Парадокс

Маркус хватает меня за руку, насильно выпрямляя пальцы и целуя во внутреннюю сторону кисти. Ярость во мне вспыхивает с новой силой, и я резко выдёргиваю свою руку из его. — Как же я мог забыть? — посмеивается Маркус. — Ксафан, друг мой, какое счастье встретить тебя спустя столько времени! Сама не верю в это, но теперь настал мой черёд успокаивать Ксафана. Он всегда был сдержан и сохранял трезвый рассудок, но тут… я его понимаю. Даже мне хочется убить этого ублюдка самым жестоким способом. — Маркус, что ты замышляешь? — Томас встал чуть впереди, огораживая меня от Маркуса. — Ты скажешь мне за это спасибо. Вы все скажете, — обратился он к вампирам, стоящим позади Томаса. — Безумно рад, что вы привезли недостающий ингредиент. Благодарю! — Какой ингредиент? — Томас перестал ухмыляться и начал хмуриться. — Она, — Маркус многозначительно переводит взгляд с Томаса на меня. — Но разве это было не очевидно? — поинтересовался Маркус у Томаса, будто он должен был заранее обо всём догадаться. Томас выглядит ошарашенным и не перестаёт кидать на меня взгляд полный раздумий. И вот на его лице отражается понимание. — Так вот в чём всё дело, — Томас оборачивается к Волло, который выходит из толпы, чтобы присоединиться к своему клану. — Ах, ты ублюдок! — надвигаюсь я на него, хватаясь за пистолет. — Выполняешь данные слова? Ничтожество! — Ника! — Томас хватает меня за плечо и повышает голос, чтобы достучаться до меня. — Даме не следует так сквернословить, — Маркус решил дожечь фитиль моего терпения до конца. — Впрочем, так только интереснее… — Чёрта с два я буду вашим ингредиентом! — завелась юла ярости в душе, каждый раз раскручиваясь всё сильнее. — Скорее я сдохну, чем буду добровольно участвовать в ваших планах! — Возможно, это произойдёт позже. Я так и не придумал, какую плату с тебя взять за убийство моего брата, — на мгновение лицо Маркуса помрачнело. — Я тоже ещё не думал, что бы с тобой сотворить за убийство моей семьи, — это говорил больше Ксафан, чем я. — О, сынок, ты до сих пор держишь на меня эту старую обиду? Разве не пора двигаться дальше? — Только тогда, когда увижу твоё сердце в своей ладони, — отвечаем мы. — Вот и поговорили, — довольно улыбается Маркус, скидывая плащ полностью. — Что ты собираешься с ней делать? — Томас еле удерживает меня, но продолжает упорно держать меня подальше от Маркуса. — О, много всего интересного, — хищно улыбается король, облизывая губы. Меня от такого вида чуть не стошнило. — Передай мне девчонку, — он протягивает ладонь в мою сторону. — Нет, — спустя недолгую паузу раздаётся голос Томаса. — Я не отдам тебе её. Она моя собственность, — ну конечно, с чего бы ещё Томасу защищать меня от Маркуса? — Тогда мне придётся взять её силой. Тебе ведь это не впервой испытывать? — обращается на этот раз ко мне Маркус, нацепив похабную ухмылку на лицо. — Я убью тебя! — выхожу я из-за спины Томаса, но он упорно отталкивает меня назад. — Не хотите по-хорошему? Что ж, начнём по-плохому, — Маркус расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке одной рукой, а другой машет кому-то. В этот момент из толпы выходит, скинувшая капюшон с головы, вампирша. Она взглянула своими глазами с кроваво-красной радужкой на Томаса, и он резко хватается за голову в криках боли. Долго он на ногах не простоит. Так и выходит, но я успеваю немного смягчить его падение. Возле него тут же оказываются его вампиры. Не успела я присесть рядом с Томасом, как меня дёргает за руку Маркус. — Отпусти! — начинаю вырываться я, и ощущаю резкую адскую боль в кисти. Соответствующий хруст даёт ясно понять, что мне сломали левую руку, и в осознании этого я кричу, сдерживая большую часть боли внутри. — Храбро, но глупо — замечает мои старания Маркус и начинает волочить меня за сломанную руку, принося этим волну новой боли. Замечаю движение справа. И вот Блейк тоже лежит на земле, корчась от невыносимой боли, которую им приносит вампирша с красными глазами. Сделав вид, что я сдалась, дожидаюсь, когда Маркус дотащит меня до этой вампирши. Момент настал, и я делаю резкий выпад в сторону, бросаясь на вампиршу. Рука невыносимо горит и ноёт, отчего на глазах выступают слёзы. Но вампиршу я всё-таки отвлекла и дала Гарсиа момент собраться и атаковать. Но, оборачиваясь к группе вампиров, замечаю, что никто не намерен бороться. Томас уже поднялся с земли и смотрит на меня с неравнодушным взглядом, но ничего не предпринимает. — Почему? — моё лицо исказила гримаса боли. Не ожидала, что меня отдадут в жертву для какого-то обряда. — Томас понимает, что у него нет шансов бороться с таким сильным и богатым на таланты кланом. Тебя никто не спасёт, девочка, — посмеивается Маркус до самого алтаря. И тут до меня дошло, что ещё не все группы Томаса прибыли на место. А он говорил, что у него тоже имеются Особенные вампиры. Значит у нас ещё есть шансы, нужно просто тянуть время, чтобы меня не успели пустить в расход. Маркус берёт с алтаря ритуальный изящный кинжал и полощет им по моей щеке. — Для начала я должен убедиться, — он проводит шершавым языком по ране, углубляясь в неё. Здоровой рукой я замахнулась, чтобы ударить его, но он поймал руку у самого лица. — Ты серьёзно? — с величественным видом взирает он на меня. — Абсолютно, — и направляю всю силу в ладонь, всё-таки дотрагиваясь до его лица и прожигая кожу. Он ударил меня по виску головкой рукояти кинжала, отчего я на время выпадаю из реальности. — Жалкая мразь! — кричит больше из-за злости, чем из-за боли Маркус. Хотя, моё особое прикосновение приносит вампирам адскую боль. — Я тебя научу, как уважать старших, — уже успокоившись, ровным тоном произносит он. — Шон, Лео! Займитесь ею. Помнится, у вас есть незаконченные дела, — после этих слов мой разум затрубил о беде, но контролировать тело я ещё не могу. Меня тычут лицом в землю, а бедра приподнимают. Резкий рывок, и я ощущаю холод на ягодицах и бёдрах. Собрав силу и волю в кулак, начинаю пинать вампиров ногами, но мои попытки тут же пресекают сильными руками. От безысходности на глаза набежали слёзы, а боль в руке показалась какой-то далёкой. В глубине души снова зарождается первородный страх, словно кто-то сковырнул болячку под названием «глубокая травма». В этот момент что-то во мне меняется, и у меня получается вернуть контроль над телом. Резким движением подаюсь назад и бью затылком того, кто пристраивался позади меня. Услышав звонкий хруст и почувствовав свободу на лодыжках, я разворачиваюсь и бросаюсь на Шона, который стоит позади Лео, принявшего на себя первый удар. Между нами завязывается недолгая борьба, которая заканчивается ожогом на его шее и моей безвольно висящей рукой. — А ты мне нравишься, — присев передо мной, улыбается Маркус, — но я устал с тобой играться. Лежа на земле, здоровой рукой еле натягиваю