Парадокс

Предыдущие слова сорвались с губ скорее из-за лёгкого разочарования, нежели из-за трепета и восхищения. Атмосфера вокруг лёгкая, в воздухе витают нотки секса и ласк, но не более. Никаких принуждения, публичных порок и оргий. Я бы даже сказала, что тут очень скромно по сравнению с моими ожиданиями. Нет, конечно же, это не церковь, и здесь собрались отнюдь не святоши. Помещение, что предстаёт моим глазам достаточно большое, и это не предел. Вправо ведёт длинный коридор со множеством дверей, стена которого закрывает мне обзор на остальную часть зала. Ноги словно приросли к полу, и сразу пойти дальше не выходит. По мере приближения к лестнице, что вела в зал, мне открывается больший обзор на происходящее. Зал полон мужчин и женщин, удобно устроившихся на диванчиках, обтянутых кожей, и глубоко погружённым кто в разговоры, кто в плотские утехи. Окей, часть моих ожиданий реальны. Заходя глубже и спускаясь по паре ступенек, замечаю, что в стенах справа есть углубления длиной приблизительно в два метра. В них стоят девушки, одетые, как я. И ведут себя так же, как мне приказал Адриан: взгляд опущен, не произносят ни слова, руки почтенно сложены перед собой, на них красуются браслеты с номерами. Мимо них проходят и мужчины, и женщины. Смотрят, спрашивают, трогают, словно товар на полках магазина. А девушки мирно и с долей умиротворения позволяют так с собой поступать. Я не разделяю их чувств и мнения к обстановке. Но и не осуждаю. Каждый имеет право на самоидентификацию и свободу действий. Если таков их выбор, и он их радует — милости прошу. Главное, чтобы это ни коим случаем не коснулось меня. Потому что я пока не очень понимаю, какой смысл во всём этом подчинении. И возможно никогда не пойму. Зато я понимаю для чего в центре зала Х-образное творение человеческой фантазии, выполненное из дерева. Обстановка начинает накаляться, и кажется, что даже воздух вокруг затрепетал и нагрелся. Мысленно чертыхаюсь, не обнаруживая в толпе знакомое лицо, которое я бы вечность хотела не видеть. Да долг требует. Я всегда ответственно отношусь к просьбам, а тут у нас двустороннее одолжение. Не могу я обосраться с простым приказом «следовать везде». Пробираюсь через небольшие группы людей, стоящих и сидящих за диванчиками, стараясь никого не задеть и не поймать чужого взгляда. Нужно быть дурой полнейшей, чтобы не догадаться, какая роль отведена мне на этом балу. Моя цена равна цене девушек, что стоят на «витринах». Значит вести мне себя нужно соответствующе. В какой-то момент я слишком отвлеклась на проникновенную сцену ласк и прелюдий пары, что медленно переносит страсть в другое место — они уходят в коридор с дверьми из красного дерева. Чувствую, что плечом задеваю кого-то и тут же пячусь, опуская взгляд. Надо помнить, что я должна соответствовать обстановке и внешнему виду. — Прошу меня простить за мою невнимательность, — по ботинкам вижу, что это мужчина и что он оборачивается. Молчание начинает резать по ушам и заставляет меня нервничать. Не знаю, как в таком случае поступают сабмиссивы. Да и происходит ли с ними подобное. Я как всегда мисс грациозность. — Прошу её простить, мистер Прайс, — слышится приближающийся женский голос. — Должно быть, она новенькая и не понимает, как правильно вести себя, — последние слова произносятся с особо серьёзным тоном, словно меня поучают. — Всё в порядке, Шантэль. И сколько раз мне просить называть меня по имени? — посмеивается мужчина. — А новенькая… видимо немного потерялась в пространстве. — Я сейчас же отведу её на место, — женщина хватает меня за локоть, а во мне зарождается страх. Пройдя небольшое расстояние, мы остановилось. Стало гораздо тише. Мы ушли из зала и стоим возле небольшой стойки. Поднимаю глаза и встречаю недовольный взгляд карих глаз. Худая женщина ловким движением рук выуживает из-за стойки браслет с номером «8». — Кто привёл тебя сюда? И почему ты не на своём месте? — не успеваю и рот открыть, как она вздыхает и ведёт меня за руку обратно, нацепляя на ходу браслет. Дыхание спёрло не из-за быстрого темпа ходьбы, а из-за мыслей, что держат мозг в страхе и оцепенении. Теперь я точно равна всем тем девушкам в стенах. Не только по внешнему виду, поведению, но и по ожидаемому вечеру. Надо что-то с этим делать. — Подождите, — хватаюсь второй рукой за плечо женщины. — Не трогай никого без их согласия, — резко оборачивается она, прожигая меня взглядом. — Господи, что за дилетант тебя воспитывает! — жалуется она, закрывая глаза ладонью. — Нет же, я не… — Вставай! — такой тон заставляет немедленно выполнять приказ, да ещё и она подталкивает меня к свободной дыре в стене. Есть в её голосе необъяснимая сила. Вот идеальная доминатрикс. — Стоишь здесь, взгляд опусти, лицо невиннее, — опускаю взгляд вместе с головой. — Вот, идеально! Делаешь всё, что тебе прикажут или попросят. Это уже зависит от покупателя, — с этими словами она удаляется в другой конец зала. Стоя здесь, нутром ощущаю на себе чуть не всё взгляды присутствующих, даже взгляд поднимать не надо. Ладно, пусть смотрят. Главное, чтобы не подходили. Что очень сомнительно, ведь я выставлена на торги. Тело сковывает льдом, а сердце бьется в бешеном ритме, стараясь этот самый лёд растопить. Стараюсь унять дикую дрожь в коленях и ладонях, сцепляя их вместе ещё крепче. — Спустись, — слышу приказ. Женщина. Какого чёрта? Хочется спуститься и убежать, но тогда меня ожидают большие проблемы в отеле. Да и в жизни. Спокойно я вряд ли заживу. Ладно, нужно дождаться возвращения Адриана. Он что-нибудь придумает, а если нет — я убью его по возвращении домой. Если вернусь. Не поднимая взгляда, аккуратно спускаюсь и встаю статуей. Женщина обходит меня, прикасаясь к плечам, спине, спускаясь к ягодицам, бедрам. Чувствую себя отвратительно, и оттого внутри разгорается пламя гнева. Сдерживаю себя от того, чтобы расцепить руки и ударить женщину. Никому и никогда я не позволяла так себя трогать, кроме… неважно. — Ты новая? — радостно удивляется женщина, видимо замечая мою борьбу с самой собой. Молчу. Она хватает меня за подбородок, поднимая лицо, а второй рукой хватается за ягодицу. Ярость во мне вспыхивает с невиданной силой. — Ещё и Необычная, — её лицо так близко, своими губами она почти касается моих, что заставляет меня сжать челюсти в попытках сдержать разбушевавшуюся внутри стихию. — Какой ценный экземпляр! Шантэль не перестаёт меня удивлять. Ты достанешься мне, — облизывает она губы и отдаляется. — Вернись на место и жди прекрасной ночи, — обещает она, подмигивает и уходит за свой столик. Стою, сжимая кулаки до такой степени, что мышцы накаляются, а ногти впиваются в ладонь с невиданной силой. Ловлю на себе ещё чей-то взгляд. Мужчины. Заинтересованный с примесью забавы. Убеждаясь, что подходить тот не собирается, расслабляю руки и встаю на место. Он всё ещё смотрит на меня. Решаюсь посмотреть в ответ. Он ухмыляется и улыбаясь мотает головой, а я опускаю взгляд, молясь о спасении. — Спускайся, — слышу голос предполагаемого спасителя и послушно схожу с отступа. — Какого чёрта ты тут?! — голос Адриана сквозит недовольством, но взгляд выражает лишь заинтересованность. — А какого чёрта ты в мгновение ока исчезаешь из виду, оставляя меня одну? — стараюсь не выдавать эмоции ни единой мышцей лица. Недолгое молчание, он обходит меня сзади. — А ты постоять на месте и дождаться меня не могла? — шипит на ухо принц, прикасаясь плечам и отводя волосы в сторону. — Твой отец приказал мне следовать за тобой. Везде. А ослушиваться его приказов не горю желанием, — в ответ он напряженно сжимает губы. — Что делать будем? — интересуюсь с надеждой, что выход есть. — Я пойду к Шантэль, — сердце застучало в ускоренном ритме, — постараюсь договориться. Если не выйдет, то ты отсюда уйдешь не одна, а в компании