Всё для тебя

Чимин просыпается в момент рассвета, слишком рано, но волшебства уже нет. Иллюзия осталась в воспоминаниях, словно и не была настоящим чудом, растаяла в предрассветной дымке. Он еще лежит с полчаса, вспоминая руки Господина Мина на своём теле, его поцелуи. Его дыхание до сих пор обжигает кожу лишь при одном представлении. Он проводит рукой по бедру, поднимается к груди. Нет. Совершенно иначе. Нет самого главного, причины этих ощущений. Человека, такого дорогого сердцу. Возможно… он сможет еще не раз прочувствовать настоящие эмоции, тепло, и, наконец, увидеть Господина Мина своими глазами, а не получать это небесное наслаждение с завязанными. Чимин встаёт, потягиваясь, наливает из графина сок, останавливая взгляд на веере. Нужно вернуть его Тигрёнку, пусть он и не исполнил танца в том виде, в котором представлял, но эффект был то что надо. И, возможно, не углубись Чимин в свои мысли и движения с закрытыми глазами, мог заметить, что за ним наблюдали. И тогда, всё было бы напрасным. Такая привычка, сливаться с музыкой в одно целое, подарок небес. Он проводит рукой по мягкому пуху, откладывая опахало на полку. Мимолётно улыбается волнительным мыслям, спускаясь в гостиную. Юнги нигде нет. Но слишком рано, чтобы куда-то отправится, да и наверное, он мог предупредить. Чимин накидывает небольшой плед на плечи и выходит на улицу. Так тихо, лишь лёгкое дуновение ветерка колышет колокольчики у входа. Чимин обошёл дом, заглядывая в окна веранды и навеса, но хозяин словно испарился. Чимин пробирается сквозь заросли декоративно подстриженного кустарника, замечая тёмную макушку. Юнги сидит на каменной стене, отделяющей его маленький оазис от бескрайних песков. Еле заметная лесенка из выбитых из стены камешков отметает все вопросы о том, как же Мин туда забрался. Чимин лёгким движением взбирается на стену и садится рядом с Господином. Юнги не обращает на него внимания, лишь смотрит, как рассвет окрашивает жёлтоватый песок в новые цвета. — Ты рано встал. — голос его охрипший, до невозможности, пробирающий до костей. — Мне приснился чудесный сон, — Чимин перевел взгляд на Юнги, — и в нём, Господин Мин, я мог называть Вас по имени. И звать Хёном. Ни одна эмоция не промелькнула на его фарфоровом лице, отчего Чимину стало немного обидно. Ведь правда, он и не заметил, как эти слова вырвались вчера сами собой. — Я надеюсь, это повторится не раз, и не только во сне. Мин двигает ладонь вдоль поверхности стены, касаясь мизинцем ручки Чимина. Такое элементарное прикосновение, но в нём столько нежности, столько тепла. Чимин смотрит на их соприкоснувшиеся руки и маленькие светлячки счастья, блуждающие в душе, расцветают улыбкой на губах. Всё будет. Всё впереди. — Мин-и, как так получилось, что ты не такой как все? — Юнги всё еще смотрит на барханы, погружённый в свои мысли. — Меня всегда пугала близость, мне были омерзительны похотливые взгляды, пожирающие наши тела. Люди пользовались нашей беззащитностью. Я видел много боли, которую переносили те, кто не мог сопротивляться. Что с ними делали… — он прервался на минуту, вспоминая неприятные моменты, проведённые в рабстве. — Я просил знакомых из циркачей, которые несколько раз останавливались рядом с нашими шатрами, и знакомых стражников, обучить меня некоторым возможным способам защиты. Я не хотел убивать тех людей, а вот не позволять лапать себя и ребят, очень даже любил. Пусть знают, что мы тоже имеем немного гордости, и мы тоже люди, а не тряпки, о которые можно вытирать ноги. Мин перевёл взгляд, полный восхищения на парнишку. Но могло ли это значить, что и вчера, тому были неприятны… — Но и Вы другой, в Ваших глазах я вижу лишь прекрасное. — Чимин повернул голову, встречаясь с господином взглядами. — Ваши чувства и забота делают меня счастливым. Я благодарен за всё, и всегда буду предан Вам. Юнги вздохнул с облегчением, проводя тыльной стороной ладони по щёчке младшего, слегка сжимая другой рукой ладошку Чимина, лежащую на тёплом камне. Он будет медленно завоёвывать сердце этого златоволосого чуда, совершенно не замечая, что давно уже сделал это.