на себя штаны. Лео уже очнулся от удара, вправил себе нос и смотрит на меня с нескрываемой жаждой убийства. Шон потирает шею и концентрируется в попытке улучшить регенерацию тканей. А Маркус поднимает с земли кинжал, берёт с алтаря кубок и направляется ко мне. — Это будет началом нашего восхождения, — торжественно произносит он, а кинжал тем временем приближается к моей шее. У меня ещё есть силы на борьбу, но почти нет возможностей для её осуществления. Сломанная рука горит и заставляет утонуть в боли, после драки с Шоном дышать стало намного тяжелее, кажется снова мои рёбра пострадали. — Маркус, разве мы об этом договаривались? — звучит мелодичный мужской голос, а рука в чёрных перчатках останавливает клинок у моего горла. — Откуда ты взялся? — Маркус выглядит немного удивлённым, но быстро берёт себя в руки. Лицо второго говорившего мне не удаётся разглядеть, он сидит ко мне боком. Единственное, что я вижу это — русые волосы, худощавое телосложение и кольцо в ухе. — Думал, я пропущу этот прекрасный обряд, который ты умудрился изгадить своими высокомерными замашками? Она нужна мне живой, а ты хотел перерезать ей яремную вену. Я начинаю сомневаться в твоей пользе. — Попридержи язык, мальчишка. Мне ничего не стоит убить тебя здесь и сейчас, — шипит на неизвестного Маркус, показывая удлинённые клыки. — Маркус, я всегда на шаг впереди. Не забывай об этом, — в его хохотке проскальзывают нотки безумия. Кто же ты такой? Русоволосый оборачивается ко мне и, не скрывая своей лисьей ухмылки, резко наклоняется и целует меня в губы. — Отвали! — я отворачиваюсь и пытаюсь оттолкнуть его здоровой рукой. — Не зазнавайся! — Заливается парень смехом, и я замечаю клыки. Ещё один вампир. — Я так здороваюсь со всеми симпатичными мне женщинами, — он игриво подмигивает, молниеносным движением забирает у Маркуса клинок и резко проводит им по моей руке. — Кстати, меня зовут Айзек. Я шиплю, а он слизывает первые капли крови, вытекающие из раны. — О да, — он явно удовлетворен вкусом, — я чувствую его. — Кого, больной ты ублюдок? — шиплю я, стараясь освободить здоровую руку из его крепкого захвата. — Разрушителя. В тебе его частичка. И он причина, по которой ты нужна мне и всем здесь собравшимся, — Айзек забирает из рук Маркуса кубок, раскрывает шире рану и подставляет под неё кубок. «Не может быть», — чувствую, как в огненную смесь ярости и боли Ксафана добавляется едкая капля страха. — Ай! — реагирую я на его действия, корчась на земле от боли в обеих руках. — Ты что не напился, кровосос? — О, это не для меня, сладкая. У нас с тобой впереди ещё много времени, если согласишься присоединиться ко мне, — Айзек дружелюбно улыбается, но эта улыбка не вызывает у меня никаких положительных эмоций. — Чёрта с два! Таких больных, как ты, либо лечить надо, либо убивать, — в ответ Айзек улыбается лишь шире и выглядит более довольным. Он отрывает кубок от моей руки и отдаёт его Маркусу. Тот, злостно взглянув на Айзека, разворачивается и возвращается к своему клану, потеряв ко мне всякий интерес. — Знаешь, стоит мне только удочку закинуть, как рыбка тут же приплывёт ко мне и попросит ещё, — говоря это, он изображал всё действо жестами. — Что ты несёшь? — медленно поднимаю торс с земли, аккуратно обхватив сломанную кисть. — Рыбку ведь интересует информация об её отце? — он щёлкает мне по носу и поворачивается спиной. — Скоро здесь станет жарко, — произносит он и уходит. А я застываю ни в силах пошевелиться. Всё это кажется мне какой-то шуткой. Наверняка, он лжёт. Это просто затравка для того, чтобы я пошла за этим безумцем и присоединилась к нему. И всё же луч надежды после стольких лет кажется благословлением, я не могу упустить возможности узнать что-то об отце. Возможно, все мои сомнения — это не пустые мечты маленькой девятилетней девочки. Мои попытки подняться не заканчиваются успехом, но ко мне подходит Адриан и помогает быстро оказаться на ногах. — Тебе надо уходить, — обращается ко мне приближающийся Томас, выглядит он помятым, но готовым к бою. — Уже ухожу, — двигаюсь в ту же сторону, в которую уходит Айзек. — Нет, не туда, — Адриан хватает меня за плечо. — Иди туда, откуда мы пришли. Забери машину и уезжай. Скоро здесь будут мои парни. Будет бойня, — Томас вложил ключи мне ладонь и сжал её. — Нет, не могу. Я должна пойти за ним, — киваю в сторону Айзека, медленно отдаляющегося в сторону леса, — к тому же я не умею водить. — Кто он? — в голосе и взгляде Адриана нескрываемое подозрение. — Он назвался Айзеком, и у него есть информация о моём отце. Я должна пойти за ним, чтобы узнать хоть что-то. Ни за что не упущу этот шанс, — не медля ни секунды я бегу на максимально возможной скорости к лесу. Не успела я убежать далеко, как замечаю, что из леса выходит огромный волк, покрытый чёрной шерстью. После воинственно раздавшегося воя он бежит в нашу сторону на огромной скорости. Он не один. Следом за ним из леса один за другим выбегают волки разных окрасок и размеров. Ничего хорошего это не сулит. — Ника, вернись, я поведу! — кричит сзади Адриан, а я поглощена красотой развернувшего зрелища. С одной стороны вампиры скидывают плащи, шипят и готовятся к битве, а с другой стороны несущие со скоростью ветра волки, скалящиеся и капающие слюней. — Мы догоним того вампира. Отсюда ведёт только одна дорога. Быстрее! — Адриан хватает меня за кисть и тянет за собой. Понимая, что он прав, бегу следом за ним, всё ещё поглядывая на волков. Ликанов. Это ведь наверняка люди, обернувшиеся в волков. Позади клана Маркуса показываются вампиры Томаса и первыми вступают в битву с Фостерами. Как только расстояние между волками и вампирами становится маленьким, я отворачиваюсь. Не хочу видеть жестокой и кровопролитной схватки. А она будет таковой. Два клана вампиров и стая ликанов. Сколько их уйдёт из этого места живым? На дорогу до машины мы потратили времени меньше, чем я ожидала. Это благодаря тому, что Адриан вскоре почти волочил меня на себе всю дорогу. Не теряя ни секунды больше, мы сели в Рэндж Ровер и резко тронулись. Я пытаюсь достучаться до Ксафана, но в ответ лишь тишина. Не прошло и минуты, как Адриан раздраженно оповестил, что у нас появился хвост. Оборачиваюсь и наблюдаю, что за нами на скорости едет автомобиль. Почти догоняет. — Можешь прибавить газу? — оборачиваюсь к Адриану, не особо надеясь на положительный ответ, так как он уже и так выжимает максимальное из этой машины. — Скоро будет опасный участок трассы, не хочу последние минуты жизни провести с тобой, — он переводит взгляд на зеркало заднего вида, — но похоже выбора у меня нет. Машина резко подлетает и возвращается на асфальт, видимо проехались по какой-то возвышенности. Я очень красочно ощутила боль из-за сломанной руки и теперь еду, сжимая челюсти, чтобы не закричать от очередного