покупателя. — Чёрт, нет. Пожалуйста, Адриан, — искренне прошу его, наплевав на все наши склоки, — исправь это. Мной слишком заинтересована одна женщина. — Какая? — прищуривается он. — Ну… — мельком оглядываюсь, — … в узком белом платье, в компании мужчин, что в углу комнаты. — Блять, что ты за человек?! — ругается Адриан, гневно дыша. — Я попрошу Шантэль лишь раз. Из-за просьбы отца. Не ради тебя. Если не выйдет, разгребай это сама, — быстрым шагом он идёт прочь от меня. Мне не остаётся ничего, кроме как вернутся в свою упаковку куклы, что выставлена на продажу. И ждать важного решения. Ко мне подходили ещё несколько мужчин и одна молодая девушка. На их прикосновения старалась не реагировать, а на вопросы отвечать сдержанно. Как быстро они приблизились ко мне, так и удалились из поля зрения. Секунды тянулись, как минуты, а те, казалось, растягивались в часы. Адриан не подходил ко мне больше. Значит у него ничего не вышло. Шумно вздохнув, сдерживаю порыв закрыть лицо ладонями, прислониться к стене и спрятаться от пакостных взглядов. Вот вечно со мной происходит что-то дурацкое! Если бы я не врезалась в того мужчину, возможно всё пошло бы по-другому. — Да-а-амы и го-о-оспода! — обращается ко всем парень, что впустил нас внутрь. По голосу его легко узнать. — Пришло-о-о время узна-а-а-ать, — кажется, он тянет слова ещё дольше, — с ке-е-ем же отправятся наши прекра-а-асные ю-ю-юные создания! То-олько сегодня на-а-ас ждёт не-е-е обычный аукцион, не-е-ет. Это будет ло-оте-ере-е-я-я, проведённая руками судьбы-ы-ы. Прошу, — мельком поднимаю взгляд: в центр комнаты выходит та самая Шантэль, — встреча-а-айте мою боги-и-иню! — в поклоне он уходит из центра всеобщего внимания, а я быстро опускаю взгляд. — Я очень рада всех вас видеть в моём заведении! Надеюсь, вас не огорчила сегодняшняя лотерея, — слышать её голос было намного приятнее, чем тянущиеся часами слоги. Хотя, конструктивно она говорила именно то, чего я слышать не хочу. — Обещаю, что вам понравится её исход. Каждый уйдёт отсюда удовлетворенным результатами. А если нет, то даю слово, что лично исправлю это, — по толпе проносится ропот удивления и предвкушения. — Начнём же! Дальше я словно находилась в мыльном пузыре, который лопается, как только до моих ушей доносится фраза «номер восемь». Повинуясь порыву, поднимаю голову и стараюсь определить, кто возможный кандидат, чьим ночным развлечением я стану. Это было несложно. От общей толпы обособленно стояли три личности: женщина, что так мной интересовалась, мужчина, что ухмылялся, наблюдая за моим поведением и Адриан. Надеюсь я на последнего кандидата, но морально готовлюсь и к первому. Хотя, вдруг мужчина переплюнет всех их в развратности и безжалостности. Рука Шантэль медленно опускается в прозрачную коробку, а мои колени подгибаются то ли от страха, то ли от напряжения. Хозяйка заведения раскрывает свёрток, разочарование пробегает по её лицу, но она мигом берёт над собой контроль и улыбается, произнося: — Гордон, новая неопытная девушка с загадкой принадлежит вам ближайшие сутки! — озвучивает она моё проклятие. Я хватаюсь рукой за стену, стараясь удержать вес тела. Забываю, как дышать и откуда-то далеко слышу: — Уведите её в комнату, где она будет ожидать своего мастера. Ко мне подходят девушки. Среди них одна из тех, что встречали и раздевали нас у входа. Они ожидающе смотрят на меня, а я не могу отпустить единственную точку опоры — стену. Кажется, только я начну спускаться и рухну. Девушки долго ждать не стали и с необычайной ловкостью и быстротой спускают меня на пол. Дергаю руками и обвожу каждую из них взглядом. Они отпускают меня, понимая посыл моих действий, и идут через толпу. Мирно иду за ними, пытаясь поймать взгляд Адриана на себе. Но он совсем игнорирует меня, ожидая следующего прочитанного имени с бумажки. Меня отвели в одну из комнат, что располагаются в коридоре за стойкой. Сажусь на диван и оглядываю комнатку. Пора придумать план побега. И как можно быстрее! Окон в комнате не оказалось. Двери в комнате было две: одна, через которую меня привели, а вторая оказалась ванной комнатой. Выхода отсюда нет. Несколько раз дёргаю дверь, надеясь, что та поддастся грубой силе. Но даже моя сверхъестественная сила не работает на ней. Дверь нигде не треснула и ожидала прихода тёмной лошадки — Гордона. На первый взгляд он выглядел довольно безобидным и простым, даже забавным. Но сам факт, что он проводит здесь время, говорит — первое впечатление ошибочно. Мне не остается ничего, кроме как сидеть и ждать прихода хозяина, разочарованно вздыхая и стуча каблуками в пол. Ко мне долго никто не приходил. Надеюсь на то, что Адриан договорился с покупателем моей ночи и скоро в дверь зайдёт не мужчина в костюме, а раздражённый принц, которого я буду очень рада видеть. Впервые за наше недолгое и не очень приятное знакомство. Я готова даже улыбаться ему и вести себя с ним мило, только бы он исправил свою оплошность. Да и только ли он виноват в сложившейся ситуации? Не стоит забывать, что ключевую роль тут сыграли моё любопытство и фортуна, что давно бросила меня в объятия неудач. Но Адриан тоже виноват. Не одну же себя винить, верно? Мой слух улавливает звук шагов, приближающихся к двери. Когда дверь распахивается, желание сбежать усиливается, но я стараюсь сдержать свои порывы. В комнату заходит мужчина. Гордон. Как только находит глазами меня, встаёт на месте и осматривает меня. Я занимаюсь тем же. Тёмные волосы до плеч зачёсаны назад, проницательный взгляд чёрных глаз пронзает меня, на щеках отчетливо выражены скулы, что придаёт челюсти угловатость и силу. Он довольно высок и в меру массивен, стильный костюм сидит на теле настолько прекрасно, словно был сшит на нём, а ботинки… чёрт. Эти ботинки! — Ну что… всё разглядела? — поднимаю глаза и с достоинством встречаю его взгляд. Не знаю, хорошо это или плохо, но мужчина, стоявший передо мной — тот мужчина, которого я задела плечом. И после этого началась вся история с выставлением меня на торги, вскоре заменившиеся лотереей. Вот он корень зла! — Нет, не всё, — стараюсь возвратить хоть долю былой смелости и уверенности. — Простите, — меняю стратегию, когда он недовольно морщится от моего самоуверенного тона, — но можем ли мы договориться и отменить мою покупку? Я пришла сюда не для того, чтобы быть выставленной на торги или быть чьим-то сабмиссивом. И всё это чистое недоразумение, — размахиваю руками, а мужчина насмешливо улыбается. — Да ты что? И как так вышло, что ты пришла сюда в полной экипировке саба? — он подходит ближе и просовывает палец через ошейник. — Это всё мой… — язык не поворачивается назвать Адриана другом или товарищем, — … спутник. У него скверное чувство юмора и отвратительные шуточки. — А ты охотно принимаешь эти шуточки, — он перестает дергать мой ошейник и снимает его. — Вы, — удивленно и с надеждой смотрю на него, — меня отпускаете? — Что? — по его лицу пробегает удивление, затем он тихонько смеётся. — Нет, я не отпускаю тебя. Не хочу видеть на своём сабе чужой ошейник, — уже построенные в разуме надежды с треском разваливаются. — Я могу вам заплатить! Давайте не будем… — Мне не нужны твои деньги, — перебивает меня Гордон, доставая из кармана пиджака продолговатый узкий футляр темно-синего цвета. Он открывает его, вытаскивает чёрный бархатный чокер. В центре него висит… алмаз?! Тогда ясное дело, ему деньги не нужны. Пока он подходит ко мне сзади, чтобы одеть украшение, но скорее удавку на шею, перебираю в голове, как бы ещё с ним договориться. Деньги не нужны, может я могу оказать ему какую-нибудь услугу? Угу, буду оказывать этой ночью в постели. Мимо комнаты, дверь которой Гордон не закрыл, проходит женщина, обещавшая приобрести меня. Позади неё с печальным взглядом плетётся девушка, к ошейнику которой прикреплён поводок. Женщина, завидев нас, останавливается