Всё для тебя

— Чонгук, перестань пугать ребёнка. — Юнги отвесил подзатыльник другу, пробираясь между ним и напуганной жертвой. — Я ни капли не сомневался в твоих возможностях и чарах очарования, но то, что ты начнёшь сразу, и напугаешь его, даже не подумал. Мин приобнял Чимина за плечи и помог подняться. Чонгук сморщился от такой любезности друга, вошёл в комнату и сел на диван, удручённо пиная пуфик. — Не переживай, Обезьянка, я не дам тебя в обиду этому коварному похитителю сердец. — Чимин отчаянно прижимал к себе книгу, лишь кивнув в ответ. — Хорошо. Что это? Длинные пальцы вытянули книгу из цепких лапок. Чимин сразу оживился, личико засияло прежней улыбкой. — Я нашёл в библиотеке книгу, которую мне часто читала мама! — Давай я ее посмотрю чуть позже, когда мы выпроводим этого паршивца домой? Я не могу расслабиться, если знаю, что он пожирает тебя взглядом. — Мин положил книгу на тумбу, затягивая парня в гостиную. — Это Чон Чонгук, с ним ты уже имел возможность остаться на минуту наедине. Поэтому, не повторяй таких ошибок. Он падок на милых созданий. Чон лишь фыркнул, обиженно отворачиваясь от старшего. — На веранде его брат, Чон Хосок. — Юнги ведет своё светловолосое чудо к окну, тыча пальцем на сидящего под навесом мужчину. — И их «сокровище», которое они раздобыли так же, как я тебя, на одном из рынков с пленниками. Лёгкая песня глубокого голоса долетает до открытого окна, и Чимин, резко отталкиваясь от створки, выпрыгивает в окно. Юнги может только ошарашено хлопать глазами и открывать-закрывать рот словно рыба. До земли три метра, а он так легко ринулся вниз. Чимин подумал о высоте в последний момент, когда уже было совершенно поздно. Шипя и разминая ушибленную лодыжку и расцарапанную ветками голень, через тонкую ткань штанов. Мысленно извиняясь посмотрел вверх, откуда выглядывал хозяин дома, свесив вниз руки. — Ты с ума сошел? Что на тебя нашло? — буркнул Юнги и скрылся из виду. Чимин вспомнил зачем выпрыгнул из окна. Голос. Этот голос он не мог спутать ни с одним из тысяч голосов. Сердце заходилось в страхе, что он мог ошибиться, и там сейчас не тот человек. Не его родной и любимый. Не самый прекрасный из существующих. Он сорвался с места, жмурясь и стискивая зубы от боли в подвернутой ноге. Прихрамывая, рванул ко входу в террасу, в спешке перешагнул через поросль, и оступившись, выкатился к арке. Боль пронзила лодыжку, слёзы брызнули из глаз. Он ухватился руками за больное место, сжимая с силой челюсти. Пепельноволосый поднял голову с колен разомлевшего в кресле хозяина. Вскочил и подлетел к свернувшемуся в клубок парню, тихо скулившему от резкой боли. — С Вами всё нормально? — в голосе мелькает волнение, и он вздрагивает хватая пострадавшего за плечи. — Хотя глупый вопрос, что случилось? Голос звучит в ушах, окутывает заботой. Родной голос… — Тэ, Тэхён, Тигрёнок… — бормотание тихое сквозь всхлипы. Чимин чувствует, как замирает на секунду его старый друг. Тот отчаянно борется с мыслями, атакующими сознание. На грани срыва, он приподнимает золотую чёлку со лба, вглядываясь в личико полное слёз и боли. Глаза не обманывают, это Чимин. С другим цветом волос, совершенно другой, повзрослевший, но это он. Губы дергаются, искажаясь от неприятного чувства утраты в груди. Он прижимает к себе Чимина, начинает плакать под удивлённые взгляды Хосока и вышедшего Юнги. Сжимает в объятиях всё крепче, цепляясь за одежду пальцами, совершенно не замечая, что делает только хуже, стискивая и обездвиживая парня. — Что тут происходит? — Чон старший переводит взгляд с Мина на плачущих мальчиков, и обратно, приподнимая одну бровь. — Не знаю, но если мы их не расцепим, то твоё «сокровище» задушит Чимина. — Тут становится невозможно дышать, грядёт песчаная буря, пойдемте в дом. — Юнги