препятствия на дороге, как сделала это ранее. — Что у тебя с регенерацией? — интересуется Адриан после того, как долго осматривал меня с перерывом на лобовое стекло. — Я потратила много сил на драку, поэтому регенерация протекает очень медленно. Ещё и до Ксафана не могу достучаться, — хмурюсь, снова пытаясь выйти с ним на связь. Тишина. — Плохо, — Адриан снова смотрит на зеркало заднего вида. — Вроде оторвались. — Хоть какая-то хорошая новость, — немного успокоившись на тему погони за нами, переживаю о том, догоним ли мы Айзека и сможет ли нормально функционировать моя рука. Сейчас кисть похожа на распухшее синевато-красное нечто неправильной формы. Если что-то с этим не сделать, то есть возможность, что я лишусь работоспособности левой руки. — Адриан, ты можешь помочь мне с рукой? Инстинкт самосохранения помешает мне сделать это самой, — я больше требую помощи, чем прошу. Это необходимо сделать. — Ты что смеешься? — кричит в ответ он. — Если ты не заметила, я за рулём, и трасса скоро начнёт вилять из стороны в сторону. Это прямой путь к смерти, а вот без одной руки ты точно проживёшь. — Я постараюсь немного вернуть её в естественное положение сама, но мне всё равно понадобится твоя сила. — Ты что, блять, медик? — кричит-возмущается Адриан. — Нет. — Тогда откуда ты знаешь естественное положение костей?! — Не знаю. Предполагаю, — неприятно морщась от легкого касания к кисти, отвечаю я. Мысленно сравнив свою левую и правую кисть, примерно понимаю в какую сторону и с какой силой вправлять кости. Глубоко вздохнув, резким движением смещаю кости вправо. Тошный крик боли не заставляет себя ждать. Всё-таки когда Ксафан помогает мне превозмочь боль, всё получается в разы легче. — Чёрт, прекрати! Если ты вырубишься от болевого шока, вся эта поездка будет бесполезна, — видимо Адриан настолько напряжён в этот момент, что кричать для него стало обычным делом. — Не переживай за меня, клыкастый, — глубоко дышу и вытираю текущий по лбу пот. — А теперь нужна твоя помощь… — Сука! — выплюнул он. Надеюсь, он это не про меня. — Я не могу отвлекаться от дороги, поэтому просто скажи, что я смогу… — он замолкает, вглядываясь в лобовое стекло и выгибая шею. — А вот и наш вампирёныш! — Ладно, забьём на руку. Можно ещё ускориться? — сама не верю в то, что говорю. Потому что дорога перед нами начала петлять извилинами, и если у нас есть хоть капля разума, то больше мы не прибавим скорости. — Опасно. — Ладно, хорошо. Спустя какое-то время трасса перестаёт петлять и становится более-менее ровной. Адриан ускоряется, но машина Айзека тоже начинает набирать скорость. Вскоре мы приближаемся к мосту. Там Айзек выезжает на встречную полосу, желая убрать нас с хвоста, но откуда ни возьмись появляется машина и смачно впечатывается в его авто. — Чёрт! –кричу я, надеясь, что он остался жив после такого жёсткого поцелуя. — Тормози! — Адриан выжимает тормоз, но из-за высокой скорости мы не успеваем вовремя остановиться и врезаемся в бок машины Айзека. В такие моменты я жалею, что не пристегнулась. Прочно упереться в панель перед собой мне помешала сломанная рука, но всё же я смогла уменьшить силу инерции и не вылететь в лобовое стекло. Впрочем, головой я ударилась достаточно сильно, а боль и онемение ног подсказали, что мне плотно придавило конечности. Выбраться из салона оказывается невозможным. Вытираю с брови и глаза кровь и замечаю, как из машины выбирается Айзек и уходит прочь. Кажется, он подмигнул мне прежде, чем скрыться. — Иди за ним, Адриан, пожалуйста! — привожу я в чувство дезориентированного парня легкими шлепками по щеке. — Как ты? — Адриан замечает, что мои ноги находятся под прессом груды металла. — Не могу их вытащить, но буду в порядке. Не упусти его, прошу, — с мольбами обращаюсь я к Адриану. Вот уж не думала, что буду это делать. — Ладно, жди меня тут, — от этой фразы я засмеялась. — Да куда ж я денусь? — указываю на зажатые ноги. Мгновение, и я остаюсь в полном одиночестве. Наедине со своей болью. Пытаюсь немного уменьшить нагрузку на ноги, но мне не хватает для этого ещё одной руки и сил. Устало выдыхая, облокачиваюсь на сидение и слышу звук мотора. Я совсем забыла, что за нами была погоня. Оборачиваюсь и наблюдаю ту самую машину, что следовала за нами ранее. А позади неё бежит волк. — Нет, нет, нет! — паникую я, когда понимаю, что машина не тормозит. Выбраться у меня уже не получится. Так вот как я погибну. Перед ударом машины, успеваю пристегнуть ремень безопасности. Может на этот раз он меня выручит? Сильно сомневаюсь, но верить стоит. Это всё, что мне сейчас остаётся. Удар приходится в зад, и нашу машину сильно отталкивает влево, на самый край моста. Ещё чуть-чуть, и я улетела бы в воды спокойного, гладкого озера. Только успеваю выдохнуть, как сзади приходится ещё один сильный удар. Видимо волк протаранил машину. Наш автомобиль сильно накреняется, а я стараюсь перевести весь вес своего тела назад. Всё тщетно, и машина уносит меня с криками о помощи на дно озера. Озеро оказалось не настолько глубоким, чтобы нас долго искали водолазы, но сквозь толщу воды не было видно даже света придорожный фонарей. По мере погружения на дно салон машины начинает быстрее наполняться водой. Понимая, что конец неминуем и мне никоим образом не выбраться из машины, всё равно продолжаю бороться за жизнь. Толкаю массивный металл, сковывающий мои ноги, правой рукой и помогаю при этом локтем левой руки. Прибавляя к моим силе и желанию жить отчаянность сложившейся ситуации, у меня получается неплохо сдвинуть тяжесть передней панели с моих ног. Шевелить ими сразу не получается, но вскоре они начинают двигаться, хоть и через боль. Не знаю, смогу ли я выплыть наружу, но попытаться стоит. Тяну руки к ботинкам и молюсь, чтобы кинжал оказался на месте. Уф, есть! Вода почти доходит мне до подбородка. Чуть приподнимаю голову и встаю с кресла, крепко держа кинжал в руке. Несколько ударов не дали почти ничего, лишь несколько трещин паутинкой разошлись по стеклу. Чёрт бы побрал эти укреплённые окна! Почему они есть, когда в них нет необходимости? Не перестаю бороться. Воздух почти на пределе, как и мои силы. Каждый следующий удар выходит всё более отчаянным. На стекле уже наметилось хрупкое место, дорабатываю его рукоятью кинжала и кулаком. Глубоко вдыхаю, заполняя лёгкие до предела, и делаю контрольный удар. Толща воды с силой отталкивает меня назад, но у меня получается выбраться из машины. Превозмогая боль в еле работающей конечности и смертельную усталость, плыву к поверхности. Воздух в лёгких кончается слишком быстро. На пределе дыхания и сил я оказываюсь у поверхности, но тут на меня падает чьё-то тело, забирая с собой на дно. Сил и сознания у меня хватает только на то, чтобы протянуть руку к свету, пробивающемуся через верхний слой воды.

