Всё для тебя

Длинные пальцы двигаются по щеке, заставляя Чимина вздрагивать от каждого прикосновения. Они такие холодные. Еле касаются кожи, но ощущаются так чётко, что дыхание замирает. Кажется, время замерло, петля замкнулась, оставляя Чимина в этом аду минуту за минутой, таких нужных и желанных ощущений. С приоткрытых губ срывается тихий стон, а обладатель ледяных рук издаёт смешок. Вокруг кромешная тьма, он не видит никого, чувствует лишь дыхание на своей коже, жаркое, безумное. Контраст температур пальцев по коже пускает толпы мурашек по телу. Чимину хочется большего. Прижаться к этому человеку, чувствовать его всего, вдыхать аромат масла на руках. Ему хочется до крика чувствовать каждой клеточкой, желанием скручивает низ живота, подчиняя себе, причиняя мучительное томление. Чимин выгибается в невесомости, подставляясь под блуждающие холодные руки, ловит каждый звук. — Хён… — Мин-и, ты, так его желаешь? — мурчит над спящим Чимином Тэхен, коварно улыбаясь и скользя руками по торсу сонного парня. — Неужто и правда, никто кроме меня, не доставлял тебе удовольствия? Как ты вытерпел все эти годы? Чимин нехотя тянется, разминая затёкшие мышцы, улыбка касается губ. — Правда, Тигрёнок, — голос ото сна хрипловатый, тихий. Тэхён млеет от запущенной в свои волосы миниатюрной ручки. — Я старался занимать себя делами и учёбой, это хорошо отвлекает, знаешь ли. — Ой, не говори глупостей, я бы с ума сошёл. — Тэ выкладывает дорожку из свежих ягодок, от кромки штанов до ямочки между ключиц. — Только попробуй мне их скинуть! — Я думал, что это я буду завтракать… — Чимин надувает губки, вздрагивая от прикосновений губ маленького властного тигра. Тэ прикасается губами, поддевает языком небольшие ягодки, отправляя их себе в рот. Жмурится от удовольствия, сладко причмокивая. Розовый сок стекает с уголка рта, когда очередную ягоду Тэхён раскусывает, так и не взяв в рот. На золотой коже расцветают узоры, а Чимин вздрагивает, когда Тигрёнок фиксирует его руки по бокам прижимая тонкие запястья к ложу. Сам садится поверх бёдер, продолжая «завтракать». — Тэ, мх… Нам нельзя, вдруг нас позовут? — Чимин закусывает губу, чтобы подавить рвущийся из груди стон. — Не волнуйся, буря кончилась, когда еще не рассвело. Хозяева уехали в ближайший торговый город. Там сегодня проходит ярмарка книг со всего света. Прибудут за темно, если повезет, чуть раньше. — Но… — Не обманывай хотя бы меня, я вижу, как твоё тело реагирует на мои прикосновения, позволь показать, чему я научился за эти годы. — Тэхён коварно улыбается, осторожно стягивая с «золотого» парнишки мешающую одежду, не нарушая построения ягодной дорожки. Чимину придётся подчиниться. Тэхён слишком настойчив, а бороться с собственными желаниями к близости, еще сложнее. — Расскажи, откуда наши Господа? Их поведение очень отличается от привычного, и просят они странные вещи, даже обращение… — Чимин пытается расслабиться с непривычки, направляя рукой движения пальчиков друга по собственным ребрам. Тэхен с улыбкой следит за откликом чужого тела на собственные действия, садится чуть выше коленей, продолжая скользить пальчиками по нежной коже. Разводы от сока тянутся следами краски за руками, ладошки неприятно липнут к поверхности. Он ловко вытягивает пробку из флакончика с новым маслом. Аромат ванили и сандала заполняет помещение, и Чимин сладко причмокнув губами, подается вперед в ожидании ласковых рук. Тигрёнок шагает масляными пальчиками по животу Чимина, наклоняясь, щекочет кончиками волос грудь, съедает очередную ягоду. Кончик его носа касается ключицы, когда волна возбуждения содрагает желанное до прикосновений тело. Он отстраняется, игриво прикусывая плечико. — Они из далёкой страны за океаном, там все люди почти равны. Нет тирании и правит всем государством один человек избранный народом. Песок лежит только на побережье, города