Конец всему

      Хат быстро поднялся с пола и сразу бросился прочь из рубки. Первый и Второй уже исчезли, забрав с собой Серу, но посол бежал не за ними.       Чип адмирала — ключ к управлению флотом. Случившееся избавило Хата от необходимости забрать его, тем самым передав права одному из командиров эскадр — потеря сознания носителя позволила чипу сделать это без стороннего вмешательства.       И такой расклад в корне все менял, что Хата даже обрадовало. Но лишь отчасти — если уж он собственноручно не убил адмирала, нет никакой гарантии, что она останется живой даже в ближайшее время. Которого и без того крайне мало.       «Я все сделаю», — только и бросил он Гору, прикованному к рубке. Короткий коридор, пара тел, через которые пришлось перепрыгнуть и лифт, унесший его на уровень выше.       Резервная рубка заранее распахнула двери, встречая его все той же картиной из вповалку лежащих эргов. Хат сразу же взглянул на мостик.       Да. Он там.       На ступеньках пришлось перескакивать еще через несколько полутрупов, пока Хат не добрался до лежащего возле своего кресла главы СБ корабля. Пришлось хорошенько придавить его к полу — тело дергалось, пока серебристые нити тянулись из его шеи к приложенному пальцу. Чип собрался в светло-серую капельку, которую Хат немедленно прижал к собственному нервному сплетению и слез с обмякшего офицера. Еще немного крови вытекло из глаз и ушей офицера, но Хат уже оставил ненужный труп в покое — глазами Первого он теперь смотрел на жизнеобеспечивающую капсулу Серы в медблоке, скрывшую ее тело под слоем жидкостей, проводов и защитных покрытий. Зато данные щедро посыпались к нему, демонстрируя пока еще удовлетворительные показатели.       «Эвакуировать к спасательным капсулам», — едва успел он дать команду, как дредноут содрогнулся.       Щиты почти исчезли, еле поддерживаемые уцелевшими генераторами. Луч снес часть обшивки с борта. Зир уже знал, куда вот-вот ударит следующий. Время вышло, вражеские силовые пушки давят огнем, и уцелевшие корабли не в состоянии защитить дредноут — они слишком далеко, слишком разрознены и отступают под натиском имперского флота.       Все, что Зир мог сделать — это морально готовиться к рывку, на который только была способна эта разваливающаяся махина, чтобы луч прошел по касательной, а не ударил прямо в двигатель.       Пучок энергии стремительно догонял, и дредноут резко поменял курс. Далеко отсюда силовая пушка на носу имперского великана поворачивалась следом.       Еще чуть-чуть.       И все.       Шлюзы разгерметизированных отсеков схлопнулись за доли мгновений. Нейтронный лучемет у левого борта переломился пополам — дуло унеслось в пустоту, вслед за развеявшимися, будто песок на ветру, ошметками корпуса и, может быть, чьих-то тел. Расколотая броня покрылась сетью трещин, вздулась и оплавилась до самых разбитых сопел — луч прошелся вдоль всего борта, задев часть двигателя. Поврежденный блок отстыковался и был выброшен в космос.       «Нужно сажать», — донеслось вдруг до Гора сквозь переговоры с новоиспеченным адмиралом.       — Чт… Нет! — возразил Гор с резким щелчком.       — Если не сядем, мы все умрем, — надавил на него Зир уже вслух. — Обнадежишь меня другими вариантами?       «Адмирал жива, капитан. Мы должны эвакуировать ее», — настойчиво напомнил ему Хат в который раз. Так же, как настойчиво повторял это системам корабля, которые отправили это сообщение всем эскадрам.       Жива…       Да, Гор может посмотреть внутренние камеры, чтобы убедиться в этом. Может даже получить данные о ее состоянии от медблока. Сейчас он готов был ее за это возненавидеть. Но это не имело смысла, Гор это прекрасно понимал. Он может ненавидеть всю эту груду тел вокруг него и во всех прочих сгинувших кораблях. Может скрипеть зубами, наблюдая, как дредноут превращается в груду металлолома здесь, в космосе, вместе с ним и всеми вколоченными в него стремлениями.       Ведь как бы он ни старался, корабль он уже потерял. Он не может позволить себе потерять еще и адмирала.       Зир пронзил его случайным взглядом, но и этого хватило, чтобы, буквально читая по глазам, увидеть, как он мечется внутри своей черепушки.       Гор, дерьма ты кусок, неужели даже сейчас тебе это настолько важно?       Зир уже готов был отмахнуться от всего и сделать это. Посадить несчастную развалюху. Самое безопасное место в армии, чтоб ее всю… и так уже размазало по всей вселенной.       Но Гор внезапно сморщился, сузил взгляд в узкие щели, впиваясь ими в локационный экран наверху.       — Сажай, — глухо скомандовал он, указав Зиру на рыжий кусок камня — не слишком крупный спутник. Достаточно твердый, чтобы можно было разбиться вдребезги чуть позже, чем спасательная капсула успеет выстрелить.       