***

Я сижу, прижимая к себе колени и обнимая их. Вокруг меня сплошная тьма. Она клубится вокруг меня, а когда я прикасаюсь к ней, она становится более плотной и вскоре непробиваемой. Мои попытки покинуть это место были бесполезны. Идти некуда. По мере своего пребывания здесь вспоминаю последние события своей жизни. С расстояния вытянутой руки от жизни меня унесло вглубь небытия. Неужели это мой личный ад? — Это не ад, — звучит хрипловато-пугающий голос. Нечеловеческий голос. — Кто здесь? — пытаюсь оглянуться, но в кромешной тьме видно только её саму и ничего более. — Я — часть того, что ты не захочешь принимать, — кажется голос звучит одновременно и в моей голове, и со всех сторон. Похоже я схожу с ума. Или это место хочет свести меня с ума. Мне страшно. — Где я? — спрашиваю я дрожащим голосом. — В своём подсознании, — отвечает мне пугающе странный голос. — В подсознании? Тогда я не должна быть здесь одна. — Ты не одна. — Где Ксафан? — резко поднимаюсь на ноги, но на удивление от этого голова не кружится. — Он пытается проникнуть сюда, но мне нужно поговорить с тобой. Наедине. — Я не знаю, кто ты. — Я — малая часть тебя и часть чего-то намного большего. — Меня начинает это раздражать, — от раздражения сжимаю кулаки и мечусь из стороны в сторону. — Мне нужны ответы, а не загадки. — Просто дай мне закончить, человек. — Хорошо, продолжай, — не зная, куда деть себя, сажусь в позу лотоса на плотный сгусток тьмы. — Меня, как и моих братьев и сестёр, сотворили с начала рождения мира. Как необходимую часть всего сущего. Как частицу, поддерживающую баланс во Вселенной. Всё живое нуждается во мне, а я нуждаюсь в нём. По вашим интерпретациям я зло. И зло необходимо для дальнейшего существования всех рас, проживающих на вашей планете. В миру я известен как Разрушитель миров. После услышанного в памяти вспыхнули слова Айзека о том, что он чувствует в моей крови Разрушителя. Ксафан в это не поверил, а затем перестал мне отвечать. Разрушитель миров. От этого словосочетания не жди ничего хорошего. — Почему ты в моём подсознании? Здесь должен быть только Ксафан, — озадаченная данным фактом потираю виски. — Я никогда не слышала тебя. — Я здесь, потому что молодой дух мщения привёл меня с собой. — Он ничего не знал о тебе до сегодняшнего дня, как и я. — Да, так и есть. Я — всего лишь малая часть своей истинной сущности. В твоём разуме эту часть меня можно сравнить с песчинкой, а всего меня — с пустыней. По этой причине ты не слышишь меня, и всё же я влияю на твои мышление, поведение, слова и действия. Я приглушаю зов твоей совести, поэтому ты можешь убивать без лишних эмоциональных травм. Я делаю тебя более вольной и сильной в словах и действиях. Этим я не раз облегчил твою жизнь, и всё же ты начала переживать о силе своего характера. Странные вы, люди. Так вот почему я ощущала холодное равнодушие после убийства Билла. Стоп. То есть всё это время мой характер становился твёрже и жестче только потому, что какая-то частичка зла помогала мне? — Не только. Ты сама меняешься. Трудности, травмы… вся твоя жизнь делает тебя такой, какой ты должна стать. И однажды ты станешь такой, какой никогда бы не подумала стать. — О чём ты говоришь? — Ты скоро узнаешь, но не вспомнишь об этом, — отвечает Разрушитель. — Перейдем к делу, Ultor не хочет, чтобы мы оставались наедине. — Кто? — переспрашиваю я, понятия не имея, кого он имеет ввиду. — При жизни его звали Ксафан. Тебе он известен под этим именем, — Разрушитель многозначительно хмыкает и посмеивается. Звучит жутко. — А вы стали почти единым целым… интересно. Похоже у него проснулись к тебе чувства. — Это не смешно, — от одной мысли об этом становится не по себе. — Не те чувства, что испытывает мужчина к женщине, а те, что испытывает отец к дочери. От этих слов становится тепло на душе. То недолгое время, что мы знакомы, Ксафан всегда заботился обо мне, поддерживал, делал меня сильной. Да, у него неплохо получилось заменить мне отца. — Ты наверняка не знаешь той информации, которой я хочу поведать тебе, — интригует меня Разрушитель, — но будет лучше, если ты узнаешь. Я вся задёргалась на месте от нетерпения и любопытства. А он ненадолго сделал паузу и наконец озвучил неожиданную информацию: — Ты можешь вернуть его к мирской жизни. При добровольном согласии его душу можно поместить в человеческое тело. Есть несколько условий: новое тело должно быть того же пола и опустошено не более шести часов. Сама процедура несложная, но болезненная. — Это правда? — новость, действительно, многообещающая. — Зачем мне врать? Я тебе не враг. — Спасибо, это хорошая новость, — снова не могу просто так сидеть и наворачиваю круги в пространстве. — А что тебе нужно? Ты не просто так всё мне рассказываешь. — Это правда. Мне нужно от тебя согласие. Ты должна впустить меня в мир. Сейчас я нахожусь в Небытии и только эта маленькая часть связывает меня с вашим миром. — Зачем тебе в наш мир? — мысль, что Разрушитель миров хочет попасть на Землю меня пугает. — Грядёт великая и тяжёлая война. Я нужен Земле. Моя сестра, истинное лицо войны, будет там. С начала времён она отправляла души воинов по другую сторону жизни и облегчала их загробную жизнь. А я питаюсь их болью, вбираю в себя всю жестокость и тьму, освободившуюся в результате кровопролитий. Смерть неотступно следует за мной по пятам, а сестра забирает души из её рук. — Что за война? — резко останавливаюсь и смотрю в никуда, представляя, что там стоит он. — Она уже разворачивается и обращает взор на Варфорд, но вскоре доберётся и до других городов и континентов. Это будет невидимая для людей война. Война высших и низших рас, живущих с давних времён на Земле. — Сверхъестественные существа? — Да. Именно поэтому ты должна впустить меня, пока древний вампир не призвал меня сам. — Маркус… — догадываюсь я о личности этого древнего вампира. — Если он призовёт меня, в благодарность я дарую ему то, что принесёт победу в войне. Мои братья и сёстры будут против этого, но таков мой долг. — Значит у меня нет причин говорить тебе нет, — выдыхаю я, активно шевеля извилинами и раздумывая над всеми за и против. — Мне нужно добровольное, а не навязанное согласие. Только ты можешь решить. — Каким образом я впущу тебя в мир? — Ты отдашь мне своё тело, — огорошил меня разрушитель. — Это на время, пока я не найду более сильное. — Ну что ж, как я уже сказала… — договорить не успеваю, так как тьму вокруг меня рассекает бушующее пламя, и адская боль в голове уносит меня.