в дверях. — Ты уверен в своём решении, Гордон? — она жадно оглядывает моё тело. — Я считаю, что лучше тебя воспитаю в ней необходимые навыки и поведение. — Проявляй ко мне уважение… — начинает отвечать ей мужчина, вставая слева от меня и не убирая руку с моей шеи. — А иначе что? — нарывается женщина. Она пытается играть в эту игру по своим правилам, но ощущается, что управляет ей Гордон. Нет, всё-таки хорошо, что я досталась ему. Пока что он ведёт себя более достойно и сдержанно, нежели своенравная и растерявшая чувство уважения женщина. Соболезную я сейчас девушке, что досталась ей. — Желаю приятной ночи, — вздыхает Гордон и поворачивается к ней спиной, заканчивая глупый разговор и смотря мне в глаза. — Я снова отказываю твоей просьбе. Женщина высокомерно задирает голову, дёргает поводок сабмиссива и исчезает из виду, чем приносит нам огромное облегчение. — Какая неприятная, — не сдерживаю своих мыслей, ощущая сходство в чувствах по отношению к этой женщине с Гордоном. — Тебе очень повезло сегодня, — его горячая ладонь перемещается с шеи на плечо. — Может мы всё-таки договоримся? — не отпускаю надежду из рук, а Гордон раздраженно вздыхает. — Нет, я не денег предлагаю. Может вам нужна услуга? — уголки его губ поднимаются в насмешливой ухмылке. — Не сексуального плана! — А с чего ты взяла, что я буду заниматься с тобой сексом? — он приподнимает бровь, ухмылка становится всё более очевидной. — Разве не этим вы здесь занимаетесь? — стараюсь аккуратно подбирать слова, чтобы узнать, что ожидает меня этой ночью, если не выйдет сбежать от него. — Доминирование — это не только про секс. И сессии не всегда им кончаются. Удовлетворение можно получить без контакта члена с вагиной, — неосознанно задерживаю дыхание и надеюсь, что ночь будет спокойной. — Есть множество более интересных вещей… — в его глазах блестит огонёк задора, которому не очень соответствует серьёзное выражение лица. — Значит никакого секса? — не особо верю его словам, что-то внутри не позволяет расслабляться. — Ну почему же… — Вы же сами только что сказали, что… — Что я сказал? — смотрит на меня, как на ребёнка. — Что секса не будет! Говорили же, — страх, охватывающий душу, заставляет говорить и говорить, не особо раздумывая над словами. — Нет. Таких слов я не произносил, — он скрещивает руки на груди. — Хочешь ещё с чем-то разобраться? Если нет, то мы уходим. Мой рот открывается и закрывается, мысли в голове мечутся, выталкивая одна другую. Гордон кивает и направляется к двери. Я продолжаю стоять. У дверного проёма он останавливается, оборачивается ко мне и протягивает руку к двери в приглашающем жесте. — Вот откуда только в вас столько вежливости? — он хмыкает, а я, понимая, что надежды на договор бесполезны, иду за ним, придумывая на ходу план побега. Он один, я тоже. Думаю, у меня достаточно ловкости и сил, чтобы сбежать при первом же случае. Вот только выйдем из клуба, и я осуществлю задуманное. Нет, Фортуна ко мне точно не благосклонна. Выйдя из здания, мы направляемся к машине, а за нами сзади увязались два бугая. Принимая во внимание тот факт, что Гордона это не напрягает, можно сделать простой вывод — они с ним. Его охрана, водители или что-то подобное. И как мне теперь сбегать? Мужчины, следующие за нами, сводят вероятность моего успешного побега практически к нулю. Надув губы, погружаюсь глубже в себя. Абстрагироваться — вот, что нужно делать на ближайшие часы. Или сутки. На какое время я принадлежу этому мужчине? Из глубоких размышлений меня вытягивает звук распахивающейся двери машины. И открывает мне её сам Гордон. Быстро скрыв удивление, забираюсь внутрь. Возможно, я о нём чересчур плохого мнения, но в сложившейся ситуации иначе и быть не может. В салоне водительское сидение отгорожено от пассажирских мест, расположенных друг напротив друга, чёрной матовой затворкой. Как только Гордон садится напротив меня, машина трогается. Рассмотреть, куда мы направляемся, не выходит — стёкла затонированы более положенного законами. Салон пропитывает напряженное молчание. Быстро перевожу взгляд на мужчину напротив и тут же отвожу — тот смотрит на меня в упор. Не зная, куда деть руки, кладу их на колени и сжимаю в попытках сбросить лишнюю напряжённость. — Я знаю, — два слова, произнесённые тихим голосом, в густой тишине звучат, как выстрелы. — А? — смотрю на Гордона в непонимании. — Что вы знаете? — Не нужно так нервничать. Это заставляет нервничать меня, — отрываю руки от коленей и расслабляюсь. Вернее, стараюсь расслабиться. — В любом случае, я никогда не причинил бы тебе вреда и не сделал бы того, чего ты не желала. — Хотелось бы верить, но более я не имею такой привилегии, — уверенность возвращается в мои руки, мысли, слова. — И я не поняла, что вы знаете? — Адриан, — услышав его имя, надежда в душе медленно оборачивается и прислушивается к словам. — Он объяснил мне твою ситуацию. Стоп! «Твою»? Что-то я не помню, когда мы перешли на ты. Или это произошло давно, но мои мысли были заняты совсем другим. Но… не это сейчас важно. — Так… — в предвкушении свободы на губах появляется намёк на улыбку, сдерживать которую я не в силах, — … значит вы поняли? — он кивает, прикрывая оба глаза, что укрепляет уверенность в скорое освобождение. — Как же хорошо! Говорила же вам, что я вовсе не любитель этого. И пришла в клуб только, чтобы сопроводить Адриана, — недолгое молчание. — Минутку! Вы же не верили моим словам. А после нашего разговора мы сразу отправились к машине вместе… значит вы знали! С того момента, как зашли в комнату, — моё лицо пережило переход из одной гаммы эмоций в другую, меняющихся с невиданной скоростью, — вы знали всё. Тогда зачем?! Вам что так нравится издеваться над бедной девушкой с нежной душой? — возможно я немного преувеличиваю, но надавить на жалость — неплохой ход в данной ситуации. — Испытывал твоё терпение, — он смеётся над забавной ситуацией, а мне она такой не кажется. — А ещё хотел узнать, на что ты способна пойти, чтобы получить свободу. — Это в каком это смысле?! — скрещиваю руки, как он, только от недовольства. — Всё равно сбежать я бы не смогла. — Могла, но очевидно не хотела, — он не перестаёт улыбаться и измываться надо мной. — Неужто тебе так понравилось моё общество? — игриво приподнимает бровь. — Ну и когда я могла бы сбежать? — смотрю на него с неверием и стараюсь игнорировать его попытки вывести меня из себя. — Дверь комнаты была прочно заперта. Окон там не было. Как выйти из клуба, я точно не помнила, поэтому и пошла с вами, тая в мыслях надежду на скорый побег. Вышли мы на улицу, а там за нами пошли ваши, — киваю в сторону перегородки, — спутники. Не было шансов. — Узко и нерационально мыслишь, — произносит в ответ, и был таков. — И это всё?! — закатываю глаза и развожу руками, взирая на него с претензией. — Обоснуйте, раз уж начали. — Только когда ты наберешься терпения и проявишь долю вежливости в мою сторону. Как доминанту, мне неприятно слышать подобный тон в свой адрес. Руки так и чешутся опрокинуть тебя через колени и отшлепать. Но я прощаю тебе это, так как ты словно ребёнок в подобного рода отношениях, — закидывает ногу на ногу и измученно вздыхает. Действительно, нужно сбавить обороты. Разговаривать в таком тоне с тем, от кого зависит решение отпустить меня — чрезвычайно глупо. Да и он сам хорош, так легко выводит меня из себя, что я не могу сопротивляться желанию съязвить или закатить глаза. Тоже глубоко вздыхаю, очищая мысли и возвращая прежний контроль. — Хорошо, признаюсь, что погорячилась. Но вы тоже хороши, знаете ли, — приподнимаю уголок губ во многозначительной ухмылочке. — Знаю, что хорош. И знаю, на какие места нужно надавить, чтобы вывести тебя из себя. Годы опыта в обучении сабмиссивов сказываются на общем понимании людей. — И чему же вы их обучаете? — стараюсь