с лёгкостью расцепляет сжимающие чиминову рубаху пальцы. — Тэхён, приди в себя, никто не умер. Но если не прекратишь истерить, мы задохнемся в пыли. И правда, ещё десять минут назад небо было чистым, а сейчас ветер поднял в воздух слои песка, горизонт застилает темнота. Хосок затаскивает, еще редко всхлипывающего Тэхёна в дом, крича Чонгуку помочь закрыть везде окна. Юнги накидывает на Чимина свою накидку, защищая от пыли, помогая добраться до дивана. — Гук! В комнатах выше тоже. — услышав ответный топот по лестнице, Мин принёс воды в чане расположив рядом с собою. — Я осторожно осмотрю твою ногу, только обязательно скажи когда и как будет больно. Пепельный парнишка подбежал к диванчику и угнездился рядом с Чимином. Подставляя свою макушку под родные руки, которые автоматически начали перебирать прядки. Чимин морщится, пока его Господин прощупывает повреждённый участок ноги. Отвлекает себя тактильным другом, что жмётся к боку, чуть ли не урчит от удовольствия. Со второго этажа доносится ворчание Хосока на неслышимые препирания Чона-младшего. Что за споры в такой момент? Мин недовольно цокает языком, закрепляя ступню в одном положении, перевязывая тканью с сильным раствором соли. — Завтра утром будешь здоров, или, по крайней мере, сможешь ходить без посторонней помощи. Ребята останутся тут, пока не кончится буря, поэтому у вас есть время поговорить. — он окинул взглядом умильную картину, полную нежности и ушёл к друзьям. Ветер завывал за стенами дома, мелкие камушки чиркали по стенам и окнам, создавая неприятные звуки. Резко потемнело. Что ж, это обычное явление для пустыни, неприятное, да и скорее всего не продолжительное. Чимин мягко закапывал руки в шёлковые волосы серебристого оттенка, рассматривал умиротворённое лицо. Столько лет прошло, а в плане выражения чувств и эмоций парнишка не поменялся. — Мин-и, как ты попал к Господину Мину? И как давно? — шепот был еле слышен. — Неделю назад. До этого я был, всё так же, у нашего прежнего Хозяина. — То есть, всё это время ты был там? — Тэхён соскользнул на пол, сев на колени взял в руки его ладошки. Чимин отвёл глаза, блуждая ими по убранству дома. — Да, но не волнуйся, я чист до сих пор. Ты же знаешь, что меня не просто использовать. Тэхён улыбнулся. Да, этот малыш был очень избирателен и ловок, уходя раз за разом от ненасытных голодных «стервятников». — Но как же ты попал сюда? До этого ты приносил одно горе Хозяину. — О… Тигрёнок, я увидел его в толпе торгашей, и не мог оторвать взгляда. Моё сердце решило всё за меня. Я не могу описать тех чувств, что сжигали меня, едва стоило его взору коснуться моего тела. Но, он ушёл раньше чем меня увели. Я помню лишь, как томная боль, пустота, обречённость затопили моё сердце. А очнулся я уже тут, в этом доме. — он усмехнулся, вспоминая глупую выходку. — Я даже пытался сбежать, но волей случая застрял на дереве. Смех Тэхёна был удивительным. Чимин был готов поспорить, что и лечебным. Неприятная боль отступала и хотелось подвигать ногой для проверки. — Знаешь, я не так хорошо знаком с Господином Мином, но мои дорогие сердцу люди, любят его. Он хороший человек. За пять лет, что я живу с ними, они говорили исключительно добрые слова о нём. — Тэ взял под руку Чимина, помогая встать. — Пойдём, поднимемся к тебе. Всё-таки, надо привести это недоразумение в божеский вид. Хозяин дома вместе с гостями оставили воссоединившихся спустя годы одних. Чимин много рассказывал, как боролся с покупателями, как пытался отстаивать свои пожелания. Как тратил всё время на уроки танцев и пение. Как умудрялся стащить книги из случайных повозок. Как терял одних друзей, и как находил новых. — Значит твои волосы тоже покрывали краской, чтобы не выделяться на фоне остальных? — Тэхен с удовольствием