***

От невыносимой боли резко открываю глаза и вскакиваю. Вернее, пытаюсь вскочить на ноги, но что-то уютное мешает мне это сделать. Я лежу на траве, справа от меня вдалеке виднеется мост, а вокруг меня комочком обернулся волк. Его шкура была кремового окраса с вкраплениями белых шерстинок. С моим пробуждением он открыл свои светло-карие глаза и начал меня осматривать. Всю левую часть его макушки до глазницы пересекает шрам. — Тайлер? — исходя из того, что вижу с удивлением спрашиваю я. Естественно волк не может мне ответить, вместо этого он тыкается носом в щеку, а потом лижет губы и нос. — Стой, что ты… — я замолкаю, когда вижу у него на языке кровь. Когда он прекращает, касаюсь пальцами носа и наблюдаю на пальцах кровь. — Вот что ты хочешь сказать. Дай мне встать, — волк какое-то время медлит, а потом нехотя поднимается на лапы, а я, опираясь на правую руку, отрываю торс от земли. Как только он меня покидает, я съеживаюсь от холода, и по спине бегут мурашки. Будто почуяв это, он обходит меня сзади и прижимается тёплым боком к спине, защищая меня от ветра. А ликаны очень большие и очень горячие. — Спасибо, что спас меня, — прижимая ладонь к носу, трусь головой о его мягкую шерсть. — И за тепло спасибо. Предпринимаю попытки встать на ноги, но они не могут выдержать веса тела, и я снова оказываюсь на земле. На меня накатывает волна боли. Волк тихо поскуливает и подходит к ногам, обнюхивая их. — Да, они пострадали при аварии. Не могу встать, — снова приподнимаю торс, чтобы не захлебнуться кровью. Волк ложится передо мной, вплотную прижимаясь к земле и кивая на свою спину. Я не сразу понимаю, чего он от меня требует. А оказывается, он предлагает мне себя в качестве средства передвижения. — Хочешь, чтобы я легла сверху? — Затея неплохая, но я немного растеряна. — А ты не можешь обернуться? Пусть я и понимаю, что ты предлагаешь, но, думаю, так уровень нашей коммуникации повысится. Волк встаёт с земли, подходит вплотную ко мне, наклоняется и неотрывно смотрит мне в глаза. В его серых глазах я вижу сомнение. — Тайлер, если это ты, то не переживай. Так будет легче, — глажу волку загривок, чтобы вселить в него уверенность в правильности моих слов. — Не вини себя ни в чём. Я же тебя простила, и к тому же ты спас мне жизнь. Теперь мы точно квиты, — искренне улыбаюсь волку, а он проводит шершавым языком по щеке и подбородку. Затем он отошёл подальше и начал обращаться. Зрелище не из приятных, да и по ощущениям это наверняка больно. Когда последние кости сместились, и мех ушёл, передо мной предстаёт Тайлер во всей красе. Он такой же, каким я его помню, хотя полностью обнажённым он передо мной не представал. Выглядит внушительно. — Привет, — прерываю я свои мысли, направившиеся не в то русло. — Привет, — отвечает он и садится у моих ног, начиная легонько их касаться, чтобы проверить на целостность кости. Похоже он совсем не стесняется своей наготы, а я только и делаю, что отвожу глаза, чтобы не пялиться на него. Но мой взгляд то и дело возвращается к нему. Похоже я совсем изголодалась. — Не стесняйся, можешь рассмотреть всё, как следует, — улыбаясь, но не отводя взгляда и рук от моих ног произносит Тайлер. — Тайлер, — сколько есть сил ударяю его по бицепсу правой рукой, — лучше обратись обратно в волка. Ты мне молчаливым и пушистым больше нравишься, — отворачиваюсь от него, а он заливается чудесным смехом. — Сама попросила, котёнок, — боковым зрением вижу, что он смотрит на меня, и тоже оборачиваюсь. — Перелома нет, но без ушибов не обошлось. Пока твои ноги отходят от потрясений и не хотят ходить, я понесу тебя, — он тут же подхватывает меня под колени и под плечи и начинает поднимать, а я хочу воспротивиться. — Стой-стой! — кричу я из-за того, что сломанная рука оказалась прижата между моим и его телом из-за моих колебаний. — Прости, — он чуть отодвигает меня от своего тела, пока я вытаскиваю руку и устраиваю её на своей груди. — Когда вернёмся, первым делом нужно осмотреть твою руку. Она выглядит ужасно. — Спасибо, — улыбаюсь я без доли сарказма и кладу голову ему на грудь, полностью расслабляясь. Тайлер идёт достаточно быстро и не вдоль дороги, а по лесу. Думаю, мы скоро доберёмся до остальных. — Кстати, твой клыкастый друг искал тебя на мосту. А как только понял, что машины нет, выругался и пошёл в сторону недавней стычки, — вырывает он меня из лёгкой дрёмы под равномерное биение его сердца. — Там всё плохо, да? Много погибло? — эти вопросы меня правда волнуют. — Столкновение было жестким. наверняка, ранен почти каждый волк и вампир, кто-то тяжело, кто-то легко, — он вздыхает, а его сердце начинает стучать быстрее. — После первых смертей в своих рядах Фостеры начали отступление, а я погнался за теми, кто преследовал вас. Мы потеряли нескольких волков. — Откуда ты знаешь, если погнался за теми вампирами? — Я чувствую боль и печаль стаи. Знаю, что есть погибшие, — на его лице застывает гримаса боли и печали. Не зная, как его поддержать, кладу ладонь ему на щеку, но из-за слабости она сползает на шею. — Не печалься, может всё не так уж плохо, — постукиваю ладонью в утешающем жесте. — Да ты оптимистка, — усмехается он и лёгкая улыбка возвращается на его лицо. — Только когда сама по уши в дерьме, — улыбаюсь я в ответ, а он перестаёт смотреть на дорогу и всё внимание уделяет мне. — Ты правда простила меня? — серьёзность была как в его голосе, так и во взгляде. — Когда я впервые сказала это вслух, я сама удивилась, но от этого мне стало чуточку легче. Хотя, конечно же, я винила тебя во всех своих кошмарах и суицидальных мыслях, вздрагиваниях и криках. Со временем меня отпустило, и сейчас, когда ты спас мне жизнь, — благодарно улыбаюсь ему, сжимая плечо, — я не чувствую и капли злости на тебя. К тому же я знаю, что ты сам не хотел этого. — Если бы не полнолуние, девочка, всё могло быть иначе, — он облегченно вздыхает и снова напяливает на лицо игривую ухмылку. — Может быть, мы сейчас были бы любовниками, — подмигивает он, а я смеюсь в ответ. — Что смешного? Ты понравилась моему волку. Пусть ты и не моя истинная пара, но скрасить вечера и ночи одинокого волка способна. Нам тепло рядом