Парадокс

Уже полчаса я сижу при параде на кровати, морально подготавливая себя к чему-то неприятному. Ожидание ржавой пилой тянется по натянутым нервам. Когда слышу шаги за дверью, напряжение садится на плечи тяжким грузом, и я сильнее прикусываю губы. К открытию двери успеваю встать и поправить платье из атласной ткани, что от продолжительного сидения и около десятка сменённых в ожидании поз немного топорщилась на бёдрах и приподнялась. В комнату заходит Блейк и закрывает за собой дверь, а я было успела двинуться к выходу, чтобы поспеть за ним. Одет он был непривычно официально: смокинг темно-синего цвета, белая рубашка и галстук. Мы явно идём на какое-то светское мероприятие. Это радует. Понимаю, что скоро придётся отрабатывать свою часть договора сполна, и каждый раз мысленно оттягиваю этот момент. — Ника, — его задумчивый взгляд поднимается, — я поясню тебе ситуацию, — молча киваю, он тоже кивает и прячет руки в карманы брюк. — Мы едем к Единым. Они вампиры, как и все мы. Да, там будет очень много вампиров, — отвечает он на мой хмурый взгляд. — От тебя там требуется только присутствие… — О, мне то же самое и до вчерашней ночи говорили, а в итоге… — прикусываю язык не только из-за холодного и одновременно гневного прищура Блейка, но и из-за нашего договора с Адрианом. — Ты уверена, что хочешь меня перебивать? — он вытаскивает руки из карманов и сжимает кулаки. — Ты знаешь, мой разговор будет коротким, — молчит, как и я, и после непродолжительного молчания продолжает: — Ты не будешь там привязана к Адриану или к кому-либо из нас. Свободно передвигаешься, разговариваешь с кем захочешь… в общем, делаешь всё, что душа пожелает, — вот сейчас он скажет «но». — Но ни в коем случае не разжигай конфликтов и не лезь на рожон, как ты это умеешь. Эта встреча — нечто неприкосновенное среди вампиров, непозволительно приносить какие бы то не было конфликты извне. Считай это традицией и данью уважения предкам. Поняла меня? — молча киваю, понимая, что этот вечер будет прекрасным. Если там нет конфликтов — прекрасно. Правда, есть куча вампиров — ужасно. Ну, ничто не помешает мне уйти в какой-нибудь тихий уголок и скрыться там до возвращения в отель. — Скажи, — резкое слово вырывает меня из мыслей. — Произнеси вслух, что поняла и не будешь совершать глупостей. — Почему вы из меня чудовище, любящее насилие, делаете? Я вообще нежный цветочек! — размахиваю руками, наружу выходит накопившееся напряжение. Уж лучше здесь, чем там. — Я всё понимаю и уважаю чужие традиции. Тем более, такие мирные. — Хорошо, ты едешь со мной, — не замечаю, как у него в руках появляются ключи от машины. — Только не докучай мне разговорами, а то не доедешь до места назначения. — Даже если… — восклицаю я, подхватывая плащ и ключи. — Даже если, — произносит он каждое слово вкрадчиво, отделяя одно от другого недолгой паузой. — Я постараюсь, — бежать на каблуках за Блейком одно мучение, но я на удивление хорошо с этим справляюсь. — Твоя жизнь… — многозначительно бубнит он себе под нос. Хорошо, у меня сегодня две первостепенные задачи: молчать в машине и быть мирной. Если первое будет даваться мне с трудом, то второе — проще простого! Я — самый мирный человек на Земле, а всё насилие, что я причиняла — только в целях самозащиты. До сих пор этим я и оправдываю кровь на руках, что не смывается водой. Парковка заполнена до предела, ни одного свободного места. По другим дням она тоже не пустует, но сегодня… какая-то особая нагрузка. Да и в фойе скопилось народу, некоторые из них были одеты официально, как и мы. Значит мы не единственные посетители хиппи-вечеринки. Когда Блейк садится за руль, не открывая для меня дверь, окончательно убеждаюсь, что являюсь для него пустым местом. Или он считает меня настолько сильной и независимой, что обращается, как с равной… глупость. Хоть и более приятная, чем правда. — Пристегнись, — единственное слово вылетает из уст мужчины, когда я по забывчивости забываю сделать такую простую вещь. — Можно только один вопрос? — хочется утолить своё любопытство, ибо оно породит в моей голове ещё больше вопросов. — В вопросе всего три слова. Ну пожалуйста! — взмаливаюсь я, сцепляя руки перед собой. Для него же стараюсь, а он… — Валяй. Только один вопрос, и мы слушаем тишину. — Кто такие Единые? — как и обещала, всего три слова. — Ты и этого не знаешь? Они тебе хоть что-то о нас рассказывали? — он шумно вздыхает. — Единые вечны, нейтральны и объективны. Они зародились одновременно с вампирской расой. Нет такого вампира, который бы помнил времена без них. Они — нечто вроде духовных наставников, помощников, что при необходимости обращаются в щит и меч. Единые — наше прошлое, настоящее и будущее — берегут традиции, следят за соблюдением законов и вводят нововведения. Их чтит каждый вампир, даже самый безумный и импульсивный в их присутствии остановится и подумает, прежде чем сделать что-то. Надеюсь, теперь тебе ясно, почему ты должна быть паинькой. Если уважаешь наш род, будешь, — на этом краткое, но увлекательное введение в вампирскую жизнедеятельность было окончено. Довольствуюсь полученным ответом до тех пор, пока на кончике языке не начинает крутиться вопрос о том, что за мероприятие нас ожидает. От неудовлетворения своей потребности в познаниях кручусь и верчусь, как юла, в ограниченном пространстве, невольно вздыхая время от времени. Мне кажется, Блейк даже пару раз закатил глаза от моей неусидчивости. Ожидания по поводу длительности поездки не оправдались. От слова «совсем». По экрану на панели контролирую время — мы в дороге уже час и десять минут. Молчание угнетает, но ощущать «ласку» Блейка на себе не хочется, поэтому и отвлекаюсь рассмотрением живописных и не очень пейзажей. По окружающей обстановке понимаю, что мы явно за пределами города. Причем давно. Спустя