Конец всему

      Перед отбытием, едва только раскидав вещи в новой комнате, Зир находился в рубке дредноута: знакомился с кораблем, командой, рабочим местом. И сейчас слегка нервничал, сидя в кресле перед кучей экранов — таких же, как на прочих кораблях, на которых ему довелось летать, но само ощущение себя на дредноуте делало все немного более... ответственным и завораживающим. Особенно — масштабы. В нем бы уместилось четыре крейсера или десяток эсминцев. А уж о количестве экипажа и вооружения и говорить нечего. Впрочем, если пушки он мог хотя бы с обзорных экранов понаблюдать, то с доброй половиной инженеров, их обслуживающих, мог ни разу не увидеться. Запросто.       Но не Гор — он уже обошел весь корабль дважды, убеждаясь лично, все ли под контролем. Топливный отсек — полон, ходовой и портационный двигатели — стабильны. Генераторы щитов не менее важны, чем оружейные отсеки, которые едва ли не полностью занимали огромные силовые и нейтронные пушки, и ракетные установки. Не менее тщательному досмотру подверглись и атмосферный генератор, обеспечивающий большую часть корабля необходимым воздухом, дублирующие системы контроля, спасательные капсулы и аварийное снаряжение.       Теперь только оставалось вернуться в рубку и прожигать глазами знакомый вид парковочного кольца топливной станции, к которому был пристыкован дредноут. И планету внизу, укутанную плотной завесой металлически-серых облаков — до тех пор, пока адмирал наконец-то не взойдет на борт.       — Нервничаешь? — любезно поинтересовалась у Зира Тива, навигатор второго ранга и его напарница, пристроившаяся на соседнем кресле у панели. Ее палец легко ковырял краешек «контрабандной» бутылочки с соком из столовой, стоящей у нее на сгибе колена.       Зир еще не осмеливался так расслабляться.       — Есть такое, — честно признался он, и Тива дружески сощурила зеленые глазки.       — Не страшно. Дрын большой, зато надежный. И медленный, сто раз подумать успеешь, куда повернуть, — ответила она весело.       Тива примерно того же возраста, что и он, с симпатичными витыми рожками. Закоренелая военнослужащая, впрочем, как и почти весь экипаж корабля.       — Новичок, значит? — донесся с другой стороны голос подошедшего эрга. Тот плюхнулся в кресло справа, по-хозяйски разваливаясь во весь рост. Это навигатор первого ранга. Прежде чем Зир успел мысленно влезть в его бортовое досье поглубже, тот уже резко сунулся к нему, придирчиво осматривая с ног до головы.       — Рут. А ты у нас крутой, раз капитан тебя назначил лично, — хмыкнул он придирчиво и… тут же расслабился, вновь повалившись в свое кресло, и сощурил зеленые глаза. — Просто делай, что говорят. Запасной наш.       — Прекращай, — беззлобно бросила ему Тива и пояснила Зиру: — А ты не обращай внимания, у него просто свербит от капитана. Так ведь, Рут?       — У тебя тоже засвербит, новичок, да еще похлеще, — заворчал Рут. — Уж не знаю, почему он тебя назначил…       Рут осекся — над головой послышалось знакомое сопение и Тива в мгновение ока спрятала банку с соком.       — Навигатор Зир. Я жду от тебя максимума приложенных усилий, — донеслось сзади суровое ворчание.       — Да, капитан, — согласился Зир.       Гор просверлил суровым взглядом Рута и Тиву, принявших самый невозмутимый вид, едва капитан появился поблизости.       — Что касается вас, Зир здесь для того, чтобы корректировать ваши просчеты, — процедил он и гордо удалился.       А Зир мысленно скис под сверлящими взглядами напарников. Спасибо Гору — и каким образом Зир преобразовался из третьерангового помощника в надсмотрщика?       Но тому уже было не до них — адмирал взошла на борт. Широкий проход в рубку растворился, впуская как и всегда Первого из ее тяжелобронированных спутников, а следом и Второго, что тут же застыли по обеим сторонам дверей.       — Постарайся побыстрей заставить их принять протекцию, чтобы я не умерла со скуки, посол, — немедленно донеслась из прохода ее резкая, громкая речь. — Я все еще собираюсь захватить эту галактику.       И, не дожидаясь своего спутника, адмирал Сера чеканным шагом проследовала в центр рубки. В два раза выше и старше Гора, Зира, да доброй половины присутствующей команды. Голову увенчивала раскидистая корона рогов, а длинные отростки спускались по спине до пояса — естественные признаки элитарности эрга, дожившего до столь долгих лет и скопившего бесценный опыт. На обычной серой форме никаких опознавательных знаков — любому обратившемуся собственный чип выдаст достаточную идентификацию.       Мгновение спустя раздался ее громоподобный рев:       — Мои солдаты! Вы — лучшие в этой безжалостной вселенной! Вы покорили Родную галактику! Вы пришли в новую и раздавили все, что осмелилось встать на пути! Вы заставите меня гордиться вами еще больше?!       Тяжелым взглядом красных глаз адмирал обвела рубку. Не только присутствующий экипаж ее слышал и приветственно вторил ей довольными возгласами — по всему огромному дредноуту, по каждому кораблю во всем флоте прокатилось ее воззвание. И бесчисленное «Да!» отражалось в голове спутанным шумом ответных сигналов.       — Скажите так, чтобы я слышала! — рявкнула она снова, заглушая идущие к ней миллионные ответы.       Зир подумал только, что рубка взорвется — или его собственная голова от потуги орать погромче, чтобы не выделяться.       — Тогда пожрите Пожиратель сами! До последней звездочки, мои славные!       Адмирал замолчала, удовлетворенная реакцией своих солдат. Зир смерил ее скептическим взглядом — да уж. Значит, этот дредноут — самое безопасное место в армии? Следовало бы раньше вспомнить, что адмирал Сера — это синоним самого пекла.       Его внимание гораздо больше привлекал посол, так и оставшийся в отдалении наблюдать за рубкой — Зир даже развернул кресло назад, чтобы рассмотреть узор из растений на ткани его балахона, совсем не похожих на типичные эргские — если это, конечно, вообще растения.       Посол заметил обращенное на него пристальное внимание и загадочно улыбнулся в ответ.       Гору же посол был абсолютно безразличен — он продолжал буравить своего адмирала полными готовности глазами снизу вверх.       — Адмирал, — только и пропыхтел он, приветствуя ее лично и маяча где-то под ногами в ожидании распоряжений.       Неискушенный мог бы посчитать, что капитан подозрительно к ней неравнодушен. Однако, кому как не Зиру знать, что преданность Гора принадлежит не самой Сере, а ее рангу.       Та бросила всего один короткий взгляд на капитана своего дредноута:       — Достал мне «лучшего» навигатора? — неожиданно обратилась она в ответ, требовательно щелкая челюстью.       В следующий момент Гор уже подлетел к не успевшему опомниться Зиру, вытащил из кресла и чуть не силком потащил за плечо прямо к ней.       — Да, адмирал. Это Зир, — представил Гор товарища. — Участвовал в Освободительной войне от и до. Имеет четырнадцать рекомендаций. С моей в том числе, — рыкнул он едва ли не с вызовом.       Зир вовсе не горел желанием оказаться в поле внимания адмирала, тем более находиться так близко. Однако оставалось, лишь мысленно надирая Гору рога, выразить свое уважение:       — Адмирал… — сдержанно произнес он, выдерживая на себе ее пронзительный, испытывающий взор.       — Гражданский? — спросила она так хищно, будто Зир — ее добыча, и сурово защелкала: — Скосишь курс хоть на долю градуса — станешь топливом для двигателя.       — В таком случае, постараюсь косить на минуточку меньше... — ответил Зир, скромно опуская глаза.       Невозможно сдержаться, когда знаешь, как Гор реагирует на подобные выходки. Его вспыхнувший возмущением взгляд прожег Зира насквозь. А тот старался не засмеяться. Нашел, конечно, перед кем рот раскрыть лишний раз...       Адмирал же выдала едкий смешок и стиснула своей крепкой хваткой головы обоим — в знак своего покровительства.       — Покажите мне больше, чем можете сейчас, — прищелкнула она уже всерьез, грубо оттолкнула обоих и ушла к своему креслу на обзорной площадке.       Зир не особо-то любил эти жесты «снисходительности», даже в самом добром ключе, и поспешил исчезнуть, заняв свое место. Зато Гор воодушевился, заодно позабыв о Зировой неприемлемой выходке — дредноут уже был в полной готовности.

