Всё для тебя

Закат окрашивает песок в кровавое море. Волны-барханы неподвижны и величественны, их владения необъятны. По темнеющему небосклону плывёт одинокое розовое облачко, испаряясь на глазах. Яркое яблоко солнечного диска тронуло горизонт, приближая ночь. Юнги подходит к окну, прикрывая створки, готовясь ко сну. Воздух заметно становится прохладнее, мурашками пробегая по коже. Мин напоминает себе накинуть тёплую накидку, и отнести дополнительное одеяло в комнату к Чимину, как только закончит закрывать окна. Последние окна пришлись на мансарду и большое панорамное, почти во всю стену, уходящее прямо под крышу. Рука потянулась к ручке, но так и не достигла опоры, замерев в нескольких сантиметрах. Юнги склонил голову, щурясь и фокусируя взгляд, подходя ближе к открытому пространству. В красном море песков парил парень, взлетая над землёй и приземляясь обратно, создавая маленькие песчаные смерчики. Отсюда было почти не видно лица, оно всё время было скрыто в тени. Полупрозрачная лента парила, подлетая из рук в воздух, юноша ловил ее, накидывал на плечи и продолжал невообразимой красоты танец. Тонкие запястья обхватывали пальчики, руки скользили к плечам, обнимали за талию. Мин мог лишь предположить, какие эмоции вкладывает Чимин в движения. На фоне заката он смотрелся впечатляюще. Да что греха таить, он был похож на божество почти всегда. Исключая моменты, когда непоседливого ребенка хотелось выпороть. Но чем больше Мин думал о моментах, когда отчитывал или пояснял юноше очередные правила, тем больше ловил себя на том, что ему приятны прикосновения. Стал замечать, что чаще приобнимает младшего за плечи, наслаждаясь запахом кожи. Нежно и невзначай, проводит пальцами по внутренней стороне запястий. Скрывает улыбку, замечая, что Чимин вздрагивает от каждого подобного контакта. И желание касаться его растет. Лишь бы ему уметь себя сдерживать, и не напугать мальчишку. Силуэт в последний раз отталкивается от песка, плавно изгибаясь в прыжке, расправляя руки-крылья, подобно птице в полёте, и приземляется уже с последними лучами солнца. Тень скрывает его с глаз Юнги, и тот, закрывая окно, спускается, намереваясь выйти на улицу. Он захватывает по пути вниз плед, решительно настроившись загнать танцора в дом. Звёзды освещают пески, приветствуя ночь, яркая луна ослепляет. В ее свете появляется силуэт, который направляется в сторону дома, не замечая стоящего в воротах хозяина. Против света ему видно лишь лёгкие шаровары на стройных ногах, силуэт зябко кутается в холодный палантин, не защищающий от вечерней прохлады. Позолоченные браслеты на руках и ногах создают лёгкий перезвон. «Дурачок, так и заболеть можно». Юнги смотрит на идущего Чимина, по щиколотки тонущего в зыбком песке, и борется всеми фибрами души с собственными желаниями обогреть это чудо, подарить тепло не только физически, но и душевно. Мин не выдерживает, выдвигаясь навстречу, и накидывает плед на плечи раздетого паренька. Тот, хватается за края тёплой ткани, натягивая по самую макушку и тихо бормочет благодарности, шмыгая красным носиком. — Пойдём в дом, ты совсем околел. — Юнги мягко обнимает его за плечи и ведёт в помещение, бросая взгляд на утомлённое личико, скрытое под влажной чёлкой. Жемчужные капельки пота на виске и щёчке, мерцают в лунном свете. Чимин сказочный. Он подобен маленькому эльфу или фее, о которых написано в книжках. Мин улыбается своим мыслям, представляя, как выглядел бы этот малыш с крылышками. Наваждение исчезает, как только магия лунного света проходит, растворяясь в освещённом помещении. — Я приготовлю тебе горячий чай. — Юнги усаживает замерзшего юношу в кресло, ставит на плиту чайник и с подозрительностью осматривает его. — Откуда у тебя браслеты? Не помню такого предмета одежды у себя в доме. Чимин вздрагивает и виновато поднимает глаза на Господина, под стихающий в складках пледа звон. — Мне их