пятнадцать минут, когда я чуть было не уснула, перед глазами открылся вид на верхние этажи белого каменного дома с колоннами. Полного представления об обстановке у меня нет, её закрывает высокий забор из шлифованного гранита со встроенными массивными воротами, но очевидно, что всё внутри дорого-богато. Интересно, а есть ли среди вампиров нищие? Сколько я их не встречала, они имеют особняки, отели, дорогие машины. Среди каждого вида существует неравномерное разделение власти и средств — это закон жизни, а значит мне просто «везло» повстречаться с богатыми их представителями. Честно, хочется познакомиться с простыми, без заскоков и высокомерного отношения к другим вампирами, живущими в маленькой квартирке и работающими в какой-нибудь кафешке. Около ворот стоят вампиры, которые выглядят внушительно — белая форма, состоящая из штанов свободного кроя, безрукавки и накидки с капюшоном, незаметная с первого взгляда кобура с оружием, выглядывающая из-под накидки. Кто знает сколько ещё оружия у них припрятано под ней? Один их вид даёт стоп-сигнал для того, чтобы не предпринимать необдуманных действий. Один из этих вампиров, смерив нас проницательным взглядом, подходит к машине. Блейк открывает окно, предварительно посоветовав мне молчать, и я разумно следую его совету. — Приветствую, брат! — слышу брутальный мужской голос, от которого веет силой. — Рад видеть тебя в здравии. — Я тоже рад видеть тебя, Каин, — отвечает Блейк голосом, которого я ещё никогда не слышала. Неужто в нём появились тёплые нотки? Стоп! Этот Каин обратился к Блейку, как к брату. Неужели они… мне сейчас же нужно получше разглядеть этого Каина, чтобы найти сходства между ними и подтвердить свои мысли. Оборачиваюсь в сторону мужчин, стараясь скрыть очевидный интерес. Каин тут же переводит взгляд серых глаз на меня, а я не могу оторвать от него взгляда. Мужчина настолько эстетически красив и хорошо сложен, что любая представительница прекрасной половины человечества тут же растеклась бы по креслу. Не скажу, что Блейк не симпатичный мужчина, но по красоте среди братьев с явным преимуществом выигрывает Каин. И да, они братья. Когда у тебя перед глазами два лица, сравнить их — плевое дело. У них сходств раза в три больше, чем различий. Вывод очевиден: всё-таки братья. — Прекращай уже откровенно разглядывать моего брата, — возмущается Блейк и подтверждает мои умозаключения. Его негодование выводит меня из состояния очарования, моргаю и постепенно прихожу в себя, но взгляда от Каина не отвожу. Кажется, его губы на пару секунд растянулись в улыбке, но потом лицо снова принимает обычный дружелюбный вид. — Значит всё-таки братья… — бормочу я, отрываясь наконец от лицезрения мужской красоты и переводя взгляд на свои колени. — Надо же какая ты наблюдательная! — язвит Блейк, а я закатываю глаза. — Значит это ваша гостья? — чувствую на себе взгляд и думаю, если снова взгляну, уже не оторвусь. Поэтому молча перевожу взгляд с колен на боковое стекло. — Да, она самая, — некоторое время спустя он вздыхает и произносит: — Знакомься, это Вероника! — встрепенулась от того, что она назвал меня полным именем и оборачиваюсь к нему с возмущением. — Вероника, это Каин! — заканчивает он обряд знакомства. — Лучше просто Ника, — обращаюсь к Каину, а сама злобно кошусь на Блейка. — Ты ведь знал, что я не люблю своё полное имя, — не могу держать претензии в себе, что поделаешь, слышу тихий смешок Каина. — Не обращай внимания, вредность стала частью его натуры, — дружелюбно произносит Каин, я перевожу взгляд на него и улыбаюсь. Пару дней я не ощущала дружелюбного отношения к себе, потому что не виделась с единственным его источником — Сидни, и только сейчас понимаю, насколько мне его не хватало. — Да ладно! — Блейк переводит взгляд с меня на Каина. — Уже спелись голубки… Не могу сдержать улыбки. В этой атмосфере Блейк кажется мне простым вредным мальчишкой, а не грозным вампиром, что за любое лишнее слово может вырвать язык и затолкать его туда, откуда его уже не достать. Что ж… даже у злодеев есть хорошие стороны. Хотя, злодей ли Блейк? Наверное, не для меня. Он просто… своеобразный вампир, как и все в клане Гарсиа. — Ещё увидимся, — обращается напоследок Каин не только к Блейку, но и ко мне, чему я удивляюсь. — Увидимся, — отвечает ему брат, а я молча улыбаюсь и киваю. — И почему ты не ведешь себя так же мило, как твой брат? Цены бы тебе не было, честно, — произношу я и вжимаюсь в боковую дверь, отодвигаясь подальше от мужчины, прожигающего меня пламенным взглядом. — Всё это дерьмо досталось братцу, а мне ровно противоположное. Баланс должен быть во всём, — мудро изрекает мужчина, нажимая на педаль и хватаясь за руль. — Видимо мудрость из вас двоих досталась тебе, — хмыкаю я, сдерживая порыв зевоты. — Хм, — хмыкает он в ответ. — Не думаю, что это так, — продолжает он, а я удивляюсь, что мужчина идёт на контакт и разговаривает со мной, — иначе он был бы уже мёртв. Если он ведёт себя с тобой мило, это не значит, что он ангел и не способен ни на что, кроме светских бесед и хлопанья ресницами, — в словах ощущается рвение к отстаиванию силы брата, в которой я и не сомневалась. — Понимаю, — киваю я, а он поворачивается ко мне, приподнимаю бровь. — Да, Блейк, может я и совершаю необдуманные поступки, но отнюдь не глупая, — он с неверием сводит брови и натягивает злобную ухмылочку. — Не хочешь, не верь, — произношу я фразу, что затёрла до дыр в детстве, и отворачиваюсь. А вот там есть на что посмотреть. Мы въезжаем на прекрасную обширную территорию, ярко освещенную множеством источников света — фонарями навесными, стоячими, нечто похожее на прожектора на углах зданий. По сравнению с этим местом особняк Мёрдеров, скажем, выглядит, как простенький гостевой домик. Проезжаем деревянные беседки, выкрашенные в белый цвет, крышу