сдержать затаённую злость. — Умению подчиняться и чувствовать другого человека, — он наклоняется поближе ко мне. — Контролю. И умению отдавать его другому человеку относительно себя. — Угу, понятно, — стараюсь скрыть интерес к особо важному пункту его перечислений. Контроль. Обрести его самостоятельно очень сложно. Или он только мне не поддаётся. Как бы я не пыталась, не могу контролировать свои эмоции и внешнее их проявление. Не помешала бы помощь в покорении этой стези. — Вижу, ты заинтересована, — он кивает в явном удовольствии. — Это хорошо, потому что я не намерен отказываться от того, что принадлежит мне, — эти слова мгновенно выдергивают меня с небес. — Разве Адриан с вами не общался на эту тему? — моя голова тут же поникла от тяжести его слов. — Я сказал ему то же самое, что и тебе. Я не собираюсь отказываться от тебя. Но я пообещал ему, что не причиню тебе боли и не сделаю того, чего ты сама не захочешь. — А я ничего не хочу! Ничего этого, — обвожу руками обстановку. — Ты лжешь, — отрезал он, а я возмущенно выдыхаю, придумывая, чего бы сказать ему такого броского и действенного. — Тебе нужен контроль, — отворачиваюсь и застываю, — а я могу помочь тебе его обрести. Думаю, мы можем провести ночь с пользой для нас обоих. Закрываю рот ладонью, чтобы не ляпнуть лишнего в порыве злости. В его словах есть зерно здравомыслия, а в том, что он мне предлагает — практическая польза для моей нелегкой жизни. И всё бы ничего, но учиться контролю у мужчины, практикующего экзотические отношения с передачей власти… не знаю. — А каков ваш интерес в этом деле? — желаю убедиться, что между нами не возникнет недопонимания, если я соглашусь. А я вынуждена согласиться в любом случае. Он сказал, что не отпустит меня, а значит последующие сутки я проведу с ним. И лучше бы провести их с пользой для себя, коли выбора мне не предоставляют. Тем более он обещал, что не заставит меня делать того, чего я не пожелаю. И каков итог — я соглашаюсь. По-моему, это единственное разумное решение в данной ситуации. — Мой интерес?.. Как у доминанта к сабмиссиву. Не как у мужчины к женщине, — направляет на меня многозначительный взгляд, от которого я немного расслабляюсь. — Хорошо, я согласна. — Выбор у тебя не велик, — хмыкает он. — Я знаю, но говорить этого было необязательно. Приятнее знать, что ты сам принял решение, а не что тебя вынудили сделать это обстоятельства или другие люди, — откидываюсь на спинку сидения. — Тебе многому нужно научиться, — вздыхает он, тоже откидываясь на спинку. — За сутки не успеть… но мы постараемся, — после этого мы не произнесли больше ни слова. Через какое-то время машина останавливается, и тело по инерции отклоняется вперёд, чтобы затем откинуться на спинку сидения. — Идём, — Гордон выходит из машины, оставляя дверь открытой, и протягивает мне ладонь. Что ж, не буду нарываться на неприятности. Пока он ведёт себя вежливо и приемлемо, я буду вести себя так же. Вкладываю ладонь в его, мужчина помогает мне выйти из машины. И спасибо ему за это! Потому что, только ступив на асфальт, нога подкосилась из-за огромного каблука, и я лечу в объятия асфальта, окончательно потеряв равновесие. В итоге я оказываюсь не в объятиях асфальта, а в объятиях Гордона. Как удачненько! Не поднимая глаз от своей неловкости, благодарю и выпрямляюсь. Нога немного побаливает в районе щиколотки, но боль терпима и легко игнорируема. Ещё на улице достаточно прохладно, а я оставила свой плащ в клубе. Вскоре ощущаю на плечах ткань, что после легкой дрожи начинает согревать меня. Не нужно смотреть, чтобы понять, что это Гордон скинул с себя пиджак. Этот мужчина чрезмерно вежлив со мной. Либо у него очень хорошее воспитание, либо он просто мягко стелет… Продолжая избегать взгляда Гордона, окидываю взглядом местность, что кажется до зуда в глазах знакомой. Потираю глаза, чтобы убедиться, что я действительно вижу то, что вижу. — Не может такого быть! — мы стоим на частной парковке отеля Томаса. Ощущаю на затылке взгляд, оборачиваюсь и наблюдаю ухмылку, что кажется уже приросла к его лицу. — Вы здесь живёте? Или заскочили по делам? — бормочу один вопрос за другим, не давая возможности ответить. — А может вы решили меня всё-таки отпустить и… — Прекрати, — ухмылка покидает его лицо, а на смену ей приходит серьёзность и… не знаю, как описать то, что вижу в его глазах. Видимо, доминант окончательно проснулся. Или я просто по-человечески успела надоесть ему. Смиренно подчиняюсь приказу, продолжая ожидать ответа хотя бы на один из своих вопросов. Он молча направляется к главному входу отеля. Мне не остаётся ничего, кроме как следовать за ним. Начинает отвечать на вопросы он только в фойе отеля. — Я здесь временно проживаю, — только я открываю рот, он продолжает. — И ты тоже, насколько я знаю. Не удобно ли? — он забавляется. Смейся-смейся, думаю я. Такое близкое соседство ему ещё аукнется, если он совершит какую-нибудь глупость этой ночью.Даю слово, что буду оригинальной в попытках отомстить за унижения. Унижения, которых, как я надеюсь, всё же не будет. В фойе за стойкой нас встречает Сейдж. Представившаяся ей картина немного сбила её с толку, но она не задаёт ни единого вопроса. Лишь коротко кивает в знак приветствия, и всё. Мы направляемся к лифту, а мужчины, что упорно следовали за нами до сих пор, идут дальше по коридору, предварительно попрощавшись с Гордоном и скользнув по мне взглядом. В кабине мужчина нажимает кнопку «16» и кнопку быстрого закрытия дверей. И куда это он так торопится? Не накинется же он на меня прямо здесь? А то… кто знает, чего от него можно ожидать. Но тут Фортуна меня неожиданно полюбила: все ужасные сцены, которые крутились в моём сознании, не воплотились в реальность. Я так же стою, прислонившись к стене кабины, а он — спиной ко мне, время от времени подёргивая плечами. Двери лифта открываются, и передо мной открывается обзор на коридор, подобный тому, что на этаже Сидни, только с другим дизайном. Получается ему принадлежит весь этаж, как и ей, а значит бежать за помощью мне в случае чего некуда. Или прыгай из окна, или беги к лифту или лестнице, которая точно должна находиться рядом в целях безопасности. Первый вариант — с летальным исходом, который меня не интересует, а второй — невыполним, ибо Гордон не хилый мужчина и догонит меня на раз-два. За дверью я ожидала увидеть всё, что угодно, кроме милой и уютной обстановки в пастельных тонах. Вся мебель и предметы декора были выполнены из тёплых коричневых и бежевых цветов, которые разбавлял серый с оттенком голубого цвет. Стиль дизайна можно было с твердостью назвать минималистическим — ничего лишнего, только всё самое нужное. Неосознанно во мне просыпается любовь и уважение к данному стилю. Вот разберусь со всеми делами, устроюсь на хорошую работу, куплю квартиру и обязательно обставлю её так же. Разве что немного поменяю цветовую гамму. Давненько в моей головушке не возникало таких простых повседневных мыслей, как решение о дизайне квартиры, выбор мебели и тому подобное. Всё — как бы сбежать, как бы выжить, как бы договориться. Во что превратилась моя жизнь? Ладно, пора отвлекаться от таких мыслей, ибо они имеют свойство затягивать тебя на дно, глубже в печальные раздумья и разрушенные надежды. Возвращаясь в реальность, обнаруживаю перед собой… никого, кроме предметов интерьера и мебели. Дверь в одну из комнат открыта, но идти туда я не осмеливаюсь. Закрываю за собой входную дверь и робко двигаюсь к дивану. Как только сажусь на мягкую обивку, ощущаю тяжесть в ступнях. За происходящими событиями я и не заметила, насколько устали мои бедные ножки. Сколько же часов я провела на этих высоченных по моим меркам каблуках? Избавиться от них было райским наслаждением, а вытянуть их, погружая ступни в мягкий плюшевый ковёр — сравни оргазму. Из меня даже