Всё для тебя

***

— Как ты себя чувствуешь? — Джин накинул кофту на плечи Чимина, стоящего на палубе и смотрящего как исчезает вдали торговый город, откуда они отправились до родного города Чимина. Впереди только одна стихия — морская. — Я был удивлён, как быстро ты решился отправиться в путь и благо, это было возможно. Старая команда Юнги только вчера прислала весточку, что они будут в этом порту сегодня, и не прошло и суток, как мы на корабле. Ты уверен, что всё хорошо? — Да Господин Джин, я просто подумал, что неприлично заставлять людей ждать. Они и так делают для нас очень доброе дело, жертвуя своим временем и силами. Я благодарен вам всем, без исключения. — Чимин натянул на себя шерстяной свитер, кутаясь в тёплую ткань. — О, прошу тебя, не нужно этих «господин». Скажу тебе по секрету, я тоже прошёл нелёгкий путь, подобно тебе. — он тепло улыбнулся в ответ на удивлённые глазки паренька, приобнимая его за плечи. — Это недолгая история, так что, если хочешь, — Чимин рьяно закивал головой вцепляясь в руку старшего, что лежала на его груди. — Я расскажу тебе, как стал самым счастливым, рядом с любимым человеком. Ким отвел Чимина на нос палубы и уселся с ним на тюки. Серые тучи затягивали небо, матросы сновали вдоль всего корабля, мелькая полосатыми лентами, свисающими с рукавов формы. Джин прижал к себе парня, усадив себе между колен, облокачиваясь о борт спиной. Прекрасный вид с этого ракурса, за мачтами капитанский мостик, на котором Юнги сейчас обговаривает что-то с капитаном, водя по карте рукой. Он выглядит так воодушевлённо… Сколько еще Чимин не знает о нём, о его жизни… — Мне было пятнадцать, когда мои родители погибли по глупой случайности, отказавшись платить налоги, и отец набросился на посыльного. Естественно, стража пыталась его усмирить, но церемониться не стали. — Джин покачал головой, услышав тяжелый вздох, опираясь подбородком на золотую макушку. — Не вздыхай так тяжело, если бы не тот случай, возможно, я не был бы таким счастливым сейчас. Я прятался в шкафу, подглядывая в щёлку за бесчинством солдат, моя мать тогда обезумела, увидев смерть отца. Набросилась на стражу, и ушла вслед за отцом в мир иной. Сокджин помолчал с минуту отдавая дань памяти родным, поднимая взгляд на плывущие по вечернему небу темные облака. — Я убежал из дома, как только эти люди покинули его, и больше не смел вернуться. Несколько недель… а, возможно и месяц, я слонялся из города в город, останавливаясь на ночлег на сеновалах, или в конюшнях у небольших гостинниц. Там, чаще, и находил пищу. Ты знаешь, я ненавижу яблоки с тех пор! — Чимин захихикал, ёжась в крепких объятиях от непривычной погоды. — Я не буду углубляться в то, сколько всё это точно продолжалось, я и сам этого не знаю. Я был похож на скелет, чумазый, не знающий, что такое вода и нормальная еда. Я начал подрабатывать, таская мешки и ящики с торговых судов. Много работать я не мог в силу истощения, но даже те копейки, что получал, помогали не умереть. Чимин сидел и думал, как всё это пережил такой чудесный человек, не сдался, не бросился на стражу, с возможностью умереть быстро, чем мучить себя подобной жизнью. — Я не мог опуститься до воровства еды и одежды, так и ходил в обносках. Многие матросы, останавливающиеся в нашем порту, использовали меня, причем не только обманом, в плате за труд. — он поморщился от воспоминаний, утыкаясь в приятно пахнущие фруктами волосы младшего. Малыш так успокаивающе действовал на людей, такой уютный и теплый. — Так я и попал спустя год на судно с работорговцами, меня приволок туда очередной похотливый самец, оставив меня без одежды, без грошей, заработанных кровью и потом. Я не держу зла на них. Так устроен наш мир. Каждый выживает, как может. Ну, а потом были знакомые для тебя Хозяева, обучение, манеры. Мне легко давались музыка и пение, но я был ужасен в