которых обвивают цветы с красными бутонами. Поодаль от них величественно стоит трёхъярусный фонтан, брызжущий водой, что подсвечивается цветными огоньками, в разные стороны и с разным темпом. — Шею себе не сверни, — произносит с фырканьем Блейк. — О, лучше о своей шее позаботься, дорогуша — ярость легкой поступью возвращалась к мужчине, это заметно по заходившим желвакам и сжатой челюсти. Он ничего мне не ответил, а я мысленно пинаю себя и стараюсь исправить ситуацию: — Извини, я не хотела… — он даже внимания на меня не обращает, — … ладно, просто извини. Ну вот как ему теперь настроение вернуть? Если и существует такой способ, то я о нём не знаю. Впрочем, вряд ли я могу отличить его хорошее настроение от плохого. Со мной он всегда одинаково холоден, отстранён и, скорее всего, недоволен наличием меня в их жизни. Может Каина поискать, чтобы растопил этот лёд своим очарованием? Он умело припарковался и, отстегивая ремень, выходит наружу. Я в точности повторяю его действия, за исключением того, что спускаю вниз задравшееся платье. Нужно было одеть то нежно-розовое, пусть там и декольте более глубокое, зато доходило до колен, а это едва ли ниже середины бёдер и постоянно норовит задраться кверху. Наведя порядок во внешнем виде, подхожу к Блейку. Он, к моему глубочайшему удивлению, ожидает меня, засунув руки в карманы брюк. — Идём? — тихо произношу я и улыбаюсь, желая сгладить шероховатость в общении, которую я допустила из-за своего длинного языка. Он стоит молча какое-то время и вглядывается в мои, надеюсь, прекрасные глаза. Будто обдумывает что-то, а, когда я переминаюсь с ноги на ногу из-за легкого дискомфорта от его изучающего взора, опускает взгляд и указывает ладонью в сторону выхода с парковки. Как благородно — он пропускает меня вперёд. Впервые за всё время он обнаружил во мне женщину, а не существо, оказывающее услугу, или грушу для битья. Парковка почти заполнена, а машины всё продолжают прибывать. Обретаю больше уверенности из-за уместности своего вида: все женщины, от молодых до зрелых и старше, одеты примерно так же — платья различной длины, у кого-то в дополнение на плечи легким шлейфом накинуты платки, у кого-то шубки и накидки. Выйдя на дорожку, выложенную незамысловатой формы плиткой, останавливаюсь в ожидании Блейка. Толпа прибывших движется по направлению к большому дому с колоннами, что я разглядела из-за ворот, но идти туда сама не решаюсь. — Нам нужно туда же, — поравнявшись со мной, произносит Блейк и тут его окрикивает мужской голос, раздающийся за моей спиной. Естественно, я тоже поворачиваюсь на источник звука. Мужчина в возрасте, с аккуратно выбритой бородой и в очках прямоугольной формы, стоит с небольшой компанией, состоящей из молодого парня, девушки и двух женщин постарше, и улыбаясь машет Блейку. Возвращаю взгляд к моему спутнику, и в этот момент меня застает врасплох улыбка. Блейк улыбается! Он умеет это делать? — Извини, — отдалённо произносит он и улыбаясь обходит меня. — Я здесь подожду, — но он уже не обращает внимания на меня и мои слова, целенаправленно и быстро движется к компании. Прослеживаю их тёплую встречу: Блейк горячо обнимается с окликнувшем его мужчиной и более сдержанно, но от этого не менее тепло, с остальными. От неожиданной сцены на лице невольно появляется улыбка. Нахожу взглядом скамейку и под звуки заливистого смеха мужчин и женщин двигаюсь прямиком к ней, стараясь не задеть прохожих. Сажусь скромненько на край скамьи и продолжаю оглядывать просторы невообразимо восхитительной и ухоженной территории. Вдоль дорожек, ведущих к главному дому, по обеим сторонам стоят разнообразные статуи. Обводя каждую взглядом, в голову приходят разные мысли. Вот обнаженная женщина, двумя пальчиками придерживающая кусочек ткани на плечах. Напротив неё обнаженный мужчина, поднимающий одну руку к небу, а другую к сердцу. Чуть поодаль женщина в накидке и с ребёнком на руках, трепетно прижимающая его к сердцу и смотрящая на него с нежностью и любовью. Всегда искренне удивлялась, как творцы могут из камня сделать нечто, имеющее эмоции и рассказывающее свою историю. Это талант! — Пойдём, не то опоздаем, — отрывает меня от наблюдения прекрасного Блейк. — Знаешь, пора обновлять списки чудес света, — мило улыбаясь, произношу я. — Статуи… да, они были созданы… — … не статуи, Блейк, — прерываю ожидающий меня экскурс в историю создания данного великолепия. — Твоя улыбка, — после общения со своими знакомыми он не может перестать улыбаться, но видно, что пытается снова вернуть былое серое и равнодушное выражение лица. — Нет, нет, не прекращай! Тебе к лицу улыбка, — после этих слов она угасает. — Чёрт, лучше бы молчала в тряпочку! Вечно что-нибудь ляпну, а потом… — Идём, — фыркает он, но уже по-доброму, не как обычно, и идёт по дорожке, вливаясь в толпу. Всё время стараюсь не отставать от него, даже когда я запинаюсь, поднимаясь по лестнице, быстро возвращаю баланс и продолжаю путь, удивляя этим саму себя. Прежняя я уже развалилась бы ничком на лестнице, испытывая дикий стыд привлеченным нежеланным вниманием, но нынешняя я… эта девушка начинает нравиться мне ещё больше. Ей явно есть куда стремиться, но она идёт в правильном направлении. На входе отдаю в гардероб плащ и следую за Блейком вдоль изящных коридоров, украшенных фресками, картинами и другими произведениями искусства из разряда «дико дорого и со смысловой нагрузкой». Небольшой отрезок коридора явно стоит дороже моей прежней квартиры. Конечной точкой нашего небольшого путешествия становится просторное помещение с высокими потолками. По углам стоят столы, покрытые белоснежными скатертями и уставленные закусками на любой вкус. Центральная часть помещения занята вампирами, разбившимися на небольшие компании. По залу с разных сторон доносится щебетание женщин, низкий баритон