***

— Мин Юнги! — входная дверь с грохотом стукнулась о стену, чуть не слетев с петель от резкого открытия. — Где это божественное создание? Чимин вышел на грохот и перевесился через перила лестницы. В холле стоял мужчина, очень высокий, уж явно выше самого Чимина, да и его господина. Русые пряди спадали на лоб, а лицо этого человека было настолько прекрасным, что Чимин забылся, открыв рот и чуть не свалился с лестницы вниз головой. Лететь пусть невысоко, но было бы неприятно. Мужчина озирался по сторонам, пытаясь докричаться до хозяина дома. И, приметив золотистую макушку между этажами, расплылся в очаровательной улыбке. Он подбежал к проёму и залез на диван, ухватив всё еще изучающего гостя Чимина за щёки, не переставая улыбаться и ворковать красивым голосом. — Намджун-и, милый, посмотри, какое прелестное чудо! Боже, где тебя только Юнги смог добыть. Ей Богу, я бы съел такого очаровашку буквально в первый же миг, ты такой сладенький, — мужчина продолжал тискать парня, опасно свисающего над проёмом. В дом вошёл ещё один мужчина. Так же высок и статен. Его волосы отливали нежным красноватым бархатом, улыбка была доброй настолько, что хотелось с первых же секунд доверять ему. — Джин-и, ты его пугаешь, посмотри как широко открыты его глаза. Отпусти парня и давайте познакомимся по-человечески. Где носит Юнги? — мужчина поставил большую сумку на диван в гостиной, прошествовав до кухни и назад. Чимин неловко пытался выпутаться из чужих тисков, но не тут-то было. Его тискали за щёчки, перебирали золотые прядки волос, висящие сейчас в свободном пространстве. И слово вставить не мог же. Этот добродушный «Джин-и» просто внезапная катастрофа для морального духа Чимина и его щёк. Столько позитива, восхищения и радости, он давно не видел. Талию Чимина по-хозяйски окольцевали родные руки, затягивая в безопасное положение. — Джин, имей совесть! Напал на малыша, он в ступоре каком до сих пор находится. — Мин смеется, незаметно для гостей утыкаясь носом в шевелюру младшего, почти сразу отстраняясь. — Ты невыносим Юн, столько прятать от меня этого ангела! — Джин надулся и опустился на диван, на котором до этого стоял. Чимин медленно спускался по лестнице, пока его господин пожимал руки гостям и приветственно обнимался. Они чудесные, на лицах сияют улыбки…они счастливы. Смотря на них тоже хотелось улыбаться, словно они раздают радость, только появившись в твоей жизни. — Чимин, это Ким Намджун, — Юнги похлопал по плечу красноволосого друга, показывая следом на русого мужчину, — а это Сокджин, его муж. Чимин ярко улыбнулся гостям, бессмысленно пытаясь увернуться от захватывающих его плечи цепких рук. — Урррр, какое ты солнышко! Юнги, отдай его мне. — Сокджин продолжал обнимать и умиляться новым знакомым. — Йяяя, Джин! — Мин перетянул из джиновых объятий, в свои, целомудренно приобнимая за плечи. — Это моё чудо, не зарьтесь. Дружный смех заполнил пространство гостиной. Чимин начал замечать, что при этих друзьях, господин ведёт себя куда более спокойно, раскованно. Он смеется и шутит. Ведет себя совершенно иначе, чем с семейством Чон. Он впервые видит Мина таким сияющим, и это греет его сердце, одновременно немного печалит, ведь и с ним, за всё время, он таким не был. Намджун вытаскивает папку из сумки, протягивая ее Юнги. — Тут всё, что было возможным найти и, думаю, его можно смело удалять из-под статуса «раба». — Юнги открыл папку листая первые страницы документа. — Чимин-и, ты правда не помнишь, кем являешься? — Он не может помнить того, чего не знал, Джун. — Мин вытащил пару листов, протягивая их парню. — Если хочешь, можешь прочесть у себя. — Нет, я хочу остаться, узнать всё я могу и позже. — Чимин вернул листы с информацией о своей прежней жизни в папку, бережно откладывая ее на пуфик рядом с диваном. — Как Вы…? — Ох, малыш, для моего мужа нет ничего невозможного, — Сокджин засуетился собирая стол к чаепитию, на удивление, чувствуя себя по-хозяйски в этом доме. Чимин замечает, как Юнги согласно кивает, помогая доставать сладости из заплечной сумки Намджуна. Эти люди похожи на большую семью, такую крепкую, счастливую, словно и любые беды им нипочем. — Могу сказать одно: это было непросто, даже с моими связями. — начал рассказ Намджун, когда все сели пить чай. — Всё началось с книги, которую любезно мне одолжил Юнги. Мы с ребятами искали исходники этой легенды, пока не нашли возможный город, про который говорится в ней. Отсюда и начались трудности, мои люди обшарили всевозможные книги, данные, родословные, но по всем записям, у короля был только один ребенок. И он сейчас сидит на троне, как единственный наследник. Тогда мы просто решили поспрашивать об этой легенде у слуг. Вот тогда и вышла на поверхность тайна, что в поместье давно жил еще один ребенок, но он исчез много лет назад, и с тех пор его не видели. Чимин сидел и внимательно слушал рассказ, водя пальчиком по кайме фарфоровой чашки, не притронувшись к ее содержимому. В голове опять всплывали моменты старой жизни. — Мин-и, ты помнишь свою мать или отца? Намджун перевел взгляд на задумавшегося паренька. — Я помню лишь лицо мамы, — он вернулся к изучению чашки с напитком, — отца… не помню, чтобы хоть раз упоминали о нём. Намджун кивнул, доставая из отложенной папки нужный лист, пробегая по нему глазами. — Мне сказали, что у короля был брат, который погиб на войне. Он был женат на простой девушке из села, и возможно она могла являться твоей матерью. Но ее в стенах дворца никогда не видели, а мальчика воспитывала няня. Так говорили пожилые слуги, которые еще помнят непоседливого мальчишку, часто убегающего из дворца. Палец Чимина соскользнул с края чашки, окунаясь в горячую жидкость и опрокидывая ее на пол. Он сидит в прострации, не замечая как перепуганно засуетился Джин убирая пролитый чай. Слышит звук битого фарфора, и видит, как мелкими осколками, под ногами, рассыпается хрупкий предмет. Точно такими же мелкими осколками осыпается его жизнь. Его лживая судьба. Где он — не он. Взгляд застилают слёзы, он смутно видит расплывающиеся перед глазами фигуры и очертания людей, голова гудит, а сердце стучит словно в замедленном темпе, готовое просто остановиться на очередном ударе. Его жизнь была совершенно не такой, как он ее себе мог представить. И сейчас, еще больше хотелось узнать правду. Кем он был. И кем является сейчас.