то, что я тогда ударила её. В ту пощечину вложил свою силу и Ксафан. Уверена, это было больно. Я перехватила её взгляд: — Аманда, — она зажмурилась, словно желая, чтобы меня тут не было, — я прошу прощения за то, что подняла на тебя руку. Я не имела права так поступать, — в её глаза снова вернулась надменность. Кай чуть толкнул меня в бок. — Как и ты не имела права говорить мне подобные вещи. Надеюсь, мы поняли друг друга, и такой ситуации между нами больше не повторится, — я обратилась к ней, ожидая её реакции. Она опустила взгляд в тарелку, притворяясь глухонемой. — Я жду твоего ответа, Аманда, — я смотрела пристально на неё, всем своим видом стараясь показать силу и благоразумие. — Аманда, — позвал её Кай. А вот на его голос она отреагировала. Посмотрела на него влюбленными глазами и ответила: — Да, мой король, такого между нами больше не повторится, — ответила она Каю, словно это он произносил мои слова. — Твоего ответа жду не я, а Ника, — он кивнул в мою сторону. Она перевела на меня взгляд, борясь сама с собой. Аманда понимала, что я права. Но признавать этого, да ещё и перед многими членами клана, не хотела. Гордость не позволяла. Кай взирал на неё с укором. Остальные — ожидающе. Как и я. — Хорошо, Вероника… я больше… не буду… оскорблять… тебя, — еле произнесла она. Словно слова — это капли раскаленной лавы, что она должна вытащить изо рта. — Вот и договорились, — я улыбнулась и снова принялась за пищу. Все за столом расслабились, и напряжение, пришедшее вместе с Амандой, ушло. За столом снова завели простые разговоры, посыпались шутки и смех. Как только большинство тарелок опустело, каждому принесли десерт — кусочек пирожного причудливой формы, сверху обмазанный сливками. Все расправились с ним быстро, а я ещё доедала жаркое. Кай ждал меня, не притрагиваясь к десерту. Один за одним из-за стола начали выходить вампиры, прощаясь и желая спокойной ночи. Вскоре стол оказался пуст. Остались только мы с Каем. Я приступила к десерту, он — тоже. Как только я потянулась губами к пирожному, Кай намазал мне щеку сливками. Потом тихонько слизал. Это было щекотно и приятно. В животе словно бабочки запорхали. — Ах ты так, — протянула я и, намазав палец сливками, ткнула ему в нос. Потом обернулась к нему и тщательно прошлась языком по его курносенькому носу. Он засмеялся: — А это приятно и возбуждающе, — он схватил пирожное целиком и ткнул им в другую мою щеку, размазывая его дальше, по всему лицу. — Ну держись, — быстро встала со стула, села на него верхом, затем схватила пирожное и ткнула им в его губы. Потом принялась вылизывать их, он немного задрожал. Потом проказник резко раскрыл губы, и я прошлась языком по его зубам, поранившись об его острый клык. Почувствовала во рту вкус крови. Он тяжело задышал. Не смотря в его глаза, я поняла, что они такие же как у меня, темные и полные желания. Приблизилась к его рту и провела языком по верхней губе, оставляя пятнышко крови. Затем отстранилась и наблюдала, как он медленно провел кончиком языка губе, слизывая кровь без остатка. — Ты такая сладкая, — мой взгляд встретился с его. — И моя, — зарычал он и прижался к моим губам своими. Протиснув свой язык в мой рот, прошелся по всей полости рта. Потом его язык нашел мой, он всосал его к себе в рот, время от времени глотая те небольшие капли крови. Я, наклонив голову, начала яростно переплетать свой язык с его. В прошлый раз он так меня целовал, показывая свою власть надо мной. Теперь же я сражалась за эту власть. Обхватила его шею, углубляя поцелуй. В ответ Кай зарычал и принял мой вызов. В страстном поединке победил он. Он — мой мужчина. И я отдала ему власть над собой, своей душой и телом. Всё это время, пока мы предавались горячим поцелуям, у меня между ног всё запульсировало и увлажнилось. А ещё жарче мне стало, когда эрекция Кая воткнулась мне прямо в средоточие моего желания. — Идём в комнату, — еле прошептала я. — Ты уверена? — обожгло шею его горячее дыхание. — Абсолютно, — начала было вставать, но он подхватил меня за ягодицы. Я обхватила его таз бедрами, обняла за шею и снова прильнула к нему в поцелуе. Всю дорогу от столовой до лифта, от лифта до его комнаты мы целовались ярко и страстно, не обращая внимание ни на кого. В комнате он поднес меня к кровати и аккуратно усадил на нее, потом присел передо мной. Я улыбнулась, потому что его лицо было измазано сливками. Моё, я уверена — тоже. — Может быть сначала помоемся? — провела пальчиком по его щеке. — Согласен, — он снова поднял меня, на этот раз закинув на плечо, как мешок. Я посмеялась и шлёпнула