танцах. Знаешь, но если верить моему мужу, по умению соблазнять и дарить блаженство, я не имею равных во всем мире. — Он рассмеялся под тихое фырканье Чимина, у которого покраснели щечки и кончики ушей. — Уж не знаю, как он это проверял… и знать не хочу. Почти совсем стемнело, а Джин всё говорил о случайностях, которые одна за одной сыпались на его голову до встречи с Намджуном. — Он прибыл к моему Хозяину за информацией. И тогда-то я в очередной раз оплошав в изучении танца, взбесившись, налетел на Джуна. Он тогда просто помог мне подняться с земли. Я до сих пор помню его руки, и взгляд, от которого у меня побежали мурашки по всему телу. — Чимин невольно вспомнил первую встречу с Господином Мином, слегка улыбаясь своим мыслям. — Через неделю он вернулся, долго обсуждал что-то с Хозяином, а затем просто увёл меня за собой. С тех пор я много лет живу бок о бок с самым чудесным человеком, который никогда не относился ко мне как к рабу. Мы были на равных, он научил меня многим знаниям, помог найти работу, где я мог бы помогать детям. Я люблю его безумно вот уже десять с лишним лет. Джин потрепал парнишку по голове, чмокнув в макушку. Всё тело затекло от долгого сидения в таком положении, и Чимин немного отполз, позволяя встать старшему. — Спасибо Сокджин, это была печальная история со счастливым концом. Я рад, что ты поделился ей со мною. — Если трудности случаются, проходите через них вместе, — Джин обнял Чимина, шепча ему на ухо, — теперь ты его семья, сделай и ты его, самым счастливым на свете. — он отстранился подмигнув и указав указательным пальцем в районе сердца. — Слушай своё сердце, оно не умеет лгать, и сделает правильное решение. Чимин растерянно кивнул, прикладывая ладошку к месту, куда прикасался Джин, провожая его взглядом до двери, ведущей в каюты. Стемнело так быстро, возможно от набежавших туч, хотя сейчас небосвод рассеивался, открывая волшебный вид. Чимин вернулся на середину корабля, облокачиваясь на дубовые перила с правой стороны. Почти черные волны пускали серебристые барашки, ударяя о борт рассыпались солёными брызгами. Ветер на вкус солоноватый, как и само море. Чимин делает глубокий вдох, чувствуя как качка вызвала лёгкую морскую болезнь. Разговоры отвлекали, а сейчас он просто пытался насладиться видом. Надышаться давно забытым вкусом морского воздуха. Горизонт сливался с небом в одно целое пространство, и, казалось, что они плывут в замкнутом бесконечном космосе, без начала и конца. Звезды усыпали все небо, и особо яркие отражались в воде, необъятно, завораживающе. Чимин слегка наклонился через перила, опустив руки вниз. До воды несколько метров, но как хочется дотронуться до «звёздного полотна», погрузиться в него. — При сильном ударе волны о борт, ты можешь выпасть, и никто не заметит. Почти все уже спят. — Мин подошел и встал рядом, с любовью смотря вдаль. — Что ты тут делаешь? — Мы разговаривали с Джином, он рассказал, что пережил. — О, тебе повезло, даже я не знаю таких подробностей, хотя знаком был с Намджуном, еще до их встречи. — Он очень умный, бесконечно добрый. Возможно, тот ад, через который он прошел, вернулся таким большим счастьем в его жизни. — Чимин развернулся лицом к палубе, опираясь руками о борт. Мин встал в пол оборота, мельком бросая взгляд на Чимина. В свете луны, это совершенство казалось неземным. Волосы приобрели бронзовый оттенок, и от ветра стали жёстче. Но это только добавляло притягательности парню. — Вы плавали? Это Ваше судно? — Чимин пробежал взглядом от носа до кормы, притормозя на пустом капитанском мостике, вспоминая, как там смотрелся Господин сегодня днем. Юнги улыбнулся, запуская руку в свои волосы, вытаскивая кончик от распущенного каната, перебирая его в руках. — Да, было дело, возможно год… но не больше. Я был молод, меня интересовали многие профессии, а море пленило своей