окутаны зеленью. Я думаю это великолепное место. — Если, там так хорошо, почему они перебрались сюда? — Чимин приподнимает голову с подушек, теряя интерес к развлечению. — Что послужило причиной приехать сюда? — Мин-и, я не… я не спрашивал, а Хосок никогда не рассказывал. У Чонгука, при упоминании старой жизни, поднимается раздражение. Для меня эта тема разговоров запретна. Возможно, ты сможешь утолить своё любопытство у Господина Мина. — Тэхён вернулся в прежнее положение, подбирая губами последние пару ягодок, скатившихся в ложбинки ключиц. Громко сглотнув, с тихим стоном, Чимин прикрыл глаза. Ваниль дурманила, голова кружилась, мысли путались. Хаос из эмоций накрывал. Он стянул ткань пледа, сжимая ее в пальчиках. Губы Тэхёна блуждали по коже, оставляя влажные следы, возбуждали. Улыбка на лице Тигрёнка почти не исчезала. Ласки доставляли удовольствие обоим юношам. Чимин такой невероятный, податливый. Его голос звучит уже громче, оковы спадают, он мечется в желании под прикосновениями, почти невинными. Лишь изредка, Тэхен нарочно задевает руками возбужденную плоть, прикусывая кончик язычка от великолепного вида. Поцелуи становятся более жадными, настойчивыми. Чимин отвечает, обнимает за талию, притягивает к себе друга. Трётся о его бедра, в блаженстве запрокидывая голову, из приоткрытых губ льются стоны — музыка для ушей любого, кто мог находится в доме. — А я то думал им скучно, решил приехать раньше. — Тэхен вздрогнул от насмешливого голоса, Чимин взвизгнул, автоматически укутывая себя в одеяло, Чонгук наигранно сделал расстроенное лицо, избавляя себя от верха одежды, усаживаясь в кресло. — Ну же, разве вас не этому учат всю жизнь? Сделайте мне приятное, ублажите друг друга. Тэхен в испуге бросил взгляд на подрагивающего от страха в коконе Чимина. — Гук-и, он напуган, не надо так шутить. — Тэ мягко погладил золотистые волосы. Чон встал с кресла, по-хозяйски проходя под полог. Окинул небрежным взглядом друзей и присел на корточки рядом с любимым. — Тигрёнок, оставишь меня с крошкой наедине? Чимин выглянул из своего укрытия, испуганным взором оглядывая пару. Сердце уже было готово выскочить из груди, и умчаться за горизонт, оставляя своего владельца, бездыханным трупом. Он прекрасно понимал к чему клонит Господин, но совершенно не хотел этого. Да, их готовили к любым ситуациям, и ублажать своих Господ было великим даром и доверием, ведь в такие моменты они чаще безоружны, и рассосредоточены. Но сейчас, Чимина пугало это. — Тэ, выйди. — голос Чона звучит строго, от него мурашки бегут не только у Чимина. — Тэхён, пожалуйста. — каждая буква выплёвывается с яростью, терпение кончается. Тот лишь смотрит упрямо, сжимает в своей руке ладошку Чимина, которая успела похолодеть. — Нет! Я не могу допустить, чтобы Вы сделали то, о чем будете жалеть. Господин Мин не простит этого. — Тэхен! Я сказал, выйди вон! — дьявольский огонь горит в черных глазах, скулы напряжены. Он сжимает новый фолиант в руке, замахиваясь, бьёт наотмашь, попадая по щеке парня. — Ты делаешь только хуже! Для себя и его! Чимина бьёт дрожь такой силы, что хочется умереть на месте. Громкий голос звенит в ушах, а паника заполняет лёгкие. Сейчас как раз есть время сдохнуть от приступа панического удушья, чтобы не видеть, как Господин будет его касаться. Боги отвернулись от них. Что ж, удача и раньше не была на его стороне. Он знал, рано или поздно, им должны были завладеть, пусть даже силой. Сейчас от этого представления обиднее во много раз. Ведь появился желанный человек, которому Чимин хотел принадлежать по доброй воле… Чон оттащил упрямого «раба», блокируя дверь креслом. Чонгук страшен в гневе, только сейчас, Чимину приходят на ум слова Тэхена, услышанные сквозь сон. Подчиняться ли? Или накликать на себя еще больше гнева, дав отпор? Сколько раз его выручали навыки лёгкой