вырвался тихий стон от такого комфорта. Закрыв глаза от удовольствия, укладываю спину на мягкие подушки. — Что тут у тебя за звуки? — выходит из комнаты Гордон, он снял немного одежды. Не более. — Ни один диван не казался мне настолько привлекательным, — мурчу от блаженства. — Я уж было подумал, что ты начала без меня, — хмыкает он, уходя в другую комнату. — Что начала? — тело мгновенно напрягается, возвращаясь к суровой реальности. — Твоё обучение, — его голос из другой комнаты звучит приглушенно, но расслышать нетрудно. Я встаю, ощущая неприятное онемение в ступнях, что уже и не надеялись на нагрузку, и легкой поступью иду к комнате, скрывающей в себе Гордона. Зайти внутрь не решаюсь, поэтому встаю, прислонившись плечом к косяку. — Мы ведь не будем делать того, что будет мне неприятно? — морщу нос и вожу им из стороны в сторону. — Вот она — печальная сторона стереотипного мышления, — он совсем рядом, голос звучит более четко. — В БДСМ всё делается на исключительном доверии и взаимном согласии. Безопасность, разумность и добровольность — вот основные принципы, по которым проводят сессии адекватные и ответственные доминанты. — А вы адекватный? — искренне интересуюсь, заглядывая в щель между дверью и косяком. Дверь открывается, и предо мной предстаёт Гордон в расстёгнутой рубашке. — А ты сама как думаешь? — снял он с себя галстук, продолжая держать его в руках. — До сих пор вы продолжаете производить впечатление адекватного и воспитанного человека, — сдерживаю язвительные фразы, что так и норовят сорваться с моего языка, и говорю правду. — Только поэтому я всё ещё здесь. — Да ну? — он начинает медленно наступать на меня. — А может это всего лишь впечатление, которое я хотел произвести на тебя, чтобы ты не сбежала? Не рассматривала такой вариант? — Гордон дотрагивается до камня на моей шее, еле касаясь пальцами кожи, пуская дрожь по телу. — Вам меня не запугать, — произношу я, но всё нутро трясётся от страха, а ноги предательски дрожат. — Вот как, — вижу в его глазах… одобрение?! — Заплети косу и жди меня в комнате, — указывает пальцем на дверь, в которую зашёл по приходу, — сидя на коленях. Он заходит в комнату, и дверь за ним закрывается. А я стою не в силах сдвинуться и что-либо предпринять. Мысленно взвешиваю все «за» и «против» того, чтобы сейчас же рвануть вон из комнаты. Но я здесь, потому что могу себя защитить. И потому что мне нужно научиться контролю, а Гордон может с этим помочь. В конце концов, он сказал, что не сделает ничего из того, что будет неприятно или унизительно для меня. И я ему почему-то верю. Хотя, я многим так же верила, и в итоге где я оказалась? Но тут чувствую другое… его не волнует моя сущность, моя жизнь, моё тело. Ему плевать, что я могу сделать с помощью Ксафана, какие у меня особые таланты. Ко мне у него чисто профессиональный интерес, как он ранее и сообщил. Ему нужно от меня умение подчиняться, контролировать себя и отдавать этот контроль в его руки. А мне от него — получить эти умения. Не обязательно все, но… это будет неплохой опыт. В крайнем случае, я уйду, остановив его. Или убив. В последнее время меня саму пугает та легкость, с которой я говорю об убийствах. Словно во мне поселилась тёмная сущность, что ищет выход через насилие. Но внутри меня Ксафан, который мечтает закончить последнее дело в списке и… а что он потом будет делать? Без меня он никуда не уйдёт. И в самом оптимистичном варианте — будет вынужден терпеть меня. А вытерплю ли я предстоящее? Вот и посмотрим. С такими мыслями стягиваю резинку с хвоста, освобождаю волосы и быстро заплетаю их в косичку, скрепляя простоту резинкой. Самое сложное для меня — приоткрыть эту чёртову дверь и сесть в ожидании, начиная тем самым обучение. Долго переминаюсь с ноги на ногу перед дверью. Когда во мне побеждает рациональная половина, та что за «пора меняться и становиться сильной», уверенно открываю дверь. Душу захватывают страх и любопытство. Комната в чёрных и красных тонах выглядит пугающей, как и всё то, что находится на полках, висит на стеллажах, стоит на полу и вбито в стену. Уже знакомый деревянный БДСМ крест первым захватывает моё внимание, затем висящие с потолка цепи, с прикрепленными к ним ошейником и наручниками, невысокая тахта из чёрной кожи, наручники и кляпы, хлысты и плети разнообразных видов, висящие на стеллажах. И это ещё не предел… долго думать не нужно, чтобы догадаться, что же лежит в шкафчиках невысоких тумб и комодов. Отчетливо слышу стук собственного сердца. Прикладываю ладонь к губам, заставляя себя выровнять дыхание и снова подумать о том, что я здесь делаю. Не знаю, сколько по времени приходила себя, но это произошло не быстро. И вот я робко вышагиваю по комнате, прикасаюсь то к одному, то к другому атрибуту увлечений Гордона, воображая о применении шариков, небольших изделий, похожих на заколки, и прочих неизвестных мне приспособлений. Настолько отдаюсь любопытству, что не замечаю наблюдающего за мной Гордона. От испуга поднимаю взгляд и вздрагиваю, а в голове его тоном звучит «ожидай в комнате, сидя на коленях». Пробегаюсь взглядом по рубашке и свободным штанам мужчины, опускаю глаза и сажусь на пол, подгибая ноги под себя. Возникшее между нами молчание давит на плечи, и опущенная прежде голова поднимается. — Никогда не поднимай голову, пока доминант не прикажет тебе это сделать. Это тебе на будущее, если решишь продолжать. Я понимаю, что ты не разбираешься в правилах проведения сессий, поэтому буду мягок к промахам, — добавляет он, переходя с жесткого тона на более мягкий, словно вспоминает, что перед ним, непросвещенный в данной сфере, человек. Для него я подобна дитю. — Хорошо, — исправляю оплошность, допущенную из-за незнания. — Не «хорошо», а «да, мастер», — я не понимаю сути его требований. — Повтори, — будто прочитав мои мысли, продолжает он спустя недолгую паузу. — Да, мастер, — слова даются сложно, будто это другой неизвестный мне язык. — Прекрасно, — слышу мягкую поступь и вскоре наблюдаю босые ступни мужчины. Снова пауза. — Ты в любой момент могла и можешь это закончить и уйти. Зачем ты здесь? — поднимает моё лицо к своему, легко толкая подбородок. Передо мной сейчас стоит другой человек. Совсем другой голос, взгляд. Видно, что он серьёзно к этому относится, и ответственность за мою безопасность для него не последнее дело. — Ради контроля, — тяжело сглотнув, произношу я. Он прищуривается, какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, почти не моргая и не переводя взгляд. — Хорошо, — выдыхает он. — Нам нужно стоп-слово. Любое слово, кроме: нет, прекрати и подобного. Выбери слово так, чтобы была исключена возможность его случайного произнесения. Как только ты произносишь его, я незамедлительно прекращаю любое действие и заканчиваю сессию, — молчит, давая мне время на размышления. Всё это напоминает мне какую-то игру, но окружающая обстановка опровергает это своим видом. Я крепко задумываюсь. Как всегда, фантазия плохо работает, когда нужно. — Если нет идей, можем использовать систему «светофор». Говоришь «жёлтый» при приближении к болевому порогу, а если хочешь, чтобы я остановился говоришь «красный» и… — Луна, — прерываю его, а он еле заметно хмурится. — Луна? — переспрашивает мужчина, приподнимая бровь и видимо пытаясь догадаться почему именно это слово. Но молчит, спрашивать не стал. — Да. Моё стоп-слово — луна. — Понял, — кивает и отстраняется. — Что ж… — уходит куда-то за спину, а я сижу в ожидании приказов. Так и должен поступать нижний в этих отношения, разве не так? Это нечто вызова самой себе, потому что мне до зуда в пятках хочется сейчас обернуться, посмотреть, что он делает, что берёт. За спиной слышится мягкое шуршание кожи и подобные лёгкие звуки. До ушей доносится чиркание спички, а до носа — пришедший вслед за ним, запах