красотой. Но теперь я знаю, что есть вещи во много раз прекраснее этого неба, шума волн, нетронутых цивилизацией островов с девственно чистой природой. Чимин вернул свой взгляд на любимого человека, встречаясь с ним взглядами. — Ты, Мин-и, ты прекраснее всего, что я видел. — Юнги нежно коснулся чужого плеча, поднимаясь к шее ладонью, заводя ее к затылку, ласково притягивая Чимина, сталкиваясь лбами и шепча в самые губы. — Я люблю тебя. Прикосновения губ осторожные, трепетные, словно Мин боялся навредить, боялся, что его оттолкнут. Миниатюрные ладошки скользнули вдоль пояса, забираясь под кофту, создавая толпу мурашек, крепко цепляясь за кожу на боках. Этот ребенок…он оставит синяки, даже не подозревая о своей сильной хватке. Чимин проникает языком в рот своего Господина, ласкает проводя по нёбу, по верхнему ряду зубов, требуя большего. Прижимается сильнее к телу, весь дрожит, цепляется за Мина как за единственное спасение в этом мире. Он так жаждал этих слов, так ждал прикосновений и поцелуев. Сейчас внутри него целый ураган чувств, безграничная благодарность и любовь к своему Господину. Он разрывает поцелуй плавно переходя к шее и уху Мина. — Я тоже Вас люблю, давно, и если Вы, ещё хоть раз, заставите меня представлять, что Вы иллюзия, я сойду с ума. Я хочу Вас видеть, хочу чувствовать, хочу любоваться Вашими глазами, в которых сейчас мерцают тысячи созвездий. — Чимин прикусывает мочку уха, проходя по ней языком, срывая рваный выдох с любимых губ, с жадностью и страстью приникая к желанным губам вновь.

Storm City —  Cloud Battalion

Это создание, полное сюрпризов, просто нарывается. Мин не железный, и в этот раз его выводят на глупый поступок, но им совершенно плевать. Сейчас в этом океане звёзд лишь они. И больше ни души на десятки километров. Волны звучат песней, сливаясь с учащенным дыханием. Смотрящий в «Вороньем гнезде», заметил пару на верхней палубе и тактично перевёл взгляд, устремив его на горизонт, насвистывая тихую мелодию себе под нос. — Мин-и, пожалуйста…я не могу сдерживать себя. — И не нужно, — мурлыкнул Чимин проводя пальчиком по скуле брюнета, прижимаясь теснее и чувствуя возбуждение Господина. Юнги с тихим рыком обхватывает младшего за талию, меняясь с ним местами, прижимает к широким перилам. Проводит носом вдоль его шеи, вдыхая родной аромат тела, манящий, смешанный с запахом моря. Восхитительный, и только для него. Ветер треплет их волосы, создавая купол, скрывающий голоса. Мин утягивает Чимина ближе к носу, где на тюках лежит ткань для парусов, не глядя стягивает ее на палубу, накрывая осевшего в его руках малыша и себя, плотным материалом. Чимин притягивает к себе Юнги, жадно царапая кожу под тканью, с упоением целует. Откидываясь на канаты и стягивая с себя лишнюю одежду. Мин хочет провалиться в трюм, а возможно, и на дно этого дурманящего моря. Чимин сейчас такой нежный, соблазнительно облизывающий пухлые губы, лежит обнаженным телом на грубых канатах, цепляется за них пальчиками, в нетерпении елозя и натирая нежную кожу на спине и бедрах. — Мин-и, боже, прости меня за это… — он, чередуя поцелуи, стягивает с себя верх одежды, накидывает парусную ткань на их тела, скрывая от внезапных любопытных глаз и ветра. Он вжимает Чимина в жесткие мотки с веревками, блуждая руками по юному телу, покусывая кожу, срывая и ловя губами высокие стоны любимого. Юнги облизывает свои пальцы, возвращаясь к поцелуям, разлетающимся по шее и ключицам. Чимин податлив, просит прикосновений, наслаждаясь каждым касанием, закатывает глаза, сжимая веревки в руках до побеления пальчиков, когда Мин аккуратно водит пальцами между ягодиц, медленно вводя один палец внутрь, обводя колечко мышц. Мин-и широко раскрывает глаза, делая глубокий вдох, выдыхая с тихим шипением сквозь сжатые зубы. — Тшшш, все хорошо, расслабься, дальше будет легче и приятнее. Обещаю. — Чимин