Если бы можно было сделать это в космосе! Но тогда капсула останется беззащитной скорлупой, и еще повезет, если их просто подорвут ракетой, а не попытаются подобрать. А на поверхности есть мизерный шанс выжить. Может быть, эрги даже смогут забрать адмирала, прежде чем исчезнуть отсюда.       До готовности портационных двигателей оставалось совсем немного. А дредноут не смог бы продержаться до этого момента.       Гор не оглядывался, покидая рубку. Хат уже ждал его у ближайшей спасательной капсулы, полностью экипированный — дурацкий халатик свален на пол, легкий термокостюм покрывает тонкий слой брони, за спиной плоский резервуар с кислородом.       Он ведь уже с самого начала собрался убегать?       Мрачный взгляд капитана прожег его, прежде чем тот опустил себе на голову серый блок металла из капсульного отсека. Ненужная одежда полетела прочь, мигом натянутый вместо нее термокостюм уже заливали стекающие слои брони, окутывающей все тело. Табельное оружие — всего лишь глушитель. Еще один он может забрать у адмирала, включая клинки.       Но Хат уже любезно вручает ему лишь клинки, оставив себе второй глушитель.       — Капитан. Время, — холодно напомнил посол, ныряя в шлюз капсулы.       Корабль в очередной раз содрогнулся от удара. Что-то угрожающе заскрипело, застонало и резко стихло — еще один отсек отстрелился от корабля.       Время казалось слишком уж медленным. Все тянулось и тянулось. Это даже раздражало. Хотя Зир не уверен был, что ощутил именно это. Просто, как только двери рубки за Гором захлопнулись, все как-то поделилось на "до" и "после".       На все оставшееся время мирок Зира сократился до стремительно приближающегося спутника. Он все рос и рос на экранах, пока Зир соглашался с ИИ, выбирая угол, чтобы упасть подальше от шахт на его поверхности. Тут почти везде — пустая равнина. Почти ровная, покрытая сетью мелких кратеров.       Как удобно.       Корабль должен опускаться медленно. Это даже смешно — с какой-то стороны. Правда, с какой — Зир для себя так и не вывел, но сбавил скорость до того минимума, который позволял держать дредноут под контролем и не превратиться в неуправляемую груду металла раньше времени.       Невольно промелькнула мысль, что не каждому дается шанс разбить целый дредноут. Вот Зир и посмотрит, на что тот способен. Сколько он выдержит?       Не так уж и много, надо честно признать.       Да и было уже все равно. Он даже успокоился. Мог бы удивиться своему прекрасному, чарующе-отрешенному состоянию, но ведь это бы все разрушило, не так ли? Он даже вспомнил, что когда-то давно уже испытывал нечто подобное. Когда же… раньше он проделывал подобные трюки?       Ах, кажется, тогда он просто страшно злился. А сейчас…       Хорошо, когда все идет к продуманному и предсказуемому концу, и вся дорога полностью в его руках. Это ведь даже такая редкость?       Барбас*. У него ведь остался целый пакет. Он отложил его вчера и забыл съесть.       Жаль.       Едва заметные огненные всполохи окутали накалившийся корпус — дредноут ворвался в разреженную атмосферу спутника. Хвост корабля дрожал и шатался, двигатели тихонько завыли, обретая голос там, снаружи, пытаясь сделать то, для чего не были созданы — выровнять корабль параллельно приближавшейся поверхности. Но все в порядке. Зир ведь взял верный угол? ИИ с ним согласен. Но корабль все равно слишком разогнался.       Оя…       Он только что вспомнил, что не ответил Ое на письмо. Слишком разнервничался перед этой сменой. Зир идиот? Наверное, да. Почему первое, что он вспомнил — несчастные барбасы?       И сестре не ответил. Слишком уж она его донимала в последнее время. Да и остальным давно не писал. Так. Ерунду какую-то. Все слишком заняты своими вяло текущими жизнями. Или наоборот, слишком ленивы?       Нет, это Зир про себя.       И последнее послание не обновлял. Давно. Он уже и не помнил, когда в последний раз что-то пытался начеркать в уме. Но даже хорошо, наверное, что некому будет его передать. Потому что Зир и не думал, что сможет оставить нечто стоящее. Кроме прощаний, которые он не любил.       Зараза. Барбас жалко…       Дредноут несся уже почти параллельно земле, очень низко, когда Зир увидел, как выстрелила капсула на системном экране.       Вот и все.       Зир прикрыл веки, облегченно откинувшись в кресле, пока на экранах вихрем проносился слившийся в рыже-буро черные полосы пейзаж. ИИ что-то там пиликал ему, отсчитывая время до столкновения. Заткнулся бы, уже можно рассл…       Плечо резко стиснула чья-то рука, выдирая Зира из кресла. Глаза немедленно распахнулись, удивленно вытаращенные, рот раскрылся, но вопль потонул в оглушительном сотрясении всего обрушившегося стройного маленького мира.