рассматривал, как свет бликует, отражаясь от золотистых прядей. — Угу, но незадолго до последних торгов, нашего цирюльника убил какой-то ненормальный, поэтому краска быстро смылась. Они поднялись в комнату, прикрыв за собой дверь. Тэхен быстро соорудил горку из подушек, облокотив на нее пострадавшего друга. — Господин Мин, хочет видеть во мне друга, Тэ… ему не нужен человек исполняющий его прихоти. — Чимин понурил голову, ковыряя ниточки в пледе. — Он просил называть его по имени… забыть, всё то, чему я учился долгие годы. Сбивал в кровь ноги, ломал своё внутреннее состояние, и перешагивал через гордость. Сейчас, я готов повиноваться! По велению сердца. Он так добр ко мне… Я буквально плавлюсь, как свеча, от его взглядов. Растворяюсь в голосе…он немногословен, но любое сказанное им слово отдаётся дрожью в теле. Меня пугают эти чувства, и я одновременно желаю его. Желаю его власти над собой. За дверью послышался шорох и она с легким скрипом захлопнулась. — Видимо, это сквозняк. — вздрогнув, Чимин положил голову на грудь пепельного мальчика, обвивая того руками. — Так бывает. Тэхен уложил друга удобнее, запуская длинные пальцы в золотые локоны. — Знаешь Мин-и, мои Господа тоже так говорили. Спустя несколько месяцев, я научился избегать уважительного обращения, произнося их имена с невообразимым трепетом в груди. Я полюбил их. Хотя они совершенно разные по характеру, но заботятся и оберегают. Я стал им и другом и любовником. Я стал для них большим…так всегда говорит Хосок. Чимин! Он такой удивительный… Он шепчет мне ласковые слова, нежно прикасаясь в ночи. Горячим дыханием ласкает кожу. Он часто спрашивает, чего хочется мне, не заботясь о своих желаниях в плотских утехах. Я таю в его руках кусочком льда, уносясь в дали безмятежного удовольствия. — Тэ лёг рядом облокачиваясь на подушки, все так же гладя друга по волосам. Размеренное дыхание Чимина и чуть прикрытые глаза, оповещали о близком глубоком сне. Тэ укрыл друга лёгким покрывалом, в сумраке, еще пару минут, всматриваясь в повзрослевшие черты лица. — Чонгук другой, у него своя, особенная любовь, — более тихо продолжил Тэхен. — Он агрессивен в страсти, в его желаниях много боли. Конечно не той, что приносит несчастье, но у него есть свои слабости. Будь осторожен, я видел как он смотрел на тебя. Он всегда добивается желаемого. А ты сейчас желаем им настолько, что я невольно ревную. Не смей поддаваться ему. Он может сломать тебя. Он соскользнул рукой от волос по виску, к щеке и мягко надавив на подбородок, приник к пухлым, слегка обветренным губам. Мимолётно провел по ним языком, оставляя лёгкий холодок, поймал сонный вздох. — Спи сладко, Малыш.

***

— Проходи, Тигренок, я тебя ждал. — мягкий голос Хосока успокаивал. Тэхен скинул с себя одежды и прильнул к горячему телу своего хозяина. — Вы были так близки с Чимином? — Да. Он был единственной отрадой для моих глаз. Он дорог мне. Любовь к нему в моем сердце вновь вспыхнула, но она не затмевает чувства к вам. — Тэхен мягко водил пальцами по обнаженной груди хозяина, даря бронзовой коже влажные поцелуи. — Отдай его мне. — раздражение в голосе Чонгука отскочило от стен и вонзилось в спину Тэхёна, заставив несчастного прижаться к старшему. — С каких пор ты ведёшь себя так безрассудно, брат? Или птенец за соседней стеной не даёт тебе покоя настолько, что ты решил выплеснуть гнев несправедливости всего мира на Тэхёне? — властный тихий голос заполнял спальню. — Не мели чепухи, я верну тебе твоё «сокровище» через пару часов. — Чон младший протянул руку, ожидая Тэхёна, дав понять, что отказов не принимает. — Гуки, мы не дома, будь капельку мягче. — Хосок с волнением проводил их взглядом до двери. Резко выдохнул, хм, даже не заметил сам, как напрягся. — Не натвори бед, братишка.