мужчин, редкие смешки и вздохи. Вечер живёт своей жизнью. Жизнью, которая кажется мне чужой и неуютной. Я никого здесь не знаю, а ещё вокруг меня одни вампиры. Конечно, теперь я могу за себя постоять, но, если нападут всем скопом, героически откинусь тут же. Дыхание сбивается, мысли мечутся, а кулаки бессознательно сжимаются. К трезвым размышлениям меня возвращает Ксафан. Мысленно благодарю его и догоняю, уже спустившегося с лестницы, Блейка. — Ника, — он подводит меня к самому тихому углу и подаёт взятый у официанта бокал с шампанским или игристым вином, судя по пузырькам, — я отойду на время. Скоро вернусь, — только я хотела было открыть рот с просьбой, как он разрушает мои переживания, — надеюсь, ты помнишь о моей скромной просьбе? — Конечно, помню, — надуваю губы, но произношу слова серьёзно. — Только ты правда недолго, ладно? — Девочка боится злых вампиров? — ухмыляется он, как раньше. — Девочка чувствует себя неуютно, а потому может натворить таких дел, что самой стыдно будет. Тебе правда лучше не задерживаться, — может моя тактика сработает, и он вернётся быстрее. — Я же сказал, что скоро вернусь. Не чуди, — сердито выдыхает он и скрывается в ближайшем коридоре. Так неуютно не чувствует себя даже ребёнок, появившийся на свет в этом суровом и холодном мире, но после двух фужеров с шампанским обстановка становится милее, а окружающие ближе. Некоторые проходящие мимо вампиры, чаще вампирши в возрасте, справляются о моём состоянии и настроении. Я отвечаю им с той же открытостью, душевностью и взаимно интересуюсь их жизнью и настроением. Из поверхностных бесед я узнаю, что такие вечера проходят каждый месяц, но иногда по особым причинам. И сегодня вечер из-за особой причины, а из-за какой именно мне так и не удается разузнать. Беру у официанта уже третий фужер с шампанским и не нарадуюсь, что Гарсиа взяли меня с собой. Здесь я чувствую себя не скованной, не запертой в оковах договора. Будто свободно пришла сюда по своему желанию: иду куда хочу, разговариваю с кем хочу, делаю всё, что хочу. Ну почти всё. В какой-то момент стало тише, будто все негласно договорились прекратить беседы. Поднимаю фужер к губам и оглядываюсь. По направлению ко мне движется Томас, Блейк, Адриан и другие вампиры, видимо члены клана. Многие из них разбредаются по залу, присоединяются к другим компаниям, а удалая тройка мужчин держит путь ко мне. — А что Сидни не приехала? — интересуюсь я, но мой вопрос остаётся без ответа. — Какой по счету? — спрашивает Томас, наблюдая мою добродушную улыбку, и протягивает руку к бокалу. — Не-а! — одергиваю руку с бокалом в бок, умудряясь не пролить ни капли, и надуваю губы. — Я же могу делать всё, что хочу. Сейчас шампанское — то, что я хочу. Не отнимайте единственную радость этого вечера! — делаю глоток, напиток приятно холодит и покалывает горло. — Ладно, — хмыкает Томас, явно забавляясь моим ребячливым поведением. — Только глупостей не натвори. — Я могу себя контролировать, — выпрямляю спину, крепче сжимая бокал в руке. — Кстати… а какова причина этого вечера? — Нет никакой причины, — теперь мне отвечает Блейк. — Врешь, — прищуриваюсь и натягиваю губы в ехидной ухмылке. — Я всё уже разузнала, вернее, почти всё. Этот вечер организован не без причины, — замечаю переглядывания мужчин. — Так, колитесь… ну что за секреты? — как только ловлю на себе грозный взгляд Томаса и Блейка, закрываю рот, понимая, что позволяю себе больше, чем могу из-за напитка в организме. Отворачиваюсь от мужчин, мечтая, чтобы они ушли туда, откуда пришли. Я была рада их появлению, но только первые десять секунд. Потом снова пришло то напряжение, холодность и надменность, что сопутствуют каждой нашей встрече. Молча наблюдаю, как пузырьки воздуха поднимаются со дна бокала и исчезают на поверхности. В данный момент мне тоже хочется исчезнуть из этого зала и очутиться на родине, у мамы или у бабушки. Как же я по ним скучаю… обязательно позвоню им по возвращении в отель. — Братья и сёстры! — разрывает тишину громкий мужской голос, а я ищу взглядом источник этого голоса. Перед нами сверху находится просторная лоджия, огражденная резными перилами. По бокам висит портьера, закрывая обзор на коридор, из которого выходят мужчина и женщина в белом одеянии. Он одет в просторные брюки и удлинённую белую рубашку, она в полупрозрачном платье в пол, на талии которого в виде пояса вшиты бусины похожие на жемчуг, на макушке прикреплена лёгкая вуаль, спадающая на плечи. — Короли и королевы! — нежным голосом обращается к народу женщина. — Мы рады видеть всех вас, и неизменно горды причиной сегодняшней встречи, — продолжает мужчина, подводя женщину за руку к краю лоджии. — Отрадно знать, что наш род продолжает расти и развиваться. Новые кланы обретают силу, а старые продолжают укреплять своё положение. Короли находят своих королев, а те в свою очередь находят опору и поддержку в виде королей. — Мы все собрались здесь, чтобы скрепить и благословить новый союз, — женщина делает изящный жест руки и направляет её в сторону главного входа, через который зашли все мы. — Прошу вас, поприветствуйте нашего брата и нашу сестру, решивших связать себя крепкими узами чистой любви! Все в то же мгновение оборачиваются, кроме меня, потому что я не могу перестать разглядывать изящную вампиршу, от которой веет теплом и нежностью. Слышатся негромкие перешептывания и удивленные вздохи. На себе ловит мой взгляд вампирша и мягко улыбается, а в глазах читается сочувствие. К чему бы? Потому что я человек?! Мне нравится с каким уважением все относятся к браку. Столько вампиров приехали почтить новобрачных без какого-либо мотива, просто потому, что так принято традицией. Этот вид растёт в моих глазах. Сдержанно улыбаюсь вампирше и оборачиваюсь к центру всеобщего внимания. Первыми в поле моего зрения