с тобой. — Мне с вами тоже, — посмеиваясь, плотнее прижимаюсь я к нему. Мокрая одежда от соприкосновения с его горячей кожей начинает высыхать. — Я серьёзно… — он резко замолкает и хмурится. — Напомни, как тебя зовут, — миленько улыбается Тайлер, а меня прорывает порыв смеха. На удивление, я смогла посмеяться без боли в рёбрах. — Меня зовут Ника, любовничек, — не перестаю я смеяться, а потом всерьёз задумываюсь, когда в мыслях всплывают слова Сидни. — Так вот, Ника, мы можем сделать жизнь друг друга намного приятнее, — он перепрыгивает какое-то препятствие, а я сквозь зубы шиплю от боли. — Прости. Подумай об этом, пожалуйста. — Я подумаю, Тайлер, — после моего ответа он даже вздрогнул от неожиданности и уставился на меня, удивлённо подняв брови. — Серьёзно? — Да, это хорошее предложение, — улыбаюсь я, осматривая его крепкую грудь и руки. — Таких предложений ты ещё не встречала, — хохочет он. — Насколько будет невежливо, если я немного подремлю у тебя на плече? — миленько морщу я нос, надеясь, что он не против. — Отдыхай, тебе ещё понадобятся силы, — ободряюще улыбнувшись, он аккуратно перехватил меня так, что я уткнулась носом ему шею. От сладкой дрёмы меня отрывают приближающиеся голоса и вскрики. Открываю глаза и наблюдаю напряжённое лицо Тайлера. Он крутит головой по сторонам, и чем дольше он смотрит, тем более тяжёлым становится его взгляд. Начать рассматривать поле боя меня отговаривает боль на лице Тайлера и уют, который я чувствую, уткнувшись носом в его шею. Будто это защищает меня от всех плохих вещей в мире. Это чувство защищённости рядом с ним попадает в список причин, по которым я согласна составить ему компанию длинными вечерами и ночами. — Тайлер, как хорошо, что ты в порядке! — слышу я такой же знакомый голос. — Как она? — Она… — … в порядке, — перебиваю я Тайлера и с улыбкой поворачиваю голову, желая увидеть Майка. Он ни капли не изменился. И радует тот факт, что он на нём надеты брюки. Улыбка ненадолго украшает его лицо. — Рад тебя видеть, жаль, не в здравии, — хмурится он, переведя взгляд на мою руку. — Я тоже рада тебя видеть, Майк. О, ужас! — невольно краем глаза мой взгляд цепляет окружающая обстановка безумия. Трава залита кровью, а на ней лежат израненные волки и вампиры, возле некоторых скопилась куча народа в попытках чем-то помочь. Сильно жмурюсь, душой надеясь, что как только открою глаза, всё изменится. — Кто? — напряжённо сжимая челюсть, спрашивает Тайлер. — Сара и… Джонни, — после этого имени Тайлер особенно сильно впился пальцами в моё тело. — Нет! — закричал он. — Я говорил, что ему ещё рано, что он не должен! Если бы моя вторая рука не была сломана, я бы утешительно гладила его по спине, но мне остаётся только медленно гладить его по плечу. — Держись, — шепчу я, но он уже отстранился от всего и погрузился в себя. Я смотрю на Майка, ища у него поддержки. — Он всегда это так переживает. Это нормально, — говорит Майк, потирая глаза. — Тогда мне стоит слезть и оставить его одного, — начинаю скидывать одну ногу с его руки. Я уже могу их чувствовать и управлять ими — хороший знак. — Нет, не уходи, — Тайлер удерживает мою ногу. — Мне так лучше, — в его взгляде проглядывается уязвимость, и я просто не могу оставить его в таком состоянии. — Конечно, я не уйду, — сжимаю его плечо. — Отец в порядке? — спрашивает Тайлер с надеждой во взгляде и после утвердительного ответа облегченно вздыхает. — Тебе следует найти его, брат. Ещё увидимся, Ника, — мягко улыбнувшись, Майк развернулся и пошёл в сторону толпы, окружившей чьё-то тело. Почти все они были наги и опечалены. Волки прощаются с членом стаи. — Если хочешь, пойдём к ним, — киваю я в их сторону. — Нет, сначала нужно найти отца, — мотает он головой и осматривается. — Тогда давай я встану на ноги и постараюсь идти сама, а ты меня подстрахуешь, — мысль появится лежащей в объятиях Тайлера перед его отцом заставляет меня чувствовать себя неловко. — Нет, — сказал, как отрезал. — Ну Та-а-айлер, я чувствую себя неловко. — Всю дорогу ты чувствовала себя уютно, а тут вдруг неловко. С чего бы? — наконец на его лице начинают всплывать его обычные эмоции, что не может не радовать. — Мы же идём к твоему отцу, — проговорила я, а он только поднял одну бровь и смеясь возобновил ход. — Отпусти меня сейчас же, Тайлер! — не прошу, а требую я. — Какая ж ты заноза, — цокает он языком и мотает головой. — Да, в самом аппетитном месте, — подмигиваю я ему. — А ты стала смелее, как я посмотрю. — То ли ещё будет, — задумчиво закатила я глазки. — Отпусти её, волк! — слышу я голос Кая и, кажется, угрожающий рык. Что? Кай?! — Я отпущу её, когда она сама об этом попросит, — Тайлер решает поиграть на злости Кая. — Ну как ты? Уверена, что готова пойти сама? — он переводит взгляд на меня и смягчается. — Да, только не отпускай совсем, — крепче хватаюсь за его шею, готовясь встать, а он немного приседает, чтобы облегчить мне спуск. Крепко держась за шею Тайлера, я ставлю на землю одну ногу. Чувствуется резкая боль, будто она поселилась внутри костей. Прикусив губу, чтобы не зашипеть, опускаю вторую ногу и стараюсь поймать баланс, чтобы не упасть с первыми шагами. Ощущаю себя ребёнком, делающим первые шаги в жизни. И с первым шагом мои ноги подгибаются, но меня подлавливает Тайлер. — Так ты жива, — слышу голос Блейка. Поднимаю глаза и вижу подошедших к нам Томаса, Блейка, Кая, Адама, Коула и ещё одного взрослого темноволосого мужчину, одетого в одни лишь брюки. Ликан. И судя по тому, что есть общие черты с Тайлером и Майком, это их отец. — Сын, что произошло? — спрашивает мужчина. От него веет силой и мудростью, из-за этого непроизвольно просыпается чувство уважения. — Что с ней? — подаёт голос Кай, а я окончательно убеждаюсь в том, что мне не померещилось его пребывание здесь. — Адриан сказал, что машины не было на мосту, а в том состоянии она бы и на дюйм не сдвинулась с места. Мы думали, что ты погибла, — Томас выглядит изнурённым, эмоционально почти убитым. Глядя на него, во мне впервые проснулось сочувствие к этому жесткому вампиру, королю без королевы. — Я тоже думала, что умерла — мой голос выходит хриплым и чужим, откашливаюсь