обороны, оставляя покалеченных жадных мужчин без добычи. Чимин сейчас и правда чувствует себя жертвой, охотник загнал его в угол, заставил вжаться в стену, прижимая к себе одеяло. Одеться никто не позволил, и явно это на руку хищнику. Зверь стоит в метре, осматривая добычу, ухмыляется, читая страх на милом личике. Адреналин в крови играет, энергия жаждет выхода. Чонгук возбужден, только от внезапной ситуации. — Как же, все удачно сложилось, правда Малыш? — он подходит вплотную, прижимая к себе стройное тело. Рука скользит вниз по обнаженной спине, и Чонгуку хочется кончить сразу, только от осознания, что желанный объект в его власти. Между ними слой тонкого пледа, но и через него Чимин чувствует, что напряжение от ситуации, только раззадоривает Господина. Он отворачивается, жмурясь, старается не слушать, как пытается выломать дверь его друг, как он слёзно просит не совершать ошибки. Но кто он такой, чтобы указывать? Так, игрушка, которой сотни раз клянутся в любви и обожании, а потом вот так поступают. Откидывают как ненужную вещь. Тэхен в бессилии и слезах скатывается по запертой двери на пол, слёзы льются по щекам, и пол уже весь мокрый. Ему больно. Нет, не физически, а морально. Гук обещал держать себя в руках, обещал… но даже не стал бороться со своей слабостью и запретным желанием. Соврал. Он набирает воздух в лёгкие из последних сил встает, ударяя кулачками об дверь. — Мин-и! Если ты сейчас сдашься, я не прощу тебя! Ты слышишь?! Ты сильнее его. Он не такой! Просто поверь мне! — за дверью слышится грохот, и Тэ падает на колени, еле слышно бормоча, — не сдавайся, не смей, умоляю… Чимин, только не ты… — последние слова тонут в плаче. Сильные родные руки обнимают, разворачивают к себе, и Тэхёну кажется, что видит привидение. Хосок бледный как полотно, осматривает на наличие повреждений своё сокровище. — Я цел, там Гук, с Чимином, — голос Тэ дрожит от недавней истерики. — Пожалуйста, ты же его знаешь… — Какого чёрта тут происходит? — Юнги в полном непонимании окидывает взглядом Хосока и заплаканного Тэхёна. Его взгляд моментально меняется, при раздавшемся звонком крике Мин-и. Он разбегается и со второго раза сносит дверь с петель, озирается, и не видит ни Чимина, ни Гука. — что за… Все врываются в комнату, Хосок идет проверять ванную, Тэхён помогает поставить на место перевернутую мебель. — Чимин! — Юнги пугается своего взволнованного хриплого голоса, отмахивается на вопросительные взгляды друзей. — Я…эм…мы тут! Картина маслом. Чимин висит на пальме, как в первый день пребывания в этом доме. Чонгук сидит внизу, явно сброшенный с того же места, потирает ушибленный зад. Мелкие веточки и листья торчат из его головы, он озадаченно смотрит на висящего вниз головой паренька, закутавшегося в прихваченный плед. И смеется… — Чонгук рехнулся, — констатирует Хосок качая головой, и уходит к пострадавшему на задний палисадник. — Чимин… — слеза скатывается по загорелой щечке Тэхена, — спасибо. — шепчет он под улыбчивое кивание друга. Юнги опирается на поручень балкона, лицезрея соблазнительные ножки, если бы не напряженная ситуация, то допустил бы пару неприличных мыслей, тем более, ткань скрывает не все прелести молодого тела. Он проводит языком по пересохшим губам, сглатывая вязкую слюну. — Тебе помочь, Обезьянка? — улыбка такая теплая, ласковая, Тэхен довольно хмыкает и убегает на улицу. — Пока все ушли, заползай назад, — он перешагивает через ограждение, становясь на уступ, протягивая одну руку Чимину. Мин смотрит завороженно, как тот делает кувырок, обхватывая голыми ногами ствол дерева, ох это покрывало… черт, черт, черт… Чимин встает на ноги, балансируя, тянется за кончиком пледа, дабы не зацепиться и не свалиться вниз. Хватается за протянутую руку и, в момент, оказывается притянутым к Юнги. Господин перехватывает его, пробегая пальчиками по обнаженной