попадают спускающиеся по лестнице Адам и Нина. Удивляюсь тому, что за такой короткий промежуток времени они решили связать себя узами брака, но, как бы там ни было, лицо невольно освещает улыбка, а на душе теплеет. Переведя взгляд с красивой пары, понимаю, что я ошиблась. Это подтверждает мужской голос. Кажется, он говорит в самое сердце, причиняя дикую боль. — Кай Мёрдер, сын Ричарда и Лоры, и Аманда Райз, дочь Аллена и Даниты, связывают себя узами священного брака. Мир вокруг словно разбивается на тысячу осколков, и все они вонзаются мне в сердце. Я больше ничего не слышу, кроме тяжёлого ускоренного стука собственного сердца. Ощущаю невероятное напряжение в теле, что переносится от сердца до кончиков пальцев. Слышу звук разбивающегося стекла и через секунду ощущаю легкое покалывание на ладони и влагу на ногах. Не сразу осознаю, что раздавила бокал с шампанским. Пара осколков вонзилась в ладонь, остальные лежат на полу в лужице, отливающей свет множества свечей и других источников света. Что привлекло внимание всего зала ко мне — кровь или сама ситуация — неизвестно, но все эти взгляды для меня не стоили ровным счетом ничего. Я хотела увидеть глаза лишь одного вампира. Посмотреть в эти лживые глаза и… а что я, собственно говоря, ожидаю в них увидеть? Раскаяние? Тоску? Сожаление? Я уже не имею на это право, но сердце продолжает упорно верить в то, что я всё ещё его, а он — мой. Прекрасных глаз, принесших мне столько боли и счастья, я не увидела. Зато меня наградила взором победителя Аманда, а другие члены клана бросали на меня злобные и в какой-то мере ненавистные взгляды. Больше, чем выбраться отсюда, мне хочется только подойти и ударить Аманду. И Кая. Сжимая кулаки, направляюсь в сторону живого коридора, созданного толпой для новобрачных. — Притормози-ка! — шипит Томас. Чувствую стальную хватку на плече, что только ужесточается с каждым моим рывком к сладкой парочке. — Ника, ты помнишь, о чём я тебя просил? — раздается голос Блейка, и он тут же появляется в поле зрения, блокируя мне путь. — Прошу нас простить, — громко произносит Томас, отвлекая внимание толпы от моих действий, — нашей гостье стало плохо. Позволите ей покинуть нас ненадолго? –с почтением обращается он к мужчине и женщине на лоджии. — Конечно, надеюсь, с ней всё будет в порядке, — слышу заботливый женский голос. — Я в этом уверен, — Томас приседает в легком поклоне, перехватывает моё плечо и чуть ли не волоком тащит из зала, потому что я всё ещё тянусь к парочке, что встала на небольшое возвышение прямо под лоджией. — Что ты творишь, человек?! — взрывается Томас, как только мы отходим подальше от дверей в зал, наполненный вампирами, и от мужчин в белом одеянии, что стоят вдоль коридоров, наблюдая за обстановкой. — Это я что творю?! Я?! — тяжело дышу, кулаки сжаты до предела. Понятие контроля для меня в этот момент не существует. — Не мы же, — вносит свою лепту в разговор Блейк, привалившийся к стене. — Я всё тебе пояснил до поездки и был убеждён, что ты восприняла мои слова всерьёз. Оказывается, на тебя совсем нельзя положиться, — он вздыхает и качает головой. — Что ты говоришь такое? — их слова кажутся мне полнейшим бредом, не вклеивающимся в тему нашей перепалки. — Вы что оба говорите?! — перехожу я на крик, ещё чуть-чуть и моя броня распадётся на кусочки. — Вы… чудовища. Как можно было вести меня сюда, на их помолвку… — последние слова произношу еле слышно одними губами. — Единственное чудовище, что я наблюдаю сейчас — это ты, — как бы невзначай произносит Томас. — Умерь пыл, не то в отель не поедешь на машине, а поволочишься за ней на веревке. — Вам не стоило брать меня сюда! — нервно начинаю мерить коридор шагами, то повышая, то понижая голос. — Как ты думал я отреагирую на их помолвку?! — обращаюсь теперь только к Томасу. — Ты ведь знаешь, что такое Связь и… — больше не могу ни сказать что-либо, ни вдохнуть. Горло сдавливают невидимые тиски, на глаза впервые после моего приезда накатывают слёзы. Даже избиение не приносило мне столько боли, как бракосочетание Кая. Лучше бы меня побил весь клан Гарсиа, чем я узнала об этом. — Ника, приди в себя, — Томас поправляет на себе пиджак, сметая невидимые пылинки, — и подумай стоит ли убиваться и нервничать из-за того, кто променял Связанную на подстилку из клана. Подумай об этом. Встретимся позже, — оба мужчины разворачиваются и уходят, оставляя меня с пищей для размышления. Мне категорически на хватает воздуха то ли от нервов, то ли от духоты, поэтому незамедлительно двигаюсь по коридору на свежий воздух. Отойдя подальше от дома, нахожу взглядом одинокую скамейку возле фонтана и стремлюсь к ней. Но сесть на неё не могу, хочется спустить пар на чём-то или на ком-то. Ух, сейчас бы мне сюда Адриана! Расхаживая туда-сюда вдоль скамьи, пытаюсь разжать кулаки, но всё тщетно. — Черт! — ругаясь и злясь на себя и весь мир, отправляю кулак на встречу жесткому покрытию основы навеса. От неприятного столкновения с шершавой поверхностью ощущаю мимолетное облегчение, а на самой поверхности штукатурка пошла трещинами, оставляя на себе заметный отпечаток костяшек пальцев. Наконец получается расслабить руки и разжать кулаки. На костяшках кожа обшарпалась до крови, в некоторых местах треснула, но именно эта боль возвращает мне способность мыслить здраво. Сажусь на скамейку, опуская голову на ладони, а ими облокачиваясь о колени, и завожу разговор с Ксафаном. Почему, Ксафан, почему он так поступил? «Я… у меня нет слов. Не могу понять его мотивов, Ника». И я. Неужели я такая глупая? «Не думай о себе так. Любовь приносит в жизнь не только счастье, но и боль. Ты должна быть сильной». Я устала стараться быть сильной… «А, по-моему, ты даже не пыталась», — звучит то, что я никак не ожидала услышать. Что?! «Без обид, Ника. Ты каждый день неосознанно ждешь, что