и продолжаю: — Если бы Тайлер не оказался на том мосту, я бы погибла. Я умолчала о том факте, что, если бы он не протаранил машину позади меня, я бы и не оказалась в озере. В конце концов всё закончилось хорошо, поэтому этот факт я опустила. — Спасибо, — Кай протягивает руку Тайлеру, а я удивляюсь этому жесту. С чего бы ему благодарить Тайлера за спасение моей жизни? В голове всплывают слова Томаса о том, что Кай требовал мою жизнь. Значит он благодарит его за то, что тот подарил ему возможность расправиться со мной лично? Неужто у него настолько холодное сердце, что он убьёт возлюбленную? Я знаю, что он тоже ещё любит меня. Это подтвердил тот вечер у Единых, когда Кай прижал меня к стене в полном голода поцелуе. Тайлер недоверчиво смотрит на Кая, но всё же пожимает ему ладонь. А во мне просыпается любопытство. Для чего он здесь? — Почему вы здесь? — обращаюсь я к Мёрдерам и оглядевшись по сторонам, замечаю некоторых знакомых мне вампиров. — Джаред сообщил нам о том, что узнал про планы Маркуса. Мы не можем молча сидеть, пока выживший из ума древний призывает зло. Мы пришли помочь его остановить, — от его объяснений на душе становится легче, но это не отменяет того, что ему всё ещё нужна моя жизнь. — Что он хотел призвать? — интересуется Томас, морщась от боли. Его плечо кровоточит, и он крепко прижимает к нему ладонь. — Разрушителя миров, — отвечает ему Джаред, а я раздумываю стоит ли им рассказать о моей милой беседе с Разрушителем. «Ничего не говори. Это подставит тебя под удар ещё сильнее», — наконец слышу я голос Ксафана и ухожу в себя, отрываясь об беседы вампиров и ликанов. Ксафан! Я уже начала волноваться. Куда ты пропал? «Важнее то, о чём ты разговаривала с Разрушителем. Что он у тебя попросил?» С чего ты взял, что он что-то у меня попросил? Ксафан, мы можем вернуть тебя к жизни! «Что?» — недоверчиво спрашивает он. Он сказал, что ты можешь жить среди нас, если мы найдём подходящее тело. «Забудь об этом», — сказал как отрезал. Ксафан, ты не понимаешь, ты можешь освободиться и снова жить прежней жизнью только в новом мире. Ты снова сможешь дышать, чувствовать и переживать всё сам. Разве это не прекрасно? «Я хочу жить, Ника. Но не ценой твоей жизни», — подытожил Ксафан. Нет-нет, мне это ничем не повредит. Он сказал, что процедура болезненная и не более. Угрозы моей жизни нет. Ксафан, ты сможешь закончить свои дела самостоятельно без такого балласта, как я. «Ты не была для меня балластом. Разве что в самом начале…». Ах, та-а-ак! «Я не верю, что он ничего не попросил у тебя взамен за эту информацию». Попросил. И я считаю, что должна согласиться. «Что он попросил?» Он хочет, чтобы я… Как только я хочу рассказать Ксафану о просьбе Разрушителя, мой затылок прошибает сильная боль. Чувство, будто кто-то несколько раз ударил туда молотом. — Что с тобой? — возвращаясь в реальность, вижу, что я сижу на коленях, а из носа на землю капает кровь. — Что-то мне нехорошо, — зажимаю глаза, молясь, чтобы боль отступила. — Её нужно отвезти в клинику, — слышу взволнованный голос Адама. — Мои волки тоже нуждаются в помощи врачей, да и многие вампиры. Пора нам прекращать разговоры, — говорит Джаред. — Я сообщу клинике отеля, чтобы готовились к потоку пациентов, — оживляется Томас. — Думаешь, там хватит места всем? — спрашивает Кай. — Клиника сейчас почти пуста. Сначала помощь получат тяжелораненые, а дальше по обстоятельствам. — Я свяжусь с нашим доктором и скажу, чтобы она поехала сразу в клинику. Лишняя помощь врачам не помешает, — сказал Джаред и зазвучали шаги. — Давай, малышка, — Тайлер подхватывает меня под руки и поднимает на руки. В воздухе чувствуется напряжение после недовольного рычания Кая. — Кай, — Коул удерживает его за плечо, — он хочет ей помочь. — Пусть хотя бы штаны оденет, — после долгого угрожающего взгляда на Тайлера произносит Кай. Ох, точно. После обращения Тайлер не одевал штанов, и всё это время я была прижата к обнажённому горячему мужчине. Тогда чувства Кая мне понятны, но они несправедливы по отношению ко мне. Мне не стоит забывать, что он запер меня в комнате, отдал клану Гарсиа и разрушил всё, чём я грезила, браком с Амандой. — Возьми себя в руки! Я не хочу, чтобы она погибла, пока я трачу время на одевание штанов для усмирения твоей ревности, — Тайлер больше не медлит ни секунды и уходит от разозлённого вампира. — Отец, мы возьмём с собой нескольких волков. Майк, — кричит он своему брату — того, кто не может обратиться, грузите в кузов. — Давай, сынок, не медли, — обращается Джаред к Майку, и те быстро бегут к распластанному на земле волку. Я недолго наблюдаю через плечо Тайлера смотрящего нам вслед Кая. На его лице застыла гримаса переживания. Когда наши взгляды встречаются, я наблюдаю в его глазах сожаление. Не в силах больше в них смотреть, перевожу взгляд на ужасную картину боли и смерти. Так вот какая война нас ждёт. Вскоре салон пикапа заполняют раненые волки и вампиры, а в кузов аккуратно укладывают еле дышащего волка с шерстью серого цвета. Я сижу на переднем пассажирском сидении с закрытыми глазами. Кровь из носа течь перестала, и головная боль почти прекратилась, зато заныла сломанная рука. — Держитесь, я буду выжимать всё из этого железа, — оглашает радостную новость Тайлер, заводит машину, и мы мчим в клинику отеля. После того, как машина останавливается прямо перед дверями клиники, Тайлер на руках выносит меня из машины. К нам уже подходят врачи и медсестры с каталками. Тайлер кладёт меня на одну из них, а потом идёт помогать переносить волка на каталку, по размерам больше напоминающую пол ринга. Дальше события меняются быстро, как калейдоскоп. Меня везут по коридору. Вокруг мечутся врачи. Слышны стоны и крики. Я прошу скорее вправить мне руку без обезболивающего, а врачи отказываются. Когда они завершили вправление костей, мне накладывает гипс молодая сестра. Внутри меня что-то словно разрывается, и я падаю лицом на стол. Я не могу дышать. Меня снова везут на каталке. Из вены торчит катетер, а на лице кислородная маска. Врачи что-то кричат. Сестра кружит вокруг меня, улыбается, что-то говорит. Чувствую тепло на руке. Это Кай. Теряю сознание.