пояснице, держит крепко. У Чимина, в который раз за день, замирает сердце, ей богу, надо обратиться к лекарю. Они впервые так близко друг к другу. Движение руки хозяина отдается приятными мурашками по спине. Чимин носиком «чисто случайно» проводит по щеке Мина, наблюдая, как у того мгновенно прикрываются глаза, и пальцы впиваются в бок. Он делает вдох, вбирая в себя аромат масла, нервно выдыхает. — Оденься, нам надо проводить гостей. — Спасибо, — смущенно бормочет Чимин, накидывая одеяло на плечи и удаляется в ванную. Тэхён забегает к нему через двадцать минут попрощаться, и обещает приехать через неделю. Говорит еще несколько раз «спасибо», чмокает в щеку и убегает, оставляя Чимина одного, окруженного горячим паром и мыслями. Ему гадко, ему тошно от себя и своего тела. Он ожесточенно, до красноты трёт нежную кожу, к которой прикасались грубые чужие руки. Слёзы от боли тают в пене, капелька крови с незаметно, в мыслях, прокушенной губы, капает на ладошку, немного отрезвляя. Правильно ли он поступил, вытолкав обманом Господина Чона на балкон? Он верил Тэхену, как себе и надеялся, что с другом все будет хорошо. Чонгук был красив, но пугал Чимина с первых секунд знакомства. Видимо, чувствовал, что надо держаться подальше. Ладно…что случилось, то случилось. Это послужит ему уроком. Плечи и бедра щиплет от горячей воды, натёртые бока горят огнём, морская соль совершенно не успокаивает. Что ж, с этим просто надо смирится. — Чимин, ребята уехали. — голос приглушенно звучал за прикрытой дверью. — Прости еще раз. Этот поганец скрылся с наших глаз и улизнул, мы опомнились не сразу, но слава Богам успели. — Скажешь спасибо Тэхёну в следующий раз, он защищал меня, попал под горячую руку, и просил сделать всё возможное, чтобы Господин Чон не совершил ошибку. Если бы не он, то…я просто заледенел от ужаса, не мог ничего не сказать, ни сделать. Было так страшно… — голос Чимина заглушил плеск воды. — Я заварил тебе чай, перекуси когда закончишь, я буду в библиотеке, — еще минуту неловко держась за ручку двери в ванную, Юнги боролся с желанием войти и утешить, или дать побыть ему одному. Переборов себя, ушел, оставив на пуфе комплект чистой одежды.

***

Мин сидит в любимом кресле у торшера, в его руках книга, та самая, которую Чимин принес вчера утром. Она много значит для него… Юнги медленно проводит пальцем по строчкам, окунаясь в историю. Странную историю, Мин сказал бы, что это книга истории или были, но никак не пророчества от каких-то шарлатанов. Юнги поднимает взгляд на вошедшего Чимина, влажные волосы сейчас темнее на несколько тонов, светлый льняной костюм смотрится так уютно, следы от капелек с кончиков волос, оставили на ткани пятнышки. — Ты выглядишь устало, не хочешь пойти отдохнуть? — Мин опускает глаза на рисунки, на последних страницах книги, вглядываясь в силуэты и лица. — Я отдыхаю среди книг быстрее и лучше, но если тревожу, могу пойти к себе. — Чимин тает в своих чувствах к этому удивительному человеку, забота слышится в каждом слове, взгляде. — Чимин, а что говорила твоя мама, читая эту книгу? — взгляд все еще был прикован к эпизодам сюжета. — Хм…просто истории про мальчика, ставшего, впоследствии, королём — Чимин пожал плечами, усаживаясь в соседнее кресло, вытягивая из подготовленной стопки книгу. — Странно, — Мин хмурится, в который раз переводя взгляд на собеседника и обратно в книгу. — Ты хорошо помнишь сюжет? — Я ее никогда не читал, мама запрещала мне самостоятельно изучать эти истории. Думаю, она многое привирала, для более захватывающих приключений. — Тогда, я советую прочесть тебе ее самому. — Юнги протягивает открытую на последних страницах, книгу, указывая на веселого паренька, сидящего под невысоким клёном в саду. — Может, я и не прав, но эта книга про тебя. Избранного Богами, младенца, рожденного златоволосым, истинного правителя.