***

      Дредноут отчалил по предписанию, в компании двенадцати эскадр, входящих в состав флота. Данные со спутников в Пожирателе переданы — в месте прибытия все чисто.       Зиру со своего кресла оставалось лишь наблюдать за тем, как корабль отстыковывается от многочисленных шлюзов станции и покидает звездную систему, входя в безопасную зону для портации. Тива и Рут любезно предоставили новичку честь направлять дредноут впервые — один разок согласно шевельнуть мозгами в ответ на предложенный ИИ курс.       Как только корабль отдалился на достаточное расстояние, командой инженеров был запущен портационный двигатель. Зеркальный шар развернулся изнутри дредноута, привычно поглотил, создавая в голове какофонию невнятных образов, порожденных запутавшимся в себе мозгом. Все это походило на смутный сон, в котором не понять ни где ты, ни кто ты, ни когда это началось, ни когда закончится. И что ты вообще существуешь.       В тот же миг шары вывернулись в точках назначения и исчезли, явив весь флот в другой галактике.       Зир быстро пришел в себя — по привычке — и первым делом уставился на мониторы навигации и обзорный экран. Корабли флота раскинулись сетью в пустоте, на далеких друг от друга расстояниях. Зеркальные корпуса отражали свет далеких звезд — чужих звезд. Зир впервые смотрел в лицо чужой галактике. Впрочем, как и многие до него, немногим раньше.       Ничего особенного, кроме закравшегося любопытства, приправленного тревожным пониманием того, что Зир здесь — чужой.       Совсем.       Флот перестраивался — корабли ложились на орбиты вокруг звездной системы с длинным номером в занятом эргами секторе Пожирателя. Вокруг нее вращались четыре планеты — безжизненные куски камня и металлов. Бурые. Серые. Раскаленные и холодные. И полные необходимых элементов, руд и газов, добывавшихся из их недр.       Таких планет достаточно. Даже приемлемых. Где не нужно переживать на грани возможного огромное давление, температуры, гравитацию, радиацию и тысячи всевозможных опасностей. Как для эргов, так и для машин.       Но было и кое-что другое. Возможно, самое опасное и изощренное, из всего, чем может одарить хрупкое живое существо бескрайний космос.       Жизнь.