тебя кто-нибудь спасёт, вернёт в теплые объятия, пожалеет и защитит от всего мира. Но такого не будет. Хватит ждать чего-то от того, кто давно показал своё отношение к тебе. Нужно смотреть вперёд, а не оглядываться назад. Там нет ничего, кроме тьмы». Справедливо. «Просто переживи это. Пройди этот этап, стадию… называй как угодно. Такие вещи, очень личные и глубокие, закаляют характер». Ты прав. Как всегда, прав. Некоторое время я провела в том же положении, пытаясь сначала понять почему Кай решил связать себя с Амандой, а потом найти в себе силы душевные, чтобы не делать глупостей из-за этой неприятной новости. Я уже выставила себя глупой и несдержанной девушкой, беспокоящейся о счастье бывшего возлюбленного. Больше подобного не должно повториться. Прохладный ветер пронёс по телу волну мурашек, и я обняла себя руками в попытках согреться и поддержать саму себя. — Могу я присесть? — из-за моральных переживаний не заметила приблизившуюся ко мне девушку. Нину. — Да, — не смотря на неё, севшим голосом произношу я, — конечно. — Как ты? — что ответить я не знаю, поэтому просто пожимаю плечами, прикусывая нижнюю губу до боли, чтобы не давать волю чувствам. — Я не знаю, Нина. В этом и проблема. Я сама себя не понимаю, — оборачиваюсь к девушке, встречая неожиданно теплый до боли знакомый взгляд серых глаз. — Я знаю, что не имею права чувствовать, говорить и делать то, чего искренне хочу, но по-другому у меня не получается. Нина, скажи мне, что всё это неправда. Мне ведь всё это привиделось, не так ли? — голос дрожит, я на пути к рыданиям. — Мне жаль, Ника, — она опускает взгляд и неуверенно кладёт руку мне на плечо. — Хотела бы я, чтобы всё было иначе. Каждому из нас есть, что беречь и защищать, — печально произносит она, а я перестаю что-либо понимать. По щеке ползёт одинокая слезинка. Немедля смахиваю её с щеки и ощущаю лёгкие, но надёжные объятия. То, чего мне так не хватало все эти дни, без чего я жить не могу, но должна. — Нина, — вытираю глаза, аккуратно освобождаясь от обнимающей меня руки, — а как ты теперь живешь? А то всё мы обо мне, — шмыгаю носом, натягивая на лицо некое подобие улыбки. Мне кажется получилось измученно. — Лучше. Я учусь управлять приобретённой силой и использовать её в своих целях. Коул организовал мои тренировки, я безумно благодарна всем им за возможность быть полезной. — Ты никогда не была бесполезной. Так или иначе, — пожимаю плечами и стараюсь радоваться за подругу всей душой, но последняя сейчас занята переживаниями о разбитом сердце. Сколько раз можно разбивать сердце до тех пор, когда оно разлетится на кусочки и никогда не вернётся в прежнее состояние? Два раза мне его разбили, причем один и тот же мужчина. Больше этого я ему позволить не могу. — Послушай, — после недолгого молчания начинает Нина, — всё, что происходит, происходит… не совсем так, как ты… — кажется, она старается тщательно подбирать слова, — … думаешь. И не по тем причинам, что ты считаешь истинными. — Что? Нина, либо перестань говорить загадками, либо не начинай говорить вовсе, — говорю я грубее, чем планировала. — Прости, просто… я не могу сейчас разгадывать словесные ребусы, — мягче произношу я, хватая ладонь Нины, что секундой назад отдернула её от меня. — Я должна идти, — Нина вглядывается в тени, мелькающие у особняка. — Запомни то, что я сказала и постарайся подумать над этим. Ты умная, Ника. Ещё увидимся, — с этими словами с её губ слетает секундная сдержанная улыбка. — И лучше не возвращайся в зал. Тебе не понравится то, что ты увидишь. — Спасибо, — единственное, что успеваю бросить ей вслед перед тем, как она скрывается в тени здания. Какое-то время стараюсь придерживаться совета Нины и не идти внутрь, но прохладный ветер заставляет меня поменять решение. В общий зал я точно не пойду — не хочу испытывать судьбу и свои расшатанные нервы. При входе иду в противоположную сторону коридора. Он приводит меня… в никуда. Вокруг одни двери и произведения высокого искусства. Снова чувствую себя чужой и лишней во всем мире. Не нахожу для себя более идеального места, как широкий деревянный подоконник. Сажусь на единственный пустующий и поднимаю ноги, стягивая туфли и поправляя платье. Подоконник достаточно подогревается батареями снизу, чтобы не мерзнуть и чувствовать себя комфортно. В детстве всегда мечтала о таком подоконнике, да и до сих пор мечтаю. Удобно устраиваюсь, прижимаясь лбом к стеклу, и устремляю взор в темноту. — Милочка, — легкое прикосновение на плече, — проснитесь. Вас здесь быть не должно. Разлепляю глаза и обнаруживаю перед собой женщину средних лет в белом одеянии, как и многие здесь. Пытаюсь приподняться, но поясница заныла, причиняя боль, а ноги затекли, не позволяя мгновенно подняться на ноги. — Что? — протираю глаза руками, стараясь сдержать зевок и понять, где я и кто эта женщина. — Вам следует пройти в главный зал. Как можно скорее, пока они не вернулись, — она легонько похлопывает мне по плечу. — Да, хорошо. Только ноги чуть разомну, — спускаю ноги с подоконника, не сразу влезая в туфли. Женщина с одобрением кивает, грациозно разворачивается и скрывается за одной из комнат коридора. Встаю, потирая тянущие мышцы поясницы, и разминаю ноги, покачиваясь с пяток на носки. После разминки ноги словно колет тысячами иголок. Воспринимаю это за знак, что пора двигаться. Наклоняюсь к туфлям и по одной надеваю их на ноги, помогая руками. Приближающиеся знакомые голоса заставляют застыть на месте и задержать дыхание. На каблуках резко разворачиваюсь и побегаю к двери, дергая за ручку и жалея, что не имею способности невидимки. Дверь не поддается манипуляциям, и мне не остается ничего, кроме как принять удар грудью. Первыми из-за угла выходят Адам и Коул, затем Нина с Рэем и Кай с Амандой, небольшая кампания незнакомых мне вампиров