***

— Ты же знал, что я стоял под дверью, пока вы с золотым мальчиком разговаривали? Не правда ли? — Чон резко скинул с себя халат, нависая над вздрогнувшим Тэхёном. — Д…да, Господин. — Тогда, ты мог знать, что я был «немного» расстроен сегодняшним днём! — шершавые руки блуждали по нежной коже, цепляя соски, царапая бока, заставляя гибкое тело выгибаться под напором. — Простите Госпо…дин, — Тэхён закусил ребро ладони, дабы не издавать лишних звуков. Пусть его Господин был резок, это всего лишь деталь характера. Но Тэхён научился и в этом находить свои прелести. Ароматное масло окропило тело, Чон смазал пальцы, проникая между бедер. Одной рукой оглаживая нежную плоть, а второй скользил внутри растягивая и подготавливая. Хозяин с улыбкой наблюдает, как следы от зубов на руке «игрушки» становятся ярче. Тэхён тяжело дышит, жмурит глазки, свободной рукой цепляется за резное изголовье кровати. Но молчит, не издавая ни малейшего звука, не дай боже, ему сейчас перестать истязать собственную ладонь. Будет только хуже. Страсть бежит по венам, возбуждение причиняет боль обоим. Аромат роз витает в воздухе, будоража обоняние. Чонгук вновь выливает в ладонь масло, размазывая по всей длине своего естества. Входит резко, упиваясь сладостью немого крика и эмоций боли на красивом личике. — Ну же, сделай приятно своему Господину, спой мою любимую песню. Тэхён распахивает глаза, с полным непониманием просьбы. Он не сможет петь! Не сейчас, не в таком положении… Чонгук делает резкое движение, выбивая воздух из грудной клетки парня, лежащего под ним. Такого неземного, масляная кожа блестит в тусклом свете лампы. Закусанная ладонь, с капельками проступившей крови, ложится на грудь Чонгука. — Прошу, не надо. Сжальтесь, Господин. — слеза скатывается по виску, исчезая в серебре волос. Чонгука перемыкает, он перестаёт двигаться, всматриваясь в лицо любимого человека. Его слёзы видеть невыносимо. В эти моменты «дьявол», захватывающий его тело и разум, прячется. Ревность, проклятая ревность будит в нём зверя. — Прости Тигрёнок, прости родной… — бесчисленное количество поцелуев охватывает руки Тэхёна. Чон слизывает кровь с укуса, прижимает запястья к своей груди, повторяя слова любви. — Я опять сделал это. Прости, любимый. Заботливые руки обнимают, успокаивают дрожь, проходящую по телу Тэхёна. Захватывают в плен мягкие губы, ласкают, проникая языком в приоткрытый рот. Гук ловит нежными поцелуями каждый выдох, прижимает к себе клубок тепла и любви. — Я обещал вернуть тебя брату, если желаешь, можешь уйти к нему. — У нас есть время, — шёпот просачивается сквозь кожу Чонгука, растворяя последние частички гложущего чувства. — Я люблю тебя всего, ты не злой. В тебе много огня, ты вспыльчивый, но далеко, не такой плохой. Поверь, я видел отвратительных людей, которым нужно было только одно. Их глаза были полны зла и похоти. Ты не такой, как они. Тэхён отстранился, проводя рукой по волосам Гука, даря тёплую улыбку. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, — тигриный взгляд ударяет резко, рука острыми ноготками давит с напором, заставляя упасть на спину. Тэхён скользит ладонью по груди хозяина, наблюдает, как тот, прикрыв глаза, запрокидывает голову. Широкая грудь вздымается под юркими пальчиками. Розовое масло стекает по рукам Тигрёнка. Он массирует бёдра своего Господина, растирая масло по возбуждению. Садится поверх бедер, седлая, опускается на член медленно, мучительно. Замечает, как сглатывает Хозяин, осматривая покрасневшие от недавних действий бока Тэхёна. Двигается то резко, то замирает, делая круговые движения бедрами. Чон закатывает глаза от ощущений, рычит, хватая парня за ноги, облегчая нагрузку. Прижимает к себе, меняясь с ним местами. — Позволь мне быть нежным. — лёгкие поцелуи пролетают по запястьям, предплечьям Тэ. Горячий язык обводит родинки около ключиц. Движения мягкие, глубокие. Наслаждение накрывает с головой, заставляя Тэхена вцепиться в сильные плечи, оставляя борозды от ногтей, лишь бы не закричать. Белая жидкость пачкает собственные бедра, моментально стекая по горячей коже. — Люблю тебя... — тихим стоном разносится по комнате. Чон с удовольствием замечает, как размякает от ощущений и сладкой неги Тигрёнок. — Я буду держать себя в руках, обещаю. — Чон делает последние пару толчков в расслабленное тело, выходит, изливаясь семенем на блестящий от масла живот Тэхёна. — Спасибо. — Мне надо ополоснуть себя, и вернуться к Хосоку. Прости. — Конечно, — улыбаясь, пробормотал Гук. — Иначе он ворвётся сюда и разнесёт пол дома. Не хочу рисковать собственной жизнью. Беги, Тигрёнок. Тэхён, хихикая, скрылся за дверью, обмотавшись простынёй. Его Господин имеет слабости. И как с ними бороться, знает тоже, лишь он.