***

Это пробуждение вызывает déjà vu. Только в этот раз есть некоторые изменения: сломанная рука почти не болит и уже не в гипсе, но изолирована от туловища, катетер торчит не только из вены на правой руке, но и из ключицы. Ну и существенное изменение — я в палате не одна. Рядом со мной на краю постели спит Кай, опираясь лбом на сложенные руки. «Все четыре дня он почти не отходил от тебя, — звучит голос Ксафана. — Как ты себя чувствуешь? Я старался облегчить твою боль и полностью излечить». Мне уже намного лучше. Кажется, я даже могу подняться. «Не стоит. Я точно не уверен, но у тебя был разрыв каких-то внутренних тканей. Сейчас угрозы нет, но всё же вставай только под присмотром врача. Я оставлю вас». Как давно я не видела его лицо таким умиротворённым и облегчённым. Интересно, что ему снится. Кажется, что-то хорошее, потому что лёгкая улыбка пробегает по его лицу. Не могу сдержать себя и легонько касаюсь кончиками пальцев его тёплой ладони. Его ладонь тут же покрывает мою, он легонько сжимает мои пальцы и открывает глаза. — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает он и осматривает меня с ног до головы. — Отлично, — смотрю наши переплетённые пальцы и, сдерживая порыв ностальгии, отпускаю его ладонь. У него есть супруга, и наши чувства уже не так важны. Не для него, должно быть. — Прости, — хмурится он. — Ничего страшного, — хотя, на самом деле меня душит то, что сейчас я не могу найти утешения на его плече и обнять его, поцеловать. — Как остальные? — перевожу я тему. — Алекс погиб. А в целом, вампиры и оборотни сильные существа. Все прекрасно справляются с выздоровлением, — он зевает и потягиваясь выпрямляется на кресле. — Ты устал. Иди домой, отдохни, — хоть его лицо и было спокойно, но выглядит он усталым. — Я недавно пришёл. — Неправда, — мотаю я головой и ухмыляюсь. — Ох, — Кай догадывается, откуда я всё узнала, — он уже всё тебе рассказал? — Полезно иметь внутри сильного духа, — и даже два, но это я не стала озвучивать. — Ника, — начал Кай после недолгого молчания. — Кай, уходи, — перебиваю я его, а он хмурится и начинает злиться. — То есть так? Простое уходи? — на его лице читается печаль и ярость, и непонятно, что сильнее. — Не усложняй всё, Кай. Мы оба знаем, что тебе не следует находиться рядом с мной. — Его настрой передаётся и мне. — Ты женат. А ещё я забрала жизнь Билла, и теперь ты хочешь забрать мою. — Умеешь же ты всё испортить, — он потирает глаза и устало выдыхает. — Ах это я всё порчу? — капризно возмущаюсь я. — Знаешь, ты до меня уже потрудился над этим, — раздражённо вскидываю руки, но мне не хватает сил, и они безжизненным грузом падают на живот. Неожиданно как для меня, так и для самого себя, Кай берёт мою ладонь в свои тёплые ладони и нежно прикасается к коже губами. По телу пробегает дрожь целой гаммы ощущений и воспоминаний. — Как же мне тебя не хватает, — его слова звучат больше трагично, нежели романтично. И виной всему кто? — Почему ты поступил так, Кай? — наружу вырывается обида. Та, с которой всё пошло наперекосяк. — Аманда… — он глубоко вздыхает и задерживает дыхание, — … Ника, иногда я сам не понимаю, что делаю. Импульсивность — мой порок, и я никогда бы… — Нет, не Аманда, — мотаю головой из стороны в сторону, а в душе всё сжимается в комочек. — Зачем ты отправил меня из дома? Я думала, что мы справимся с проблемой, которая у нас возникла, но ты поступил так… даже не знаю, что сказать, — тараторю я, а взгляд Кая становится всё более и более непонимающим. — Я отправил тебя? Разве это не ты… — и на самом интересном моменте его речи открывается дверь в палату. Первым заходит доктор. Выглядит он очень серьёзным и недовольным. Это заметно по нахмурившимся бровям под оправой очков и плотно сжатым губам. А затем в палату заходит Каин, брат Блейка. Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть! За ним заходят ещё трое мужчин в том же одеянии, что и он. И что Единым понадобилось в моей палате? Неужто они здесь из-за Разрушителя? — Вероника, я доктор Мэтью, — представляется мужчина, сглаживая на себе халат. — Я вынужден провести небольшой осмотр перед тем, как… — Нет, — резко произносит Кай, и я оборачиваюсь на него. Он вперился взглядом в Каина, прямо-таки глаз с него не сводит. И выглядит испуганным, даже побледнел. — Я не отдам вам её. Она моя, — чуть ли не рычит Кай в сторону мужчин. — Что такое? Что происходит? — Я смотрю то на Каина, то на Кая. — Кай? — Вероника Грэм, — серьёзным тоном произносит Каин, но в глазах его плескается сожаление, — в соответствие с Древними законами, вы признаётесь виновной в убийстве Билла Дональда, члена клана Мёрдер. Отныне ответственность за выполнение обязательства Кровной мести Единые берут на себя. Вы должны пройти с нами, — он смотрит мне прямо в глаза. — Если вы откажетесь или воспротивитесь воле обычаев, мы будем вынуждены применить силу или привести приговор в исполнение на месте. В палату заходит Блейк, смотрит в мои испуганные глаза лишь секунду, затем на брата. Но Каин не оборачивается в сторону Блейка. Тем временем Кай встал между мной и остальными в оборонительной позиции. Вот он. Тот момент, когда всё окончательно полетело к чертям. Не первое убийство, не переезд к Гарсиа. Как это называется… Кровная месть? От одного названия по спине бежит неприятный холодок и жутко покалывает затылок. Каин начинает подходить ближе к нам, а Кай чуть ли не рычит от злости. Он защищает меня и кажется настроен решительно. Блейк тоже подходит ближе к Каю, чтобы чуть что остановить его, перед тем как он совершит ошибку. — Кай, теперь это их дело. Мне жаль, — звучит искренне. Блейк касается плеча Кая, и тот словно приходит в себя. — Я думал, у меня ещё есть время, — Кай закрывает лицо ладонями. — Я хочу поговорить с Селеной. — Она ждёт тебя, — обращается к Каю мужчина, стоящий справа от Каина. — Ника, — Кай оборачивается и сжимает мои плечи с долей отчаяния, — обещаю тебе, я всё исправлю. — Ты знаешь, что это невозможно. Ещё никто не уходил от Единых, — слова другого вампира, прибывшего с Каином, меня пугают. — Иди, Кай, — произносит Каин. — Я позабочусь, чтобы с ней было всё хорошо до суда. Это всё, что я могу, — он смотрит на меня, как на щенка, которого хочет приютить, но из-за аллергии вынужден оставить на улице на верную смерть. — Спасибо, — кратко бросает Кай и выбегает из палаты. Следом за ним уходит Блейк. После их ухода в палате воцаряется полная тишина. Я чувствую некую неловкость из-за ситуации, в которой оказалась. Похоже моя жизнь снова в опасности, и я снова вынуждена ждать, когда меня спасут. — Похоже мне стоит приготовиться к поездке? — нарушаю я тишину, пытаясь встать с койки. — Да, но для начала я измерю Ваше давление, — доктор Мэтью произносит эти слова с будничностью, не соответствующей нынешней ситуации, что заставляет меня нервничать ещё сильнее. Я в полной заднице, и спасёт меня только чудо.