серы. — Вставай, — доносится голос позади, и в поле моего зрения появляется его ладонь. Принимаю его ладонь, поднимаясь с колен, и осознаю, что это большая ошибка. Хотя, может и шанс. Двоякие чувства и мысли у меня по отношению к данной ситуации. Поэтому я оставляю сомнения далеко позади и покорно следую за Гордоном. В крайнем случае луна меня спасёт. Он ведёт меня к тахте. На тумбе, что недалеко от неё, стоит зажжённая свеча, рядом лежат маска и наручники. Внутри всё трепещет от страха перед неизвестностью. Гордон замечает все эти перемены во мне. — Ты точно готова? — недолгая пауза, и я киваю. — Тогда тебе стоит раздеться. — Что? — губы дрожат. — Зачем, если секса не будет? — Бельё будет только мешать. Ты же не хочешь его испортить? — скрещивает руки на груди. — Не хочу, но, если необходимо, мы можем его подкорректировать, — перевожу взгляд на комплект с кучей ремешков. — Я в любом случае его не сниму, — тоже скрещиваю руки. — Ладно-ладно, — поднимает руки вверх. — Твоё счастье, что ты не мой сабмиссив, да и к тому же новичок… в любом случае, нам следует избавиться от нескольких ремешков, — мужчина шумно выдыхает и в молчании заходит мне за спину. Не зная, куда себя деть, сажусь на тахту и ощущаю руками естественность и дороговизну кожи. Осматриваясь вокруг, замечаю встроенные в стену крюки. По спине пробегает нервная дрожь. Стараюсь отвлечь себя, вглядываясь в тёплое пламя свечи. Позади доносятся шаги, и Гордон оттягивает один ремешок на спине. Кожей ощущаю холод металла. — Ты уверена? — убеждается он, желая склонить меня к снятию белья. — Абсолютно, — легко киваю и чуть-чуть поворачиваю голову вбок. Воздух разрезает лязг ножниц. Гордон собственноручно отрывает ремешки, что подрезались не до конца. В процессе этого действа мои нервы перестали бегать по телу, и я успокоилась. Чёрт с ними, этими ремешками! На мне также остался бюстгальтер и трусы. Только теперь живот и спина были открыты, а не обвиты ремешками. Чулки я тоже сняла. Гордон так и повелел. Да, не попросил, а именно повелел. — Ложись, — чётко выполняю приказ, ощущая постепенное возвращение нервозности. — Вытяни руки над головой. Хорошо, — комментирует он каждое моё действие, совершаемое по его приказам, — а теперь разведи их чуть в стороны. Гордон берёт с тумбочки наручники и ловким движением фиксирует их на моих запястьях. Начинаю глубоко дышать, чтобы вернуть ту уверенность, с которой я заходила в эту комнату. — Что за картинки крутятся в этой маленькой головке, — легко проводит пальцами по виску, — заставляя тебя так нервничать? Я не пытать тебя собрался. А учить контролю, которого тебе очень не хватает, — он словно знает, что нужно говорить, чтобы вернуть мне былой настрой. — Я в порядке, просто… давай начнём, — шепчу я, так как сил говорить громче неожиданно не стало. — Мы начали в тот момент, когда ты села на колени, выражая покорность, — в его руках появляется необычная маска. Так же быстро, как и наручники, он надел её на меня. Дышать и так было сложно, а с маской вовсе казалось, что я задыхаюсь. Радует тот факт, что мне до сих пор открыт обзор на все действия Гордона. Даже непонятно, зачем он маску на меня надел. Для полноты образа или вовлеченности в процесс? Его руки поднимаются к моим, издаётся непонятный металлический щелчок. Я сразу же дергаю руками вниз. Ощущаю сопротивление и оттого ещё активнее стараюсь освободиться. Кажется, что я попала в ловушку. И в голову, как по зову, лезут воспоминания об одной полуночи. Я поняла и пережила то, что произошло, но это оставило след в моей психике и сознании. — Успокойся, — стальной хваткой рук он прекращает мои попытки освободиться. — Это всего лишь фиксация. Тебе нужно научиться мне доверять, — наблюдает мой разъяренно-испуганный взгляд, — только на время сессии. Тебе необходимо довериться, иначе это не обучение контролю, а насильное принуждение к смирению. — Хорошо, — прикрываю глаза, усмиряя первобытный страх. — Ты ведь не причинишь мне вреда? — открываю свои глаза и смотрю в его. — Обещаю, — что-то не особо хочется верить обещаниям. — Я клянусь, — а это уже звучит довольно убедительно. — И клятва для меня многое значит, уж поверь. — Хорошо, — немного дергаюсь, расслабляя мышцы тела. — Твоё стоп-слово?.. — Луна, — повторяю я снова, в надежде, что он не забудет. — Начнём… и молчи, пока я не задам вопроса или пока ты не захочешь произнести стоп-слово. Лежи и привыкай. Пока это твоя единственная задача. — Привыкать к чему? — вместо ответа он берёт с тумбы свечу и неожиданно для меня наклоняет над моим животом. Ощущаю жжение в области пупка и вздрагиваю. От страха и неожиданности кажется, будто на моём животе развели костёр. Но вскоре это обманчивое впечатление сходит на нет. Жжение терпимое, слегка неприятное, но за этим приходят расслабленность и доля удовольствия. Воск застывает на коже, а я прикусываю губу, не веря, что в происходящем можно найти что-то приятное. Как только я окончательно расслабляюсь, Гордон снова резко переворачивает свечу. На этот раз капля падает на грудь. Лишь спустя около десятка пятен воска на коже прекращаю дёргаться от неожиданности и пытаться освободить руки. — Как ты думаешь, что такое контроль? — неожиданно для меня он решает поговорить. — Эм… — вопрос сбивает с толку, мысли мечутся в голове, — … контроль — это… умение пресечь свои импульсивные действия. — Считаешь отсутствие действия проявлением контроля? — с каждым словом его голос становиться более глубоким и серьёзным. — Я… не знаю. — По твоей логике безвольные люди обуздали контроль на профессиональном уровне, — слова звучат чужими, но спустя время их смысл до меня всё же доходит. — Но это не так. Контроль — это не об умении остановить себя, когда тебе этого не хочется. Это умение говорить и делать то, что тебе не хочется, что противно твоим принципам и никак не вяжется с мировоззрением, авторитетом, положением дел. Скрипя зубами, кусая губы до крови, ненавидя себя. Делать это, — кажется, ему близка эта тема. Через мгновение он делает какое-то движение, касаясь моей маски, и я погружаюсь в темноту. Перед глазами бездна страхов, не думаю и резво пытаюсь освободиться. Понимаю, что он что-то делает с маской, и та закрывает мне обзор. — Вот видишь? Твой разум даже не знает, что такое контроль. А без контроля внутри ты никогда не проявишь его снаружи. Это неразрывно связанная система, — слушаю его, но не оставляю попыток вырваться из плена наручников. — Постарайся захватить контроль над бессознательным, что заставляет тебя вырываться, словно животное в клетке. Прямо сейчас, — говорит он более твёрдо. — Сделай первый шаг, который приведёт тебя к цели. К его словам стоит прислушаться. С очередным глубоким вдохом и выдохом расслабляю тело и разум. Темнота перед глазами уже не кажется пропастью, а руки в наручниках воспринимаются как простая фиксация. — Умница, ты прекрасно справляешься! — похвала всегда приносит радость, а в данном контексте — вдвойне. — Следующий шаг. Глубоко втягиваю воздух носом, снова ощущая горячий воск на коже. С закрытыми глазами кажется, что чувствительность кожи увеличилась в разы. Умудряюсь даже чертыхнуться. — Контролировать необходимо не только то, что видишь, то есть внешнее воздействие, но и то, чего видеть нельзя. Чувства, мнения, желания и побуждения — всё это необходимо удерживать в себе, если действительно хочешь получить контроль над собой. Удерживать в себе? Да как это сделать-то? Ответов на эти вопросы я так и не нахожу, поэтому продолжаю вздрагивать и вырываться от жара каждой капли воска. В это время раздаётся телефонный звонок из дальней комнаты. Гордон его игнорирует, я — тоже, так как целиком завишу от него. — Чуть лучше, — произносит Гордон, когда мне кажется, что я справляюсь великолепно. Его действия продолжаются. Как и трель звонка. Слова о нём так и