ему по ягодицам. Через секунду получила ответный шлепок. Зайдя в ванную, он поставил меня перед собой и присел передо мной. — Какая же ты красивая, — раздался снизу его нежный голос. Я присела к нему, протягивая руки к рубашке. Медленно, одну за одной, расстегнула пуговицы, всё время стараясь смотреть ему в глаза. Он помог мне стянуть с него рубашку. И вот он сидит передо мной с голым торсом, на нём просвечиваются кубики, но не настолько рельефно, как у бодибилдеров. Мне захотелось пройти губами по его телу. Что я и сделала: губами проложила влажную дорожку от шеи к груди, потом к пупку и ниже. Он задрожал, схватил мою футболку за края и резким движением снял с меня. Я отвернулась от него, прикрыв тело руками. Мне было немного страшно увидеть его реакцию на мою грудь и не такой уж плоский живот. Я отнюдь не имела тело модели. Но я любила своё тело, и сейчас мне было страшно. Он взял мои руки в свои, призывая меня повернуться к нему. — Глупенькая, не стесняйся меня! Я считаю твоё тело самым сексуальным и прекрасным вместе со всем тем, что ты не считаешь достоинством. Ты идеальна для меня, — он прошелся языком вокруг пупка, потом поднялся к грудям. Он поцеловал грудь и провёл языком вокруг соска. От удовольствия из груди вырвался стон. Одной рукой все ещё лаская мою грудь, второй провел по моей щеке. — Никогда не сомневайся в собственной красоте. Ты самая прекрасная женщина, которую я видел, — и впился в мою губы требовательным поцелуем. Потом он поднял меня и завел в душ. Руками потянулась к его ширинке, но он остановил: — Давай пока оставим так. А то я не сдержусь и возьму тебя прямо тут, а я хотел бы наш первый раз на моей кровати, — он поцеловал меня в плечо. Потянулся к вентилю и повернул его. На нас мгновенно полилась теплая, даже чуть горячая вода. Но мы этого особенно не замечали. Наши тела и так были разгорячены до предела. Кай ласково оттирал моё лицо от белоснежной вкуснятины, то пальцами и водой, то слизывая не смывающиеся пятна языком. Потом я повторила те же действия и, отмыв его, нежно обняла за шею и прильнула к губам. Он прижал меня к своему телу, отвечая на поцелуй. Мокрые, горячие, слившиеся в поцелуе, мы, не смотря на дорогу, двинулись к кровати. Время от времени Кай вытягивал вперед руки: сначала — чтобы открыть дверь из ванной, потом — чтобы я не врезалась в шкаф. Я засмеялась в его губы. Возле кровати он приподнял меня и положил на мягкий матрас, накрыв меня сверху своим телом. Целуя и поглаживая он спустился к спортивным штанам, что были надеты на мне. Его пальцы медленно зацепили штаны за резинку и он, хищно смотря мне в глаза, стягивал их. Я помогла ему, разведя ноги и приподняв лодыжки. Он быстро откинул штаны и пристроился между моих раздвинутых бедер. Целуя меня в шею, сорвал с меня трусики, порвав их по швам. В это время целовала его грудь и решила поиграть с его сосками, как он с моими в душе. Прошлась языком по соску, он мгновенно затвердел. Я не останавливалась, слушая поощряющие стоны Кая. Двинулась ко второму соску, когда почувствовала его пальцы между ног. Он немного погладил лобок, спустился к половым губам. Прошелся меж них, тщательно измазывая свои пальцы в моём удовольствии. Потом поднес пальцы к губам и слизал: — Твой нектар — сплошное наслаждение. И не нужны никакие афродизиаки, — его дыхание сбилось, я решила сбить его ещё сильнее. Прильнула к его губам, лизнула его язык, пытаясь распробовать свой вкус. Он мягко засмеялся, поняв это: — Хочешь себя попробовать? — его пальцы снова направились к моей промежности. Он провел пальцами снизу-вверх, подхватывая смесь чистого удовольствия и желания. Потом поднёс их к моим губам. Сначала я медленно слизала чуть-чуть — почувствовала чуть солоноватый вкус во рту. Потом взяла два его пальца в рот, слизывая всё без остатка. Его глаза вспыхнули ещё сильнее, он провел пальцами по моему языку, вытаскивая их из горячего плена моего рта. Я смачно чмокнула, выпуская его пальцы. — Больше не могу терпеть, — он дышал тяжело, тело было напряжено, клыки были длинны как никогда прежде. — Я готова принять тебя, — поцеловала его в шею и потянулась к ширинке его штанов. Медленно снимала ремень и расстегивала ширинку. Должно быть слишком медленно, потому что он тут же соскочил с меня, быстро стянув штаны. Его член был уже готов: твердый, в стоячем положении и с небольшой капелькой на кончике. Мне особо не с чем сравнивать, но, по-моему, у него большое достоинство. Он грациозно, как кот, подползал ко мне, чтобы снова взобраться на меня. Я немного отползала от края кровати ближе к