оставил Тэхён. Я привык слушать их мелодичный звон во время танца, он успокаивает. — протянутая чашка чая отвлекла светловолосого парня от мыслей, сосредотачивая внимание на тёплом дымке. — Ты так любишь танцы? — Юнги взял вторую чашку и уселся напротив, пододвигая вазу со сладостями ближе к собеседнику. — Я солгу, если скажу «нет». Поэтому, да, люблю. Люблю настолько, что готов танцевать дни и ночи, пока моё тело не перестанет двигаться, изнемогая от жажды и нехватки питания. — Горячая жидкость обжигает губы, заставляя сделать глубокий вдох, воздухом охлаждая рот. Розовая мармеладка отправляется вслед за чаем, оставляя на поверхности губ кристаллики сахара. Он облизывает их, пытаясь убрать сладость. Язычок блуждает, собирая блестки сладости, оставляя влажную поверхность, исчезает за зубками. Новая лимонная мармеладка исчезает во рту Чимина, и Мину хочется выть. Юнги осторожно ставит чашку, отодвигая столик между двумя креслами. Смотрит в удивлённые глаза и нежно обхватывает личико ангелочка ладонями. Ледяные ступни касаются его ног, и Мин не глядя дёргает со стула в полуметре покрывало, укрывая замёрзшие ножки. Сладкие губы так манят, дыхание сбивается, и Юнги, без настойчивости проводит языком, слизывая сахар. От удовольствия и нежности пухлых губ, хочется простонать, испить их сладость, утонуть в этом создании небес. Он целует Чимина робко, осторожно поглаживая шею и скулы пальцами. Бубенчики на браслетах реагируют на лёгкую дрожь в теле паренька. От испуга ли это, или от пробуждающегося желания? Кто знает… Юнги чувствует, как ему отвечают, настойчиво, жадно, кулачок цепляется за рубашку, притягивая ближе. Ловит еле слышный стон и прикусывает губу. — Господин Мин, с вами всё в порядке? — личико, полное волнения, смотрит на хозяина дома. — У Вас кровь на губе, будьте осторожны, — Чимин протягивает салфетку, наклоняясь через столик. Проклятье, это была нереально живая фантазия. Юнги сухо улыбается, принимая салфетку, и больше на Чимина не смотрит. Скоро нахождение в одном помещении с этим ангельским созданием будет для Мина испытанием на прочность. Что же делать… — Вода, наверное, согрелась. Иди грейся и ложись спать, сегодня будет прохладно. — Мин встаёт под непонимающий взгляд Чимина. Так резко поменялось отношение, но ничего же не случилось. Юнги уходит быстро, не дождавшись, пока Чимин пожелает ему доброй ночи. Закрывается в своей комнате и падает на кровать, выдыхая со стоном в подушку. Он возбуждён. До боли, до остервенения, он желает Чимина. Как давно он ни с кем не спал? Хм… Сложный вопрос. Несколько лет уж точно, да и не было такого желания. Что же делает с ним Чимин? Как перебороть себя и спокойно дышать в присутствии желанного? Мин переворачивается на бок, расстегивая несколько пуговок на брюках, проводя ладонью по возбуждённой плоти. Перед его взором Чимин, в полупрозрачных свободных шароварах, браслетах на конечностях, создающих лёгкую мелодию. Обнажённый торс, с частичками белого песка на нежной загорелой коже, атласная лиловая лента на шее. Капельки пота скатываются на острые ключицы, приковывают к себе взгляд, как же хочется их касаться, целовать. Золотые влажные локоны в беспорядке, в десятый раз зечёсаны рукой назад. Миниатюрные пальчики скользят по груди, ноготками царапая собственный бок, заставляя изгибаться в беззвучном танце. Невесомый, захватывающий. Юнги погружается в свою фантазию глубже, забывая, что он в доме не один. Удовлетворяет себя резкими движениями, доводит до экстаза, запрокидывая голову на подушки. Издаёт глухой стон, изливаясь семенной жидкостью в ладонь, голос хрипит от тяжёлого дыхания. — Проклятье. — салфетки, взятые с тумбы, отправляются в урну для бумаг. Мин открывает окно, впуская свежий холодный воздух, несколько минут смотрит в небо, прося помощи у Богов. Закрывает створки и, заваливаясь на кровать, проваливается в беспокойный сон.