хотели сорваться с языка, но он приказал мне молчать. Что ж попробую побороть саму себя в этой маленькой битве за контроль. Уголки губ невольно приподнимались в улыбке от того, что справлялась не только со своей собственной задачей, но и с той, что поставил передо мной Гордон. Когда его телефон начинает издавать уже четвёртую серию гудков, он вздыхает. — Я должен ответить, — его голос звучит ровно. — Конечно, — киваю, — только подними маску… пожалуйста, — умоляюще добавляю я. Одно движение, и я снова обретаю зрение. На мгновение свет в комнате резанул по глазам, но они быстро адаптируются к приглушенному свету. Осматриваю свою грудь и живот — вся кожа в красный горошек от воска свечи. В голову забежала мысль посчитать мои попытки на пути к контролю, но я её тут же отметаю. Вслушиваюсь в окружающие звуки, но слышу лишь шипение горящей свечи и отдалённый голос, словно Гордон не в соседней комнате, а за несколько десятков метров от меня. Что он говорит — определить невозможно. Кажется, прошла вечность, прежде чем в комнату вошёл Гордон. Мужчина выглядит так же, только между бровей неосознанно пролегает морщина мрачных дум. Контролировать свои эмоции он умеет, только бессознательное всё равно лезет наружу. — Прошу меня простить, на этом мы вынуждены закончить, — спокойно произносит он и подходит ко мне. — Ты неплохо справилась. Если будешь продолжать в том же духе, — снимает маску, — то скоро сможешь контролировать большую часть выходящих эмоций, — открепляет наручники от крюка в стене, — и действий. Иногда можно найти помощь там, где не ожидаешь, — освобождает руки от наручников, — не так ли? — Да, — потираю онемевшие руки, — спасибо за… это, — кручу головой. — Надеюсь, ты нашла в этом что-то более глубокое, иначе — всё было бесполезно, — он поворачивается спиной и идёт к двери. — Будешь уходить, просто захлопни дверь, — таким было наше прощание. Сухим и незаконченным. Если честно, мне хотелось продолжить… как он это всё называл?.. сессию. Мне бы хотелось продолжить сессию и увидеть, что ждало бы меня дальше. Да, он всего лишь капал горячий воск на мою кожу. Казалось бы, чего тут такого? Но в этом было что-то глубокое. То, что он говорил при этом, придавало огромный смысл простому действию. Что-то для себя я взяла на заметку, где-то сама себя победила, но… чувство незаконченности не покидает меня до сих пор. Встаю с тахты и двигаюсь маленькими шагами к двери. Уходить не хочется. Либо я идиотка, либо он действительно может помочь мне со слабостью под названием «самоконтроль». Уже начал помогать. Перед тем, как закрыть дверь, оглядываю комнату. Сейчас она кажется не такой уж отпугивающей и холодящей затылок. Каждый предмет в комнате обрел более глубокий смысл, пока ещё не известный мне. Возможно, я никогда его и не узнаю. Одеваю плащ и слышу вздох разочарования. Оглядываюсь. В комнате я одна, Гордон уже ушёл. Не сразу до меня доходит, что источником вздоха была я. М-да, ценность этой ночи превзошла все мои ожидания. Вернее, их вовсе не было. Не ждала, что получу что-то хорошее от времени, проведенного с Гордоном. Преспокойно добралась до номера босиком и, сняв плащ, ложусь в кровать не для того, чтобы поспать, а для того, чтобы подумать. Из-за рефлексии теряю ощущение времени. Вытягиваюсь на мягком матрасе, чтобы взглянуть на часы, и чувствую стяжение кожи на животе. Понимая, что без душа никуда, плетусь в ванную комнату. Быстренько справляю нужду. И благодаря стараниям Гордона, снимаю с себя бельё без лишних нервов, и оно летит прямиком в мусорное ведро. Жаль, но это было необходимо. Теперь я в этом не сомневаюсь. После душа тело расслабилось, как и мой мозг. Обнажённой ложусь в кровать, заворачиваясь в простыню. Как-то мне говорили, что спать голой полезно не только для комфорта и свободной циркуляции крови, но и для повышения самооценки и либидо.

***

Из сна меня вырывает громкий звук. Соскакиваю с кровати и встаю в боевую стойку, готовая взглянуть в лицо опасности. — О, женщина, оденься! — Адриан не отводит взгляд, но на лице его выражение будто он видит, что-то неприятное. Это задевает мою нежную женскую душу, но вида я не придаю. Тут же стягиваю простыню и укутываюсь в неё. — А какого чёрта ты тут вообще делаешь? — огрызаюсь я, желая выплеснуть на него вчерашнее возмущение. — После того, как ты меня бросил, тебе лучше вообще ко мне не подходить! — иду в ванную, чтобы умыться. — Надеюсь, когда я вернусь тебя тут не будет. — А ну-ка притормози! — загораживает своим телом дверной проём ванной. — Что значит — я тебя бросил? Ты сама нашла неприятности на свою объёмную попку, — он снова выводит меня из себя, а я мысленно напоминаю себе, что этой ночью училась контролю. И у меня получалось. — Еще одно слово в мою сторону, и я тебя на лопатки прямо тут уложу, — он высокомерно фыркает, — и поколдую над твоей внешностью. По-моему, в прошлый раз тебе это очень понравилось? — поднимаю ладонь вверх, играя пальчиками и желая напомнить ему о том прекрасном моменте нашего единения. — Хочешь проверить кто кого? — в глазах заиграл азарт. — В тот раз я поддался тебе, потому что отец просил тебя не трогать, и бить тебя у него на глазах — самое глупое решение, — наблюдая мой удивлённый взгляд, он смутился, будто ляпнул лишнего. Томас просил меня не трогать? Что?! Он же сказал, что за свои поступки я отвечаю сама, а об общем отношении ко мне он позаботится, только если буду исправно выполнять его просьбы. Наверное, Адриан неправильно истолковал его слова. Кто же виноват, что сынок не унаследовал интеллектуальные таланты отца, если их вообще можно унаследовать. — Ты уверен на счёт того, в каком плане твой отец просил меня не трогать? Может он просил, чтоб ты приструнил своего дружка, дабы не заработать себе лишних ожогов? — ухмыляюсь и пытаюсь подвинуть его, упираясь в плечо. — Что? — хохочет он, будто я сказала самую нелепую и забавную вещь на свете. — Чтоб я тебя не трахал? Не беспокойся тебе это не светит, я в твою сторону бы даже смотреть не стал. — А чего сейчас тогда смотришь? — снова пытаюсь оттолкнуть его, не прикладывая своих сверхъестественных сил. — Слушай, ты ж не хочешь тут быть. И я тебя видеть не хочу. Уйди с глаз долой! — с умеренной силой ударяю его кулаком по бицепсу. Надо же! Гора сдвинулась! Молча направляюсь к раковине, умываюсь. Писать сейчас я бы не стала, даже учитывая мое глубокое чувство неуважения к нему. За спиной ещё слышится тихое дыхание. В надежде, что он сейчас покинет комнату, достаю зубную щётку и пасту. Чищу зубы добрые пять десять минут, а незваный гость так и не желает покинуть мою временную обитель. Зло вздыхая и сжав кулаки, выхожу из ванной. — Чего тебе нужно? — прищуриваюсь я, понимая, что по собственной воле он бы сюда не сунулся. — Ну… — он сидел на диване, а теперь закидывает ногу на ногу, переводя взгляд с обстановки комнаты на меня, — … молчание. — Молчание? — недоумеваю я. — На счет чего?.. По его многозначительному взгляду понимаю для чего он здесь. Теперь пришло моё время хохотать. — О-о-о, маленький мальчик нашкодил и не выполнил просьбу папочки, а теперь просит жертву его прихотей молчать о случившемся? — не переставая улыбаться, иду к нему и сажусь рядом, чему он сильно удивился и чем огорчился одновременно. — Так ты не туда обратился. Это не комната терпящей и услужливой девочки, нет… тебе обратно в клуб надо, чтобы такую найти. Свободен, — обезоруживающе улыбаясь, указываю рукой в сторону двери. — Ты как со мной разговариваешь, мразь?! — его взгляд становится кровожадным, сам он оскаливается. — Ты злишься на меня? — спрашиваю, наблюдая его длинные клыки. — Но тут ты не прав. Злиться стоит исключительно на себя. И тот факт, что ты пришёл ко мне просить о молчании, это подтверждает, — кладу ногу на ногу, ощущая приток уверенности в себе. Резким движением