изголовью. — Не играй со мной, детка, — в его глазах я видела, что сейчас мне будет очень хорошо. Не больно, как в прошлый раз. Этот секс был желанен мною. В ответ на его слова я раздвинула бедра шире, предоставляя ему обзор. — О, ты прекрасна. Хотел бы я вылизать тебя всю, но… — У нас будет ещё много времени друг о друге позаботиться, — горячо прошептала я ему. Он устроился между моих ног. Я почувствовала его член, упирающийся во вход. На мгновение стало страшно, затаила дыхание в ожидании боли и ударов. — Ты в порядке, котёнок? — мы смотрели глаза в глаза. Что-то во взгляде обещало, что он никогда не причинит мне боль. Я кивнула, расслабившись и полностью отдав ему контроль над собой. Он ещё немного поводил членом по малым половым губам и начал медленно толкаться внутрь меня. Я застонала от растягивающего ощущения. Это было приятно, очень приятно. Но хотелось получить его всего. Я вонзилась пальцами в его голые упругие ягодицы, подталкивая его бедра к себе. Но он сопротивлялся моему порыву и продолжал так же медленно входить в меня, давая мне привыкнуть к ощущениям. Под конец он резко толкнулся в меня, загоняя в моё лоно всю свою длину. Я чуть вскрикнула, но не от боли. Скорее от неожиданности и ощущения наполненности. Я переместила руки с его попы на спину, впилась в неё когтями, прошептав: — Мой. — Моя, — ответил он и начал медленно двигаться во мне. Сначала он вышел ненамного, потом больше, потом ещё больше, пока полностью на вышел из меня. Затем снова толкнулся в меня, входя на всю длину ствола. Я снова вскрикиваю и хрипловато смеюсь. Постепенно он ускоряет темп, вместе с ним наши стоны становятся громче. Он поставил руки по обе стороны от моей головы, наклонился ко мне и поцеловал, сдерживая мои и свои стоны. Я горячо отвечала на его поцелуи. С каждым его толчком во мне нарастало какое-то внутреннее напряжение внизу живота. От этого стонала в его губы громче. Казалось, что ещё чуть-чуть и я взорвусь на миллиарды мелких кусочков, созданных из чистого наслаждения и любви. Он ускорил темп до предела, вбиваясь в меня. И вот это напряжение взорвалось внутри меня. Мышцы сокращались, сильнее сжимая его член. И через пару секунд мы оба закричали в чистейшем экстазе. Но он всё ещё продолжал двигаться внутри меня. Я как-то инстинктивно вытянула шею, подталкивая его лицо к ней. Он застыл возле шеи, я снова мягко подтолкнула его голову. Он лизнул шею горячим шершавым языком, отчего я немного захихикала. А потом вонзил свои клыки в шею. По телу прошёл электрический заряд, Кай немного дёрнулся внутри меня и впился зубами ещё глубже, я почувствовала его тепло внутри себя. Меня снова накрыла волна удовольствия, и я закричала, не сдерживаясь. Расслабилась, но чувствовала, как мышцы внутри ещё подрагивают от недавних оргазмов. Кай оторвался от моей шеи, зализал ранку и прилег на меня сверху, уткнувшись лицом мне в шею. Его член все ещё был во мне. Я лежала и улыбалась, он повернул свое лицо ко мне. — Как ты? — озабоченно произнёс он. — Замечательно, — я чмокнула его в губы и улыбнулась ещё шире. — Это было… феерически оргазмично. Он тихонько засмеялся: — Что? Так ещё ни одна девушка секс со мной не описывала. — Да я тоже такие слова говорю впервые. — Главное, чтобы не в последний раз, — он вышел из меня, и лег рядом, обнимая меня. — Сильно сомневаюсь, — поцеловала его под ушко. Почувствовала, как из меня что-то вытекло. Должно быть его сперма. — Чёрт! — Что такое? — немного озадаченно он взглянул на меня. — Мы не предохранялись! Я ведь могу иметь от тебя детей! — А как же наша дочка и два милых сыночка? — что-то слишком расслабленно улыбается. Словно стать отцом для него так же просто, как зубы по утрам чистить. Стукнула его по плечу: — Я серьезно, Кай. Не сомневайся, я очень хочу от тебя детей, но… — вглядывается в мои глаза. — Правда? — уточнил он, а глаза его сияли… счастьем. — Правда. Я думаю, ты будешь замечательным отцом. Самым лучшим! — поддаваясь порыву, слились в глубоком поцелуе. — А забеременеть в наш первый половой акт ты не можешь. Это что-то вроде нашего связывания, такой небольшой ритуал, — произнёс он, оторвавшись от моих губ. — Мне очень нравятся ваши ритуалы. А какие у вас ещё есть? — и словно в ответ на вопрос чувствую, как сзади в меня снова упирается его эрекция. Смотрю на него удивленно. — Что? Это он, а не я, — оправдывается он, снова взбираясь на меня. — И мы готовы провести вам экскурсию в мир наших ритуалов. Я посмеялась: — И долго ты так можешь? — Всю жизнь, — и резкий толчок в меня, выбивающий стон из самой глубины моей души.