закусывает губу, кивает на слова, пытаясь расслабится. Лёгкие поцелуи скользят по животу, который сводит от неприятных ощущений, вперемешку с желанием. Мин чувствует, как движения пальца, внутри любимого, стали свободнее, нежно обводит стенки ануса, добавляя второй палец. Чимин изгибается дугой, кусая Юнги за находившееся рядом плечо. Мин шипит, продолжая долго и мучительно растягивать любимого, чтобы первый раз не причинить ему сильной боли. Луна скрылась за тучами, звёзды утонули во мраке, а мелкий дождь, так некстати, начал накрапывать, создавая шум, отскакивая мелкими брызгами от непромокаемой ткани парусов. — Я готов, хватит. — Чимин ловит ртом воздух, когда длинные пальцы покидают разгоряченное тело, а их место занимает возбуждённая плоть старшего. — Прости. — В сотый раз извиняется Мин, медленно погружаясь в младшего. Целует влажную кожу на запястьях. Под плотным материалом душно, жарко, трудно дышать, воздух густой, насыщенный феромонами. Чимин обхватывает бедра Юнги своими ногами, притягивая его резко к себе, отпускает канаты, цепляясь за спину старшего, оставляя красные борозды от ногтей. Мин сжимает челюсти, борясь с ноющей болью от кровоточащих на коже ранок. Делает первый толчок прерывисто выдыхая в полные губы, беря в плен язычок. Чимин подается навстречу, слегка меняя положение и Мин проходит членом по чувствительной точке. Мин-и закрывает глаза, в немом крике приоткрывая рот, откидываясь с силой на канаты. Воздуха нет совершенно, и Юнги откидывает с них ткань, спуская ее до пояса. Чимин прекрасен, в каком напряжении скулы, как напряжена шея. Юнги ловит взглядом каждую каплю пота и дождя, которые скатываются по подбородку, скапливаясь в ямочке между ключиц, или исчезают из поля зрения. Капли дождя моментально окропляют тела, срываясь с горячей кожи тонкими дорожками. Чимин извивается под старшим, подаётся раз за разом навстречу, давая волю голосу. Непогода уносит мелодичные стоны в море, оставляя под большим секретом, то что происходит ночью на палубе. Сбившееся дыхание обоих, страстные поцелуи, переплетающиеся пальцы на руках, что Мин теперь захватил в плен, удерживая острые ноготки над головами, подальше от его спины. Они растворяются друг в друге, забывая обо всем на свете, током по нервам бьёт наслаждение, напряжение нарастает, а движения становятся безумными, рваными. Чимин прогибается в спине, изливаясь белёсой жидкостью между их телами, оргазм накрывает, сводя все мышцы в спазме удовольствия, сжимая внутри член Мина. Узкое пространство, пульсирующими сокращениями создает сильное трение, позволяя быстрее кончить и Юнги. Он резко выходит из разомлевшего парня, добавляя к перепачканным мокрым телам свою сперму. Прикусывает губу, отпуская из своей хватки руки младшего, пытаясь отдышаться. Всматривается в родное личико, по которому расползается улыбка. Чимин смеется. Открыто, безумно, запуская во влажные волосы пальчики, сжимая их на затылке. Смеется так, как никогда до этого Мин не слышал. Юнги опускает голову, стряхивая с мокрых волос капли, подхватывает заразительный смех счастья. Дождь смывает следы «преступления», кровавые разводы на спине Юнги исчезают, охлаждая раздраженную кожу. Мин подтягивает к себе любимого, целует его в солоноватые, опухшие от поцелуев, губы, помогая натянуть одежду. — Спасибо, Хён, что разглядел меня тогда. — Чимин прячет довольное личико в складках свитера, сгребая его холодеющими пальчиками. — Не благодари, это тебе спасибо, что дал мне понять самое важное в жизни. Они сейчас, словно нашкодившие дети, так безумно, опрометчиво, поддавшиеся страсти. Чимин просто не дал другого выхода, с ним каждый шаг в жизни Юнги будет непредсказуем, и этот путь, к чему-то новому, будет насыщен любовью. И как бы Чимин не поступил, Мин поддержит его решения. Они любят друг друга, и пройдут этот путь вместе.