***

Чимин провожает взглядом хозяина, делает последние глотки чая и, погасив основной свет, поднимается к себе. Что он успел натворить, что Господин Мин так осерчал? Мысли забивали голову, совершенно мешали. Ванна была заполнена водой, соль на дне придавала голубоватый оттенок, расслабляла одним только видом. Чимин опустил в воду руку, делая несколько круговых движений. Нет, он не сможет просто так уснуть, чувство вины гложет. Захватив с подлокотника полотенце, он направился к хозяйской спальне. Но войти туда не посчастливилось. Дверь заперта. Неужели Господин не доверяет ему? Или не желает больше видеть? Рука заносится для стука, и замирает в воздухе с еле слышимым, из-за двери, стоном. Чимин еще пару мгновений раздумывает, стоит ли мешать и подслушивать, но услышав последующее ругательство, сползает по стенке. Разочарование захватывает весь разум, возможно Господину нравятся женщины, или совершенно другой типаж? Если он предпочёл самоублажение, вместо обученного всему пленника? Он поднимается на ноги и уходит к себе, озабоченный гложущими мыслями, от которых мерзко сдавливает грудную клетку. Ком в горле перекрывает дыхание, безумно хочется плакать. Звон бубенчиков на щиколотках отвлекает, Чимину хочется сейчас уткнуться носиком в тёплое и живое, чувствовать крепкие объятия, но его ждут лишь холодные подушки и одинокие ночи. Утро начинается ещё до рассвета. Прохладная туманная дымка медленно испаряется над песками, шаги в комнате Чимина, ему не чудятся и он резко поднимается встречаясь нос к носу с Господином. — Прости, я не хотел тебя пугать, — вчерашнего отстранения в голосе как и не было. — Я хочу поговорить с тобой. Мы с тех пор так и не затрагивали сюжет книги. Ты прочитал ее? — Да, но, я всё равно не вижу в ней смысла. Будь-то сказки или пророчество, возможно эта внешность просто была у моего предка. — Чимин, — от этого взгляда хочется спрятаться. — Я хочу послать запрос в архив, к своему другу. Он может выяснить о каком ребёнке эти письмена. Откуда он. Возможно, мы сможем узнать откуда ты родом, и если пожелаешь, я верну тебя родственникам. Я думаю, твоя матушка верит, что ты жив! Чимина пробирает дрожь. Его хозяин хочет избавиться от него. Отправить назад. В золотую клетку, под надзор со всех сторон. Он жмурится, смахивая внезапные слёзы, в испуге глядя на своего Господина. — Что случилось? Я думал, ты будешь рад… — руки тянутся к отпрянувшему созданию. — Что не так? — Вы хотите меня вернуть…я Вам не нужен, я Вам не нравлюсь. Скажите мне правду, это мучает меня! — слёзы текли по щекам, взгляд полный боли уткнулся в ладони на коленях. — Я не хочу Вам мешать, но Вы мне стали очень дороги. Юнги с непониманием взирает на порыв паренька. — Я не понимаю о чём ты, я действительно думал, что тебе придёт по душе эта идея. Тэхён говорил, ты хотел узнать о себе больше и о своих родных. — тёплые руки тянутся стереть мокрые дорожки, и Мин, не противясь, обнимает Чимина, пытающегося выбраться из одеял. — Глупый, с чего ты взял, что не нужен мне? — и прикусывает язык вспоминая своё вчерашнее поведение. — Мин-и, ты слышал вчера что-то? Чимин отрицательно машет головой, вдыхая аромат сандала и можжевельника, что источает одежда Господина. Мин приподнимает заплаканное личико, обхватывая подбородок рукой и заглядывает в мокрые от слёз глазки. — Запомни, ты мне не мешаешь. Да, моя спокойная жизнь временно исчезла, но я только рад, что такое чудо, как ты, появилось в этом доме. Ты приносишь краски в моё существование, Мин-и, малыш. Я благодарен Богам за тот поход на торговую площадь. Пойми, есть моменты, когда мне нужно побыть одному, но это лишь отголоски прошлого. Я сделаю всё для тебя, лишь бы видеть твою улыбку. Глазки ангелочка сверкали уже не от слёз, а от радости. Его хозяин ценит его. Он дорог Господину. Чимин счастливо кивает, выпутываясь из хватки пальцев, зарывается в подмышку хозяина лицом, обнимает крепко. Почему такие моменты так редки? Каждое такое мгновение, Чимин отпечатывает в своей памяти, и одинокими холодными ночами греется тёплыми воспоминаниями. Мин-и…когда хозяин назвал его так впервые? Чимин даже