Адриан хватает меня за горло, сдавливая так, чтобы ощущалась боль, но поступлению кислорода в лёгкие это не мешало. Собрав весь свой контроль, вернее его зачатки, пересиливаю желание начать драку. — Я до сих пор не ударил тебя только потому, что мне нужна твоя сговорчивость. А со сломанными рёбрами и парочкой костей — это маловероятно, — шипит и чуть ли не изрыгает пламя Адриан. — Руку убери! — приподнимаю в готовности руки. — Знаешь, я чувствую сейчас непреодолимое желание надрать тебе задницу. Тебе стоит только начать, — кладу свою ладонь поверх его и надавливаю на неё, ухудшая доступ кислорода в мозг. Молча горжусь собой. Такой уверенной я себя чувствовала может быть пару раз за всю жизнь. Хочется, чтобы это чувство преследовало меня всю жизнь, каждый день, ежесекундно. Адриан злится. На себя и на меня. На себя потому, что не имеет власти надо мной. А на меня за то, что я права в данной ситуации. Он рыча отдирает руку, грубо оттолкнув меня, и вскакивает на ноги. Наблюдая его метания из угла в угол, мне становится его жаль. Не по-человечески, а так, как жалко бедную зверушку, запертую в клетке. Она мечется туда-сюда, думает, как бы выбраться, но всё тщетно. Усмехаюсь, представляя на месте Адриана сейчас… скунса. С виду вроде и милый, но при необходимости может существенно вам навредить. — Что смешного?! — он останавливается и смотрит на меня с прищуром. — Ничего, — приподнимаю простынь чуть повыше на груди. — Адриан, я не скажу Томасу, — наблюдая расплывающуюся на его лице улыбку самодовольства, спешу продолжить. — Это не потому, что ты настоял или приказал. А потому, что ты действительно просил Гордона отпустить меня. Спасибо, — ну всё поблагодарила, теперь можно и дать пинка под зад, — хоть какая-то от тебя польза. — Ты… — вампир хочет убивать, но тут что-то в его взгляде меняется, и он ухмыляется. — Что ж… радует, что в твоей черепной коробке есть мозг. Ещё увидимся, — идёт к выходу из номера, засовывая руки в карманы. — И поаккуратнее в тёмных коридорах. Здесь живёт много опасных существ, — его бровь приподнимается, а голова наклоняется вбок, — и их желание убивать не меньше, чем моё. — Это что забота? Или угроза? — поворачиваю тело на девяносто градусов в его направлении. — Если хочешь, мы можем подраться и сейчас. Я обоими кулаками за. — Нет, — протягивает он и разворачивается спиной. — Разве интересно, когда в насилии нуждаются обе стороны? Не сейчас, — слышу перед тем, как дверь закрывается. Искренне радуюсь общим исходом данной ситуации и своей смелостью, самоуверенностью. Напрягают только его последние слова с очевидной угрозой. Ну вот, теперь каждый момент надо быть на стороже и готовиться к драке. Что-то подсказывает, что этот ублюдок выберет самый неподходящий для этого момент. Пару дней я провела, не выходя за пределы комнаты. Еду заказывала в номер. Но сегодня мне наконец захотелось выйти из норки и показать себя миру. В ответ на мои порывы неприятное тянущее ощущение в животе и последующее урчание заявляет о том, что мне пора подкрепиться. Позаботившись о своих нуждах и внешнем виде, хватаю кредитку и ключи из кармана плаща и направляюсь в ресторан. Надеюсь, ресторан окажется пустым этим прекрасным… сколько сейчас время? Разворачиваюсь на пятках и двигаюсь к тумбе до тех, пор пока не вижу светящиеся цифры на электронных часах. Ну надо же, обед! Аппетит знает, когда ему надо разыграться. Путь кажется бесконечно долгим, но, застав ресторан почти пустым и обнаружив за стойкой того же бармена, понимаю, что оно того стоило. Рот наполняется слюной, а желудок снова издаёт крики о помощи. — Доброе утро, — улыбаюсь, присаживаясь за стойку. Мэнди — да, я запомнила её имя! — лишь подняла голову, кратко кивнула и снова вернулась за протирание стаканов, продолжая хмуриться и надувать губы. Не такого приёма я ожидала, но… чёрт, забыла, что тут не все такие радушные и мне вообще не стоит ожидать ничего хорошего от каждой личности в этом отеле. Сидни — единственное исключение. Признаться, я так быстро к ней привязываюсь потому, что она напоминает мне Нину. А её мне очень не хватает. — Будь добра, приготовь снова тот прекрасный салат, — не перестаю улыбаться, надеясь зарядить её своим настроением. — Я здесь барменом работаю, а не поваром. Ты заметишь это, если дебильная улыбка схлынет с твоего лица, и щеки перестанут закрывать обзор на окружающую обстановку, — кто-то сегодня явно не в духе. Ясно. — Поняла, — не издавая ни слова больше, поднимаюсь со стула и пересаживаюсь за столик. Долго ждать официанта не пришлось — молодая девушка приятной наружности подаёт мне меню и остаётся рядом, чтобы посоветовать что-нибудь или ответить на вопросы. Я пользуюсь этой услугой и описываю ей салат, который мне делала Мэнди. Уж больно мне хотелось снова его попробовать — да, он настолько вкусный! Недолгое ожидание, и тарелка с желанным салатом ставится передо мной. Я тут же нападаю на блюдо. С первой пробы понимаю, что Мэнди делает его намного лучше. И будто прочитав мои мысли или заметив гримасу разочарования салатом, Мэнди окрикивает меня. — Иди сюда, — она выдыхает из себя слова и манит меня пальцем, а затем удаляется в помещение, скрытое за маленькой дверью. Как только официант приносит счёт, расплачиваюсь и бегу на крыльях любви к барной стойке. В нетерпении стучу пальцами по деревянному покрытию стойки и трясу ногами. Как только дверь открывается, проглатываю слюни. — Ооо, вот она моя прелесть! — улыбка снова расцветает на моём лице. — Хм, — замечаю, как уголки губ Мэнди чуть вздрагивают в попытке улыбнуться, — да, сегодняшний повар готовит этот салат по рецепту, не отклоняясь от него. Это и портит вкус блюда, — она ставит тарелку передо мной. — То ли дело я… — о, кто-то любит хвалиться. — Спасибо, ты прекрасна, — стоит уважить эту почти безобидную черту характера, да и мне не сложно. С этого момента из моего рта не вылетает ни единого слова, зато одна за другой залетает вилка с ложкой. Когда я доела и подняла глаза на Мэнди, чуть расслабилась. Ситуация кажется до боли знакомой: бармен стоит и с лёгкой улыбкой наблюдает, как я поглощаю остатки салата. Прямо как бабушка, когда я приезжала к ней в гости. — О, благодарю! — хватаюсь за живот, кажется я съела блюдо слишком быстро. — Твой салат просто сводит меня с ума. — Лучше бы он сводил с ума моего супруга, а не тебя, — звучит как жалоба. — Но… рада слышать. — Хочешь сказать, твой муж не расползается в мольбах о приготовлении этого чуда?! — удивляюсь я, раздумывая о том, что у мужа Мэнди совсем нет вкуса к еде. — Неважно, — примерно такой ответ я ожидала. — Ника, — вздрагиваю от громкого голоса Блейка. — Блейк, кончай так подкрадываться, — у меня слишком хорошее настроение, чтобы напрягаться из-за его жесткого и хмурого взгляда. — Собирайся, — бросает он одно лишь слово и разворачивается. — Стой! — окрикиваю его я. — Потом расплачусь, — обращаюсь к Мэнди и бегу вслед за Блейком. Тот уже стоит у дверей лифта. Вот это ноги у мужчины! — А как мне одеться? — понимаю, что спрашивать, куда идём — бесполезно. Всё равно не ответит. А так хотя бы буду соответствовать окружению. — Порядочно, — фыркает он, должно быть вспомнив мой вчерашний туалет. — Очень смешно, — перебираю в голове недавние покупки. — Платье подойдет? Лифт издает сигнал, а Блейк кивает. Он заходит в лифт, и тут ему волей-неволей приходится посмотреть на меня. Всё это время он избегал моего взгляда. — Блейк, ты точно не хочешь мне рассказать, куда мы поедем? — он мотает головой, а я скрещиваю руки на груди, ощущая подставу. — Хотя бы подсказку… — не отстаю я от мужчины, он нажимает кнопку на панели лифта. — Хорошо, — наконец подаёт он голос. — Это место тебе не понравится, — и на этом остром моменте двери лифта сходятся, оставляя меня в полнейшем негодовании и ожидании чего-то плохого.