замыкают шествие. Все улыбаются, шутят и смеются. Все, кроме Кая и Аманды. Он с задумчивым взглядом идёт, держа её за ладонь, а она прижимается к его руке грудью, вылетающей из глубокого декольте белой накидки, и облизывает взглядом его обнаженный торс, поглядывая на его спину. Счастливая картина наблюдается до тех пор, пока все они не замечают меня. На меня тут же выплескивается тонна негатива и враждебности, выраженная хмурыми гримасами, ненавидящими взглядами и сжатыми кулаками. Кажется, даже воздух вокруг завибрировал и заискрился от напряжения, возникнувшего между нами. Молчание отягощает его ещё больше. С чего меня все стали так ненавидеть? Ведь в их глазах именно ненависть вперемешку с непониманием. Уж лучше бы они меня матом полили и пошли дальше по своим делам, чем стояли бы тут, вперив в меня взгляды и преграждая путь к свободе. Пробежавшись взглядом по всем, останавливаюсь на Кае и больше не могу отвести взгляда. Что-то знакомое всколыхнулось в душе и начало вылезать наружу, а я пытаюсь запрятать это обратно. Кай явно не ощущает того же, ибо вздутая вена на лбу, ходящие по челюсти желваки и кулаки готовые к бою — явно не признак былой влюбленности. Нарушает тишину тот, кто имеет самый низкий IQ и самый длинный и бесполезный язык. — Как ты смеешь здесь появляться?! — шипит на меня Аманда, отклеиваясь от Кая и надвигаясь на меня. Вид злобной стервы меня не пугает, и я с уверенным взглядом и поднятой головой встречаю её глаза, полные злобы и ярости: — А разве ты имеешь право мне что-то запрещать? Аманда, я свободная девушка с тех пор, как ты… — Заткнись, предательница! — перекрикивает меня Аманда в панике, и новая вспышка ярости задевает меня острыми ногтями по щеке. Я отворачиваю лицо, не прикрываясь руками и не пытаясь защититься. Секунда, и на щеке ощущаются горящие царапины. Кожу щекочет капля, вытекающая из ранки. Указательным пальцем подлавливаю каплю и размазываю её по пальцам. — Это всё? — с равнодушием на лице поворачиваюсь к Аманде, стараясь не бросать взгляда на Кая. Иначе равнодушие как ветром сдует. Но избежать взглядом Кая не удается. Он стоит спиной ко мне, крепко держа Аманду за кисть, и молча смотрит на неё, а она на него. Но не это меня сейчас волнует. На всю спину Кая огромными буквами вырезано имя Аманды. Ощущаю набегающие на глаза слёзы и всхлипы, готовые вырваться из моих уст. Шрамы уже почти зажили, оставляя надпись чередой бледных борозд, вампирская чудо-регенерация не забрала с собой эти буквы. Это конец. Если брак можно расторгнуть, то это… это видимо навсегда. В этот момент я потеряла всякую надежду снова быть с Каем. Ксафан прав. Прав в том, что я всё это время ждала. Ждала его. Ждала, что каким-то образом мы сможем пережить тяжёлый момент в отношениях и снова будем вместе. Будем счастливы. Оторвать взгляд от букв получается только тогда, когда они исчезают из поля зрения, сменяясь мужской накачанной грудью и прессом. Понимаю, что если сейчас посмотрю ему в глаза, то разревусь, и плакало мое амплуа сильной и независимой, поэтому отворачиваюсь в сторону окна, силясь придать взгляду увлечённости. — Идите. Все вы, — теперь молчание нарушает Кай. Как же я скучала по этому голосу. Сейчас он низкий, с легкой хрипотцой и не предвещает ничего хорошего. — Но, Кай, я не хочу, чтобы ты остался здесь с этой… — заискивающе начинает Аманда. — Пойдём, просто пойдём отсюда, пожалуйста! — от такого жалобного голосочка даже мне захотелось откликнуться на её просьбу, и я поворачиваю голову в их сторону. — Кай, она права. Нам стоит просто… — подаёт голос Коул, начиная двигаться дальше по коридору. — Я сам прекрасно знаю, что мне стоит делать, а что — нет, — резко отвечает Кай, отпуская кисть Аманды из цепкой хватки, а она не перестаёт смотреть на него умоляющими глазами, в которые набегают слёзы. — Идите. И ты, Аманда. Я скоро приду, — вдруг смягчается он, легонько поглаживая её по щеке. — Иди, моя королева. Одно дело слушать их стоны за стеной, а другое — наблюдать их нежности воочию. Кай наклоняется к Аманде и прикасается своими губами к её, а она жадно впивается в них. Меня сейчас стошнит. Разве это не удачный момент, чтобы уйти? Обхожу сладкую парочку стороной и, как только ощущаю тиски захвата на плече, останавливаюсь. Блейк просил меня не драться. Да и дело не в Блейке вовсе, а в уважении к вампирам и их традициям. Мимо меня проходят один за одним вампиры, некоторые стараются задеть меня и пихнуть плечом или локтем. Какой-то детский сад! Почему на меня все ополчились? Из-за того, что я не хотела быть домашней зверушкой и куклой для утех? — Не задерживайся, любовь моя, — сладко произносит Аманда, снова целуя Кая в губы напоследок. Она проходит мимо, проскальзывая по мне снисходительным взглядом, а я поднимаю ладонь вверх и, мило улыбаясь, делаю «пока-пока» ручкой. В ответ звучит лишь смешок и хлопок двери. Шумно вздыхаю и зажмуриваю глаза, надеясь, что сейчас окажусь в постели в своём номере. Но против моих надежд выступают медленные шаги. — Надеялась, что избежишь этого момента? — с явной насмешкой в голосе шепчет Кай на ухо. — Я… — открываю глаза, оборачиваясь на голос, и ощущаю давление на плечах и толчок в сторону. Жёсткое столкновение со стеной, ограничение движения и горящий взгляд, в котором намешано столько эмоций, что даже на одной картине всех их трудно изобразить. — Ка… какого момента? — дышать тяжело из-за руки Кая на моей шее. — Притворяться глупой — неудачная стратегия в данной ситуации. Должен признаться, я недооценил твоих способностей. Ты меня удивила. Очень сильно, — пальцы на шее начинают сжиматься. — Ты тоже… времени не… терял, — используя последние запасы воздуха в лёгких, произношу я и моргаю в попытке удержать свой разум в сознании. — Что? — смеётся Кай с ядовитой ноткой безумия. — Брак?.. — и разжимает