не заметил. Лишь сейчас, спустя время, он заметил, что в этом разговоре он называет его исключительно ласково, как это делает Тэхен. Чувство благодарности и трепета разрастается в груди. Чимин отстраняется и чмокает Мина в щеку, заливисто смеясь и убегая из комнаты. — Я приготовлю Вам кофе! — Юнги, улыбаясь, возвращает одеяло на ложе. Щека покалывает от мимолётного поцелуя, и он, потерев ее пару раз, хмыкнув следует за неугомонным ребенком. — Чимин, я рад, что мы смогли поговорить. Так ты меня отпустишь в город? Обещаю не задерживаться. За вами с Тэхёном приглядит Хосок. У Чонгука дела, поэтому он не появится. Можешь не беспокоиться. Чимин суетится у стойки, выливая из турки дымящийся кофейный напиток. — Я не переживаю, он больше не станет совершать подобных поступков. Я понял, что он дорог Тигрёнку, поэтому смогу за себя постоять, даже если придётся сломать ему руку. — Какой опасный ангелок, — Мин бубнит себе под нос забирая чашку, даря улыбку очарованию в метре от него. — Давай позавтракаем. Кстати, во дворе, рабочие обрабатывают бассейн, по дому они пройдут перед уходом, обед готов и все продукты куплены. Не пугайся, я их даже не замечаю иногда. Мин заговорщицки приблизился к Чимину, шепча на ухо: — Я даже думаю, они обладают магией, невозможно все успеть за столько времени, а они удивительно справляются. Смех Чимина разнёсся по холлу, привлекая внимание. Так намного лучше, нежели лицезреть слёзки этого светлого непоседы. — Чим-Чим! Я скучаааал! — Тэхен влетел, бесцеремонно сшибая всё на своём пути. — И по Вам, Господин Мин. — Ой, брось. — Мин фыркнул, и, прихватив чашку, пошел навстречу к Хосоку. — Хоби, усмири своего зверя, он мне разнёс пол гостиной! — И тебе привет, друг, — Хосок наклонился, отпив из чашки черный кофе, под недовольное ворчание хозяина дома. — Там тучи ходят, ты уверен, что надо ехать сегодня? — Да, мне всего лишь поговорить с Кимом и назад, не думаю что это займет более пяти часов. Результаты он подвезет сам. — Когда это ты не задерживался на пару стопок у Кима? Чую подвох. — Хосок смотрит подозрительно, высматривая в глазах Юнги хоть какую-то зацепку. — Я, ушёл. Чимин, не скучайте, и ведите себя хорошо! Тэхен не без удовольствия наблюдает, как Чимин уворачивается от его хватки и убегает к Мину, обнимая его со спины. — Будь осторожен, — нехотя отпускает под весёлое цоканье языком Чона, за что хочется его слегка ударить. Ведь не упустит момента поиздеваться над тактильностью парнишки и доступностью друга. Хосок уходит в излюбленное место под навесом, располагаясь и доставая из сумки очередную книгу. Тэ уволакивает Чимина наверх, пропуская мимо ушей его крики о голоде, прихватывая с собой корзину с фруктами. У фонтанчика устраивает маленький уголок, распахивает окна, вдыхая аромат цветов, которые зацвели пару дней назад под балконом. — Мин-и, ты знаешь что Господин Мин к тебе неравнодушен? — Тэхен отправляет ягодки в рот друга, мурлыкая под нос песенку. — Кхм. Тэ, не неси чуши, он на меня даже не смотрит в последнее время. А вчера когда мы сидели за вечерним чаем, был не в духе, и ушел, заперся в комнате. Тэхён, он там… — Чимин запнулся, густо краснея. — Ты слышал? — Я не уверен…он ждал меня после прогулки, с пледом у ворот. Я танцевал, пока солнце не село, наверняка он видел… я был весь в песке, потный, такой неприятный. — Мин-и, ты наивный дурачок, я уверен, причина его вчерашнего поведения была не в том, что ты был потный и в песке. А в том, что вызвал у него другие чувства. Ни один человек не может остаться равнодушным к тебе. Я уверен, что ты вызываешь в нём особые чувства. Это видно в его действиях и взгляде. Он любит тебя. Чимин давится манго, откладывая фрукт подальше. Есть больше не хочется, а в памяти всплывают те немногие моменты прикосновений и объятий, мгновения нежного трепета, подаренные хозяином. В златоволосой голове рождается нехитрый план, легко исполнимый. Чимин с улыбкой осматривает друга, пододвигаясь к нему ближе. — Тигрёнок, мне понадобится твоя помощь. — Тэ заторможенно кивает, готовый пойти на любые жертвы. — Одолжишь ту пушистую штуку, что лежит у тебя в сумке?