пальцы, а я втягиваю воздух большими глотками, осознавая, что скоро мне опять будет его не хватать. — Брак был верным решением, — он отводит взгляд в сторону. — Выглядит так, будто ты стараешься убедить себя в этом, — он резко поворачивается ко мне, снова сдавливая горло. — Ты не имеешь права оценивать мои действия. Ты больше не имеешь никакой ценности в моей жизни, — когда в глазах уже потемнело, он ослабляет хватку и ведёт ладонью от ключиц через верх груди к плечу. Чего я никогда в себе не поборю, так это реакции тела на его действия. Не могу удержать дрожь в коленях, мурашки, бегущие вслед за его прикосновениями и жар между бёдер. Ни на кого у меня не было такой реакции и похоже не будет. — Ты тоже не имеешь права судить меня, Кай, — глубоко втягиваю воздух, когда он опускает бретельку платья, а потом грубо вдавливает меня в стену. — Не имею права? Ты была моей… — в этот момент задерживаю дыхание от удивления и застываю, — … игрушкой. А потом игрушка почувствовала волю и сбежала, — второй рукой он берёт меня за подбородок. — Ты ошибаешься, — собираю всю волю в кулак и пристально смотрю ему в глаза. — О-о-о, поведай мне, в чём же, — с каждым мгновением он всё больше напоминает мне безумца, который смеётся в ответ на каждое слово. — Ты не такой, Кай. Все эти слова… это просто твоё желание причинить мне боль. Если ты думаешь, что моими страданиями и болью заполнишь пустоту в своей жизни, то ты ошибаешься, — цепкие мужские пальцы грубо сдавливают челюсть, впиваясь в кожу ногтями. — Что… — его дыхание становится всё глубже и шумнее, он наклоняется к моему уху и прислоняется щекой к щеке, — … что ты сказала? Он сильно злится. Можно сказать, он в бешенстве, но сдерживает себя из-за того, где мы находимся. Надо умело этим воспользоваться и высказать ему всё, что на душе, пока он не может убить меня за свои слова. — То, что ты слышал, — прикладываю руку к его груди и отталкиваю его от себя, прикладывая умеренную силу. — Неужто у вас появились проблемы со слухом, Ваше Величество? Оповестите вашу королеву, пусть сводит вас к доктору, — возвращаю бретельку на место и поправляю платье. — Ты тоже ошибаешься, — он стоит напротив меня, сжав кулаки, наклонив голову в сторону, и пронзает меня убийственным взглядом. — Если ты думаешь, что эти стены позволяют тебе говорить всё, что вздумается без последствий, то ты ошибаешься. — Ох, как же мы похожи! — ситуация начинает меня больше раздражать, чем пугать. — Мы были бы идеальной парой, тебе так не кажется? — всё его нутро источает опасность, а ноги медленными шагами приближают эту опасность ко мне. — Впрочем, всё это уже позади, не так ли? Благодари за это себя, — стараюсь выдавить из себя улыбку, но со стороны, думаю, выглядит как оскал. — Ты обвиняешь во всём меня? — медленно наступая, он снова оттесняет меня к стене и останавливается только тогда, когда идти больше некуда. — Не я сбежал к вражескому клану в прислуги! — он повышает тон, и каждое следующее слово произносит громче предыдущего, переходя на крик. — Не я изменяла своей Связанной после того, как ударила её! — шиплю я сквозь зубы, а он плотно сжал губы и замолчал. Воцарилось молчание, но напряжение в воздухе искрилось, издавая неприятные слуху звуки. Казалось, воздух вокруг нас уплотнился и давил сверху, мешая пошевелиться. Спустя пару секунд ненавидящих взглядов и сомкнутых губ Кай резко рванул ко мне, но не для того, чтобы ударить. Чтобы прижать к стене и впиться в губы жадным и властным поцелуем. Сначала я растерялась и не среагировала на поцелуй, а его язык уже проник в мой рот и вовсю хозяйничал, покоряя и усыпляя мой разум. Моё сердце желает раствориться в этом моменте и ответить на поцелуй с той же страстью, но разум понимает, что всё это неправильно. Больше нет нас с Каем. Есть только он и я. По отдельности. В смертельной схватке сердца и разума к победе умело приближается сердце. Отвечаю на поцелуй Кая, обнимая его за плечи и прижимая к себе. Его руки приподнимают меня за ягодицы, я обхватываю его таз бедрами и углубляю поцелуй, перехватывая контроль. Между ног ощущаю жар и влагу, Кай двигает бедрами и потирается эрекцией о моё горящее средоточие желания. Буря эмоций, прежняя страсть и огонь в глазах захватывают этот момент и уносят мысли куда-то далеко. Всё как раньше. Моя спина катается по стене вверх-вниз, царапая кожу шершавым покрытием, и это навевает воспоминания о нашей последней ночи в особняке. В душевой кабине. Это было обоюдно и необходимо нам обоим. Но у раковины — он обладал мной не как Связанной, не как девушкой, а как игрушкой для сексуальных утех. И я пообещала себе, что такого больше не повторится. Я должна сдержать слово, данное самой себе, особенно при новых обстоятельствах в виде брака Кая и Аманды. — Кай, — с особым усилием отрываюсь от его губ и упираюсь ладонями в его обнаженную грудь. Кожа под ладонями горячая и липкая. Хочется касаться его и никуда не отпускать, чувства во мне проснулись и усилились. Оттого говорить тяжелее, чем раньше. — Тебя ждёт супруга, — он задерживает дыхание, шумно выдыхает спустя мгновение и отпускает меня на пол. Его руки поднимаются с моих ягодиц на талию, он снова наклоняется, а я с тяжестью на душе мотаю головой и зажмуриваю глаза. Его дыхание на щеке, горячий язык прокладывает дорожку по коже. Я чуть вздрагиваю от неприятного пощипывания и саднящего ощущения и открываю глаза. Кай зализывает царапины, оставленные Амандой. — На этом всё, — закончив лечение, он находит мой взгляд. Мои любимые зелёные глаза, в уголках которых затаилась тоска. Как и в моих. — В следующую нашу встречу мы будем врагами. Береги себя, — звучит как прощание. — И ты, — на глаза набегают слёзы, и я отвожу взгляд. Он пропадает из поля моего зрения. — Поздравляю с помолвкой, — произношу я в пустоту спустя пару минут.